Имена павших

В центре этой мертвой, разрушенной архитектуры лежала девушка. Нико не мог разобрать ее лица. Образ был смазанным, нечетким, словно память Мортема отказывалась фокусироваться именно на ней. Но вокруг мертвого тела стояли люди. Множество людей. Нико разглядел эмблему на знамени в руках людей. Тот самый символ Церкви Сияющей Истины. Воины были одеты в доспехи, отдаленно напоминающие латы Армии нынешнего времени, но более старых моделей. Люди ликовали, праздновали победу. Они поднимали окровавленные мечи вверх и трясли ими от радости.

Но в Мортеме, чьими глазами сейчас наблюдал Нико, не было ни радости, ни счастья от победы.

Мортем боялся. Нико видел это — и узнавал. Это не было похоже на волнение или тревогу. Это был страх — тот самый страх, та самая биологическая реакция, приказ тела, сознания, воли бежать как можно дальше и быстрее, насколько хватит сил, и выжать из себя даже больше, чтобы спастись. Это сковывало Мортема, оно его же и парализовало. Это был самый настоящий ужас, паника. Было видно, как каждая часть тела Мортема кричала, понимала — и не хотела признавать случившееся.

И Нико чувствовал то, что испытывал антимаг в ту самую секунду. Чужой страх зарождался в его собственном теле. Ноги требовали бежать. Горло пересохло. Сердце колотилось о ребра. Разум еще спрашивал: «Что это?» — а тело уже знало ответ: беги. Нико попытался отделить себя от чужого ужаса — и не смог. Страх был чужой. Дрожь — его собственная.

И тут же с неба, пробивая алые облака, рухнула фигура.

— Тот самый… — с ужасом произнес Нико внутри себя.

Толпа празднующих людей замерла. Радостные крики оборвались. Наступила тишина.

Сознание Нико снова сместилось — теперь он видел происходящее со стороны.

Мортем рухнул на колени, преклонив голову. Но было видно, как его тело трясло. Сердце билось так громко и быстро, что готово было выпрыгнуть из груди. Краем глаза Нико заметил, что рядом с Мортемом на коленях стоят еще несколько фигур, но их лиц он никак не мог увидеть — они были смазаны воспоминанием.

Существо медленно опустилось на раскрошенный мрамор. Оно не смотрело на вооруженных людей. Оно их просто не замечало. Существо подошло к мертвой девушке и бережно подняло ее на руки.

Оно издало крик.

Нико чувствовал в этом крике отчаяние и горе «человека», который опоздал, который не смог защитить то, что ему дорого.

Но в то, что Нико увидел дальше, он не мог поверить. Из тени, из ниоткуда появился огромный солдат — из тех, кого называют темным войском. Нико чувствовал силу этого темного солдата и не мог представить себе, что они способны обладать такой давящей аурой, такой колоссальной силой. Тело Нико стало дрожать, не выдерживая напряжения от этого воспоминания.

Существо медленно передало тело мертвой девушки в руки темного солдата. А дальше оно повернулось к Мортему и стоящим на коленях фигурам.

Он снял повязку с глаз своих.

Нико увидел эти глаза…

Точнее, то, что они показывали ему…

Золотые глаза. В них не было ни радужки, ни зрачков. В этом расплавленном сиянии медленно вращалась, казалось, сама галактика. При взгляде в них человеческий мозг инстинктивно понимал свою ничтожность. В этих глазах читалось начало и конец всего: зарождение вселенной и ее неизбежная гибель.

Как только существо направилось в сторону Мортема, его глаза перестали быть золотыми — они изменили свой цвет.

Они горели красным и черным. Там, где еще секунду назад вращались галактики, теперь бушевал всепожирающий огонь умирающих звезд.

Нико наконец-то повернул голову назад — и замер.

Он видел поле боя, разрушения, сотни тысяч людей, которые сражаются с солдатами темного войска. Нико не мог увидеть, где заканчивается линия боя, — словно это сражение происходило по всему миру.

Новая группа солдат ворвалась в тронный зал, и та толпа из десятков человек, что уже праздновала победу, начала свое движение в сторону этого существа. Они нападали вместе, готовили новые заклинания. Но существо было быстрее.

Он поднял руку — и из его пальцев вышла волна абсолютного разрушения.

Нико повернул голову и увидел, что оставил после себя этот удар. Через тронный зал, через равнину, до самого горизонта тянулась огромная, широкая борозда: земля была вскрыта ровной полосой шириной в несколько дворцов. Всё, что стояло на пути этой линии, было уничтожено.

