Хроники Демонолога

Мертвым не нужны секреты.

“Сохранение здоровья”!

И словно переключатель повернули — ни боли, ни жжения, ни судорог. Я не обольщался: яд всё ещё циркулировал в моей крови и никуда не делся. Более того, с каждым вдохом внутрь попадало ещё больше отравы. Нужно было выбираться. Быстро!

Я уже дернулся, как осознал, что больше не чувствую божественной силы Брауна и двух матросов. От них осталась только бледная, истаивающая тень. Мертвы — без всякого сомнения.

Мои ценные образцы!

А где Харвуд? Женщина ещё двигалась — медленно, пошатываясь брела поперек линии распространения газа. К ней уже бежал мелкий лягух. И ядовитый дым ему совершенно не мешал.

Ну уж нет! Это женщина принадлежит мне! На данный момент она сильнейший пользователь божественной силы среди людей!

Тучное тело крайне неохотно меняло вектор движения. Кое-как, взрывая землю толстыми подошвами, рванул к Харвуд.

Сгорел сарай — гори и хата.

“Сохранение выносливости, равновесия, концентрации”!

Бежать сразу стало легче, появилась плавность и чёткость движений.

Я успел в последний момент: лягух уже настиг и прижал Харвуд к земле. Его длинные тонкие пальцы, напоминающие лапы паука, обхватили её шею и верхнюю часть груди.

— Не дёррргайся, человеечка. В-в-великий Ррха-Гааатра ж-ж-желает порррразвлечься.

Женщина явно была не согласна с такой постановкой вопроса и попыталась ткнуть жабомордного кинжалом. Лезвие бессильно соскользнуло по влажно поблескивающей коже — слишком медленно и слабо.

Они так увлеклись борьбой, что моё появление, несмотря на топот, стало для них полной неожиданностью. Или дело в том, что дым неплохо гасил звуки?.. Неважно!

Лягух попытался вскочить, но я влетел в него всем весом.

“Сохранение формы”!

Мы свалились на землю. Липкие подушечки вцепились в моё лицо, пытаясь выдавить глаза. Сюрприз, сука! Я даже не моргнул!

Сняв “Сохранение формы” с одной руки, приставил дуло к тощему телу и нажал на спуск. Прямоугольные зрачки расширились, из пасти вырвался булькающий вскрик. Его скрутило от боли, но он всё равно попытался выбить оружие.

“Сохранение формы и положения”!

Удар отскочил, будто наткнулся на стену. Я тут же снял “Сохранение” со свободной руки и вцепился пальцами в здоровенный глаз, словно пытался вытащить драгоценный камень из статуи. Жабомордый завопил, задергался и, забыв обо всём, схватился за моё запястья, пытаясь освободиться. Хрен там плавал!

“Сохранение формы и положения”!

Воспользовавшись моментом, я снова вернул подвижность руке с револьвером. На этот раз направил ствол точно в приплюснутую голову.

Выстрел!

Жабомордый конвульсивно дернулся и замер.

Осталось только моё тяжёлое дыхание. В ушах противно звенело, мысли ползли, как улитки. Переключение силы с такой скоростью сильно выматывало — в первую очередь, ментально. Это только кажется, что всё просто. На деле же всё в организме взаимосвязано. Чтобы нанести акцентированный удар, одних мышц руки недостаточно тем более, в таком теле. Приходится одномоментно рассчитывать уйму факторов, чтобы всё получилось, как надо.

Шумно выдохнув, оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. Оглянувшись, наткнулся на поражённый взгляд Харвуд. Женщина лежала на боку, сжимая в руке кинжал. Судя по позе, пыталась доползти до места нашей возни с лягухом, но сил не хватило.

Сглотнув вязкую слюну, сунул стихийник во внутренний карман и присел на колено.

— Пора отсюда убираться, лэри, — произнес я, кое-как закидывая её на плечо. Сил катастрофически не хватало. Спина и колени противно заныли. Даже жаль, что боль — это как раз здоровое состояние организма.

