После развода. Не для тебя зрела ягодка!

Татьяна Бэк

После развода. Не для тебя зрела ягодка!

Глава 1

«Дыши, Арина, просто дыши!» — приказываю себе. Только вот как дышать, когда мир вокруг разлетается на миллион осколков, погребая меня под руинами?

Комната кружится, а лицо мужа расплывается, хотя мне кажется, что я не плачу.

— Арина, только не надо слёз! — недовольно произносит супруг. — Давай поговорим, как взрослые люди. Ты же понимаешь, что ребёнок должен родиться в полной семье. Юленька на третьем месяце, поэтому мы с тобой не будем тянуть с разводом.

Он прижимает к себе невинно хлопающую глазами пигалицу, которая тут же довольно жмурится, словно сытая кошка. Но самое страшное — это не просто какая-то юная разлучница, а лучшая подруга нашей старшей дочери.

— А как же наши дети, Вась, им не нужна полная семья? — интересуюсь, смахивая злые слёзы.

— Наши девочки уже выросли, вот Аська совсем взрослая!

— Такая взрослая, что ты обрюхатил её сверстницу, да, родной?

Яду в моём голосе может позавидовать даже кобра, муж кривится, как от зубной боли.

— Хватит, ты перегибаешь, это уже пОшло! — поучающим тоном сообщает он, и вот после этих слов меня перекрывает.

Слёзы высыхают сами собой, руки сжимаются в кулаки так, что, кажется, кожа на костяшках треснет.

— ПОшло? — переспрашиваю с недоброй усмешкой. — То есть тебе, похотливому седому кобелю, совать свой член в ровесницу дочери — это нормально? А мне возмутиться из-за этого факта — пошло? Это ты хорошо придумал, козлик мой престарелый. А сердечко твоё от физических нагрузок с юной возлюбленной не остановится? Кстати, от этого ещё и твой залеченный геморрой может опять обостриться, так что поаккуратней!

Лицо Васи приобретает оттенок созревшего томата. Не хватало ещё, чтобы и впрямь помер. Хватает воздух распахнутым ртом, словно карась на суше.

— Ах ты др-р-р-рянь! — рычит супруг, брызгая слюной. — А ведь хотел, чтобы мы с тобой разошлись по-человечески. Я ж вам с Любашкой готов квартиру в городе оставить. Ей там до школы ближе. А вот Юленьке и малышу нужен свежий воздух, так что нам с ней дом нужнее.

Обвожу взглядом гостиную, мысленно вспоминаю каждый закуток этого дома, где, как казалось мне, жила любовь. Я вложила себя всю, чтобы превратить стены и фундамент в семейное гнёздышко, — вкладывая не только внимание, но и свои сбережения. И теперь здесь будет хозяйничать эта пигалица в мини-юбке?

— Вася А хо-хо у тебя не хо-хо? — тщательно вуалирую нецензурные выражения, хотя хочется от души разнести супруга, притащившего в дом беременную любовницу и теперь пытающегося выгнать меня и нашу младшую дочь из дома. — Губа не треснет?

— Правильно Аська говорила, что ты не поймёшь и устроишь скандал. Истеричка!

Мне кажется, что я пропустила удар: дыхание сбивается, воздух отказывается поступать в лёгкие, а по всему телу разливается болезненная слабость. Даже сердце бьётся вне привычного ритма, едва отмеряя удары.

Хочется верить, что это лишь страшный сон, — ну не могут же меня предать разом два самых близких человека.

Вася Мой муж, с которым мы провели двадцать лет, делили все невзгоды, когда он начинал бизнес, пережили все взлёты и падения (последних, кстати, было больше). Всё это время я старалась обеспечивать любимому крепкий тыл и обустраивать дом, который — полная чаша. При этом продолжала работать в клинике, сделав два перерыва на декретный отпуск.

Ася Моя старшая дочь. Такая умная, сознательная, желающая занять своё место в жизни. Она всегда была папиной девочкой, его гордостью и верной помощницей. У нас с дочерью были непростые моменты, но я любила свою малышку всем сердцем, и вот теперь

Это самое сердце разбивается вместе с иллюзорной картиной окружающего мира, который сама себе придумала. Под левой лопаткой разливается тяжёлая тянущая боль, рука внезапно немеет, а перед глазами повисает плотная пелена.

— Арина, не надо театральных обмороков! — доносится словно сквозь воду голос Васи, в котором нет ни капли тревоги или переживания.