Удар невероятной силы протянулся на многие километры. Одним взмахом руки существо уничтожило нападавших в зале, задело поле боя внизу — и убило сотни тысяч людей и солдат темного войска.

«Что это за магия? Такая существует в нашем мире? Да такое вообще возможно? А была ли это вообще магия? Это было, было… было сильнее антимагии и высшей магии — любой, которую знает человечество…» — панические мысли все больше охватывали как Мортема, так и Нико.

Нико, будучи всего лишь зрителем, запертым в чужой памяти, почувствовал, как его душа рвется от ужаса увиденного. Нико — военный, повидавший ужасы войны на личном опыте, — не мог вместить в себя такой ужас. Его сознание рушилось. Рядом с этой непреодолимой мощью его хваленая антимагия была детской игрушкой.

Фигура заговорила. Голос был властным, объемным, давящим своей волей.

— Вы... Вы дали мне клятву. И что вышло...

Снова помехи. Сознание Нико начало отказывать. Чужая память отторгала его, выталкивая прочь, как инородное тело.

Но напоследок, сквозь оглушительный треск рвущейся реальности, Нико услышал приказ. Приказ, от которого кровь заледенела в венах и остановилось сердце.

— Уничтожить всё на своем пути... Не оставить ни...

После чего Нико увидел, как с неба на поле боя начали падать десятки каменных глыб, а за спиной этого существа — появляться новые солдаты темного войска. Они уничтожали все больше и больше людей.

Белый шум заполонил всё. Тело Мортема в воспоминании сковал такой всеобъемлющий страх, что дышать было невозможно. И Нико понял то, что когда-то понял Мортем: с этой сущностью никто не мог бы сравниться. Любое живое существо было ничем. Пустым местом перед ликом разгневанного «бога».

Связь разорвалась.

Том1 Глава 23 — Привести в чувство

Тем временем в доме.

— Кассиан, у вас есть предположения, как нам противостоять антимагу? В частности, чтобы он не мог нас заметить?

— Леди Корабель... — Кассиан поморщился. — Нет, не могу. Каждый раз, когда я говорю «леди Корабель», мне кажется, что сейчас войдет твой отец и спросит о моих намерениях. Давай на «ты»? Мы всё-таки всю ночь вместе провели. В карауле, я имею в виду.

— Осторожнее с формулировками, Касссиан, — по голосу было слышно, что она улыбается. — Еще одно такое уточнение — и я решу, что намерения у тебя всё же есть.

— Только дружеские. В основном.

— Как тебе удобно, Кассиан.

— Можно просто Кас.

— Как тебе удобно, Кас. А теперь вернемся к моему вопросу. Есть идеи?

— Если так подумать, первое, что приходит в голову, — использовать твою магию иллюзий и напитать их нашими частицами маны. Чтобы Мортем видел сотни нас. И пусть думает, где в этой толпе настоящие.

— Это слишком затратно. Мы не знаем, когда он придет, а впустую поддерживать сотни иллюзий, наполнять их нашими частицами маны и следить, чтобы они не расползались, — не лучшая идея.

— Тогда какие у тебя будут идеи?

— Обратная твоей. Не плодить ложные цели, а убрать настоящую, — Сессилия легла на кровать. — Вспомни его слова: он видит не просто физические тела. А видит скопление частиц. Значит, не нужно скрывать ману — это невозможно. Нужно рассеять её вокруг себя. Облаком. Той же плотности, что у свободных частиц в лесу.

— Стать не сотней целей, а ни одной, — задумчиво проговорил Кассиан, прокручивая идею в голове. — То есть не спрятаться за деревом. Стать деревом.

— Скорее — стать лесом. Мои иллюзии удержат рисунок рассеивания, твой контроль маны задаст плотность. И это дешевле сотни двойников: одна техника на двоих.

— А умышленные слепые зоны оставим в сети, как он и советовал. Пусть сам гадает: дыра перед ним — или мы.

Какое-то время оба молчали, обдумывая план. Потом Сессилия заговорила о другом.

— Кас, тот свиток. Что ты переводил. У меня все из головы не выходят твои слова. А именно: «Каждое рождение живого существа отмечалось в Колыбели. По всему миру стояли — а может, и до сих пор стоят — храмы, колонны, к которым нужно было приносить новорождённого. И там решалось, достоин ли ребенок жить или нет».