— Шпага, — раздался слабый шёпот, когда я уже почти встал.

Выругавшись, я вслепую подцепил кусок металла кончиками пальцев.

— Мы только познакомились, а вы уже мной помыкаете, словно мы десять лет женаты, — усмехнулся я.

— Дебил, — раздалось в ответ.

А затем лэри вывернуло мне на спину, и пахла рвота отнюдь не цветами.

— Чудно, — процедил я без особых эмоций и побежал вернее, поковылял.

Даже с “Сохранением равновесия и выносливости” мышцам едва хватало силы, чтобы передвигать мою тушу вместе с ношей. Лэри вряд ли весила больше 65 килограмм, но для тела Вандэя и это стало запредельной нагрузкой. Еще и шпага эта идиотская!

Яд клубился вокруг, как жидкая медь, — плотный, маслянистый. Я чувствовал, как его капельки оседают на коже, одежда становится влажной, тяжёлой. Видимость снизилась до минимума. Я с трудом разбирал путь. Если бы не “Сохранение равновесия”, то весь мой героический забег окончился бы у первого же корня. Дым тёк, закручивался багровыми водоворотами. Всё звуки вязли в этом аду — я с трудом различал собственные шаги и дыхание. Казалось, я вообще не двигался, а завис на месте.

Внезапно Харвуд зашлась хриплым влажным кашлем. Она содрогалась так, словно пыталась выплюнуть собственные внутренности.

— Да хватит дёргаться, — раздражённо прошипел я, с трудом удерживая стройное тело от падения. Понятно, что женщина себя не контролировала, но легче от этого не становилось.

Шаг. Ещё шаг. Главное — не потерять направление. Из багровой дымки вынырнул чёрный силуэт Дерево! Оттолкнувшись от него предплечьем, ощутил влажную и липкую кору, которая под давление развалилось мокрой трухой.

Шаг. Ещё шаг. Новое дерево. Да когда это кончится?..

Вдруг по глазам резанул свет Прилива. Клочья дыма ещё тянулись за мной, но основная масса осталась позади жуткой стеной, удерживая божественной силой.

Свежий воздух ворвался в лёгкие. Я втянул его глубоко, до предела, и шумно выдохнул. На плече засипела женщина и зашлась новым приступом кашля.

— Дыши, не смей подыхать, — прохрипел я. — Только попробуй обесценить мои усилия.

— Не дождешься, — в перерыве между кашлем раздалось в ответ слабым голосом.

После побега через багровую бездну на секунду показалось, что всё наконец закончилось. Конечно, это было не так. Реальность быстро напомнила о себе — жабомордый с рогами сдвинулся с места и зашагал в нашем направлении. Рядом с главнюком семенил последний уцелевший лягух.

Да твою-то мать

Глава 11

Выдохнув, я заковылял дальше.

Итак, какие у меня варианты?

Первый — сражаться. Весело но не слишком перспективно. Достаточно вспомнить, что жабомордый без малейшего дискомфорта принимал выстрелы револьвера на голую лапу. По крайней мере, такое у меня создалось впечатление. Если какой-то урон и проходил, то совершенно недостаточный. Да ему две пули аккурат в глаз положили, а он бодрячком! Крепкий! Для меня нынешнего, у которого сильнейшая атакующая способность — это стихийник, прямо чересчур.

Второй — бежать. Тоже весьма сомнительная затея: я едва переставляю ноги с тушкой Харвуд на плече. От кого с такой скоростью вообще можно убежать? От похоронной команды? Да нет, вряд ли. От хромой черепахи?

Бросить Харвуд — тоже не выход. Во-первых, ради неё всё и затевалось. Во-вторых, не факт, что поможет: в теле Вандэя я в принципе так себе бегун.