Не хватало ещё так глупо и бездарно умереть, да ещё и бросить на произвол судьбы мою младшую дочь Любу. Не дождёшься, милый муженёк!

Глава 2

Два месяца спустя

— А-а-а-а-а — крик поднимается откуда-то изнутри, и я резко сажусь на кровати, прижимая одеяло к тяжело вздымающейся груди.

Сердце долбит, как басы на дискотеке в клубе, где отдыхает молодёжь. Во рту пересохло, а простыня подо мной сбита и мокра от пота.

Когда же это закончится?

— Мам, опять кошмар? — в мою спальню вваливается заспанная растрёпанная Любаша и плюхается ко мне на кровать.

Во взгляде дочери слишком много боли и понимания для её четырнадцати лет. И именно за этот взгляд моей малышки, которой пришлось так быстро повзрослеть, я никогда не смогу простить предателя-мужа.

— Всё нормально, Котень! — пытаюсь улыбнуться я, а затем откидываю одеяло, приглашая дочь под бочок.

Люба уже не котёнок, а самый настоящий ёжик, усеянный иголками. Подростковая пляска гормонов наложилась на наш с Васей развод, и теперь моя девочка порой выкидывает такие фортели, что у меня прибавляется седых волос. Но зато лишь благодаря младшей дочери я не сошла с ума, после того как Вася привёл в дом беременную молодуху, а меня выставил вон.

— Нет, мам, не нормально! — бубнит мой кото-ёжик, устраиваясь рядом со мной. — Люди не орут каждую ночь так, словно их убивают, если у них всё хорошо.

— А вот я так голосовые связки укрепляю — пытаюсь отшутиться я.

— Это из-за моего папаши? Да? Я же не маленькая, всё понимаю. Мудак он

— Не надо так говорить про отца! — произношу слишком резко, и мой ёжик выпускает иголки, вскакивая с места, которое только нагрела.

— А как про него ещё говорить? Он притащил домой эту свою куклу тупую, которая вокруг него на задних лапках ходит и в рот заглядывает. Неужели не мог он её где-то на стороне совокуплять так, чтобы мы не знали? — на глазах Любы закипают слёзы, и я хочу лично придушить Васю за это. — А ведь папенька мне вчера вечером звонил, интересовался успехами в школе, спрашивал, не нужно ли что. Ну так я его послала куда подальше. А он заявил, что хочет наладить со мной отношения, и предлагал на выходные с ним поехать в Сочи в отель с аквапарком.

— И что ты ответила? — интересуюсь напряжённо.

— Сказала, что подумаю

Видно, что Любе понравилось предложение, да и какой ребёнок откажется от такого развлечения? Но понимаю, что она зла на отца, и поэтому из гордости откажется.

Психолог, к которому я привела дочь, когда у неё начались неконтролируемые истерики после известия о том, что родители разводятся, порекомендовала мне сделать всё, чтобы Люба общалась с отцом. И теперь почему-то именно мне предстояло сглаживать все эти невероятно острые и колючие углы.

— Если хочешь поехать, я не против. Тем более, у тебя начнутся каникулы. Не сидеть же тебе со мной в четырёх стенах. И обещаю, что в следующем месяце мы с тобой обязательно куда-нибудь выберемся. Я решила уйти с должности заведующей отделом, так что времени свободного станет больше.

Любаша хочет что-то ответить, но в этот момент на полке начинает истошно верещать мой будильник, намекая, что мне пора на работу, а дочери в школу. А я опять не выспалась Уже не помню, что такое вообще спокойный крепкий сон. Если у кого-нибудь есть в запасе, — готова выкупить!

Глава 3

Провожаю Любашу в аэропорту и жду, когда «солнцеподобный» Василий изволит явиться и почтить нас своим вниманием. Дочь заметно нервничает, считая, что горе-папаша про неё забыл, а я пытаюсь отвлечь её всеми доступными способами.

Мой бывший супруг в своём репертуаре: не опаздывает, а задерживается. Хотя я просила его приехать вовремя, ведь иначе встану в пробку и домой попаду только к ночи.

Наконец, взгляд сам цепляется за знакомый силуэт. Василий уверенно шагает сквозь толпу, хмурится, сжимает губы в тонкую линию, всем своим видом демонстрируя недовольство и озабоченность.

Любаша тут же замирает, словно испуганный зверёк, и грустнеет. Бляха-муха, Вася, ну неужели нельзя хотя бы сделать вид, что ты рад встрече с ребёнком и предвкушаешь совместный отдых? Хочется чем-нибудь тяжёлым приложить его по кислой физиономии.

