До Земли и обратно. Открытие

Я покачала головой. Нет, тут что-то не то.

– Ладно, Рид, – сказала я и, повернувшись к нему, подошла вплотную, – теперь мы убедились. Надеюсь, больше мне не придется тонуть за правду.

Рид сглотнул. Ядерный реактор, да он очень плохой актер. Заметив, что его взгляд на мгновение метнулся влево, я последовала за ним, но ничего не обнаружила.

– Да, – выдавил мой проводник, – надо возвращаться.

Мы шли через поле обратно молча, я все следила за ним. Ничего подозрительного. Но вот когда мы уже подходили к берегу, гид взял правее, бросив: «Тут заход лучше». Не знаю, почему и откуда у меня взялись силы, но я рванула влево. Рид выдал себя: тоже побежал туда. Я остановилась как вкопанная: передо мной были следы, такие же, как я видела при стимуляции памяти на допросе. Медленно повернувшись к мужчине, обнаружила, что автоматически привела дыхание в успокаивающий режим.

– Что? – Рид очень старался выглядеть спокойным, и это излишнее старание выдавало его с головой.

– Опять следы. Такие же.

– Да. Ты обещала не задавать вопросов на эту тему.

Глаза мои поползли на лоб, и стало жутко больно, ведь они и так сегодня от солнца были травмированы.

– Но это уже ни в какие рамки! – возмутилась я. – Мне нужны ответы.

– А что ты хочешь услышать?

– Правду! – я распалилась не на шутку, теперь дыхание уже не поможет.

– Какую правду?

– Правда одна, Рид! Рассказывай, что тебе известно.

– А с чего ты взяла, что мне известна правда?

У меня перехватило дыхание, и я всплеснула руками.

– Просто расскажи, что ты знаешь. Разве я не заслуживаю того, чтобы...

– Как раз-таки ты, Астра, заслуживаешь того, чтобы не знать!

– Да что ты говоришь такое...

У меня голова шла кругом, я взялась рукой за лоб, словно пытаясь не дать мозгу открыть дверцу и сбежать.

Внезапно небо что-то прорезало, вспышка и грохот в стороне нашего лагеря – и тишина.

– Они прилетели, – сказали мы одновременно и стали спускаться к реке.

Мы плыли почти наравне, конечно, благодаря Риду: он внимательно следил за мной. Но напрасно он волновался, холодная вода буквально оживила меня, а желание поскорее добраться до спасателей было таким сильным, что тело мобилизовало все силы. Выйдя на берег, мы не стали переодеваться, только обулись и рванули к месту посадки. В лесу я периодически спотыкалась, но не обращала на это внимания. Все эти синяки и ссадины – сущие пустяки. И вот наконец мы добрались. Земля вокруг приземлившейся ракеты-капсулы покорежена, как всегда бывает при посадке, только даже сильнее. Сама ракета больше – очевидно, капсула на троих. Рид оказался немного раньше на месте, но он даже не думал трогать дверь и подходить ближе. Хотя снаружи был предусмотрен механизм открытия, его использовали только в крайних случаях, если изнутри открыть нет возможности. Например, при смерти пассажиров или при поломке... Я покосилась на Рида. Такого выражения лица еще не было, сложно понять, что он чувствует, но опять есть ощущение, что он знает больше, чем я. Наконец, за дверью послышался шум, и механизм открытия двери привели в действие. Моему взору предстал мужчина-марсианин в нейлокостюме зеленого цвета, как у Рида. Присмотревшись, все больше убеждалась, что наш спаситель был слишком похож на моего гида, только значительно старше. Прибыший кивнул моему проводнику.

– Привет, отец, – произнес Рид.

Глава 10

Если мне и приходило в голову, что я познакомлюсь с отцом Рида, то точно не при таких обстоятельствах. Мне было сложно понять, как с ним общаться, оказалось, характер и образ мыслей у него более экстравагантный, чем у сына.

