Первый вечер

За воротами взгляду открылась поистине чарующая, сказочная картина. Я невольно поправила лямку сумки и завертела головой. Невысокие, ладные и уютные домики тесно прижимались друг к другу, практически сливаясь с диким ландшафтом в единой палитре мшисто-зелёных и глубоких древесных оттенков. Вдоль аккуратных мощёных дорожек уже начали лениво пробуждаться крупные грибы-фонарики; их мягкое, янтарное сияние услужливо намечало тонкие тропы в наступающем мраке. Дальнейший проезд для повозок здесь был закрыт, но это никого из нас не огорчило: пешая прогулка после укачивающей телеги приносила истинное наслаждение.

Миновав тихую жилую часть, мы вышли к бескрайним угодьям. Здесь, под присмотром заботливых рук, распускались колосья злаков и диковинные, светящиеся изнутри корнеплоды. Неподалёку раскинулся большой пруд, в глади которого, с плеском взрезая воду темными плавниками, то и дело мелькали редкие виды призрачных рыб. Чуть поодаль проглядывалась обширная, ухоженная ферма, ставшая приютом для самого разного скота: от вполне привычных домашних животных до причудливых, крылатых существ, выращиваемых исключительно для местных выставок и составляющих особую гордость этого края.

На самой кромке леса, прямо за чередой последних хозяйственных построек, величественно возвышалось высокое здание. Это был просторный дом старосты, который по совместительству служил и шумной таверной, и уютным постоялым двором. Самый высокий и древний во всей округе, он казался ровесником своей хозяйки — Медейны. Того самого Высшего духа, оберегающего эти земли, которая была наставницей Кристофера.

Мысль о том, что мне довелось перенимать мудрость у лучших из лучших, наполнила грудь приятной, горделивой теплотой. Настоящее, достойное утешение за моё проклятое, исковерканное детство.

Толстые бревенчатые стены дома почти полностью скрывались под густым ковром зелёного плюща, сквозь который лишь кое-где проглядывало благородное, потемневшее от времени дерево. Окна были гостеприимно распахнуты настежь, впуская внутрь ароматы весеннего цветения. Во дворе вовсю царило оживление: здесь шумно отдыхали охотники, только что вернувшиеся из чащи с богатой добычей, и уставшие путешественники, жаждущие исцеления в знаменитых на всю округу термальных источниках.

Глядя на то, как над скрытыми за деревьями купальнями поднимается легкий пар, я сладко потянулась и твёрдо решила, что тоже обязательно загляну на горячие ключи — возможно, даже сегодня ночью. После долгого пути всё тело ныло и требовало тепла, расслабления и покоя.

Стоило нам Кристофером переступить порог таверны, как навстречу густой, сногсшибательной волной хлынули запахи. Аромат сытной, сочной домашней еды аппетитно перемешивался со сладковатыми, терпкими нотами алкоголя. Признаться честно, я никогда не была фанаткой крепких напитков, предпочитая сохранять рассудок трезвым, но ягодное вино Изнанки — это нечто поистине выдающееся, не имеющее ничего общего с человеческой сивухой.

У меня даже предвкушающе заблестели глаза. Нужно будет обязательно выпросить у бармена и прихватить с собой бутылочку этого нектара, когда я отправлюсь расслабляться к источникам.

***

У стойки администратора нас встретил молодой парень. Темноволосый, с приветливым и открытым взглядом зелёных глаз, с первого взгляда казался самым обычным человеком. И лишь небольшие, аккуратно сложенные кожистые крылья за его спиной безошибочно выдавали в нём принадлежность к демонам. Одарив нас улыбкой, юноша вежливо поздоровался и протянул два массивных железных ключа. Наши привычные комнаты располагались на третьем этаже, прямо друг напротив друга. Та, что находилась слева, за время наших частых и долгих визитов успела стать для меня по-настоящему родной.

Оказавшись в своих покоях, я едва успела сбросить на пол сумку. Времени на отдых пока не было. Мы с наставником тут же вышли обратно в коридор и направились в самый его конец — к массивной, потемневшей от времени дубовой двери личных комнат старосты.

Короткий двойной стук Кристофера — и громоздкие створки послушно разошлись в стороны, приглашая нас войти.

