Миранда Гриффин- охотница или добыча? Книга 2

Ворота открылись бесшумно, будто их толкнула невидимая рука.

Мы въехали на территорию.

---

Аллея была длинной — липы по бокам, голые, зимние, их ветви сплетались над головой в причудливую арку. Солнце пробивалось сквозь них косыми лучами, и на дороге плясали золотые пятна.

Я смотрела на деревья, на гравий, на далёкий силуэт дома — и в груди разрасталось странное чувство.

Не страх. Не радость.

Тоска.

Острая, как лезвие. Она вонзилась под рёбра, когда фургон выехал на круглую площадку перед домом, и я увидела его.

Дом был большим — не замок, но что-то близкое. Три этажа, серый камень, высокие окна с полукруглыми арками. Крыша из тёмной черепицы, трубы, из которых не шёл дым — дом не топили, он и так казался живым, дышащим, наблюдающим.

Колонны у входа. Львы из тёмного мрамора по бокам лестницы — один с открытой пастью, другой с закрытой. Охранники у дверей.

— Ничего себе, — выдохнула Кэролайн, окончательно проснувшись. — Это вам не «Беверли-Уилшир».

— Это поместье Донариусов, — сказал Демиан, вылезая из фургона. — По крайней мере, одно из них.

Донариусы.

Фамилия упала в пустоту внутри меня — и не провалилась. Зацепилась за что-то. Заскреблась, как мышь за плинтусом.

— Слышала? — спросила Лидия, заметив, что я замерла.

— Нет, — соврала я. — Никогда не слышала.

Но сердце стучало быстрее.

---

Нас встретил дворецкий.Высокий, седой, в идеально выглаженном чёрном костюме, с белыми перчатками на руках. Он не улыбнулся — но и не нахмурился. Просто смотрел, как мы выгружаемся, и кивал — каждому по очереди.

— Мисс Кэролайн. Мистер Томас. Мисс Лидия. Мистер Демиан. — Он знал наши имена. Даже моё. — И мисс Гриффин. Комнаты готовы. Прошу следовать за мной.

Мы пошли за ним — через огромный холл с мраморным полом и лепниной на потолке, через галерею с картинами в золотых рамах, через гостиную, где камин горел, хотя было не холодно.

— Ваши комнаты — на втором этаже, — говорил дворецкий, не оборачиваясь. — Мисс Кэролайн и мистер Демиан — восточное крыло. Мисс Лидия и мистер Томас — западное. Мисс Гриффин — комната в центральной части. Рядом с библиотекой.

Я не просила библиотеку. Но имя «Донариус» продолжало скрестись изнутри.

Лестница. Высокие ступени, деревянные перила с резными балясинами. Ковровая дорожка — бордовая, мягкая, она заглушала шаги.

Второй этаж. Коридор длинный, с окнами в сад. За окнами — газон, подстриженный, зелёный, несмотря на зиму. И статуи. Белые, мраморные, они стояли вдоль дорожек, застыв в вечных позах.

— Комната мисс Гриффин, — дворецкий остановился у двери с бронзовой ручкой. — Располагайтесь. Ужин в восемь.

Он ушёл. Я осталась одна перед дверью.

И не могла открыть её.

Потому что чуть дальше по коридору — дверь, такая же, с такой же бронзовой ручкой — притягивала мой взгляд. Я сделала несколько шагов — не к своей комнате, а к той, другой.

Остановилась.

Запах.

Дорогой парфюм — сандал, кожа, табак. И под ним — что-то другое. Кровь. Сладкая, металлическая. И ещё — розы. Свежие, живые, с каплями воды на лепестках.

Я положила ладонь на дверь.

— Миранда?

Лидия.

Я обернулась. Она стояла в конце коридора, держа в руках свой рюкзак. Очки съехали на кончик носа, из-под шапки выбилась прядь.

— Всё в порядке?

— Да, — я убрала руку от чужой двери. — Просто... дежавю. Как будто я уже здесь была.