Третий вариант, самый реалистичный из всех, — уйти по воздуху. Вот только тогда Харвуд точно поймёт, что мои способности максимально далеки от божественного искусства. Слишком много подводных камней, чтобы провернуть всё чисто. Мне даже неизвестно, пути какого бога следовал Вандэй и следовал ли вообще. На первый взгляд, Харвуд была не в том состоянии, чтобы обращать внимание на странности. Но я не обманывался: эта женщина умна, она поймёт. Мне и так придётся как-то объяснять свою устойчивость к ядам.

Мысли крутились, я продолжал тупо ковылять прочь. К счастью, главный лягух не торопился. То ли ждал, что мы свалимся от его яда, то ли наслаждался, загоняя нас, как диких зверей. В любом случае, его неторопливость играла мне на руку. Сам себе я напоминал улитку, на которую смотрит голодная жаба. Один прыжок — и нет наглеца.

Мне нужен был план. Нормальный, а не полагающийся на “авось”. Предусматривающий спасение Харвуд, а не разменивающий её жизнь на мою.

Эта женщина ещё не рассчиталась со мной за своё спасение!

— Брось меня. Оставь шпагу — я постараюсь их задержать, — внезапно подала голос моя ноша. Её пальцы слабо уперлись мне в спину.

Я едва не споткнулся, услышав такое гениальное предложение. Вот уже не думал, что у этой дамочки внезапно проснётся комплекс героя. Или это она уже бредит?

— Ой да заткнись ты! Не мешай!

Мои глаза метались по сторонам, а чутьё ощупывало окрестности.

Лес, камни, небольшой холм с пучками травы. Забраться наверх, а потом побежать вниз и попробовать сохранить скорость? Нет, не то — грех уже недовольно ворочается внутри.

Энергия демонов безгранична, но это не значит, что им нравится ей делиться. Особенно таким, как Удильщик. Я и так держу достаточно много точек фокуса (“Сохранение здоровья” забирает больше всего внимания), если возьму ещё что-то — малейший взбрык твари, и система рухнет. А у меня в крови такая порция яда, что второго шанса уже не будет.

Вдруг в воздухе повеяло тухлятиной Демон! На два часа, метров пятьсот, может чуть меньше. Хорошо замаскировался — значит, тварь опытная. Это хорошо

Короткий миг колебания — и я меняю направление движения. В голове формируются намётки плана, но слишком многое зависит от пути греха. Идеально подошли бы гнев или апатия: что первый, что второй долго раскачивается. Но и с остальными можно работать.

Проклятье! Лягух будто что-то почувствовал и сорвался на бег. Я же физически не мог шевелить своими окороками быстрее! Ещё и идиотская шпага мешается!

— Реликвия рода. Не смей бросать, — внезапно пробормотала Харвуд.

Я что, вслух говорил? Или эта женщина мысли читает? Жуть какая.

— Ты до конца жизни со мной не рассчитаешься, — огрызнулся, но сжал железяку крепче.

Шаг. Шаг. Шаг. За спиной уже слышался хруст валежника под лапами преследователей. Не успеваю! Никак! Ещё и шпага эта идиотская!

Аккуратно, чтобы не рассказывать будущим детям, откуда у папы появилась улыбка Джокера, вкладываю лезвие между зубами.

“Сохранение формы и положения”!

Освободившейся рукой выхватываю стихийник и стреляю. Не в преследователей — в демона. Ну, в его примерное местоположение.

На здоровенном, размером с “Камаз” булыжнике расцветают ледяные цветы попаданий. Ну же! Ты ведь не станешь это терпеть?

Яростный рёв!.. Музыка для моих ушей.

Из-за камня выпрыгнула пылающая тварь и без тени сомнений понеслась прямо на меня.

Пылающие глаза; языки пламени из мощной пасти, усеянной кривыми клыками; багровые узоры по всему телу, тлеющие изнутри; мощные передние лапы и грудная клетка — определённо, это был Гнев. Причём не в чистой форме, а в виде демонического зверя.