— Юленька плохо себя чувствует, пришлось задержаться с ней! — вместо приветствия говорит бывший, подходя к нам. — Слушай, Арин, ты бы за ней присмотрела, пока мы с Любой в Сочи будем.

На секунду теряю дар речи от подобного предложения.

— Смирнов, ты совсем берега попутал? — тщательно подбираю выражение, которое передало бы мои эмоции, но было приемлемо для ушей дочери.

— А что? Ты же лучший гинеколог города!

— Что, что? Хвост через плечо! — едва держу себя в руках. — Через десять минут регистрация на рейс заканчивается. Вас в самолёт не пустят!

— Мам, поехали домой? — несчастно предлагает Люба, разом становясь маленькой девочкой, которой грустно, обидно и одиноко.

— Ну ты чего, малыш? — Вася присаживается на корточки и заглядывает в лицо дочери. — Ты прости, что опоздал. Полетели к морю? Обещаю, что классно отдохнём! Там такие водные горки! Накатаешься от души!

Он протягивает руку дочери, и та после секундного колебания, вкладывает свою ладошку. С тревогой и тоской смотрю, как Вася и Любаша идут в сторону стойки регистрации. Может, надо было забить на советы психолога и не пускать дочку в Сочи? Но понимаю, что наши отношения с бывшим не должны отражаться на общении дочери и отца.

— Не забудь позвонить сразу, как приземлишься! — кричу вслед малышке, она поворачивается и складывает из пальцев сердечко, как сейчас модно у молодёжи.

Улыбаюсь, чувствуя, как внутри поднимается тепло от этого простого жеста. Но при взгляде на часы невольно чертыхаюсь и буквально срываюсь с места. Всё, теперь точно встряну в бесконечную многочасовую пробку!

Моя любимая машинка-конфетка отчаянно перестраивается из ряда в ряд, я уже почти верю, что смогу проскочить, успею до того, как город встанет. Но надежда умирает, когда я пристраиваюсь к километровому затору. Навигатор на телефоне рисует мне какие-то страшные вещи, окрашивая дорогу в красный и обещая пробку в девять баллов.

Приехала На секунду появляется глупое желание, выйти из машины, закрыть её и отправиться домой пешком, хоть до него надо протопать несколько десятков километров. Вместо этого открываю окно, включаю магнитолу погромче и достаю из бардачка резервную пачку сигарет. Надо бросить курить, — отлично понимаю это, как врач. Но сейчас среди громких клаксонов, выхлопных газов и общего почти искрящего напряжения, меня нужно заземлиться.

Стоит мне сделать первую затяжку, как в мою машину врезается огромный чёрный внедорожник. Кажется, этот день решил меня добить! Из-за руля авто выскакивает рослый мужчина в дорогом костюме. Хорош, зараза: плечи широкие, мышцы даже под стильным пиджаком проступают, лёгкая седина на висках идеально подходит в пронзительным голубым глазам.

Чувствуется, что мужчина привык повелевать и управлять: движения скупые, властные, на волевом лице выражение уверенности. Но сейчас я считываю тревогу, плещущуюся в глубине ярко-голубых глаз незнакомца. Сомневаюсь, что причина этой тревоги в ДТП.

— Здесь есть врач? — кричит он, даже не глядя на поцарапанные авто, а его низкий глубокий голос виновника аварии легко перекрывает шум пробки. — Срочно нужен врач! В моей машине рожает девушка. Я заплачу любые деньги!

Глава 4

Буквально вылетаю из машины, — насколько это, конечно, возможно, при условии, что водительская дверь едва открывается. Потом посмотрю, что с моей машиной, сейчас есть дела поважнее. По такой пробке скорая сюда просто не проберётся, значит, придётся оказывать помощь самой.

— Я врач! — заявляю решительно, подходя к въехавшему в меня незнакомцу.

Вблизи замечаю, что он старше, чем казалось издали: сеточка морщин вокруг ярких глаз, седина серебрит виски, а взгляд уставший и крайне встревоженный. Прям физически ощущаю, как ему дискомфортно от того, что что-то идёт не по его плану. Чувствуется, что красавец привык быть хозяином своей судьбы, да ещё, наверное, и судеб окружающих.

— Какой врач? — интересуется он оторопело и оглядывается по сторонам, словно надеется, что появится кандидат получше.

Наверное, в своей любимой толстовке и рваных джинсах Любы, которые нацепила, опаздывая, я выгляжу не слишком профессионально.

