Станция Бякино - 5: Гуль, Сорока и Синий Монстр

— Фух, вроде всё, — устало произнес в заключении Бульон. — А вот еще...

Председатель поселка вышел с балкона в комнату, взял с узкого подоконника молоток и постучал по чугунной батарее. Через несколько секунд раздались ответные стуки. Толстяк вышел обратно к Борису Валентиновичу и, улыбаясь, сказал:

— Это Лёнька Лобзик, на третьем этаже живет. Его отец в нашей местной школе работал трудовиком, вот мы его так и прозвали. За строительством тут следит, пытается всё облагородить, укрепить, отремонтировать. Хорошим делом занимается, нужным. Проходы забаррикадированы под его руководством, а после и забор соорудили. Немного чудаковат, не обращай внимания. Признаться, мы тут все не в своем уме.

— А если я не пройду? — неожиданно задал вопрос Борис Валентинович. — Ты мне всё рассказал в таких подробностях, где что находиться, ваше расписание и даже стратегию при атаках. Что бывает с новенькими, не прошедшими испытание? Вы же не можете вот так просто отпустить человека?

— Ты всё верно понимаешь, Гуль, — поселковый старший серьезно посмотрел на опытного бродягу. — Испытуемый может не пройти проверку, только предав нас. Такие люди никому не нужны, и отпустить мы их не можем. Издержки бывают в любом деле.

— Не лучше бы тогда сначала испытать, а уже потом выдавать все секреты? — развел руками Борис Валентинович.

— Это часть проверки, я смотрю на реакцию, — спокойно ответил Бульон. — Алчного человека сразу коробить начинает. С рассказом или без, они всё равно много видели. Их сюда никто не приглашал, сами пришли. Вот тебя, Гуль, предупреждали на КПП, что обратной дороги может не быть?

— Что-то такое говорили, но под этим можно предположить всякое.

Бульон предложил пройти в комнату, закрыл балкон и усадил гостя на свой диван. Сел сам рядом и, глядя на маленькое пламя керосинки, тихонько сказал:

— Так ты умеешь водить самосвал?

— Неужели среди вас никто ни разу не водил машину? — задумчиво вопросил Борис.

— Уверен, умеют, вот только отказываются все как один, — продолжая смотреть на огонек, ответил толстяк. — Прежнего водителя сожрали зомби. Буду с тобой честен, и перед ним паренька сожрали. С тем, кто грузовик поставил на ход, случилась та же беда. Слух пошел между выжившими, будто самосвал проклят и в самый неподходящий момент глохнет. Боятся бродяги, суеверные сильно.

— А кто же машину обратно пригонял, если водилы погибали?

— Следопыты мои, — толстяк повернул голову в сторону гостя. — Специальный отряд собирал. Нам без самосвала никак нельзя.

Борис Валентинович встал, подошел к столу и одним глотком допил свой остывший чай. В потемках мельком осмотрел комнату и подошел к старому советскому серванту. За стеклом на полочке стояла хрустальная посуда: рюмки с графином, три массивные салатницы и ваза для цветов. В углу стопка чистых тарелок, нераспакованная пачка салфеток, красивый керамический темно-синий чайник и чашки на блюдцах из одной серии. Между стеклами вставлена черно-белая фотография. На ней пухлый мальчуган сидит на коленях у видного седоволосого мужчины рядом с такой же представительной женщиной.

— Куда нужно ехать? — решительно спросил Борис Валентинович. — Я так понял, выбора у меня нет.

— Вот это другой разговор, — хлопнул на радостях в ладоши толстяк. — Очень нас этим выручишь.

— Только предупреждаю сразу, один не поеду, куда бы не послали, — жестко сказал Борис Валентинович.

— Ну и славно, выделю тебе пару помощников, тоже проверку пройдут, — шмыгнул носом Бульон. — Мест в кабине как раз три.

— Ну уж нет, напарников себе я выбираю только сам!

***

Борис Валентинович проснулся от до боли знакомого, сводящего с ума голодного бродягу, запаха жареных яиц. Мужчина поначалу решил, что это сон, и, облизнув губы, перевернулся на другой бок. Доносящееся из кухни шкварчание окончательно оборвало сонливость. Борис протер глаза пальцами, приподнялся на локтях и, осмотрев комнату, попытался вспомнить, где он находится. Это была всё та же квартира председателя поселка. Они проговорили полночи, и Бульон не отпустил его искать в темноте свою квартиру. Из кухни выглянул толстяк и, улыбаясь, сказал:

— Ну и горазд ты поспать, хоть из пушки стреляй — не добудишься! А говоришь, выспался...