— Понимаю, к чему ты ведешь. Мне тоже интересно, что это были за колонны или храмы. И почему их нет сейчас.

— Почему ты сомневаешься, что они были?

— Даже если и были — прошло девяносто семь лет. Это не тот срок, за который история стирается сама. Люди, свитки, земля должны помнить. Должны остаться сооружения. Но ничего нет. Словно этого и правда не существовало. Поэтому и текст кажется ложным.

— А если Церковь или Империя сумели все это скрыть?

— Ты имеешь в виду Абсолюта и Помощников его?

— Нет. Но они тоже могут быть причастны.

— Я про другое. Странно вот что: если такое существовало, люди забрали это у Павших. И не стали использовать в своих интересах. Очень странно получается: люди уничтожили машину угнетения — и просто бросили её. Не приспособили под себя и свои дела. И не уничтожили её так, чтобы сложить легенды и истории о том, как добро победило зло.

— Понял тебя. Не вяжется. Событие было — а следа нет. Значит, вопрос один: кто постарался, чтобы его не осталось в истории людей.

— Пум-пум-пум, — выдохнул Кассиан. — Одни загадки и вопросы, а ответы мы все никак не узнаем.

— Да мы пока ничего и не делаем, чтобы их узнать.

— Тоже верно.

— Кас, еще вопрос — как у вас в Церкви относились к Истинно верующим?

— Если подумать, то еще хуже, чем к антимагам, — Кассиан усмехнулся в потолок. — Еретик или антимаг — это отрицание догмы. Нормальное явление: у всего в мире есть своя противоположность. А эти верили слишком искренне. Тыкали Церкви в лицо её же заповедями, в особенности фраза из учения: «Блажен тот, кто не вопрошает, ибо Свет ведёт его». Только понимали они её по-своему. А таким уже ничего не объяснишь. А почему спрашиваешь?

— Вспомнила недавний инцидент с ними.

— Ты про ту кровавую бойню, что устроил ваш генерал?

— Да, мне интересно. Почему проблемы Церкви решает Армия?

— Так-то Истинно верующие нападали и на Армию. Они выступают против всех — так что не сказал бы, что это проблема одной Церкви.

— Но они — это ваши бывшие люди, которые не принимают ваше толкование слов и учений. Это вы не смогли с ними найти общий язык и урегулировать спор.

— Не будем о сложном, Сессилия. Кто именно прав и, кто виноват. Расскажи лучше о вашем генерале, который устроил ту бойню.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Правда ли то, что говорят, что генералы — сильнейшие воины нашей Империи и им нет ровни? Хочется понять примерный уровень их сил. Вот взять хотя бы Дом Валериус. Судьи Столицы. Я обсуждал с Нико их дар. «Трибунал». Только как он проявляется у самого генерала, за пределами Армии не знает никто. Вот мне интересно, а тебе известно, каков принцип его силы?

— Совсем немного. Даже у самой Армии информации о ней не так много.

— Почему же так? Неужели сила генералов — это секрет для народа?

— И это тоже. Армия не хочет, чтобы враг знал особенности сильнейших солдат Империи. А еще, как мне известно, Маршал лично приказал генералу Валериусу не использовать силу без крайней необходимости.

— Так как же тебе может быть что-то известно о его силе, если она под строгим грифом секретности?

— Я служила под его началом, Кас.

— Ого.

— Да, и мне довелось видеть, как она работает на деле.

— Расскажешь?

— А зачем мне рассказывать военную тайну, да еще и тебе?

— Я же говорил, мне интересно узнать, правда ли они такие сильные, или это байки для народа.

— Кое-что могу рассказать. Общий принцип — не более. Что и так уже многим известно.

— Уже отлично.

— Если упростить, то я читала рапорты о некоторых делах, связанных с генералом Валериусом. Его сила основана на грехах человека. Если у человека на руках кровь и ложь, которую он не может себе простить и если человек признает для себя, что он виновен, Валериус обращает его грехи против него самого. Как бы сказать — грехи ложатся на врага цепями: чем их больше, тем медленнее становится враг — и тем сильнее сам генерал.

— То есть чем больше ты виновен и грязнее противник...

— ...тем быстрее он проигрывает, да. Против монстров и чудовищ Валериус — просто сильный маг. Против человека он — приговор. Безгрешных людей не бывает, Кас. Поэтому он — самый опасный противник для людей во всей Империи.