— Охрененный врач! — режу коротко, понимая, что времени на препирательства и долгие беседы просто нет. — Как давно начались схватки, с какой частотой происходят? И принесите водку, уверена, то у вас есть.

— Я не знаю ничего про эти ваши схватки — лупит на меня свои глазищи.

— Ох, папаша, что ж вы такой неподготовленный!

Открываю заднюю дверь огромного джипа и с трудом поднимаюсь на высокую ступеньку. Внутри машина кажется ещё больше, чем снаружи. Да в больнице палаты более тесные, чем это всё кожаное просторное роскошество.

Отлично, по крайней мере, мне будет где развернуться.

— Привет, красавица! — обращаюсь к бледной, слабо стонущей девушке с прикрытыми глазами. Кажется, она в полуобморочном состоянии, а мне надо, чтобы роженица была в сознании.

— Как тебя зовут? — слегка похлопываю совсем, похожую на фарфоровую куклу девчонку по щекам.

На секунду испытываю непрошенное раздражение: да она же в дочери годится этому голубоглазому здоровяку. Неужели у него тоже кризис среднего возраста, как и у моего бывшего мужа? А ведь мне показался нормальным мужиком.

— Я водку принёс, хорошая, пейте! — протягивает мне бутылку этот самый «нормальный мужик», плюхнувшись на переднее сидение.

— Папаша, вы дурак, что ли? Мне не пить, а для дезинфекции. И вообще, выйдите из машины, от вас фонит паникой, а у роженицы должно быть спокойно и радостно на душе, она новую жизнь сейчас на свет произведёт.

На секунду мне кажется, что сейчас голубоглазый пошлёт меня в пешее эротическое, уже открывает было рот, но тут же его захлопывает. Сверкает на меня зенками искрящими, но вылезает из джипа и даже аккуратно прикрывает за собой дверь.

— С ним так никто не разговаривал никогда — вдруг слабо произносит девчонка, приходя в сознание и даже улыбаясь.

— А мне можно! Мы сейчас с тобой рожать будем, нам обеим всё можно. Так что если хочешь — кричи, только тужься!

Роженица кривится, глаза закатывает от боли, рычит, словно тигрица, но принимается тужиться.

Даже не знаю, сколько длятся роды. Мне кажется, что одновременно и мгновение, и вечность. Мы с девчонкой уже насквозь мокрые от пота, обессиленные, трясущиеся, но вот наконец салон машины оглашает громкий заливистый недовольный крик малышки, которую я легонько шлёпнула по попке.

— Ну что, красавица, у тебя дочка, смотри какая чудесная! — укладываю младенца на грудь матери, которая одновременно плачет и улыбается.

Нужно найти чистую ткань, чтобы укутать малышку, но в этот момент совсем рядом слышу звук сирены скорой помощи, а через несколько секунд дверь джипа открывается и вижу двух людей в халатах.

— Привет, коллеги — произношу измученно. — Помогите вылезти, у меня, кажется, ноги затекли. Роженица и ребёнок в порядке.

Невысокий лысый мужчина подаёт мне руку, помогая вылезти, а на моё место запрыгивает медсестра и принимается деловито осматривать и опрашивать юную мамочку.

— Арина Петровна, простите, не узнал вас! — вдруг улыбается лысый приветливо, когда на моё лицо падает свет придорожных фонарей. — Ну раз сама Смирнова принимала роды, то я спокоен. Как повезло роженице, что вы рядом в пробке оказались.

— Я уже не Смирнова — зачем-то сообщаю я.

От усталости перед глазами всё плывёт, но вспоминаю, что мы с этим доктором пересекались на семинаре, хотя его имя вылетело из головы.

— Ох, матушка, что-то вы бледны и печальны, того и гляди в обморок грохнетесь — с тревогой сообщает лысый, кладёт пальцы на моё запястье и слушает пульс. — Так, живо домой! Сейчас вам вызову такси!

— Да я на машине Фрол Сигезмундович! — память сама собой подбрасывает забавное имя и отчество коллеги.

— Ну вот, даже вспомнили меня, приятно! В вашем состоянии никаких машин! Вы с ума сошли. Или такси и домой, или с нами на скорой в больницу! Мне не нравится ваш пульс и цвет кожных покровов.

Понимаю, что спорить с дотошным лысым у меня банально нет сил, поэтому в каком-то полузабытье забираю из машины сумочку и телефон, отдаю ключи от авто Фролу Сигезмундовичу, чтобы он её отогнал на стоянку, позволяю усадить себя в подъехавшее такси.

