Станция Бякино - 5: Гуль, Сорока и Синий Монстр

Борис схватил тряпки и принялся отмывать крылья и капот самосвала. Кто-то из бродяг это увидел, запрыгнул в кузов грузовика и сбросил оттуда деревянную швабру. Борис быстро сообразил и начал ею оттирать железо.

Праздник длился недолго. Дождик быстро начался и также быстро закончился. Люди таскали воду в ведрах на ферму. Из открытой двери магазина отчетливо слышалось довольное мычание коров и хрюканье свиней. Борис сел за руль самосвала и, обведя взглядом вокруг себя, поднял глаза на потолок. Опустил солнцезащитный козырек, с которого упали два ключика на общем колечке.

— Тебя отверткой мучили, — очень тихо произнес Борис и вставил один из ключей в замок зажигания.

Стрелки на приборной доске шевельнулись и заняли свое положение. Борис правой рукой схватился за ручку переключения передач и передвинул ее в нейтральное положение. По привычке выжал сцепление и, вытащив немного ручку «подсоса» на себя, покачал три раза педаль газа и повернул ключ в следующую позицию. Стартер отчетливо щелкнул, но не издавал характерных для его работы звуков.

— Приехали, — улыбнулся новый водитель.

Глава 4

В первом подъезде пахло одновременно бензином и соляркой. Бориса встретил небритый седой мужичок средних лет в тельняшке без рукавов и в замасленных камуфляжных штанах. Руки его настолько пропитались машинным маслом и грязью, что уже не отмывались обычным хозяйственным мылом. Мужичок обрадовался встрече и громко сказал:

— Молодец, что зашел! А то я уж подумал, одному придется корячиться! Идем скорей!

— Эмм... Васильич? — уточнил Борис Валентинович.

— Да Васильич я... Васильич... Пятый десяток уже Васильич, — раздраженно ответил мужичок. — Хватай вот эти канистры с соляркой и тащи на пятый этаж. Оставишь там у дверей и сразу спускайся за следующими.

Борис взял тяжелые алюминиевые канистры в руки и пошел по ступенькам на следующий этаж. Двадцати литровые емкости прилично весили, и к третьему этажу мужчина изрядно подустал. Следующие два лестничных пролета Борис шел через силу и считал шепотом каждую ступеньку.

— Еще немного, всего один этаж, — подбадривал сам себя бродяга, руки начали слегка трястись, а в ногах появилась вялость. — Такую зарядку неплохо каждый день делать. Только уж, брат, пожалуй, без груза.

Борис Валентинович поставил канистры, как велено, у дверей и принялся массировать себе ноги. Внизу раздался громкий голос Васильича. Трудно было понять, мужичок с кем-то ругался или просто разговаривал. Борис спустился и увидел на первом этаже еще одного бродягу.

— А ты что же это ничего не сказал?! — обратился Васильич к Борису. — Я решил, тебя Бульон ко мне прислал на помощь, а тут этот является.

Незнакомый бродяга схватил другие две канистры и потащил наверх, останавливаясь на отдых на каждом этаже и промежуточных площадках.

— Мне не сложно, — ответил Борис.

— А? — переспросил Васильич.

Борис вспомнил слова председателя и крикнул в левое ухо:

— Мне не сложно, говорю!

Мужичок отскочил, скривил лицо в смешной гримасе и пошевелил в ухе мизинцем.

— Правое! Надо в правое кричать! Левое слышит отлично! — Васильич покрутил головой. — Нет, всё не так! Кричать совсем не нужно. Говори всегда в левое.

Выживший бродяга молча смотрел на завскладом ГСМ и просто ждал. Борис думал, сейчас его пригласят в одну из квартир, и уж там он аккуратно изложит свои требования. Но мужик не приглашал, он стоял, молчал и, казалось, мог это делать целую вечность.

— Мне нужен бензин, — не выдержал Борис Валентинович. — Литров двадцать хотя бы.

— Всем нужен, — уже тише ответил Васильич, словно поначалу придуривался.

— Мне для самосвала, — добавил бродяга.

— А-а-а-а, значит, ты следующий смертник? Не нужен тебе бензин, забудь, просто выпроси у Бульона другое испытание. Уважения тебе, конечно, в общине после этого не видать, зато жив останешься. Таков мой тебе совет.