Кассиан задумался.

— Будем молиться, чтобы за нами и дальше посылали только Охотников, — с юмором в голосе произнес он.

— К слову, а сколько их всего — генералов?

— Шесть. Пятерых ты наверняка знаешь хотя бы по фамилиям — их лица народу показывают чаще, чем лики святых. Магн Ферро. Тиберий Варго — южное направление. Северин Галл — снабжение и тыл всей Армии. Ливия Аргент держит западный фронт. Ну и Валериус, о котором мы говорили. А шестой — Луций Верус. Он стоит на Восточном фронте, у границ нашей империи с империей Рен. Его в Столице не видели годами.

— Про Ферро даже до Собора слухи доходили. Говорят, самый буйный из всех?

— Мягко сказано. Ферро ненавидит кабинеты и рвется в каждую драку, до которой может дотянуться. Если где-то намечается сражение — он будет проситься туда первым. Готова поспорить, что он также возмущался, когда за Нико отправили Охотника, а не его.

— Но ведь генералов не отправляют на такие мелкие дела, как устранение антимагов.

— Да, но такой он человек, не способен сидеть на месте. И вот что интересно: в бою он почти не использует дар своей крови. Только стихии — землю и воздух. Двумя элементами он способен конкурировать с целой армией, да даже с генералами так, что дар ему попросту не нужен.

— Постой. То есть даже свои не знают, что у него за дар?

— Не знаю, Кас. И, по-моему, этого не знает никто за пределами его Дома. Страшно представить, что должно случиться, чтобы Магн Ферро достал свой последний козырь.

Кассиан присвистнул.

— Шесть человек — и каждый стоит легиона. Понятно, почему Империя еще держится.

— Империя держится не на шести людях, Кас, — Сессилия повернулась на бок. — Но это разговор не на одну ночь.

— Разговор не на одну ночь? — Кассиан приподнялся на локте. — Леди Корабель, я правильно расслышал: вы только что предложили провести со мной еще не одну ночь?

— Ты расслышал то, что хотел расслышать, Кас. Продолжишь в том же духе — и все следующие ночи проведешь в карауле. Один.

— Жестокая женщина.

— Справедливая.

— Ладно, нам пора отдохнуть, — протянул Кассиан, лежа уже на своей кровати. — Нужно выспаться. Добрых снов, Сессилия.

— Добрых сн... — Сессилия оборвала свою фразу, не сумев договорить.

Они переглянулись между собой.

— Ты тоже это почувствовала? — встревоженно произнес Кассиан.

— Да! Это не было похоже на магию.

— Это было со стороны...

— Нико и Мортема, — в один голос произнесли Кассиан и Сессилия.

— Скорее к Нико! — Кассиан сорвался с кровати и, не надевая куртки, выбежал из дома. Следом бежала Сессилия.

— Нико, мы уже идем! — крикнул Кассиан.

Тем временем на поляне.

После того как связь оборвалась, Нико и Мортем рухнули на холодный белый снег. Они были не в себе. Каждый, словно не веря, что вернулся в реальность, жадно перебирал руками снег, прижимал его к лицу. Оба хватали ртом холодный воздух — как можно больше, чтобы убедиться: что они живы, и реальность перед ними настоящая.

Руки Нико не слушались: он пытался ухватиться за снег, за землю — пальцы не сжимались. Тело колотила дрожь. Бывший капитан гвардии, человек, прошедший через бойни и резню, смотрел на снег и не мог остановить панику собственного тела. Организм отказывался подчиняться после соприкосновения с истинным ужасом.

Мортем же в свою очередь то кашлял, то жадно глотал воздух. Но это не давало результата. Он уткнулся лицом в снег и лежал, не понимая и не признавая того, что увидел. На лице антимага больше не было привычной высокомерной усмешки. Он был бледен. Он боялся — и страх, который окутал его самого, был не слабее страха внутри Нико.

Его глаза, обычно источавшие спокойствие и уверенность, сейчас были широко распахнуты. В них бился ничем не прикрытый ужас. Он не мог найти себе места. Мортем поднялся на колени, но отшатнулся назад, глядя на свои руки, затем на задыхающегося Нико. Антимаг не мог поверить себе, своему телу, своему разуму. Того, что он только что увидел, не должно было существовать. Волна вопросов не покидала сознание антимага.

— Что это было, мать твою, Мортем?