— Может, была, — Лидия пожала плечами. — Ты ведь не помнишь.

Может, была.

Слова повисли в воздухе. Я посмотрела на дверь ещё раз — и пошла в свою комнату.

---

Комната была большой.

Кровать с балдахином — белый шёлк, кружево, подушки горами. Окно в сад — от пола до потолка, с тяжёлыми портьерами бордового бархата. Камин — настоящий, с дровами и каминной решёткой. Письменный стол из тёмного дерева, на нём — чернильница и перо. Как в прошлом веке.

Я подошла к окну.

Сад был мраморным. Статуи, фонтаны, подстриженные кусты. И в центре — розарий. Даже зимой кусты были зелёными — будто их кто-то заколдовал.

Я смотрела на розы и не могла отвести взгляд.

— Я знаю это место, — прошептала я.

Но не знала. Не помнила. Только чувствовала — кожей, костями, каждой клеткой.

В кармане джинсов завибрировал телефон — тот самый, который мне купил Демиан вчера, простой, без приложений, только звонки и сообщения. Экран засветился: «Демиан».

— Да?

— Распаковалась? — его голос был спокойным, будничным.

— Почти.

— Хорошо. Хозяин дома приглашает нас к ужину. Восемь часов. Форма одежды— повседневная, но не джинсы. Ты поняла.

— Поняла.

Я сбросила вызов.

Посмотрела на себя в зеркало — белое лицо, белые волосы, свитер колючий, джинсы великоваты.

— Повседневная, но не джинсы, — повторила я.

Открыла шкаф.

Там висели вещи. Чьи-то. Подходящие по размеру.

— Откуда? — спросила я у пустоты.

Пустота не ответила.

Я выбрала тёмно-синее платье — простое, до колена, с длинными рукавами. Чулки. Туфли на низком каблуке — чёрные, мягкие, они не натирали.

Посмотрела в зеркало.

— Ты выглядишь как... — начала я и замолчала.

Как кто?

Как Миранда. Та, которой я была. Или та, которой стала.

---

Коридоры, лестницы, галереи — дворецкий вёл нас к столовой молча, ступая бесшумно, как призрак.

Кэролайн шла впереди — в зелёном платье, с распущенными волосами, без макияжа — и всё равно выглядела так, будто только что сошла со сцены. Демиан рядом — в тёмно-серых брюках и чёрном свитере, под которым угадывались широкие плечи.

Лидия и Томас замыкали шествие — она в бордовом, он в пиджаке поверх белой рубашки. Они держались за руки — незаметно, но я видела.

Я шла последней.

Сердце колотилось. Я не знала почему. Может быть, от запаха — сандал и розы. Может быть, от света — канделябры на стенах горели живым огнём, и тени танцевали на лепнине.

— Столовая, — объявил дворецкий и открыл двойные двери.

Комната была огромной.

Стол на двенадцать персон — белая скатерть, хрусталь, серебро. Канделябры — три, по центру, с восковыми свечами, которые горели ровно, не коптя. Камин во всю стену — огонь трещал, разбрасывая искры.

И у камина — он.

Стоял спиной ко мне. Высокий, светловолосый, в чёрном костюме-тройке, который сидел как влитой. Руки за спиной, голова чуть наклонена — он смотрел на огонь.

— Кевин, — сказал Демиан. — Мы пришли.

Он обернулся.

Серые глаза. Острые скулы. Улыбка — кошачья, хищная, но с той ноткой тепла, которая предназначена только для друзей.

— Демиан, — он сделал шаг навстречу. — Рад тебя видеть. — Они обменялись рукопожатием — крепким, мужским, без лишних слов.

— Это моя группа, — Демиан указал на Томаса и Лидию. — Томас, Лидия.

— Очень приятно, — Кевин кивнул каждому. Взгляд скользнул по ним — быстро, оценивающе, но без угрозы.

— А это Кэролайн, — Демиан взял её за руку. — Моя невеста.

Кевин посмотрел на неё — и улыбка стала шире.