— В безопасности... — пробормотал бродяга. — Очень расслабляешься.

— Верно! — снова показался Бульон. — Многие порядочные бродяги погибли из-за этого. Всегда нужно быть начеку.

— Бдительность — наше всё, — улыбнулся Борис и встал с раскладушки.

— Иди завтракать! — громко позвал Бульон.

— Я уже не помню, когда в последний раз слышал эти слова, — в животе мужчины заурчало, и он погладил его рукой.

Бульон поставил на кухонный стол тонкую деревянную разделочную доску. Взял через тканевую прихватку за горячую ручку сковороду и перенес ее на подготовленное место. Открыл алюминиевую крышку, и аромат ударил в нос Бориса.

— Неужели я не сплю? Ущипни меня, — Борис сел за стол и взял в руки вилку.

Председатель уселся напротив и, удерживая сковороду своей вилкой, ножом в другой руке разрезал яичницу пополам.

— Только не думай, будто я каждый день так питаюсь. Это исключение из правил.

«Не голодаешь ты, это точно», — подумал Борис Валентинович и решил свое мнение, на всякий случай, оставить при себе. Мужчина насадил на острый зубцы вилки изрядно пережаренный желток и сунул себе в рот. Вспомнил про соль и посыпал щепотку прямо на язык.

— Наверняка думаешь, по мне видно, как я недоедаю? — чавкая, спросил толстяк. — Если хочешь знать, я и до зомби-эпидемии мало ел. Большая ошибка думать, будто все полные люди много едят. Видел людей, так те за один прием гораздо больше еды потребляли и тощие, как тростинка. А у меня каждая ложка откладывается на животе. Обмен веществ такой или еще что, не разбираюсь в этом.

— Я и не подумал, — слукавил Борис.

***

— Давай еще раз повторим.

Мужчины стояли напротив карты и пристально ее разглядывали. Борис Валентинович грубыми набросками переносил в свой блокнот населенные пункты и дороги между ними. Грифель карандаша сломался, и председатель выдал бродяге другой из своей вазочки на столе.

— Едешь километров десять до этой деревни, — продолжил председатель. — Тут немного в стороне несколько деревьев, кустарники и маленький овраг. Вот в нем-то и бьет родник. Вода чистейшая, в детстве туда ездили с мальчишками на велосипедах, наполняли пластиковые бутылки и везли домой. Сейчас там образовалась запруда, но вода все равно чистая, обновляется же. Твоя задача — подъехать как можно тише, развернуть самосвал и наполнить бочку на прицепе водой.

— Что, прости? — переспросил Борис Валентинович, убирая блокнот в рюкзак. — Это на старом самосвале-то подъехать тихо? А бочку мне чем прикажешь наполнять? Неужто ведрами?

— Мы к ней приварили мотопомпу, — ответил Бульон. — Шланги вокруг бочки намотаны. Работает исправно, емкость наполняет минут за пятнадцать.

— Еще и она будет тарахтеть на всю округу? — скрестил на груди руки Борис. — Что в этой деревне, Бульон? Зомби? Сколько их там?

— Не очень-то и много, там спуск есть в сторонке, но по нему не каждый водитель сможет аккуратно съехать. Бочка успевает наполниться до того, как ожившие мертвецы прибегают. Проблема в обратном пути, самосвал глохнет, хоть ты тресни. Да так часто, что бродяги напридумывали себе всяческих проклятий. Болваны... Ты пойми, Гуль, нам без воды нельзя. Тут нет поблизости, больше нигде. Когда дождь, собираем с крыш в бочки. Только где он, этот дождь? Небо затянуто тучами, и ни капли не упало. Скотину нужно поить каждый день, грядки поливать. Сами пьем, что с ходок принесли. Воды нужно очень много. Хочешь два раза в день питаться? Могу устроить... Обеспечь нас водой, и всё будет.

— А в частных домах? — призадумался Борис Валентинович.

— Колодцы все высохли давно, — махнул широкой рукой Бульон. — Да и не пользовался ими никто. У двоих-троих скважины на село, так все к ним и ходили... Ты не смотри так на меня... Думаешь, мы не пробовали? Еще как пробовали и электричество на насосы подавали, и свои шланги спускали... Сухо. Один этот ключ и бьет, словно волшебный. Зомби теперь стало гораздо больше, они сильнее, быстрее и чувствительнее, чем раньше.