— Я совета не спрашивал, — Борису всегда сложно давались переговоры, обычно этим занимался Сережа. — Бензин спрашивал.

— Понятно, — упер руки в бока Васильич. — Двадцать много, до родника и обратно и пяти литров хватит, плюс литр в мотопомпу, итого получается шесть. Сейчас принесу бумагу, распишешься в получении.

— Мне нужно двадцать литров, и точка, — настоял Борис Валентинович. — Цена вопроса — моя жизнь и жизнь всего поселка. Стрелка указателя топлива на нуле, а это значит, бензина там кот наплакал. Я проверял, палку совал в бензобак, на дне чего-то есть немного. Беру больше для подстраховки, никуда твой бензин не денется, а в случае удачной ходки пойдет на следующие. Вам ведь одной бочкой все равно не спастись. В любом случае два-три вечера можете и без фильмов обойтись.

— Кхех, — усмехнулся Васильич. — Гладко стелешь, видно, не совсем дурак, может, и выйдет из тебя толк. Хорошо, считай, договорились, бензин тебе принесут к машине.

На первый этаж спустился с поникшей головой бродяга, часто и глубоко дышал и, увидев еще несколько канистр, отпросился на улицу немного отдохнуть.

— Еще масло нужно моторное, — добавил Борис и посмотрел на реакцию мужичка. — На щупе меньше минимума. Еще не заводил и не знаю, какое давление масла, но не меняли его уж точно лет двадцать.

— Масло? Моторное? — Васильича напористость Бориса заинтересовала, и теперь он сам старался поворачиваться к нему левой стороной, чтобы лучше слышать. — А знаешь, есть такое. Найду, литров десять должно быть. Бродяги привозили с какого-то гаража. Вот только новый масляный фильтр тебе всё равно не найти.

— Он и не нужен, — спокойно ответил Борис. — Нет, нужен, конечно, но там должен стоять клапан, и если фильтр забит, то масло идет минуя его.

— Серьезно? Ты разбираешься в технике? — улыбнулся Васильич. — Это не может не радовать.

— Немного верхушек нахватался до зомби-эпидемии, — ответил Борис Валентинович и с достоинством добавил: — Как по мне, так масло поменять должен уметь каждый водитель. Как, собственно, и колеса.

— Ну добро, поищу масло, не помню, в какой квартире припрятано.

— Раз пошел такой разговор... — начал было бродяга.

— Э-э-э... Нет, хватит, — выставил перед собой руки завскладом ладонями от себя. — Ты так меня совсем ограбишь. Больше и слышать ничего не хочу.

Васильич заткнул уши указательными пальцами и отвернулся.

— Радиатор наполовину пуст, — решил продолжать давить Борис. — И скорей всего, залита обычная вода, причем из лужи. Это совсем не годится, машина закипит, и беда неизбежна. Зимой вы на нем не ездили, да? Сливали воду и в отстойник? Антифриз нужен, поищи, а? Будь другом.

— Иди уже, — тихо ответил Василич и, увидев, как возвращается его новый помощник, снова стал говорить криком.

***

Борис Валентинович снова навестил Бульона, и уже через пять минут разговора в его руке позвякивали ключи от одного из бетонных гаражей возле магазина. Дело в том, что без элементарного слесарного инструмента делать под капотом самосвала было нечего. Председатель отнесся к этому с пониманием и закрепил за новым водителем первый гараж. Его раньше использовали как мастерскую, когда восстанавливали самосвал, и кое-какой инструмент имелся. Радостный мужчина почти вприпрыжку легким бегом добрался до бетонной конструкции. Сердце его билось чаще, Борис снова почувствовал себя важным и значимым. Теперь он снова нужен, необходим и труднозаменим.

В больших гаражных воротах имелась маленькая дверь, открывавшаяся отдельно. Зимой, когда снега наметает по колено, такая калитка позволяла легко проникнуть внутрь бокса, например, чтобы достать лопату. Имела навесной замок и два внутренних. «Вот это бункер», — подумал бродяга и открыл висячий замок. Вслед за ним открыл еще два и потянул дверцу на себя. Темно... В гараже было темно. Мужчина вошел, нагнулся и поднял нижний штырь больших ворот. Слегка их потряс, и верхний запор опустился сам. Ворота распахнулись, и свет проник в гараж.

— Прилично, — вырвалось изо рта Бориса Валентиновича.