— Наслышан о вашем голосе. С нетерпением жду концерта.

— Спасибо, — Кэролайн улыбнулась в ответ — вежливо, но настороженно. Она чувствовала то же, что и я? Или мне казалось?

— И это... — Демиан обернулся ко мне. — Миранда. Она путешествует с нами. Помогает с костюмами.

Кевин поднял глаза.Серые — холодные, как зимнее небо. Но в глубине — там, где человеческий глаз не видит — зажёгся огонь. Красный. Тлеющий. Знакомый.Мы встретились взглядами.

— Мы уже встречались, — сказала я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — В лифте. В отеле.

— Точно, — он сделал вид, что вспомнил. — Миранда. С белыми волосами и странными татуировками. — Его взгляд упал на мои запястья. — Как поживает ваша память?

— Не вернулась, — ответила я.

— Жаль, — он развёл руками. — Надеюсь, моё скромное жилище поможет вам её обрести.

Скромное жилище.

Я посмотрела на люстру над головой — хрустальную, с сотнями подвесок. На камин, в котором могла бы поместиться моя бывшая квартира. На портреты на стенах — мужчины и женщины в старинных одеждах, с серьёзными лицами и глазами, которые следили за тобой.

— Садитесь, — Кевин указал на стол. — Ужин подан.

---

Мы расселись.

Демиан — во главе стола, справа от Кевина. Кэролайн — рядом с Демианом. Томас и Лидия — напротив. Мне досталось место по левую руку от Кевина.

Близко. Слишком близко.

Я чувствовала его запах — сандал, табак, кожа. И под ним — что-то другое. Древнее. Холодное. Как склеп.

— Вы давно знакомы с Демианом? — спросил он, поднимая бокал с красным вином. Свет падал на рубин на его кольце — камень загорелся, как глаз.

— Несколько дней, — ответила я. — Он нашёл меня на дороге. Я замерзала.

— На дороге? — Кевин сделал вид, что удивлён. — В таком виде? Зимой?

— Да. Я ничего не помнила. Ни как там оказалась, ни откуда пришла.

— И до сих пор не помните?

— До сих пор.

— Удивительно, — он отпил вино. Губы стали красными — будто он пил не вино. — Обычно такие вещи случаются с людьми, которые пережили травму. Физическую или душевную.

— Вы психолог? — спросила я.

— Нет, — он усмехнулся. — Просто... наблюдательный.

Я опустила глаза. На столе стояла тарелка с супом — крем-суп из тыквы, с тыквенными семечками и капелькой масла. Я взяла ложку. Рука не дрожала — только внутри всё тряслось.

— А вы, Миранда, — Кевин наклонился ко мне, понизив голос так, чтобы слышала только я. — Вы не боитесь? Что память вернётся и окажется хуже, чем пустота?

Я посмотрела на него.В серых глазах — красные искры. Как угли в камине.

— Вы что-то знаете, — сказала я. — Обо мне.

— Я? — он откинулся на спинку стула. — С чего вы взяли?

— Вы смотрите на меня так, будто... — я запнулась, подбирая слово. — Будто ждёте, что я упаду в обморок. Или закричу. Или вспомню что-то, что вы не хотите, чтобы я вспоминала.

Тишина.

Даже ложки перестали звенеть.

— Миранда, — Демиан посмотрел на меня. — Ты в порядке?

— Да, — я взяла себя в руки. — Извините. Нервы.

Кевин улыбнулся — широко, как крокодил перед тем, как захлопнуть пасть.

— Ничего страшного, — сказал он. — У нас впереди две недели. Две недели, чтобы вы могли... освоиться. — Он поднял бокал. — За новое знакомство. И за старые тайны, которые когда-нибудь откроются.

Мы чокнулись.

Вино было терпким, с привкусом крови.

Или мне показалось?

---

Ужин тянулся долго.

Говорили о музыке, о концертах, о планах. Кэролайн рассказывала, как они записывали первый альбом в гараже у Томаса, как сосед жаловался на шум, а потом пришёл с пивом и сказал, что передумал — потому что песни были хорошие.