Иногда, когда обстоятельства складываются особым образом, демоны захватывают тела животных, а не людей. Это случается довольно редко, ведь искушать можно только человеческую душу, соответственно, и рост силы инфернальной твари сильно замедляется. Тем не менее, такие существа весьма опасны своей звериной силой и инстинктами.

Для меня же его появление — настоящий подарок судьбы. Демонические звери тупы, а одержимые Гневном — втройне. Нужно лишь всё правильно рассчитать и как следует его разозлить.

Правда, в барабане, согласно моим расчётам, осталось всего две пули. Что ж

Я открыл огонь, не сильно выбирая, куда целиться.

Вспышки морозного тумана и снега раскрылись на шкуре зверя, но ледяной покров даже не успел до конца образоваться, как треснул и разлетелся от движения мощных мышц. Глаза демона полыхнули, оставляя огненный след в воздухе, а над узорами образовалось марево дрожащего воздуха и пар.

Сухо щелкнул курок.

Не глядя, я сунул револьвер в карман сюртука. Взамен вытащил горсть зарядов. Дистанция до зверя стремительно сокращалась. Времени на сомнения не осталось. Я сжал кулак, перекатывая кристаллы в ладони.

Рванет или нет?

В моем движении не было расчёта, только смутное ощущение и хруст — показатель того, что оболочка повреждена и стихийная энергия пришла в движение.

Пять метров.

Меня обдало жаром плавильной печи и вонью горелого мяса.

Четыре.

Я чувствовал воздух, который вырывался из его пасти.

Три.

Я резко дернул рукой, швыряя навстречу зверю горсть поврежденных пуль. Лишь бы сработало

Полыхнуло! Волна ледяного воздуха и колючего снега хлестнула по лицу. Видимость упала до нуля. Я бежал вперёд, не имея ни малейшего представления, что меня ждёт уже через шаг.

Тень. Оскаленные клыки. Разъярённые глаза, застывшие на мне. Толстый слой льда, покрывавший мощное тело.

Сработало!

Я обогнул замороженную тварь по дуге, вновь взяв шпагу в руку. Шипение, похожее на звук капель, упавших на раскалённую сковородку, подгоняло лучше любого кнута. Лёд плавился! Быстро! Со свистом вырвавшейся струи пара оболочка треснула! И снова! Время утекало сквозь пальцы!

Я оставил между собой и демоном первое дерево. Второе. Куст.

За спиной раздался громкий треск. Мельком оглянувшись, увидел, как ледяная корка на теле зверя пошла глубокими трещинами, из которых с рёвом и шипением вырывались струи пламени вперемешку с раскалённым паром.

Кажется, я его здорово разозлил.

И в этот момент на прогалину вывалились жабомордые.

— Ква-а-а?..

Лягухи, знакомьтесь, это — Гнев. Гнев — это лягухи. Говорят, их ножки по вкусу, как курица.

Взрыв!

Лёд разлетелся на куски, а пышущая жаром тварь, размером с легковушку, бросилась на первое, что увидела. Пламя взревело, поднимаясь выше деревьев. Волна жара докатилась даже до меня, вызывая самодовольную улыбку. Сделал гадость — на сердце радость. Отличительная черта Гнева заключается в том, что чем дольше он сражается, тем сильнее становится. Его несложно прикончить в первые несколько секунд боя, но если их упустить мало никому не покажется.

Судя по грохоту, я раздраконил демона до впечатляющего уровня. За спиной забахало, словно началась канонада. Я больше не оглядывался, в темпе вальса перебирал ногами.

“Надеюсь, они провозятся ещё долго”.

Револьвер перезаряжал прямо на ходу. Если бы не “Сохранение равновесия”, точно бы грохнулся.