Мортем молчал. Он не ответил.

— Что мы только что видели? Кого мы видели? Что за событие ты мне показал?

Ответа все не было.

Нико поднял голову и перевел взгляд на Мортема. Он смотрел в его лицо, в его глаза. И понимал: Мортема сейчас нет. Или тот не в себе — и не сможет дать ответ. Страх полностью поглотил сознание Мортема.

— Мортем? — тревожно произнес Нико. — Очнись! Приди в себя, Мортем!

Мортем бросился на Нико. Без техники, без расчета: всем весом, растопыренными пальцами к горлу. Нико в последний миг ушел в сторону, и Мортем врезался в снег там, где он только что был.

Нико развернулся. Он стоял на расстоянии от Мортема. Но тот выпустил волну антимагии ему в грудь.

Нико выставил свою антимагию щитом — и отразил удар Мортема.

— Так ты можешь бить антимагией на расстоянии, — отметил Нико. — И моя антимагия правда может противостоять твоей антимагии. У меня получилось отразить.

В этот же момент Мортем сделал подсечку по ногам Нико. Тот не успел среагировать и упал на землю.

Мортем бросился сверху.

Нико перекатился, уклонился и ударил кулаком по лицу Мортема.

— Да приди ты в себя, Мортем! Мы сейчас в реальности!

Но сознание Нико тоже плыло: страх все еще держал тело и голову. Руки тряслись. Чувства притуплялись.

Лицо Мортема было полно отчаяния и безумия.

— Высвобождение, — произнес Мортем.

— Высвобож... чего? — непонимающе повторил Нико — и в тот же момент его тело прибило к земле.

Нико не мог пошевелиться, не мог сдвинуться. Что-то давило на тело сверху.

— Так ты еще можешь использовать антимагию как давление. Чем-то твоя сила похожа на магию гравитации, Мортем, — прохрипел Нико.

— Это из-за вас... — произнес Мортем.

— Что?

— Это вы виноваты, люди. Это вы виновны в случившемся. — Голос Мортема стал грубее и громче.

Мортем не собирался сдерживаться. Он обрушил на Нико колоссальное давление своей Пустоты, стремясь вдавить, размазать его по земле. Ему нужны были ответы.

— Нико, как ты смог взаимодействовать с этой силой? Это не твоя сила.

— Да о чем ты, старик? Я тут ни при чем — это ты коснулся меня и показал то воспоминание!

— Ты не собираешься отвечать. Ничего. Я вытащу из тебя ответы.

— Что ж, я хотел по-хорошему, Мортем, — начал Нико. — Выходи! — прокричал он.

Тьма отозвалась. Нехотя. Черный дым поднялся из рун на теле Нико, качнулся в сторону Мортема — и коснулся его давления. Там, где она проходила, чужая сила исчезала: Тьма пила её, поглощала кусками, и тяжесть на плечах Нико становилась меньше. А потом, не закончив, дым вернулся обратно под кожу — словно не желая помогать ему сейчас.

Но и этого хватило. Нико поднялся на ноги.

— Смог поглотить мою антимагию? Интересно.

«Да, но она отказывается помогать мне сейчас», — подумал Нико, но вслух не сказал ничего.

— Ты пришел в себя, Мортем? Хотя по глазам вижу, что нет. Что ж, я приведу тебя в чувство.

Нико набросился на Мортема.

Прямой в челюсть — Мортем принял удар на предплечье и тут же ответил локтем. Нико нырнул под руку, всадил апперкот в корпус. Мортем согнулся, но пальцы его уже сомкнулись на запястье Нико: рывок, разворот, бросок через бедро. Нико успел сгруппироваться, прокатился по снегу и встал.

Они сошлись снова. Джеб, джеб, блок. Колено Мортема — Нико сбил его ладонью. Ответный удар — Мортем качнул головой, и кулак прошел мимо. Мортем дрался грязно и просто, без изысков: он бил, чтобы сломать. Нико дрался, как учили в гвардии: короткими сериями, с закрытым подбородком.

Потом в обмен вошла антимагия. Волна от ладони Мортема — Нико погасил её своей Пустотой в шаге от груди. Ответный выпад Нико — Мортем стер его небрежным движением пальцев. Их силы сталкивались и пожирали друг друга, и ни одна не могла продавить другую.

— Отвечай! — рычал Мортем, вбивая удары.

— Очнись! — отвечал Нико, вбивая свои.