Кевин слушал внимательно, задавал вопросы — о технике, о звуке, о том, где лучше записывать вокал. Он разбирался в музыке — не как любитель, а как человек, который слышал её столетиями.

Я почти не ела. Кусок рыбы, глоток воды. Вино оставила нетронутым.

Потому что внутри меня — там, где пустота — кто-то шептал:

«Он лжёт. Он знает тебя. Он тебя ищет уже тысячу лет».

Я не знала, откуда этот голос. Но он был прав.

— Миранда, — Кевин снова наклонился ко мне. — Вы позволите показать вам поместье завтра? У нас есть библиотека. Возможно, чтение поможет вашей памяти.

— Я подумаю, — ответила я.

— Не думайте слишком долго, — он улыбнулся. — Время — ценный ресурс. Особенно для тех, у кого его... не так много.

Он поднялся из-за стола.

— Благодарю за компанию. Завтра я буду занят до вечера, но вы можете гулять по территории свободно. Кроме западного крыла. Там мои личные комнаты.

— А восточное? — спросил Томас.

— Восточное — ваше. — Он поправил запонки. — Спокойной ночи.

Он вышел.

Двери закрылись за ним с глухим стуком.

Тишина повисла над столом.

— Странный тип, — сказала Кэролайн, когда шаги затихли в коридоре.

— Он всегда был таким, — Демиан пожал плечами. — Но он надёжный. Я ему доверяю.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Кевин.

В груди колотилось сердце. Не от страха. От предчувствия.

«Ты знаешь его, — шептал голос. — Ты знаешь всех их».

— Миранда? — Лидия коснулась моей руки. — Ты побледнела.

— Всё хорошо, — я встала. — Пойду отдохну. День был долгим.

— Спокойной ночи, — сказал Томас.

— Увидимся за завтраком, — добавила Кэролайн.

Я вышла из столовой.

В коридоре горели канделябры. Тени танцевали на стенах. Я пошла к лестнице — и остановилась.

Дверь. Та самая. С бронзовой ручкой.

Я снова подошла к ней. Положила ладонь.

— Чья это комната? — спросила я у тишины.

— Хозяина, — ответил голос за спиной.

Я обернулась.

Дворецкий стоял в трёх шагах, сложив руки на животе. Белые перчатки, безучастное лицо.

— Кевина Донариуса, — добавил он. — Вам туда нельзя, мисс Гриффин. Таковы правила.

— Я знаю, — сказала я.

Но ладонь не убрала.

Потому что за этой дверью — я чувствовала — был не просто хозяин. Было что-то моё. Потерянное. Забытое.

— Спокойной ночи, — сказал дворецкий и исчез в темноте коридора.

Я убрала руку и пошла в свою комнату.

---

Ночью мне снова приснился сон.

Поляна. Лес. Сосны в снегу.

И мужчина у костра.

Он сидел на корточках, лицо скрыто тенью, но я знала — он смотрит на меня. Глаза — красные, как угли. Руки в крови.

— Ты жива, — сказал он. Голос хриплый, сломанный. — Я убил тебя. Но ты жива.

— Кто ты? — спросила я.

Он поднял голову.

Борода, спутанные волосы, лицо, которое когда-то было красивым — но время и боль стёрли красоту, оставив только страдание.

— Тот, кто любил тебя, — сказал он. — И убил.

— Я не понимаю.

— Вспомни, Миранда. Вспомни Марию. Вспомни Кевина. Вспомни Киану.

— Киану?

— Твоя любовь, — он протянул руку — грязную, в засохшей крови. — Моя боль.

Я хотела сделать шаг вперёд — но проснулась.

В холодном поту.

Сердце колотилось.

На подушке лежала алая роза.

Свежая. С каплями воды на лепестках.

Я взяла её в руки.

Запах — сандал и кровь.

— Кевин, — прошептала я.

За стеной — там, где была комната хозяина — кто-то ходил. Шаги мягкие, неслышные, но я чувствовала их.