— Не думали перебить всех зомби в той деревне? — почесал затылок козырьком кепки Борис. — Устройте зачистку, вас же много.

— И кто тогда останется охранять поселок? — Бульон постучал указательным пальцем по своему бритому виску. — Мы не военные, Гуль, мы просто объединились, дабы защищать друг друга. Чтобы сдохнуть попозже, понял? Попозже, не сейчас! При такой зачистке точно будут потери.

— Мне нужно всё обдумать и осмотреться... — Борис надел рюкзак и вышел в прихожую. — Нельзя так быстро принимать решения.

— Осмотрись, Боря, осмотрись, — Бульон впервые назвал бродягу по имени.

Глава 3

Борис вышел из подъезда и осмотрел двор коробки. На улице никого не было, лишь каркала одинокая черная ворона, кружившая над общиной, и время от времени покашливали на посту автоматчики. Мужчина не стал терять время и направился прямиком к грузовику. «Синий Монстр», — подумал про себя Борис и пнул покрышку одного из задних колес. Несмотря на возраст и покрытую грязью ржавчину, машина выглядела внушительно. Бродяга обошел кругом самосвал и проверил, не спущено ли какое колесо. Кабина и весь перед выглядели так, будто ее нарочно облили несколько раз из ведра жидкой грязью. Брызги застыли и не отваливались, даже когда Борис попытался отковырнуть пальцем.

Бросив это занятие, он подошел к водительской двери и дернул за хромированную ручку. Дверь со скрипом открылась, и от увиденного у мужчины приподнялись брови. Вонючая, черная, местами темно-зеленая с красными вкраплениями слизь была повсюду: на оплетке руля, выполненной из разного цвета изолированных проводов; на сиденье в виде дивана с поролоновой набивкой, обтянутого искусственной кожей; на полу и на педалях. От резкого запаха гнилой плоти у Бориса начались рвотные позывы. Однако дверь закрывать он не стал, прикрыл рукавом свитера нос и отошел на пару шагов.

— Покататься решил? — на плечо опытного выжившего кто-то положил сзади тяжелую руку.

Борис обернулся и увидел перед собой улыбающегося удивительно белыми ровными зубами автоматчика с КПП.

— Ага, говорят, с водой у вас туго, вот и попросили привезти, — ответил Борис Валентинович, сделав шаг в сторону, чтобы убрать неприятно давящую руку незнакомца. — Не знаешь, где ключи от замка зажигания?

— От чего? — удивился автоматчик и громко рассмеялся. — От машины, что ли? Их и не было никогда, эта дура отверткой заводится. Берешь ту, что потоньше, суешь в замок и проворачиваешь. Ножик перочинный тоже подойдет. Только не советую никуда ехать, проклятая она. Погибнешь, как пить дать. Она словно нарочно не хочет ехать, когда вокруг много зомби. Дура, одним словом.

— Выбора у меня нет, — ответил Борис, обошел машину и открыл пассажирскую дверь. — Пусть проветривается пока. А что, воды совсем никакой нет?

— А кто его знает? Стратегический запас по-любому должен быть, — уже тихо ответил автоматчик. — Кто ж нам его даст? На то он и стратегический, чтоб использовать в крайнем случае. На черный день, короче.

— Она ведь стухнет, — сухо ответил Борис.

— У Бульона видел какая башка? — Автоматчик показал руками размер. — Как у медведя, не меньше. Обо всем он знает и регулярно воду обновляет. Умный... Поэтому его и выбрали председателем.

— Ты хотел сказать, что раньше обновляли... — пробубнил под нос Борис Валентинович.

— Чего говоришь? — переспросил автоматчик, но не получил ответа.

***

Дверь третьего подъезда открылась, но из нее никто не вышел. Борис увидел это краем глаза и сразу вспомнил рассказ председателя про находящийся там общий склад и про заведующего им Карандаша. «Неужели это он? Тот самый Игорь Маркович, наш Карандаш, который не смог пережить смерть Гранта и покинул станцию Бякино. Как удалось ему пережить еще одну зиму? Хотя... Если слова Бульона правда, то в таком коллективе не пропадешь», — подумал Борис Валентинович, идя в сторону склада.