Просторная комната была залита мягким, дрожащим золотистым светом от множества мерцающих свечей. Воздух здесь был непривычно густым, плотным и, кажется, даже целебным — он насквозь пропитался благоуханием сушёных трав и только что сорванных лесных цветов. Повсюду царил творческий беспорядок, от которого у дедушки наверняка загорелись глаза: на массивных полках вразнобой покоились старинные книги в треснувших кожаных переплётах, на столах теснились склянки с мерцающими жидкостями, а широкие подоконники превратились в настоящие миниатюрные оранжереи.

Посреди этого живописного царства стояла она. Высокая, статная, с сияющей и искренней улыбкой. В глубоких изумрудных глазах бездонными озерами плескалась тихая, вековая мудрость, а длинные зелёные волосы плавно, завораживающе колыхались, будто их непрерывно перебирал ласковый ветер. Это была Медейна — великая Хранительница Ночного леса.

Мы с мужчиной синхронно склонились в глубоком поклоне, отдавая безмолвную дань уважения её силе. Даже Бум, до этого всё ещё обиженно дувшийся на весь мир на дне моего кармана, мгновенно притих. Он вылетел наружу и робко склонил голову перед полупрозрачной женщиной. Перед Высшими духами трепетали все.

— Рада вас видеть, Кристофер, — голос Хранительницы прозвучал подобно ласковому, убаюкивающему шелесту майской листвы, когда она обратилась к моему учителю. — Рутерия, — её мягкий, проницательный взгляд коснулся и меня, заставляя расслабиться. — И ты, конечно, Бум. Должно быть, долгая дорога вытянула из вас все силы, и вы ужасно проголодались? Скорее, присаживайтесь к столу.

Медейна гостеприимно указала изящной рукой на мягкие диваны, расставленные вокруг низкого стола. Стоило нам занять свои места, как пустая столешница в то же мгновение чудесным образом наполнилась яствами: от пышущего жаром домашнего хлеба до истекающих сладким нектаром плодов Изнанки.

Медейна, как и всегда, с живым интересом расспрашивала нас о новостях и жизни в мире людей. Наша беседа текла неспешно, легко и тепло, перемежаясь лишь звоном столовых приборов. В этой атмосфере покоя даже Бум окончательно растаял. Он сидел на подлокотнике смирно, прикрыв глаза, и впервые за день не смел нарушать воцарившуюся гармонию своими вечными капризами и колкостями.

Когда наша трапеза подошла к концу, пустая посуда исчезла со стола так же бесследно, как и появилась. Я уже открыла было рот, подавшись вперёд, чтобы уточнить у Медейны время завтрашней тренировки — самого важного, долгожданного момента всей этой поездки. Ведь только благодаря совместным усилиям Кристофера и Хранительницы моя разрушительная мощь до сих пор оставалась в узде. Здесь, в Изнанке, где мне необходимо было скрывать свою подлинную природу, лишь присутствие великого духа позволяло мне колдовать в полную силу, не опасаясь, что мой магический след кто-то уловит и отследит.

Медейна мгновенно, без слов считала мой невысказанный вопрос по одному лишь взгляду. Не заставляя ждать ответа, она горько вздохнула и мягко, с искренним сожалением произнесла:

— Мне очень жаль, дорогая Рутерия, но в ближайшие дни я не смогу уделить время нашим занятиям.

Её голос по-прежнему лился словно мёд, и в его тепле хотелось просто утонуть, забыв обо всех тревогах, но смысл слов всё же заставил меня немного расстроится.

— Дело в том, что у нас гостят Ленцы.

Дальнейшие объяснения были излишни Из всех возможных дней в году, из всех недель эти аристократы выбрали именно эту Какая изощрённая и просто издевательская «удачливость».

Кто-то сторонний на моём месте мог бы удивиться: ну и что с того? Подумаешь, гости. Обычно защитные чары Хранительницы надёжно укрывали мои тренировки от любых чужих глаз, но с Ленцами подобные трюки были заведомо бесполезны. Эта семья высших демонов принадлежала к древнейшей династии основателей Изнанки. Их невозможно обмануть иллюзиями или скрыть от них правду фантомами, даже если эти фантомы соткал такой могучий и древний дух, как Медейна. Стоит лишь крохотной, микроскопической искре моей магии сорваться с кончиков пальцев — и эти ищейки учуют едкий след моей тьмы за милю.

А если это случится — последствия окажутся непоправимыми и катастрофическими для нас троих. Для их семейства, как и для моей родни, я — главная угроза их благополучному миру. Круг замкнулся. Ведь именно молодой наследник Ленцев и есть тот самый будущий супруг Эрики.