Я прижала розу к груди.

— Что ты со мной делаешь?

Ответа не было.

Только тишина и далёкий вой ветра за окном.

И во всём доме — запах роз.

---

На поляне, за сотни миль от поместья, Кевин Донариус стоял на коленях.

Снег таял под ним, хотя было холодно. Он не чувствовал холода. Тысячу лет он не чувствовал ничего, кроме голода и тоски.

— Маркус, — прошептал он. — Где ты, брат?

— Никаких следов, сир.

Самуэль возник из-за деревьев бесшумно — высокий, чёрный, с дредами, которые покачивались на ветру. Голубые глаза в темноте горели, как у волка.

— Ни запаха, ни крови, ни обрывка одежды. Будто его никогда здесь не было.

— Он был, — Кевин поднялся. — Я чувствую его. Он где-то близко.

— Рид говорит — магия. Ведьмы и охотники.

— Охотники? — Кевин обернулся. — Истинные?

— Врятли.Но Рид нашёл следы их ритуалов. Кровь, пепел, руны на деревьях. Они работают вместе с ведьмами. Зачем — не знает.

— Найди его, — Кевин сделал шаг в сторону Самуэля. — Я даю тебе три дня. Если за три дня ты не найдёшь Маркуса... — он не закончил. Не нужно было.

Самуэль склонил голову.

— Будет сделано, сир.

— Рид! — крикнул Кевин в темноту.

Колдун появился из ниоткуда — шагнул из тени, как из двери. Светловолосый, коротко стриженный, с кулоном на шее и кольцами на пальцах. Глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели на Кевина без страха.

— Я здесь, господин.

— Что ещё ты узнал?

Рид подошёл ближе. На снегу не оставалось следов — он не касался земли.

— Тот, кто забрал Маркуса, силён. Очень силён. Я не могу пробить их защиту без... жертвы.

— Какой жертвы?

— Человеческой, — Рид посмотрел на Кевина в упор. — Не вампирской. Не ведьминской. Человеческой. Кровь невинного, пролитая на руны, откроет любую дверь.

— Ищи другой способ, — Кевин отвернулся. — Я не убиваю людей. Ты знаешь.

— Знаю, — Рид кивнул. — Потому я и служу вам.

Он исчез так же внезапно, как появился.

Самуэль остался.

— Что будем делать, сир?

— Будем ждать, — Кевин посмотрел на звёзды. — Маркус сам найдёт нас. Рано или поздно.

— А Миранда? — Самуэль произнёс имя осторожно, как заклинание.

Кевин замер.

— Она в моём доме, — сказал он тихо. — Она ничего не помнит. Пока.

— Вы скажете ей правду?

— Когда придёт время, — Кевин улыбнулся — той самой улыбкой, которая не трогала глаз. — А пока... пусть думает, что она просто девушка, которая потеряла память.

— А если она вспомнит?

— Тогда, — Кевин провёл пальцем по розе в петлице — алой, живой, — тогда игра начнётся заново.

Он исчез в темноте.

Самуэль остался один.

— Бедная девочка, — прошептал он в пустоту. — Ты не знаешь, в чей дом попала.

Ветер подхватил его слова и унёс в ночь.

На поляне стало тихо. Только звёзды смотрели сверху — холодные, равнодушные, вечные.

—----------Глава 3:Пробуждение—---------

...Свет ударил в глаза, проник в голову, прожигал мозг. Я закричала — от боли, от страха, от того, что внутри меня что-то треснуло.

Словно лёд на реке весной.

Трещина.

И оттуда — оттуда хлынуло.

Но не воспоминания. Нет. Что-то другое. Более плотное, более реальное. Я провалилась сквозь сон, сквозь свет, сквозь крик ангела — и открыла глаза уже не в своей комнате.

Потолок. Чужой. Тёмное дерево, лепнина, фрески с ангелами и демонами. Люстра из чёрного хрусталя. Шёлк — под моей спиной, на мне. Я лежала на огромной кровати под балдахином из чёрного шёлка.