Вход перегородил еще один автоматчик в таком же снаряжении, что и на КПП. Он стоял в проходе и не выходил из подъезда. Окинув с головы до ног Бориса Валентиновича серьезным и уставшим взглядом, охранник отошел в сторону, не проронив ни слова. Мужчина поднялся по короткой лестнице на первый этаж, подергал за ручки все двери и двинулся дальше по ступенькам. Проход на площадку второго этажа оказался заварен кусками листового железа и прочим металлическим хламом. Самодельная дверь сварена из толстой арматуры и заперта изнутри на висячий замок.

— Эй! Есть кто-нибудь живой? — крикнул Борис и попытался разглядеть что-то через решетку двери. — Начальник!

Из крайней левой квартиры вышел низенького роста мужичок в возрасте с маленькими смешными усиками, в старомодной шляпе советского образца и сером пиджаке на пару размеров больше. Мужичок, несмотря на бродягу, достал связку ключей из кармана, выбрал нужный и снял замок. Открылась, правда, не сама дверь, а маленькая ее часть, окно, через которое обычно бродяги передавали ресурсы, возвращаясь с ходок.

— Ну давай, чего там у тебя, — грустным голосом произнес человек в возрасте, не глядя пришедшему в глаза.

— Карандаш? — зачем-то вопросительно сказал Борис, узнав приятеля. — Игорь Маркович, сколько лет, сколько зим, вот это встреча!

Мужичек поднял глаза, и горячая слеза скатилась по небритой щеке.

— Борис Валентинович? — голос завскладом немного дрожал. — Как ты тут очутился?

— Долгая история, так сразу и не расскажешь, — обрадовался бродяга.

— Конечно-конечно... Подожди, я сейчас, — Карандаш неловко принялся искать нужный ключ, уронил всю связку, поднял и снова стал искать. Через несколько секунд открыл второй замок и впустил доброго приятеля в свой склад.

— Как Сережа? Он с тобой? Как девочки? Маша и Ю? — затараторил Игорь Маркович. — Я слышал про стадо, беда... Конечно, беда... Но раз ты здесь, значит, не так всё плохо? Успели убежать? Зови всех сюда, сейчас организуем по этому поводу что-нибудь такое... Ты ведь знаешь, я могу взять... Они мне сами дают, а я отказываюсь. Ем только кашу и пью кофе. Один раз можно взять, как думаешь? Ради такого случая.

***

Мужчины сидели в креслах в квартире Игоря Марковича. Между ними стоял низенький полированный журнальный столик. На нем в керамических кружках горячий кофе, открытая ножом банка загустевшего сгущенного молока, две вилки, лежащие на консервной банке с надписью на этикетке «шпроты в масле». Борис делал глоток, ставил кружку на место и молча смотрел на Карандаша.

— Беда... Конечно, беда... — тихо сказал Игорь Маркович. — Всё, что ты мне рассказал, печально слышать. Бедная Ю... Жить бы еще да жить. Не нужно было мне уходить. Борис, может, всё тогда по-другому вышло?

— Мы не знаем, как бы всё вышло, — ответил Борис Валентинович и подогнул под себя ноги в тяжелых кожаных ботинках с высоким берцем. — Возможно, было бы на одну смерть больше?

Зайдя в квартиру Карандаша, мужчину поразила идеальная чистота, полы намыты, и на мебели ни одной пылинки. Борис нагнулся и принялся расшнуровывать правый ботинок, но приятель его остановил и настоял, чтобы тот проходил не разуваясь. Твердил, что моет он полы каждый день, и сегодня еще этим только предстоит заняться. Борису это не понравилось, и всё же не стал огорчать мужичка.

— Ты пей, Борис, пей кофе, — продолжил Карандаш. — Меня от него уже воротит. Терпеть не могу, приходится пить. Хоть и доктор наш диагноз не смог поставить, всё же кофе пить не запретил и даже, наоборот, выписал бумагу с печатью. Согласно которой я могу брать с общего склада всё кофе, которое имеется. «Пей, коли лучше становиться», — говорит и разводит виновато руками. Не его это специализация, сердечные дела.

— Как думаешь, Серёжа с Машей живы? — Борис протянул руку к столику, подцепил вилкой шпротину и отправил её себе в рот, закрыв глаза от удовольствия.