Выяснилось, что отец сам отправился на капсуле спасателей. Ему это удалось, потому как он, Миколай, уже не раз был в составе исследовательской и спасательной групп, имел огромный опыт высадок и чистую статистику, когда работал гидом, то есть никто из его туристов не умер.

– Эти придурки еще неде-елю бы собирались. Ну хоть рассчитали, где вы высадились с учетом искривления траектории, на то-ом спасибо. А то полдня до вас добираться не улыбалось.

Я бросила взгляд на Рида. Теперь ясно, в кого он такой грубый порой.

– Отец... – начал мой проводник, но внезапно осекся и, тоже покосившись на меня, продолжил: – Мика, нам нужно поговорить.

Похоже, на работе они обращались друг к другу по именам. Миколай подтвердил мою догадку, ответив: «Хорошо, Рид. Извини, Астра, мы ненадолго». Едва они зашли в капсулу, я побежала переодеваться: хоть купальное белье было почти сухое, мне в нем не очень уютно. Потом я стала сушить волосы, распустив косу. Из капсулы сначала раздавались приглушенные голоса, потом почти крики, но в итоге оба марсианина спокойно вышли, и я с облегчением выдохнула. Увидев меня с распущенными волосами, Миколай цокнул языком и обратился к сыну: «А ты мне не рассказывал, что она такая красо-отка». Я готова была сквозь землю провалиться и принялась поскорее убирать волосы, на Рида вообще смотреть было страшно, лицо покраснело и напряглось.

– М-м? Почему не рассказывал?

Ядерный реактор, он еще не закончил?

– Потому что я не очень люблю говорить о работе, Мика.

– О работе... Бедная девушка, ты хоть видишь, как она на тебя смотрит?

Тут уже я не выдержала.

– Простите, Миколай Юм, но я смотрела на него с искренним сочувствием, потому что сама была бы ужасно смущена таким поведением своего отца, например.

– О-о... Хорошо, – улыбнулся Мика, – по-онял. У вас, я смотрю, особые отношения. Ваше дело, конечно.

– Вот с этим я полностью согласен, это наше дело. Я попрошу тебя, Миколай, больше не позволяй себе такое поведение в отношении Астры. Ты вообще-то на работе.

– Да-а, это точно. Жаль, что нужно строить из себя непонятно кого, но если она клиент, то что ж. И кстати, я смотрю, ты проявил инициативу называть друг друга полными именами... Ну давай, Муфрид.

От неожиданности я чуть не прыснула со смеху, но мне хватило выдержки. Рид снова покосился на меня и ничего не сказал. Видимо, заметил, что давила смешок.

– Это имя в честь одной из звезд в Волопасе. Муфрид. Вообще дома я его только так называю.

Когда он снова повторил это чудное имя, данное сыну, возможно, больше по инициативе матери, тот стал выглядеть совсем воинственно. Казалось, Рид сейчас налетит на отца с кулаками. А Мика наслаждался, по-другому не скажешь. Было очевидно, что он провоцирует сына, в том числе и темой наших взаимоотношений. Какой токсичный человек. Я очень боялась, что начнется драка, но как ее предотвратить, мне не приходило в голову. И тут все разрешилось само.

– Ладно, ла-адно. Давайте займемся делами. Собирайте самое необходимое, остальное оставим. Каждый грамм на счету.

Я смотрела и не верила своим глазам, как переменился Миколай. Голос, манера речи, взгляд... Вот это хамелеон. Опять же, отчасти эта способность досталась Риду, как мне кажется. Но вот если соврет Мика, я не определю, по крайней мере пока.

Мы уже почти полностью собрались, когда я, посмотрев на следы от нашей обуви, задумчиво произнесла: «А вот у того следа подошва совсем другая, наверное, тяжело носить такую обувь. И откуда она вообще такая?» Это было сказано не кому-то, просто размышление вслух, но услышали оба, Мика вцепился взглядом в Рида, а у того сжались кулаки, и мне тут же снова пришла мысль о драке. Но почему такая реакция? Что, Миколай знает о следах, раз он так среагировал на мою фразу?