Кто-то до зомби-эпидемии действительно хотел обустроить здесь автомастерскую. Может, для обслуживания своего личного легкового автомобиля, а может, для ремонта чужих. Ворота изнутри утеплили пенопластом и обшили древесно-волокнистыми плитами. По центру бокса вырезали бетонный пол и вырыли двухметровую яму, обложив стены и небольшие углубления в них под светильники обломками силикатного кирпича. С одного края сварена из уголков аккуратная короткая лестница для удобного спуска. По левую стену, начиная со входа, стояли: мощный компрессор с приводом от трёхфазного электромотора с большим зелёным баллоном на колесиках для накаченного воздуха; длинная деревянная скамья; низкий железный столик, на пластиковой столешнице которого две грязные кружки, переполненная пепельница и белый с масляными следами от пальцев электрический чайник. В дальнем левом углу железный верстак с массивными тисками и удобным ящиком с дверцей. К задней стене закреплена прямоугольная широкая планка для хранения инструмента. В правом дальнем углу под самый потолок стоял металлический стеллаж с различными гайками, болтами, винтами и шайбами. Борис Валентинович схватил с верстака набор головок, несколько ключей и вытащил из смотровой ямы за ручку ржавое корыто.

***

Бродяга слил с системы охлаждения грязную воду, на всякий случай промыл чистой дождевой водой и только тогда, закрыв все краны, аккуратно залил антифриз. Васильич не обманул и лично дотащил двадцать литров бензина. Этот ценный ресурс он не смог никому доверить. Когда Борис крепко пожал и поблагодарил за то, что не обманул, тот покрутил у своего виска пальцем и серьезным голосом ответил:

— Ты хоть задумался, почему меня по отчеству все зовут и не прилепили смешное прозвище?

Выживший бродяга вылил топливо в бак и теперь сидел в кабине и поворачивал ключ в замке зажигания. Стартер крутиться не желал и по-прежнему издавал громкие отчетливые щелчки.

— Они ее с «кривого» заводили, — раздался голос уже знакомого в лицо автоматчика. — Ручка за спинкой сидения должна валяться.

Борис Валентинович призадумался, поправил очки, поднял с пола большую отвертку с толстой пластиковой ручкой и еще одну потоньше, проверив еще раз позицию ручки переключения передач, выпрыгнул из машины. Залез на переднее крыло и, склонившись над моторным отсеком, что-то там перемкнул отверткой. Стартер резво зажужжал, и через пару-тройку секунд мотор ожил, чихнул, взревел и заработал на больших оборотах.

— Синий Монстр, — довольным голосом сказал Борис, сел на водительское место и чуть-чуть вдвинул ручку воздушной заслонки.

Обороты двигателя упали, и он, заметно подергиваясь, тарахтел, лаская слух нового водителя.

— Мистика, — развел руками автоматчик и развернулся.

Борис хотел узнать, как же его зовут, но тот уже ушел к своему посту. Прогрев мотор, бродяга слил старое масло и залил свежее. Давление масла заметно увеличилось, что не могло не радовать. Разочаровывало другое: при резком нажатии на педаль газа мотор тупил, а то и вовсе постреливал выхлопными газами в глушитель, а на холостых оборотах работал неустойчиво и сильно трясся.

***

Вечер того же дня, стемнело.

Борис притащил из выделенной ему квартиры большую подушку и тонкое шерстяное одеяло. Мужчина решил спать в самосвале. В кабине ему было комфортно и уютно... А еще не нужно было каждый раз подниматься на пятый этаж, ведь именно там остались свободные жилища. «Костер и туалет рядом, что еще нужно?» — подумал опытный выживший бродяга и поселился в самосвале, благо двери запирались изнутри, и от этого Борис чувствовал себя как дома, в полной безопасности. В бардачке нашлась книжка по ремонту и эксплуатации данного автомобиля. Поэтому сейчас, вместо того чтобы спать, бродяга зажег толстую свечу и, лежа на диванчике, укутавшись одеялом, пытался вычитать, отчего мотор может так колбасить и как починить стартер.

Пассажирскую дверь попытались открыть, дёргая снаружи за ручку. Борис Валентинович встрепенулся и убрал книгу в сторону. Дотянулся до окна и протер ладонью запотевшее окно. Возле грузовика стояла симпатичная женщина лет сорока, в обтянутых синих джинсах, в темном топике и черных кедах с белыми шнурками. Держала в руке металлическую миску, осматривалась по сторонам и слегка дрожала. Бродяга дернул за рычажок и открыл дверь.