Я почувствовала, как пальцы под столом сжались в кулаки. Сделав глубокий вдох, я силой заставила себя расслабить плечи и мягко, вежливо улыбнуться, хотя на душе в этот момент тоскливо заскребли кошки.

— Ничего страшного, я всё понимаю. Значит, посвящу эти дни отдыху.

***

— Да побрала бы эта ночь всех Ленцов до единого! — взорвался негодованием Бум, едва за нами закрылась дверь комнат Медейны. — И что этим напыщенным индюкам в их родных поместьях не сидится? Словно им собственных лесов мало, обязательно нужно в наш забираться!

Дух в сердцах заметался по коридору этажа, едва не сшибая настенные светильники.

— Ночной лес славится своей уникальностью и дарами, каких не сыщешь даже в заповедных землях клана Ленцев, — совершенно невозмутимо отозвался Кристофер.

— Да знаю я, старый, знаю! — раздражённо буркнул водяной комок. — Но нам-то с Ру теперь что прикажешь делать? А? Ты-то небось целыми днями будешь по чащам бродить, свои травушки-муравушки собирать да в корзинку складывать. А мы? Нам что, в четырёх стенах гнить, пока эти господа соизволят тут чистым воздухом надышаться?

— Пойдёте со мной, — всё тем же ровным, убаюкивающим тоном предложил наставник, замирая у двери своей комнаты и будто совершенно не замечая «жестикуляции» маленького элементаля.

— Ну уж нет! Тоска смертная! — Бум демонстративно отвернулся. — Я в эти твои кусты ни одной ногой!

— Мы с тобой сходим на горячие источники сегодня, да и завтра тоже можно, — мягко вмешалась я. — К тому же, дедушке всё равно не помешает помощь. Травы лишними точно не будут, сам знаешь.

Бум возмущённо закружил вокруг моей головы, от злости потемнев и напоминая сейчас крошечное, сердитое грозовое облачко, готовое вот-вот брызнуть безвредным дождём.

Лес он почему-то недолюбливал — слишком густые, непролазные чащи, пугающая неподвижность корней всегда нагоняли на его натуру тоску. Он всеми силами, правдами и неправдами, старался избегать долгих и нудных прогулок среди деревьев.

Однако заманчивая перспектива оказаться у воды мгновенно усмирила его пыл. Как-никак, он был водным элементалем, и термальные ключи были для него не просто банальным местом отдыха, а родной стихией. Там для его неуёмной энергии всегда находилось достойное, а главное — весёлое развлечение. Его обиженно-надутый, воинственный вид в секунду сменился лукавым, предвкушающим блеском в круглых глазках, хотя для приличия и сохранения гордости он ещё пару раз недовольно хмыкнул и шумно выпустил изо рта гневный пузырёк.

***

Время близилось к десяти часам вечера. Я выудила со дна шкафа пушистое полотенце, тапочки и комплект чистой сменной одежды, уже предвкушая долгожданное погружение в тепло. По моему опыту, в этот поздний час на источниках обычно царило безлюдье. Большинство постояльцев предпочитали нежиться в воде на рассвете, а сумеречные вечера коротали внизу, в таверне, за шумными хвастливыми разговорами и кружками с пенной выпивкой. Чтобы лишний раз не привлекать к себе ненужных взглядов, я проскользнула к заднему выходу и уверенно ступила на узкую, хорошо знакомую тропу.

Ночь Изнанки дышала на меня бодрящей прохладой и густым, смолистым ароматом влажной хвои. Каменистый путь под ногами теперь освещали не только шляпки грибов, но и целые мерцающие стайки светлячков, затеявших свой танец в густеющем воздухе. Мы с Бумом уже почти достигли самой кромки леса, когда дух внезапно замер, а затем вокруг словно ужаленный.

— Вино! Ру, мы забыли вино! — панически выпалил он и, не дожидаясь моего ответа, метнулся обратно к дому старосты.

Я обречённо вздохнула и замерла, оставшись в одиночестве под сенью деревьев. Прижав к груди сверток с вещами, принялась ждать возвращения своего легкомысленного друга. Из темноты кустов, мягко перебирая лапами, внезапно выскользнули две крупные белоснежные кошки с необычно длинными хвостами. Они бесстрашно принялись ластиться к моим щиколоткам, утыкаясь носами в ноги и наполняя лесную тишину убаюкивающим мурлыканьем. Я улыбнулась и потянулась было свободной рукой, чтобы почесать одну из них за ухом, но мой покой был безжалостно и резко прерван.