— Сергей крепкий парень и духом, и телом, — подбадривал завскладом. — Наступили такие времена, мой друг, ничему уже не приходится удивляться. Только вот с ресурсами у него что? Ну выжили они, и что дальше? Больше месяца прошло, и если вокруг них осталось много зомби, значит, никто не приходит на станцию. Без жратвы долго не протянешь.

—О, с этим как раз не проблема, — довольным голосом ответил Борис. — Запас имеется, нам перед самым стадом счастье привалило. Серёжа в этом смысле кремень. Всё подсчитает и ни грамма больше в сутки не выдаст. На крайний случай оружие и патроны тоже имеются в достатке, прорвётся в лагерь, а там... Еды ещё больше. Вот только сердце мне подсказывает...

— Что?

— Нет Сережи больше в живых, не знаю почему. Он снится мне почти каждый день, раньше никогда не снился.

— Что говорит?

— Ничего, то есть конкретного ничего. Просто сидит рядом и что-то рассказывает.

— В следующий раз прислушивайся получше, — посоветовал Карандаш. — У меня когда дядька умер, так через месяц он приснился и говорит, что в чане во дворе, где корову держали, бутылку спрятал и чтоб я нашел ее и себе забрал, пока жена его не нашла. И что ты думаешь? Просыпаюсь и бегом к тетке, мы тогда через пару домов жили. Прибегаю и вижу: стоит в углу железный бак. Сую руку — и точно! Лежит на дне нераспечатанная. Вот и не верь после такого снам.

Мужчины вновь замолчали, и лишь через несколько минут Карандаш оборвал тишину:

— А я слышу, все про какого-то Гуля говорят, новенький в поселке. Никогда бы не подумал про тебя.

— Прозвали... — Борис сморщил лоб.

— Постой-ка, — Игорь Маркович привстал и снова сел в кресло поудобнее. — Значит, это тебе предстоит ехать на самосвале? Как же я сразу не догадался. Плохо, очень плохо. И дело даже не в проклятии, это байки бродяг, не более. Машина действительно глохнет, и с этим нужно что-то делать.

В подъезде раздался громкий голос. Карандаш встревожился и быстро ушел. Послышались уже два голоса, эхом разносящиеся по всему дому. Один из голосов настойчиво что-то утверждал, второй имел виноватый тон и вроде как пытался оправдаться. Через короткий промежуток времени Карандаш вернулся вместе с Бульоном. Председатель взглянул на угощения на столе и на Бориса.

— Как самосвал? — председатель не стал акцентировать внимание на шпроты.

— Для начала нужно его хотя бы помыть, — упер руки в колени Борис Валентинович. — В кабине всё вымазано мертвой плотью, и лобовое стекло в грязи. Нужны тряпки и вода. Хлорка или сода, стиральный порошок — да что угодно, что есть в наличии.

— У-у-у, ну ты загнул, — заворчал Бульон.

— Соль... Хотя бы соль есть? — вздохнул опытный бродяга. — На территории поселка... В нашем доме зомби-вирус, и ты не можешь этого не понимать. Твои ребятки привезли его вместе с машиной. Все водительское место в гнилой зомби-плоти.

— С химикатами как раз проблем нет, антисептик тебе выдаст Карандаш, — ответил Бульон. — Поможет он или нет, никому не известно, можешь до кучи скипидаром протереть или тем же бензином. С водой же дела обстоят иначе. Её осталось совсем чуть-чуть. Это крайняя мера.

— Если вирус передастся кому-то из нас, то вода уже не потребуется, — твердо возразил Борис Валентинович. — Болваны, проворонили и сами привезли в дом смерть. Ты знаешь, как передается вирус? Уверен, что только при укусе? Нет? Ты отвечаешь за всю общину, реши этот вопрос немедленно, пока не поздно.

Председатель надул щеки, покраснел, как не выполнивший домашнее задание ученик у школьной доски, засопел носом, раздувая ноздри при каждом выдохе, словно конь. Бульон хотел резко ответить, но вместо этого взял себя в руки и, переборов в себе обиду, произнес:

— Два ведра... Можешь взять два ведра воды, не больше. Ветошь и химию выдаст Карандаш.

— Три ведра, — настоял Борис Валентинович.

— Хорошо, три, и на этом всё!