Почти упав на пассажирское сиденье, смотрю в окно, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. А хотя, чего тут осмысливать, — я сделала то, что была должна. Но у меня остаётся какое-то ощущение незавершённости, словно мне хочется задержаться, чтобы

И в этот момент вижу голубоглазого красавца, который буквально рыщет вокруг, будто что-то потерял. Наши взгляды встречаются, и понимаю, что он искал именно меня. На его лице впервые за всё время появляется улыбка, да такая, что внутри вспархивают бабочки, а затем водитель трогается с места, а сногсшибательный незнакомец остаётся позади.

И это правильно... Не хватало ещё пускать слюни на мужика, у жены которого ты только что собственноручно приняла роды. Но образ его никак не хочет стираться из памяти.

Глава 5

Вваливаюсь в коридор с ощущением, что меня переехал асфальтоукладчик. Впервые радуюсь, что дочери нет дома, ибо у меня нет сил даже говорить. Заползаю в душ, сбросив одежду на пол по пути, и встаю под обжигающе горячие струи, стараясь смыть напряжение бесконечного дня.

А ведь Любаша уже должна долететь! Наскоро вытираюсь и выскакиваю из ванной вовремя: мой кото-ёжик как раз звонит — есть всё же связь между мной и дочкой.

— Мам, мы долетели, сейчас едем в отель. Погода шикарная, тут всё цветёт, такая красота — щебечет в трубку обычно немногословная дочь, и я невольно улыбаюсь, чувствуя, как на душе становится легче.

На заднем фоне слышится голос Василия, и Любаша начинает смеяться, — значит, у них там всё нормально, нашли коннект (как говорят сейчас подростки).

— Ладно, ма, мы уже приехали, так что отключаюсь. Завтра созвонимся.

— Люблю тебя, Котень! — шепчу в трубку, но там уже короткие звуковые сигналы.

А мне бы сейчас не помешало ответное признание для поднятия тонуса

Откладываю телефон на стол, но он вновь взрывается трелью. Всё же кото-ёжик решила порадовать старуху-мать?

— Что, надумала сказать, что тоже меня любишь? — интересуюсь довольно, надеясь услышать голос дочери, но вместо него в трубке раздаются истерические рыдания.

— Тётя Арина, кажется, с ребёнком что-то случилось — всхлипывает юная пассия моего бывшего мужа.

— Юля, что с тобой?

Конечно, мне хочется послать её в пешее эротическое, но я, в конце концов, врач и не имею на это права.

— У меня болит низ живота и идёт кровь оттуда, ну вы понимаете, а ещё голова кружится так, что не могу подняться.

— Немедленно вызывай скорую, это не шутки! — рычу на неопытную дурёху. — Нахрена мне звонить? Неужели самой непонятно?

— Я на втором этаже и не смогу спуститься по лестнице, чтобы открыть им дверь! — завывает она в трубку. — Тётя Арина, у вас же есть ключи от нашего с Васей дома? Приезжайте, умоляю!

Страйк из «тёти Арины» и упоминания о том, что дом «их с Васей» вызывает неимоверное желание бросить вызов, но ведь я потом не смогу спать, если буду знать, что что-то произошло из-за моей обиды.

— Чтоб вас всех — выдыхаю обречённо и начинаю методично натягивать одежду, которую только что скинула. — Всё, вызываю такси, скоро буду! Не двигайся и не вздумай ничего предпринимать без меня, а то точно ребёнка угробишь.

Всхлипывания в телефоне становятся ещё громче, но мне сейчас не до сантиментов, — надо спасать эту дуру и её малыша, который уж точно ни в чём не виноват.

Пока такси мчит по ночному городу, уже выдохнувшему после бесконечных пробок, набираю номер Фрола Сигезмундовича. Кажется, нам с лысым сегодня работать ангелами-хранителями.

— И снова здравствуйте — обречённо произношу, когда слышу бодрое «алло» коллеги. — Беспокоит вас та Смирнова, которая уже не Смирнова

— Арина Петровна, у меня ваш номер записан! Машину на стоянку отогнал в лучшем виде, так что не извольте беспокоиться. Кстати, знаете, как малышку назвали, которой вы в пробке родиться помогли? Ариной, в вашу честь. Уж простите, что ваше имя мамочке сказал, она так просила. Кстати, её спутник очень жаждал с вами пообщаться, видел, как мы с вами разговаривали, так и насел на меня, — мол, кто такая, дай номер. Но я не стал, зато его визиточка у меня, обещал передать, а вы уж сами решите, звонить ему или нет.