— Тебя не было сегодня в столовой, — приятным голосом сказала женщина и поправила свободной рукой русые волосы. — Я подумала, трудно уснуть на голодный желудок. Увидела огонек в кабине и решила принести еду.

Борис почувствовал, как начал краснеть, кровь прилила к его щекам, и мысли путались в голове. Он хотел что-то ответить, поперхнулся и не смог произнести ни слова. Мужчина сунул босые ноги в ботинки на полу, быстрыми движениями сложил одеяло пополам, затем еще пополам и освободил место для пассажира. Незнакомка залезла внутрь и с силой захлопнула дверь.

— Я всегда недоедаю в обед и оставляю на вечер, — женщина мило улыбнулась и протянула Борису покрытую крышкой миску. — Наблюдала за тобой весь день и решила поделиться.

Борис Валентинович молчал. В последний раз он так стеснялся лет в шестнадцать, когда впервые встретил свою будущую жену. В миске оказались холодные вареные макароны. Они пахли тушенкой, но самого мяса в них не было. Борис достал из рюкзака вилку и принялся уплетать предложенный ужин.

— А ты неразговорчив, да? — спросила женщина.

— Да, то есть нет, я... — не мог подобрать слова мужчина. — Прости, голова забита другим, — наврал бродяга.

— Ремонтом этой громадины? Понимаю, — незнакомка помолчала и протянула руку. — Надежда.

Борис вытер свою ладонь об штаны и пожал руку, стараясь не смотреть женщине в глаза:

— Борис, но теперь все зовут меня Гуль.

Надежда тихо посмеялась и радостно ответила:

— Ну тогда я Сорока, приятно познакомиться.

— Ты знаешь, Надя, я так сегодня закрутился, что совершенно забыл про еду, — продолжил есть Борис. — А когда вспомнил, было уже поздно. Бульон сказал, после четырех в столовой лучше не показываться. Тебе оставить половину?

— Ешь, я не хочу, — обманула Надежда. — Светлана Анатольевна прекрасный человек, добрая и справедливая. Должность такая, ей приходится быть жесткой. Ты только представь, что будет без порядка? Ресурсы быстренько закончатся, и всё, а так худо-бедно, но никто в обморок с голодухи еще не падал.

Наступило неловкое молчание. Борису оно очень не нравилось и неприятно «сверлило» затылок.

— А почему Сорока? — спросил Борис Валентинович лишь для того, чтобы нарушить образовавшуюся тишину. — Вроде не похожа.

— Ха-ха-ха, — игриво расхохоталась новая знакомая. — Вот дуралей, фамилия моя Сорокина. Сейчас у большинства бродяг прозвища по фамилии, а мое так со школы, с первого класса. Не любят тут настоящие имена, многие начали новую жизнь с чистого листа и не хотят вспоминать прошлое.

— Понял, — ответил опытный выживший бродяга.

Тело Нади заметно вздрогнуло. Борис это заметил и предложил тонкое одеяло. Женщина молча кивнула, развернула одеяло, больше похожее на покрывало, и накинула на свои плечи.

— Значит, ты следующий, кто поедет за водой?

— Это мое испытание, — сдавленным голосом ответил Борис. — Сначала машину нужно починить.

— Не боишься? — Надя загадочно посмотрела на выжившего бродягу. — Проклятие может опять погубить.

— Если оно существует...

— Хмм...

— Если оно существует, — улыбнулся Борис, — то ему придется сначала побороться с моим везением и удачей, прежде чем добраться до меня.

Надежда с гордостью посмотрела на Бориса, высоко задрав носик, женщине очень понравились слова сильного духом мужчины. Борис уже не стеснялся Надю и разговаривал с ней легко и непринужденно. Ему казалось, она понимает его с полуслова, а иногда и вовсе без слов. Новые знакомые проговорили еще около часа, пока Надя не ушла к себе в квартиру. В тот вечер Борис Валентинович пытался еще почитать книгу, но ничего из этого не вышло. Он несколько раз перечитывал каждую строчку, а заканчивая страницу, заново приступал к чтению, не понимая смысл прочитанного. Надя не выходила у него из головы, бродяга впервые за долгое время почувствовал прилив сил, словно помолодел лет на двадцать.