Со стороны чащи, где располагались купальни, донеслись отчётливые отголоски чужих голосов. Кто-то вёл пылкий спор, совершенно не заботясь о том, насколько далеко разносятся их слова в ночи.

Спустя мгновение из лесного полумрака на освещённую тропу вальяжно вышли пятеро.

В каждом их мимолётном движении сквозила врождённая, почти звериная, хищная стать, а лёгкие одежды и небрежно переброшенные через плечи полотенца не оставляли сомнений — они возвращались с купален. Возглавлял шествие высокий, широкоплечий темноволосый мужчина. Его пронзительные, лишённые зрачков, белые глаза тускло светились в темноте и, казалось, видели саму скрытую суть вещей, выворачивая душу наизнанку. Рядом с ним, грациозно покачивая бедрами шла женщина, чья неземная красота пугала своей опасной, чисто кошачьей эстетикой. Её платиновые волосы были собраны в высокий, тугой хвост, настолько длинный, что его шелковистый кончик едва не волочился по траве.

Следом за родителями шествовали двое молодых юношей, оба высокие, статные и породистые, как и их отец. Тот, что выглядел чуть старше, ленивым жестом пригладил густые огненно-рыжие волосы, которые даже в ночных сумерках отливали цветом кровавого заката. Второй братец, черноволосый и бледный, унаследовал те же пугающе-прекрасные «пустые» глаза главы семейства. Между братьями, слегка отставая, шла девушка, на вид моя ровесница или чуть моложе, с аккуратным светлым каре. Все они были как на подбор — совершены.

Едва эта процессия приблизилась, я отступила к обочине, мысленно заталкивая свою ауру как можно глубже, и почтительно склонила голову. Позволила волосам тёмным каскадом рассыпаться по плечам, практически полностью укрывая лицо от их чутких взглядов.

Ленцы

Правила приличия Изнанки требовали оставаться в поклоне и не отсвечивать, пока высокородные вельможи полностью не скроются из виду. Но моё проклятое любопытство, как и всегда, оказалось сильнее здравого смысла и осторожности. Я едва заметно, самую малость приподняла взгляд сквозь завесу волос, безумно желая рассмотреть тех, кто играл столь монументальную и пугающую роль в моей «предначертанной» судьбе.

Глава семейства и его царственная супруга прошли мимо, даже не удостоив меня мимолетным взором — для этих высших существ я была не более чем придорожным кустом. А вот их отпрыски всё же одарили меня своим вниманием. Девушка с каре едва заметно, почти приветливо улыбнулась самыми уголками губ. Черноволосый парень лишь мазнул по мне равнодушным взглядом пустых глаз и тут же отвернулся. Но тот, последний, с растрёпанными волосами цвета затухающего костра, внезапно замер прямо напротив меня, заставив кошек с тихим мяуканьем брызнуть в темноту кустов.

Сердце сделало кувырок где-то в районе горла и на мгновение полностью замерло, чтобы через секунду пуститься в бешеный скач.

Чтобы встретить прямой взгляд парня, мне пришлось заметно запрокинуть голову. И я буквально утонула в бездонной черноте его радужек.

Оуэн Ленц. Старший сын, наследник и будущий супруг сестры. Глядя на него вот так, в упор, я вопреки панике ощутила странный, чисто человеческий укол мимолётной жалости: эдакому редкому красавцу явно придётся несладко с невыносимым характером Эрики. Впрочем, это были лишь пустые — их грядущий союз меня совершенно не касался. По крайней мере, я очень старалась в это верить.

— Не жутко ли юной леди находиться здесь в одиночестве? — низкий, бархатистый голос, казалось, провибрировал у меня в самой груди, заставляя кончики пальцев мгновенно похолодеть. — Лесные тропы в этот поздний час бывают опасны.

Парень слегка наклонил голову набок и улыбнулся. Эта улыбка со стороны выглядела обезоруживающе мягкой, почти по-джентльменски доброй, но хищный, опасный блеск клыков заставил меня внутренне поежится. Я напомнила себе, что нахожусь в относительной безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока никто из этих созданий не догадывается, какая именно тьма дремлет внутри меня.

— Позвольте мне сопроводить вас, — вкрадчиво предложил наследник Ленцев.