Я не знал точно, как главный лягух шёл по нашему следу. Запах? Что-то вроде моего чутья? Или дело в яде, который циркулирует по нашим с Харвуд сосудам? Вернее, в капельках божественной силы, который в нём содержатся? В любом случае, нужно убрать как можно дальше, пока он занят.

Лес редел. Камней становилось больше. Сам того не заметив, я оказался у подножия огромной сопки, которую отметил в первый день, и начал взбираться вверх. Тело Харвуд обмякло. Руки обессиленно мотались из стороны в сторону. От кожи исходил лихорадочный жар, будто яд выжигал её изнутри. С каждой минутой, с каждым преодолённым метром подъема ей становилось хуже.

Я сжимал зубы и шёл, осматриваясь по сторонам. Во мне боролись два противоположных опасения. Если остановиться слишком рано — победитель в схватке сможет нас найти. Если идти слишком долго — Харвуд не выдержит. Не хотелось бы, чтобы мои усилия пропали зря.

Вдруг среди нагромождения серых камней мелькнул тёмный провал. Изнутри тянуло прохладой и сыростью, пахло мокрым камнем и прелой листвой — ни резкого аммиачного запаха, ни гнили, ни псины. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило: пещера могла уходить далеко под сопку. Стены покрывал сплошной покров мха. По опыту могу сказать, что хищники имеют привычку обтирать такие места, метя территорию. Цельный, нетронутый ковёр обнадёживал.

Я замер, внимательно прислушиваясь. Тишина. Только дыхание Харвуд — частое, поверхностное.

И я решился. Вряд ли у меня получится найти более надежное укрытие, а женщине нужна срочная помощь.

Под ногами захрустела каменная крошка. За входом громоздились острые графитовые обломки — крупные, свежие, с блестящими гранями. Похоже, потолок недавно рухнул, добавив пространства. Потому-то у этого места и нет хозяина. Кому захочется жить, постоянно ожидая падения камня на голову? Меня это тоже напрягало. Я успокаивал себя мыслью, что мы не задержимся здесь надолго. Статистически, вероятность угодить под обвал крайне мала.

Света хватало едва ли метров на пять, дальше начиналась сплошная чернота. Рюкзак остался на месте боя, так что у меня даже спичек не было, чтобы запалить хоть какой-то огонь. В какой-то момент пришлось пробираться буквально на ощупь, носком правой ноги внимательно изучая путь, и только потом приставляя вторую.

Я не стал уходить далеко от входа. Обнаружив более-менее ровно место, очистил его ногой от мелких камешков и аккуратно уложил лэри. Коснулся её лба и поморщился: она не горела — пылала. Харвуд дрожала: то мелко, то почти зубодробительной тряской. Одежда была влажной и липкой Яд! Он осел на нас обоих в облаке и теперь продолжал впитываться через кожу. Женщину требовалось раздеть — аккуратно, чтобы не размазать отраву ещё сильнее.

Пряжка ремня сопротивлялась так, словно до последнего пыталась защищать честь своей владелицы. Следом за полоской кожи с ножнами отправился мундир. За ним я столкнулся с неожиданным препятствием — корсетом. Из-за темноты у меня никак не получалось нащупать, как он застёгивается. Каким-то чудом нащупал шнуровку на спине, вытащил нож из крепления на поясе и срезал её. Стоило сорвать это жёсткое чудовище (кажется, в него даже металлическую пластину вставили), как лэри сделала глубокий вдох. Как она в нём вообще сражалась?

Под корсетом обнаружилась сорочка из тонкой ткани — насквозь мокрая, липкая, пропитанная потом и ядом. Её пришлось срезать, чтобы не размазать отраву по лицу и волосам.

После мучений с верхом, я думал, что с низом проблем не возникнет. Хрен там! Ботфорты — без проблем. А вот кожаные штаны — ни в какую. Тот, кто пытался стянуть с девушки узкие джинсы, хорошо поймёт, через какие мучения мне пришлось пройти. Только кожа облегала бедра ещё плотнее и дубела от влажности. Сделав несколько безрезультатных попыток, я понял: не выйдет. Пришлось резать. Кожа поддавалась тяжело, неохотно. Ещё и лэри, не приходя в сознание, неожиданно начала отбиваться. Её вялые подергивания не могли меня остановить, но мешали.