«Подумать только, — промелькнула мысль в голове Бориса. — В тот момент, когда я совсем отчаялся и потерял смысл своего существования, появилась она, и имя ее Надежда».

Мужчина смочил кончики пальцев слюной и потушил ими свечу. Повернулся на бок на жестковатом диване, согнув колени, укрылся получше одеялом и еле слышно, сам того не ожидая, произнес вслух:

— Как символично.

Борис Валентинович зевнул и провалился в глубокий сон до самого утра.

Глава 5

С раннего утра Борис ковырялся под машиной. Выяснилось, снять стартер не так уж и просто, он крепился двумя болтами, и подлезть к ним было проблематично. После отнес его в гараж и мучил там еще пару-тройку часов. Наконец к обеду бродяга с довольным видом выполненной работы вылез из-под кабины самосвала и черными от технической грязи и масла руками вытер свисающую с носа соплю. Накинул под капотом провода и, протерев ветошью руки, залез на водительское место. Зажмурил глаза, затаил дыхание и со словами «Давай, родимый, не подведи» повернул ключ зажигания. Стартер щелкнул и бодренько зажужжал. Двигатель завелся, и на радостях Борис сильно ударил двумя ладонями по рулю.

— Говорил же, мистика, — проговорил всё тот же автоматчик, не отходя от КПП.

Теперь самосвал можно заводить из кабины, а это значит, что лишний раз из машины выходить не нужно. Очень важно оставаться в кабине, когда тебя окружили ожившие мертвецы. Улыбка еще долго не сходила с небритого лица Бориса. Но проблемы были решены не все. Мотор хоть и выглядел грозно, однако работал не на полную мощность, и это заметно даже неопытному автолюбителю. Борис Валентинович про это много читал еще раньше, но причин неисправности настолько много, что не понятно было, с чего начинать.

— Ты что, механиком работал? — неожиданный голос стоящего рядом автоматчика напугал бродягу.

— Я? Нет... Так... В гараже чинил по мелочи внедорожник шефа, — растерялся Борис.

— А сейчас чего в книгу пялишься? — поинтересовался автоматчик. — Картинки, что ли, веселые ищешь?

— Да понимаешь, эмм... А как тебя вообще зовут? — мужчина сразу не ответил, и Борису стало вдруг неловко.

— Меня не зовут, в основном посылают, — ухмыльнулся автоматчик. — А мотор у этой дуры «троит».

— С чего ты взял? — Борис отложил книгу в сторону и озадаченно ждал ответа.

— Ни с чего, я в этом не шарю, — автоматчик снял военную каску. — А вот покойнички те, что до тебя крутили баранку этой дуры, маленько соображали. Пятый цилиндр не работает, как сейчас помню.

— И отчего же? Почему не починили?

— Высоковольтный провод прошивает на массу, — с важным видом произнес автоматчик. — Вроде так говорили. Они даже с паркетника хотели его снять. Бульон встал в позу и строго-настрого запретил. Нельзя, говорит, ремонтировать одно, ломая другое. На самом деле просто зажал, иномарка — это его, и никто кроме него на ней не ездит. Тем более провод этот необходимо переделывать под самосвал, и обратно уже не получится воткнуть. Так и ездили бедняги...

Борис резко вскочил, завел машину и прыгнул уже привычным делом на крыло. Надел резиновую перчатку, снял со свечи пятого цилиндра провод, и мотор никак не отреагировал.

***

Обед сегодня Борис Валентинович решил ни в коем случае не пропускать. Ближе к трем часам дня он тщательно отмыл сначала бензином, потом хозяйственным мылом руки. Техническая грязь настолько въелась в кожу, что пришлось тереть руки песком. Бродяга надел свой оливковый свитер и двинулся в сторону четвертого подъезда левой пятиэтажки.

Все квартиры первого этажа обустроены под столовую. Двери настежь открыты, и по всему подъезду эхом раздавался звон металлических ложек о миски. Пахло настоящей столовой, мясным бульоном с хрустящими гренками. От такого аромата желудок бродяги напомнил о себе, заурчал и вызвал чувство невероятного голода. Борис Валентинович решил пройти в правую квартиру, из нее тут же выбежала полненькая девушка в белом чистом фартуке и платком на голове, перегородив проход своим телом, весело перенаправила мужчину в квартиру напротив, при этом демонстративно подмигнула глазом. Бродяга развернулся и прошел в помещение. В прихожей он по выработанной годами привычке присел на корточки и стал расшнуровывать свои кожаные ботинки, но, заметив, что на полу никакой другой обуви нет, подтянул и завязал шнурки обратно.