— Фрол Сигезмундович, — прерываю словоохотливого коллегу, хотя в другом случае с удовольствием послушала рассказ про синеглазого виновника ДТП и мою «крестницу». — У меня родственнице плохо. Беременная девушка, возможна угроза выкидыша, я уже еду туда. Не могли бы вы приехать, если смена ещё не закончилась.

— Диктуйте адрес, а я поговорю с диспетчером, чтобы вызов провести! — коротко и по существу реагирует коллега.

Через двадцать минут я вхожу в свой дом Точнее, он уже не мой, а моего бывшего и его беременной профурсетки. Здесь всё так же, как в тот день, когда супруг притащил свою Юленьку к нам на кухню. Хотя нет — везде царит беспорядок. Вещи валяются как попало, пахнет испорченными продуктами и какой-то затхлостью, на мебели — толстый слой пыли. Кажется, хозяюшка из новой пассии Васи, как из меня балерина.

— Юля — кричу я, пугаясь гулкого эха своего голоса в тяжёлой тишине.

Со второго этажа слышится слабый стон, и я со всех ног бросаюсь наверх, чуть не навернувшись на лестнице. Юля лежит на кровати в позе зародыша и тихо завывает, прикусив губу до крови. Она явно не прикидывается и не преувеличивает. Но хуже всего, что на простыне расплывается алое пятно.

— Эй, на меня смотри! — слегка похлопываю её по щекам, стараясь привести в чувства, но девчонка лишь мычит.

Ясно, пациент неконтактен, а мне нужна информация, хоть какая-то.

— Кто твой гинеколог? — фактически ору в лицо Юле и достаю из сумочки флакончик с нашатырём.

На миг её затуманенные глаза становятся осмысленными, в них появляется узнавание и страх.

— У меня нет гинеколога — всхлипывает она. — Я боялась идти к врачу, ведь он сразу поймёт, что я беременна не от Васи и всё ему расскажет, и он бросит меня

Вот это поворот-поворотец. Даже зависаю на пару секунд, не зная, как реагировать.

— Ну что за идиотка! — выдыхаю обречённо. — Надеюсь, ребёнок мозгами не в тебя пойдёт. Хотя ещё неизвестно, что у него за папаша! Ладно, это всё потом, а теперь будем малыша спасать!

Глава 6

Юленьку увезли на скорой, — земной поклон Фролу, не мужик, а золото, забрал дурёху и обещал устроить в больнице в лучшем виде. Перед тем как её погрузили в карету, пассия моего супруга всё повторяла, заглядывая мне в глаза: «Вы же не скажете, Васе? Не скажете ведь?»

А вот теперь я сижу в гостиной некогда моего дома, но не чувствую ничего... Ни единого шевеления в душе.

Вот бисерная картина, которую я вышивала почти полгода по вечерам, вот фотографии наших дочерей, вот безвкусная огромная напольная ваза, которую Васе подарили партнёры по бизнесу, и на которую нельзя было даже смотреть, не то что подходить к ней. Порой мне казалось, что супруг любит её сильнее, чем собственных детей.

Словно на автомате подхожу к аляповатой вазе, с трудом поднимаю её и со всех оставшихся сил швыряю её в стену. Не знаю, на что я надеюсь... может, что мне станет легче? Но внутри лишь волна горечи и злости на себя: опуститься до такой детской примитивной мести.

Слёзы сами собой вскипают на глазах, и я не в силах сдержать всхлип, сжимающий горло. При мысли о том, что нужно сейчас вызывать такси и ехать домой, становится нехорошо. Больше всего хочется упасть прямо здесь, свернуться калачиком и отрубиться.

Сжав волю в кулак, доползаю до дивана и буквально валюсь на него трупом. Мне кажется, что засыпаю ещё до того, как голова касается подушки. Вот ещё мгновение назад я была в этом мире, а сейчас словно кто-то нажал кнопку "выкл".

— Мама, что ты здесь делаешь?

Сперва мне кажется, что голос Аси, старшей дочери, мне только снится. Слишком давно я его не слышала, даже соскучилась...

Но открыв глаза, понимаю, что это не сон. Моя малышка нависает надо мной и смотрит так, словно обнаружила меня среди толпы спящих обнажённых негров. На всякий случай осматриваюсь, — вдруг и впрямь стала участницей оргии, но не заметила. Нет, я одна на диване.