***

Небо заволокло тучами уже как несколько дней. Выжившие бродяги ждали дождя как праздника, резкие порывы ветра вселяли надежду, но сверху так ничего и не упало. Борис толстой палкой снял с костра ведро с горячей водой и, перехватившись второй рукой, притащил к самосвалу, смешно расставляя в стороны ноги. Мужчина снял свитер и остался в одной майке. Надел резиновые перчатки и старательно вытирал сиденье, руль и панель приборов сухими тряпками. Затем на вытянутых руках нес их к костру и бросал в огонь. Карандаш выделил целый мешок ветоши, обрезки грубой ткани различной формы плохо впитывали гниль и оставляли разводы.

Убрав основное, бродяга приступил к мытью сначала спинки дивана, потом самого сиденья. Пол в кабине выстлан линолеумом, прежний хозяин изрядно постарался, вырезая его по месту. Это облегчило задачу, грязь и слизь мертвечины легко смывались с гладкой поверхности. Борис не заметил, как ушло первое ведро, как ни экономил, воды катастрофически не хватало. Вторым ведром, уже с холодной водой, бродяга смыл остатки химикатов. Кабина сияла чистотой и пахла хлоркой. Опытный выживший бродяга где-то читал, что сама по себе хлорка не пахнет, запах источает ее реакция, например с мочой. Но так как в кабине ее точно не могло быть, то реакция произошла с чем-то другим, и мужчину такой результат вполне устраивал.

Третье ведро пошло на лобовое стекло и фары. Борис сперва намочил засохшую грязь и дал ей хорошенько пропитаться водой, затем смыл свежими чистыми тряпками. Оставшаяся вода пошла на мытье зеркала заднего вида, второе со стороны пассажира оказалось разбито, отколовшаяся половинка вылетела и, вероятно, безнадежно потеряна.

***

Бродяга шел сквозь туман вдоль железной дороги в черной кожаной куртке, накинув на голову капюшон. На спине висел, врезаясь лямками в плечи, тяжелый рюкзак. Автомат болтался на груди и с каждым шагом ударялся о тело. Вдалеке появилось еле заметное очертание станции, Борис остановился и попытался вглядеться. «Она», — мысленно произнес он. — «Я вернулся к тебе, брат». Бродяга собрал всю волю в кулак и, преодолев усталость, ускорил шаг. Подойдя ближе к знакомому до боли перрону, Борис Валентинович постучал в запертую дверь и привычно подошел к заколоченному изнутри окну показать свое лицо. Ключ в замке провернулся два раза, и дверь открыл Сережа. Борис бросился его обнимать и, несмотря на тяжелый груз, попытался приподнять над бетонным полом. Парень начал говорить что-то невнятное, отбиваться руками и освобождаться от дружеских объятий. Борис от радостных эмоций почувствовал это не сразу. Затем голос Сережи начал грубеть, а слова сменились рычанием. Молодой смотритель станции вдруг перестал освобождаться и сам обхватил Бориса руками. Сдавил грудь настолько сильно, что бродяга не смог уже дышать. Борис пытался сказать «хватит», «остановись», «достаточно», но слова не выходили из его рта. Страх прошелся с головы до пят по телу и не покидал мужчину. Собравшись мыслями, Борис поднял левую руку и просунул ее между собой и головой бывшего напарника, уперся в шею и со всей силы отодвинул от себя. Лицо Сережи изменилось до неузнаваемости, кожа потемнела и не отличалась от любого другого зомби. Увидев звериный оскал, Борис Валентинович испугался еще больше и ударил Сережу правой рукой. Наставник бил и бил ожившего мертвеца, пока тело его не ослабло и тот не упал на колени. — «Ты бросил меня», — тихо произнес Сергей. — «Я до последнего был уверен, ты останешься». Бориса эти слова сбили с толку, он начал вдумываться в их смысл и не заметил, как зомби встал и с диким криком набросился на него.

Борис проснулся в кабине самосвала от раската грома и сверкания молний. Он закончил мытье грузовика, забрался внутрь кабины, закрыл двери и, подложив под голову подушку из остатков тряпья в мешке, моментально отрубился, лежа на диванчике. Бродяга не сразу понял, что происходит, по крыше и стеклу били крупные капли дождя. Вскочил, снял майку и выбежал из машины.

Поднялся сильный ветер. Кругом все бегали и суетились. Мужчины и женщины доставали из подвалов пустые железные бочки и подставляли под балконы, ища наиболее выгодное положение для сбора воды. Несколько бродяг растянули толстую пленку по центру двора и пытались с нее сливать накопившуюся воду в ведра.