— Да угомонись ты, — раздраженно прикрикнул я, скатывая тонкие чулки по длинным ногам.

Последними снял панталоны и бросил липкую тряпку в кучу к остальным вещам. Женщина передо мной осталась совсем голой, впрочем, я едва различал её контуры в этом мраке. Она лежала на прохладном камне не слишком полезно для здоровья, но сейчас даже хорошо: поможет сбить жар.

Вытерев ладонью пот со лба, почувствовал ту же липкую плёнку. Мне она не мешала благодаря “Сохранению здоровья”, но наверняка испарялась. Воздух в пещере стоял тяжёлый, так что рассчитывать на естественную вентиляцию не приходилось. Аккуратно повернув лэри на бок, чтобы она не захлебнулась, если организм опять взбунтуется, я схватил её вещи в охапку и вынес из пещеры.

По глазам резанул красный свет Прилива. Сразу сработала концептуальность, и зрение адаптировалось. Забавно, что к темноте я привыкал гораздо дольше.

Мне не нравилась идея оставить Харвуд в одиночестве. Пещера хоть выглядела необитаемой, но без крупных хищников могло случиться всякое: змеи, мелкие животные, внезапная остановка сердца или дыхания. Но другого выхода не было. Сила Удильщика работала только на меня, и единственное, чем я мог помочь, — это оказать первую помощь. И для этого требовалась вода.

Естественный путь детоксикации организма после отравления — это печень и почки. Первый связывает, вторые выводят. Соответственно, чем больше питья, тем быстрее идёт процесс. Главное, чтобы печень не отказала в процессе.

Часть токсинов выходит с потом. Здесь помогут обтирания.

Ручей протекал неподалеку — я видел его во время подъема. Осталось решить, в чём нести драгоценную влагу, ведь все нормальные ёмкости пропали вместе с рюкзаком. Ладони? Скрученный лист лопуха? Сапоги? Вряд ли лэри оценит, но кого это волнует. По уму, воду следовало бы прокипятить. Жаль, что спичек нет

Мой взгляд упал на вещи Харвуд. Вряд ли же она разводила огонь с помощью инвокаций, верно?

Быстрый осмотр Бинго! Во внутреннем кармане мундира я нашёл металлический прямоугольник, до боли напоминавший бензиновую зажигалку. Большим пальцем откинул крышку, чиркнул колесиком, и фитиль вспыхнул ровным язычком пламени.

Отлично!

Осталось придумать, в чём кипятить. Ботфорты?.. Нет, они смазаны какой-то пропиткой — то ли для блеска, то ли для лучшей водонепроницаемости. На глаза попались ножны для шпаги. Сдавил в руке, заглянул внутрь — металл. Кожа только сверху, для красоты. Чудно. Воды влезет от силы полкружки, но лучше, чем ничего. Или лучше рискнуть и дать Харвуд напиться сырой, зато много? Ручей-то либо родниковый, либо талый

Так и не приняв окончательного решения, я рванул вниз по каменистому склону. Деревья здесь росли реже, чем в лесу у подножия, и идти было легче. Видимость составляла примерно сорок метров, не считая кустов, упавших деревьев и оврагов.

Ручей журчал и плескался, с шипением разбиваясь о торчащие булыжники. Несмотря на быстрое течение, его глубина едва доходила мне до голени. Сквозь кристально прозрачную воду отлично просматривалось чистое галечное дно.

Я опустил в поток ладони. Кожу обожгло ледяным холодом.

“Сохранение тепла”.

Дискомфорт исчез, и я принялся тщательно оттирать липкую плёнку с рук и лица. Затем зачерпнул воды и выпил. Вкус оказался хороший: пресный, без горечи или металлических ноток, в меру жёсткий.