Я покосилась ему за плечо: силуэты его семьи уже растворялись вдали

Вместо ответа я лишь вновь склонилась в поклоне, из последних сил заставляя себя сохранять самообладание.

— Искренне благодарю за заботу, господин, — я выпрямилась и открыто подняла на него взгляд, сделав его максимально ясным, спокойным и капельку наивным. — Но у меня имеется компаньон. Да и сама я, если того потребуют обстоятельства, вполне сумею за себя постоять.

— Под вашим «компаньоном» вы подразумеваете того взбалмошного духа с лазурными глазами? — губы Оуэна тронула едва заметная, хитрая и понимающая усмешка.

В это мгновение по спине пробежал колючий холодок. Всё сжалось от паники: неужели этот демон подслушал наш разговор в коридоре? Или, что ещё хуже, следил за нами?

— Незадолго до ужина он устроил прелестный, запоминающийся переполох в таверне, — негромко хмыкнул парень, явно заметив моё секундное замешательство. — Бойкий малец и, надо признать, на редкость незаурядный. Нечасто в наших краях встретишь низшего элементаля, способного столь бегло изъясняться, да ещё и щедро сдабривать свою речь такими отборными ругательствами. Признаться честно, кое-чему из его лексикона у него определённо стоит поучиться.

Я почувствовала, как краска стыда заливает мои щёки до самых корней волос. Захотелось провалиться сквозь землю. Однако следом за стыдом разлилось облегчение: нелепые выходки Бума в баре были сущим пустяком по сравнению с тем, что этот болтливый, дух мог невзначай сболтнуть.

— Прошу прощения за его неподобающее поведение — пробормотала я, нарочно опустив глаза в землю, чтобы не встречаться с его гипнотическим взглядом. — Порой он бывает чересчур заносчив.

В ответ Оуэн лишь искренне, открыто и легко рассмеялся. Этот смех прозвучал на удивление мелодично и чисто, без капли высокомерия.

— Никаких обид, бросьте, — отозвался он, и в низком голосе послышались неожиданно тёплые нотки. — Ваш дух меня ничуть не задел, скорее наоборот — знатно позабавил. Что ж, раз в моей защите вы действительно не нуждаетесь, вынужден откланяться. Тем более что ваш приятель уже несётся сюда на всех парах, победно размахивая бутылкой вина?

Я покраснела ещё гуще, если это вообще было возможно.

— Приятного отдыха и будьте осторожны, — бросил наследник Ленцев на прощание.

— Благодарю, — я совершила последний, едва ли не самый глубокий поклон, провожая краем глаза его высокую, широкоплечую удаляющуюся фигуру.

Спустя долю секунды Бум уже был неподалёку от меня. Ослеплённый собственной гордостью, он на полной скорости с шумом промчался мимо Оуэна, в каком-то сантиметре едва не задев благородного демона стеклянным донышком.

***

Не дожидаясь, пока дух поравняется со мной, я зашагала дальше по каменистой тропе. Выговаривать Буму за его очередную выходку прямо сейчас было затеей пустой и бесполезной — он оставался упрямо верен своей взбалмошной, стихийной натуре. Тишина и смирение посещали его буйную голову лишь в исключительных, почти мифических случаях, и сегодняшний вечер явно в их число не входил.

Вскоре к привычному шелесту майской листвы примешался убаюкивающий рокот падающей воды. Сделав ещё несколько шагов, мы наконец вышли к купальням — сокрытому от любых любопытных глаз природному оазису, где сама природа Изнанки позаботилась об удобстве усталых путников. У самого входа на площадку высились две аккуратные, ладные бревенчатые постройки — раздельные раздевалки. Их стены из плотного тёмного дерева за долгие годы насквозь напитались влажным горячим паром и терпким, вяжущим ароматом смолистой хвои.

Оставив сменные вещи и обувь, я завернулась в полотенце и вышла к самим источникам. Передо мной во всей красе раскинулись три каскадные природные чаши, выдолбленные в скальной породе самим временем. Из самой верхней, бурлящей подземным ключом, чистая вода каскадом перетекала в нижние, постепенно остывая и обретая безмятежность. Над подрагивающей гладью лениво плыли сизые клубы пара, подсвеченные снизу золотым сиянием диких грибов-светляков, пробивающихся прямо из расщелин замшелых камней.