Комната Кевина.

Я узнала её по запаху — сандал, розы, табак. И по кольцу на тумбочке — массивное, с рубином. Оно лежало на стопке книг, рядом с пустым бокалом.

— Как я... — начала я и замолкла.

Потому что картинка перед глазами дрогнула, раздвоилась, и вместо спальни я увидела другую — почти такую же, но другую. Более тёмную. Свечи в канделябрах, огонь в камине. Я — в одном халате, на этой же кровати, и надо мной — Кевин.

Воспоминание. Чужое. Моё. То, что было четыре года назад.

Он был в одном полотенце на бёдрах — влажные волосы, капли воды на плечах, на груди. Его тело — бледное, мускулистое, с рисунком вен под кожей — нависало надо мной. Одной рукой он удерживал мои запястья над головой, прижимая их к подушке. Вторую положил между моих ног.

Я чувствовала его — горячего, твёрдого, возбуждённого. Халат задрался, я была без трусиков — его пальцы скользнули по моему бедру, выше, ещё выше.

— Не шевелись, — прошептал он. Голос низкий, хриплый, срывающийся. — Полежи спокойно.

Я не могла пошевелиться. Не от страха — от того, что его глаза горели алым, а клыки уже выдвинулись, блеснув в свете камина.

Он наклонился.

Я почувствовала его дыхание на шее — холодное, обжигающее. Губы коснулись кожи — там, где бьётся пульс. Потом — укол. Острый, как удар иглы.

Боль. И сразу — сладость. Головокружение. Тепло, разливающееся по телу, и его стон — глухой, почти молитвенный.

— Миранда, — выдохнул он мне в шею. — Прости. Прости меня.

Картинка схлопнулась.

Я открыла глаза — снова в его комнате. На его кровати. В его запахе. И закричала.

Крик вырвался сам — из горла, из груди, из того места, где страх встретился с правдой. Я села, вцепившись в простыни, и увидела его.

Кевин стоял у окна — в чёрном халате, запахнутом на груди. Светало. Серый рассвет лился в окно, делая его лицо бледным, почти прозрачным. В руках он держал бокал — с чем-то тёмным, густым. Вино? Кровь?

— Проснитесь, Миранда, — сказал он спокойно, слишком спокойно. — Вам снится кошмар.

— Кошмар? — я сжала простыни так, что побелели пальцы. — Я была в своей комнате. Я помню — я заснула у себя. Как я оказалась здесь?

— Наверное, вы ходили во сне, — он поставил бокал на подоконник. Сделал шаг ко мне — осторожный, медленный, как к раненому зверю. — Это не первый случай. Ваша память блокирует травму, и тело ищет выход.

— Не первый? — я обхватила себя руками — футболка, в которой я спала, задралась, открывая живот. Я одёрнула её, чувствуя себя голой. — Откуда вы знаете?

Он не успел ответить.

Дверь распахнулась. В комнату ворвалась Лидия — в пижаме с единорогами, растрёпанная, без очков. За ней — Томас, в одних спортивных штанах, с бейсбольной битой в руке. Кэролайн в халате наброшенном поверх пижамы. Демиан — в чёрной футболке и джинсах, с перекошенным лицом.

— Миранда! — Лидия подбежала ко мне, схватила за руку. — Ты кричала! Что случилось?

— Я... — я посмотрела на Кевина. — Я не знаю. Я проснулась здесь.

— В его комнате? — Томас перевёл взгляд на Кевина. В его серых глазах вспыхнула злость. — Что здесь происходит, Донариус?

Кевин поднял руки — ладони вперёд, жест примирения.

— Она пришла во сне, — сказал он ровно. — Я услышал шаги в коридоре, открыл дверь — она прошла мимо, легла на кровать и начала метаться. Я пытался её разбудить.

— И вы не позвали нас? — Демиан шагнул вперёд, заслоняя собой Кэролайн.

— Не успел, — Кевин опустил руки. — Она закричала минуту назад. Вы прибежали сразу.