И на очередном размене Мортем поймал его. Перехват, подножка — и Нико снова впечатало в землю. «Высвобождение» прозвучало во второй раз. Давление вдавило Нико в снег — глубже, чем в первый раз.

В ту же секунду хруст снега со стороны дома привлек внимание двух антимагов.

Из чащи выбежали Кассиан и Сессилия.

— У вас тут всё в порядке? — на ходу крикнул Кассиан. — Мы почувствовали выброс колоссальной, неизвестной силы! — Ох-х... — Слова застряли у него в горле.

Они увидели сцену на поляне: обезумевший Мортем вдавливает Нико в снег с такой силой, словно хочет сровнять его с землей.

Они не стали задавать вопросов, а бросились на помощь товарищу, на ходу формируя свои сильнейшие заклинания, не думая о том, что выступают против обезумевшего «монстра».

Мортем краем глаза заметил движение. Его рефлексы сработали на опережение.

— Мертвая Зона, — хрипло, сквозь стиснутые зубы выдохнул антимаг.

Антимагия Мортема мгновенно увеличила свой радиус. Вокруг него и Нико образовалась невидимая, плотная сфера антимагии.

Заклинания, которые готовили Кассиан и Сессилия, были остановлены и погашены еще на подлете.

— Это сейчас не Мортем... точнее, он — но он не в себе! Его нужно привести в чувство! — кричал Нико.

— И как это сделать? — спросила Сессилия.

Кассиан резко затормозил, отступая на шаг назад. Мозг ассасина мгновенно проанализировал угрозу: Мортем выпустил расширенное поле антимагии. Кассиан перебирал в голове десятки вариантов, как пробить или обойти этот барьер, но каждая идея разбивалась о понимание: магия в этом радиусе совершенно бесполезна.

— Черт! Неужели ничего нельзя сделать? — зло выругался он.

Но Кассиан не стал отступать. Он пошел напролом — туда, где его магия не стоила ничего.

Кассиан шагнул прямо в Мертвую Зону.

— Это самоубийство! — закричала Сессилия. — Ты сгоришь! Вернись, Кассиан!

Он не остановился.

— Я перевел большую часть маны в магическую броню! Поле сейчас поглощает не меня — только ту ману, что вокруг тела! Так я дойду до тебя, Нико! — крикнул Кассиан.

Двигаться внутри барьера было мучительно тяжело. Расширенное пространство Пустоты было настолько плотным, что замедляло даже физические движения юноши.

Обернувшись через плечо, Кассиан громко, перекрывая гул антимагии, отдал команду:

— Покажи свое самое сильное заклинание, Сессилия! Пусть антимагия перебросится на тебя — так я доберусь до Нико!

Сессилия не стала спорить. Она прекрасно понимала логику этого опасного плана. И понимала, что медлить нельзя: если Кассиан сгорит в антимагии, а Нико будет раздавлен — она станет следующей. Сбежать от обезумевшего Мортема в лесу не выйдет.

Сессилия пошла ва-банк.

Она широко расставила ноги, выставила вперед обе руки — и выпустила всё.

Мощнейший выброс чистой маны ударил в границу Мертвой Зоны. Резерв Сессилии стремительно пустел. Колоссальный объем энергии хлынул из неё направленным потоком.

Антимагия Мортема, действуя как примитивный паразит, не могла проигнорировать такую огромную, вкусную добычу. Мертвая Зона дрогнула. Поле Пустоты отвлеклось от брони Кассиана и перебросило всю свою концентрацию на подавление выброса Сессилии.

Давление мгновенно спало.

Для Кассиана это был идеальный момент. Движения снова стали легкими. Ассасин резко ускорился, преодолевая оставшиеся метры, — готовый голыми руками сбить обезумевшего антимага с Нико.

Когда до Мортема осталась дистанция вытянутой руки, Кассиан уже был готов нанести удар. Но остановился, придерживая удар на весу.

— Что ты медлишь, Кассиан?! — кричала Сессилия.

— Боюсь, у нас появились проблемы куда серьезнее, — произнес Кассиан, всматриваясь в глубину леса.

В тот же момент Мортем отменил Мертвую Зону и Высвобождение. Давление спало со всех.

— О чем это ты, Кас? — тяжело произнес Нико, все еще переводя дух.

— Наш бой не остался незамеченным, ребята, — спокойно произнес Мортем — и двинулся в сторону леса.

Кассиан помог Нико подняться.