– Ри-и-д, – протянул Мика, прищурившись и бросив нейкей с нашими пожитками на землю.

Тот молчал и продолжал сжимать кулаки, так что костяшки побелели.

– Ла-а-адно, – опять растягивая слово начал Мика и повернулся ко мне. – Что там за обувь, дорогая?

Его вкрадчивый тон, обращение ко мне в такой форме, реакция Рида – мне все не нравилось.

– Что? А, да, видела недавно один след. Вот стало интересно, где такую обувь взять, – я постаралась, чтобы мой голос звучал беззаботно или легкомысленно. – Но сейчас это не стоит внимания. Надо собраться и улететь. Мы тут уже целую вечность...

– О... Стоит внимания, сто-оит. Расскажи подробнее, у нас полно времени.

В висках у меня запульсировало, руки вспотели.

– Она ничего не знает. Правда.

– Ну да, знаем мы твою правду. И вообще, когда я к тебе обращался, твой язык был в жопе. Теперь и молчи дальше.

Ноги у меня подкосились, и я села на траву.

– Давайте просто улетим, а потом расскажу, что за след я видела, – дрожащим голосом сказала я.

– Вот ведь удача, Муфрид. Я прилетел вместо этих идиотов, сомневаясь в них, но оказалось, я действительно нужен тут.

– Что происходит?

Рид подошел ко мне и встал, почти полностью закрыв от пронизывающего взгляда отца.

– Давайте улетим и потом все обсудим, – взмолилась я.

– Нет, дорогая, ты никуда не полетишь.

– Но я не понимаю...

– Все ты понимаешь, – рявкнул Миколай, – не ломай комедию. По тебе все читать можно.

– Я не знаю, что за след, и мне не интересно, это было просто размышление ни о чем... У вас такого не бывает?

– Кажется, я уже сказал, что из тебя дурная актриса. Муфрид, бросай вещи, и полетели.

Мой гид не пошевелился.

– Рид, черт бы тебя побрал! Что ты стоишь? Сам сказал, что просто работа. Ну испортишь статистику, чего теперь, она и так у тебя не чиста...

Будучи за спиной гида, я видела, как напряглись его мускулы, буквально он был как натянутая струна. Наверное, он хочет напасть на Мику и улететь со мной. Но тогда... Ладно, нет времени размышлять. Я могу ему помочь. Он должен понять. Вскочив на ноги, я метнулась в сторону с плачем: «Помогите!» Мой проводник в тот же миг рванул к отцу, сбил его с ног и, прижав к земле, скомандовал: «Быстрее, в капсулу!» Я забралась внутрь.

– Рид!

Как он сможет прийти, вот балда. Но я одна не запущу капсулу. Значит, не поняла его план.

– Астра, я сейчас!

– Черта-с-два! – послышался хриплый голос.

Видимо, Миколай вырвался, потому что теперь я слышала звуки борьбы. Какой ужас! Надо держаться и не паниковать. Смогу ли я помочь чем-то, если выйду? Он сказал – в капсулу, но сейчас ему нужна помощь.

Я выглянула на улицу: мужчины-марсиане стояли друг напротив друга в стойке борьбы. Мика увидел меня и крикнул: «Боже, Астра, ты ранена?» Не успела я предупредить проводника, что это ловушка, как он повернулся ко мне. В этот момент Миколай схватил камень и стукнул Рида по голове. Я завизжала – не думала, что умею, – когда мой гид рухнул на траву. Он точно был жив, и Мика явно рассчитал силу и точность удара, чтобы не убить сына, но обезвредить. Уж очень уверенно пошел он к ракете, не оборачиваясь. Я выскочила, спустилась на землю, увернувшись от Миколая, села возле раненого Рида, который пытался подняться. Но Мика не собирался меня ловить или что-то подобное. Он собирался улететь. Убедившись, что сын смотрит на него, стоящего в дверном проеме капсулы и обтирающего кровь на губе.