Тишина. Только моё дыхание — частое, рваное.

— Миранда, — Лидия повернулась ко мне. — Ты помнишь, как сюда попала?

Я покачала головой.

— Последнее, что помню — я заснула в своей комнате. Мне снился... — я запнулась. Ангел. Слова «убей Кевина». Воспоминание о его клыках в моей шее. — Мне снился кошмар. А потом я здесь.

— Ходила во сне, — заключил Демиан. Он посмотрел на Кевина — долго, изучающе. — Ты уверен, что ничего не случилось?

— Абсолютно, — Кевин скрестил руки на груди. — Можете обыскать комнату. Можете остаться здесь до утра. Я не против.

— Всё хорошо, — я попыталась встать. Ноги дрожали — я оперлась на Лидию. — Наверное, он прав. Я не помню... Я просто испугалась.

Кэролайн подошла, обняла меня.

— Бедная, — прошептала она. — Тебе нужно успокоиться. Демиан, может, дать ей снотворного?

— Не надо, — я выдохнула. — Я в порядке. Правда.

— Идите спать, — Кевин открыл дверь шире. — Я провожу мисс Гриффин до её комнаты и позабочусь обо всём.

Томас не двинулся с места.

— Я пойду с вами, — сказал он.

— Как хочешь, — Кевин пожал плечами. — Миранда, вы можете идти?

Я кивнула. Лидия поддержала меня под локоть. Демиан взял Кэролайн за руку — они вышли первыми. Томас пошёл за мной, держа биту на плече. Кевин замыкал шествие.

В коридоре горели канделябры — кто-то зажёг их за время моего сна. Тени прыгали по стенам, и на секунду мне показалось, что они движутся сами.

Моя комната. Дверь открыта. Лидия завела меня внутрь, усадила на кровать.

— Посиди с ней, — сказал Томас.

— Я останусь, — Лидия села рядом.

— Нет, — я покачала голова. — Идите спать. Я не хочу никого напрягать.

— Миранда...

— Пожалуйста, — я посмотрела на Лидию, потом на Томаса. — Я просто хочу побыть одна.

Они переглянулись. Демиан выглянул из-за двери.

— Мы будем в соседней комнате, — сказал он. — Если что — кричи.

Они ушли. Томас — последним, бросив на Кевина предупреждающий взгляд.

Кевин остался.

Он закрыл дверь. Прислонился к косяку.

— Ложитесь, — сказал он тихо.

— Я не хочу спать, — ответила я. — Я боюсь.

— Я посижу рядом, — он кивнул на кресло у камина. — Пока вы не уснёте.

— Почему вы так ко мне относитесь? — спросила я. Голос дрожал.

— Как?

— Так хорошо. Я ведь никто. Простая девушка, которая потеряла память. Во мне нет ничего особенного.

Он усмехнулся — горько, одними уголками губ.

— Вы ошибаетесь, Миранда. В каждом есть что-то особенное. А в вас... — он замолчал. Посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то важное. Но не сказал. — Спите.

Он сел в кресло. Сложил руки на животе, закрыл глаза.

Я лежала, смотрела на него. На его бледное лицо, на тени под глазами, на расслабленные плечи. Он не спал — я чувствовала это. Он просто ждал.

И, как ни странно, я заснула.

---

Мне снился подвал.

Сырой, холодный, пахнущий плесенью и кровью. Стены из серого камня, с которых капала вода. Решётка — ржавая, тяжёлая. За ней — тусклый свет факелов, выхватывающих из тьмы металлический стул.

На стуле сидел мужчина.

Привязанный верёвками, пропитанными чем-то, что жгло кожу — я видела дымок, поднимающийся от его запястий. Он был босым, голым до пояса — весь в ссадинах, кровоподтёках, старых шрамах. Волосы — чёрные, длинные, спутанные, не мытые неделями. Борода — такая же грязная, закрывающая пол-лица. Штаны — изорванные, висевшие лохмотьями.