— У нас так не принято, — хихикнула полная девушка из подъезда. — Ножки вытирай перед входом и проходи.

Борис Валентинович обнаружил перед входной дверью маленький плетеный коврик и вытер об него подошвы своих берцев. Из прихожей он посмотрел в первую комнату, в ней накрыто три стола, за одним из них сидела Надя. Женщина увидела Бориса, широко улыбнулась и, подняв правую ручку, слегка ему помахала. Бродяга решил к ней подсесть, но из другой комнаты его позвал знакомый голос председателя поселка. Он помахал Наде в ответ и прошел в комнату к столу Бульона.

— Ну как успехи? — Бульон вытер жирный рот самодельной салфеткой. — Слышал-слышал, как рычит наш грузовичок. Когда выезжаешь? Сегодня, конечно, уже поздно, а вот завтра с утречка в самый раз, не так ли? Чего стоишь? Садись за стол, сейчас тебе что-нибудь принесут. Ты, Гуль, только в левую дверь и только в эту комнату всегда заходи, здесь твоя столовая теперь.

— А другие? — Борис отодвинул стул и сел напротив председателя.

— Другие для других, — Бульон попытался сделать умное выражение лица, уж очень понравилось ему, как он только что высказался, и, немного помолчав, добавил: — У нужных людей нужное питание. Думаю, ты меня понял.

— Не совсем, — ответил Борис.

— Обещал тебе хорошую жизнь? Если водой нас обеспечишь, — Бульон подставил пустую чашку под крантик стоящего по центру стола самовара, повернул вертушок и налил себе кипятку. — Считай, это аванс.

На стенах в комнате, где обедал председатель, поклеены свежие обои, на окнах чистая тюль и красивые темно-фиолетовые занавески. На четырех столах постелены белоснежные скатерти с узорчатыми клеенками поверх них. На подставке в середине стола красовался латунный самовар. Его вытаскивали на улицу, заливали воду, разжигали внутри огонь, подкидывали заранее подготовленные тонкие сухие щепочки и надевали для тяги трубу. Как только вода закипала, несли на стол председателя. Борису очень понравилась идея с самоваром. Не нужно электричество, просто и экономно, для растопки можно использовать сухие дрова, щепу, шишки или уголь. Можно использовать в помещении, а трубу вывести, например, в форточку. Выглядит атмосферно и придает чаю легкий аромат дымка.

В голове Бориса Валентиновича всплыли картинки из прошлого. Станция Бякино, его любимое кресло, как он сидел в нем, сняв тяжелые ботинки и протянув ноги к печке-буржуйке, и слушал чужие разговоры. Маша бегала от печки к столу и обратно, проверяя, не закипела ли в кастрюльке вода. Борис только что пришел с очередной ходки и поделился найденными ресурсами. Сережа сидел за столом в центре зала и открывал ножом банку говяжьей тушенки. Даша встала с кровати и выбежала на перрон...

Воспоминания Бориса оборвала та самая девушка в белом фартуке с платком на голове. Она принесла и поставила перед мужчиной целую тарелку бульона из тушенки, и подумать только, посыпанного сверху мелконарезанным свежим зеленым луком и ароматным укропом. Аромат сводил с ума, слюни наполнили рот, и на лбу выступил пот. Не дожидаясь команды, девушка снова убежала и вернулась с такой же тарелкой варенных макарон с большим куском тушеного мяса сверху.

— Кстати, Гуль, хочу тебе представить хозяйку сего заведения, — Бульон показал вытянутой рукой на эту самую полненькую девушку. — Светлана Анатольевна! Как говорится, прошу любить и жаловать!

— Вот тебе раз, — пробормотал себе под нос Борис.

Девушка натянула на лицо искусственную улыбку, сняла платок и рукой привела в порядок на голове волосы. Светлана Анатольевна выглядела максимум лет на двадцать пять, а судя по тому, как ее описал сам Бульон, она должна была быть вполне зрелой женщиной.