Вокруг термальных источников нерушимой стеной стоял Ночной лес. Могучие папоротники низко склоняли свои резные ваи над водой, а с раскидистых ветвей деревьев свисали длинные пряди изумрудного мха, похожие на бороды сказочных великанов. Воздух здесь был особенным: влажным, плотным, наполненным запахом какой-то удивительно уютной лесной терпкости. Это место казалось полностью обособленным, карманным миром, где время милосердно замедляло свой бег, позволяя наконец-то сбросить груз забот.

Бум, завидев родную стихию, радостно взвизгнул. Моментально позабыв о заветной бутылке вина, которую он бережно пристроил под куст, дух камнем влетел в самую тёплую, бурлящую чашу, подняв в воздух целый фонтан искристых брызг.

Я же медленно подошла к каменной кромке. Сбросила полотенце и осторожно опустила ногу в воду, чувствуя, как ласковое тепло мгновенно окутывает ступни. Погрузившись по самые плечи, привалилась спиной к гладкому выступу скалы и наконец позволила себе устало закрыть глаза, растворяясь в моменте.

— Слушай, Ру Тот красноволосый — подал приглушённый голос Бум, когда вдоволь наплескался, пуская пузыри, и устроился на гладком камне. — Он мне кого-то напоминал. Да вот всё никак не припомню, кого именно. Слишком уж рожа знакомая.

— Это был Оуэн Ленц, — спокойно отозвалась я.

— Твою же за ногу! — истошно взвизгнул дух. Он потерял равновесие и едва не свалился обратно в воду. — Тот самый?! Жених твоей сестрицы?! И что ему от тебя понадобилось, а?!

— Да тише ты, не ори, — я разомлев от жара, потянулась в воде. Поймав скользкое, прохладное тельце духа, шутливым и точным движением столкнула этого паникёра обратно в бурлящую заводь.

Бум с обиженным ворчанием вынырнул, и завис прямо перед моим носом, сверкая возмущёнными лазурными глазами.

— Ничего особенного не произошло, успокойся, — продолжила я, улыбнувшись уголками губ. — Он просто проявил вежливость и предложил проводить меня до источников, а заодно вскользь упомянул, какой у меня, цитирую, «взбалмошный и на редкость незаурядный компаньон». Так что давай рассказывай, что ты уже успел натворить на первом этаже?

— Да ничего я там не творил! — выпалил Бум слишком быстро, даже как-то чересчур оборонительно. По тому, как он суетливо замер на воде и принялся активно пускать носом мелкие пузыри, стало ясно: тема для него более чем скользкая. — Ну, повздорил кое с кем, подумаешь, велика беда!

— Оуэн отдельно отметил, что твоему богатому словарному запасу ругательств можно только позавидовать — я скептически выгнула бровь, глядя на него в упор.

— А нечего было уши развешивать! Мог бы и мимо пройти, как и подобает столичному аристократу, — дух недовольно фыркнул и от смущения погрузился в воду, так что наружу торчали только круглые глаза. — Ох уж эти Ленцы Вечно они лезут не вовремя и портят всю малину. То явятся в глушь в самый неподходящий момент, руша все наши планы, то их старшенький начинает к тебе клеиться. У него, между прочим, невеста имеется, официальная!

Дух внезапно вынырнул, хитро прищурился, в его голубых глазах промелькнул огонёк.

— Хотя, видать, чуйка у парня работает исправно, потянуло-то его к истинной наследнице.

— Да замолчи ты наконец! — искренне возмутилась я и, не выдержав, вновь отправила болтуна в вынужденное плавание одним метким щелчком по водяному лбу.

Бум с шумом ушёл на дно, но уже через секунду его негодующая, взъерошенная физиономия снова показалась над бурлящей поверхностью чаши.

— Ты можешь тише говорить? — зашипела я на него, судорожно оглядываясь на темнеющую стену папоротников. — Ещё накаркаешь беду на наши головы.

— Ладно-ладно, признаю, виноват, — уже гораздо тише, почти шёпотом пробормотал Бум. Он виновато и смешно подгрёб поближе к моему плечу, обдав меня волной тёплых брызг. — Просто ну это ведь и правда забавно, Ру. Ирония судьбы.

— Возможно, — я устало вздохнула, откидывая мокрые волосы назад и глядя на причудливые, изломанные тени столетних деревьев, плавно танцующие в паре. — Но будет гораздо лучше для нас, если за всё время нашего пребывания здесь я больше ни разу не встречу никого из этой семейки. Пусть в лучах обожания купается Эрика. Ей эта роль привычнее, она для неё рождена.