Первыми промыл ножны. Сначала снаружи, с помощью крупного песка, который нашел у берега, а после прополоскал изнутри. Затем ту же операцию проделал с ботфортами Харвуд. Посмотрел на гору одежды и хмыкнул. Натуральные, пористые ткани отлично впитали яд, так что вряд ли их получится просто прополоскать. Времени стоило дорого, так что я просто засунул тряпки в воду и придавил камнями. Надеюсь, течение вымоет хотя бы основную часть токсина.

Свои шмотки присоединил к вещам Харвуд. Оставил только кальсоны, чтобы не трясти хозяйством, внешние портянки, которые планировал использовать вместо тряпок, и пояс, чтобы носить на нём нож, револьвер и остатки стихийных зарядов. Последних, к слову, после перезарядки осталось совсем мало. Тот бросок в морду Гнева ощутимо просадил мои запасы.

К пещере вернулся, неся в руках ножны и сапоги с водой. Моей подопечной стало только хуже: она металась в бреду, перевернувшись обратно на спину. В воздухе пахло чем-то кислым.

— Нет Эрик, не уходи Мама Папа — шептали сухие губы.

Я не стал прислушиваться к тому, что она несёт. Вооружившись портянкой и ботфортом, принялся обтирать стройное тело. Действовал методично, внимательно, стараясь не думать о том, что всё это бесполезно. Когда перешёл на правую руку, вдруг понял: что-то не так.

Осознание пришло не сразу.

Она замолчала! Я держал её запястье и не чувствовал пульсации! Сердце не билось!

Прижав пальцы к сонной артерии, попытался нащупать хоть что-то. Глухо! Но она дышала. Пусть хрипло, поверхностно, но дышала.

— Да твою мать!

Основание ладони легло в центр её груди, вторую руку положил сверху, сцепил пальцы в замок.

— Не смей подыхать.

Грудина поддалась под моим давлением. И ещё раз

Я считал про себя. Сто нажатий в минуту — чуть быстрее, чем тиканье часов. Её дыхание сбилось, но я не обращал на это внимания. Главное — запустить сердце. Делаю паузу, чтобы проверить сонную артерию. Тишина.

Мысли метались, как крысы в горящем подвале.

Сердце остановилось. Дыхание в порядке. Значит, дело не в недостатке кислорода. Спазм сосудов? Нет, проблема в яде. Значит, массаж сердца не поможет. Я просто оттягиваю смерть.

Внутри Харвуд горячий металл её божественной силы пытался бороться с маслянистой тиной и проигрывал. Мои усилия ничего не решали

— Нет уж. Теперь это дело принципа.

Моя Воля вонзилась в центр лягушачьей силы. Я понятия не имел, как способности демонолога повлияют на эту дрянь. Но если ничего не сделать, Харвуд точно умрет. Стоит хотя бы попытаться.

Цепи воли вонзились в облако тины. Каждый миллиметр давался с полным напряжением сил. Ладони начало печь, словно над костром. Жар нарастал. Боль — тоже. Такое чувство, что пальцы начали обугливаться. Наплевав, я продолжил давить. Ещё чуть-чуть. Мне не нужно было всё — достаточно вытащить основной ком из области сердца.

И я потянул.

Воля задрожала.

“Сдайся. Не мучай себя. Кто тебе эта девка? Она всё равно сдохнет. Брось”.

— С-С-СУКА! — закричал, продолжая упорно тянуть.

Кусок тины выходил с тошнотворным хрустом. Неприятное гнилостно-зелёное сияние с трудом покидало грудь Харвуд. Я не решился его поглощать и брезгливо выбросил. Комок пару мгновений парил в воздухе, а затем распался.

Когда шар окончательно покинул тело, Харвуд вздрогнула и замерла. Её грудь перестала вздыматься.