– Реши проблему, Муфрид. Я вернусь.

Глянув на своего гида, мне стало дурно. В глазах его были ужас и боль. У него из раны на голове текла кровь, но казалось, это его сейчас не волновало.

– Реши проблему, – повторил Мика и закрыл дверь.

– Нужно бежать, нас при старте поджарит.

Я помогла ему встать, и мы кое-как отошли на безопасное расстояние. Мне подумалось, что ракета может не подняться, но лучше бы этот человек не оставался здесь, с нами. Механизм сработал как надо, в том числе гаситель-пена, вырывающийся при старте и не позволяющий случиться пожару. Ракета-капсула благополучно улетела на орбиту, а мы с Ридом остались на дикой планете предков.

У меня был миллион вопросов, но Рид был ранен, так что они подождут. Я взяла одну из своих футболок и подстелила ему под голову, помогла лечь и понеслась к нашему многострадальному нейкею. Хорошо, что такие сумки достаточно защищены, иначе при старте капсулы все содержимое могло прийти в негодность. В аптечке было достаточно лекарств, и я дала марсианину восстанавливающую капсулу и «нейронку». Мне тогда она хорошо помогла. Обработала рану антисептиком и как могла наложила повязку. За все это время гид не проронил ни слова, а на мой вопрос, тошнит ли его и не кружится ли голова, вяло махнул рукой.

– Вот, а говорил, что из-за меня аптечка опустеет.

Марсианин посмотрел на меня, его затуманенный взор слегка прояснился, на лице появилась слабая улыбка, но из глаз потекли слезы.

– Прости, Астра. Мне так жаль...

– Ну что ты, в чем твоя вина? Семью не выбирают.

Он попытался помотать головой, но поморщился от боли и оставил эту затею. Моя футболка под его головой впитывала слезы, мне тоже захотелось разрыдаться. Нет, я должна его успокоить и заставить уснуть.

– Не то, – слабо произнес Рид. – Я с самого начала был не прав. Не нужно было лететь на Землю, когда у тебя уже появились вопросы, ответы на которые знать нельзя. Я подумал, что уж со мной ты в большей безопасности... Да, конечно!

– Тебе нужно отдохнуть, – настоятельно обратилась к нему я.

Он опять махнул рукой, еще более слабо.

– Астра, если бы я тебе все же рассказал правду о следе, то ты бы не стала произносить такого при отце. Особенно при отце. Но я не мог так рисковать. Мне просто хотелось, чтобы у тебя была нормальная жизнь.

Мои глаза уже были полны слез, но они все словно удерживались невидимой преградой, и я уже не различала лицо марсианина. Мне хотелось узнать все, но я не могла задать вопросы сейчас.

– Так, Рид, тебе нужно поспать.

– Если я умру, ты одна не выживешь... – не слушал меня он.

– Не умрешь ты! Лекарство помогло мне, поможет и тебе.

Рид попытался рассмеяться, но, видимо, боль была сильнее.

– Спасибо, Астра.

– За что?

– За то, что обработала рану и заботишься обо мне.

– Вот еще, подумаешь. Ты делал то же самое. Мы же друзья.

Тут я осеклась.

– Кстати, с этого момента я уже вряд ли могу считаться твоим гидом... А другом – может быть.

Мы улыбнулись друг другу. Я – через слезы, Рид – через боль. Он выпустил мою руку и закрыл глаза, наконец решив отдохнуть.

Я еще долго сидела возле него, потом сходила в наш брошеный лагерь за отпугивателем и поставила его возле мужчины. Мы не могли взять с собой многие вещи, но все они были аккуратно запакованы в нейкей. В том числе и палатка. Нужно установить ее. Я провозилась с ней целый час, меня замучила жажда, но воды у нас не было. А вдруг Рид захочет пить? Ему это нужно. Если бы я смогла сориентироваться в лесу... Но если заблужусь, сделаю только хуже, да и раненого оставлять надолго нежелательно. Тут меня осенило, что палатку можно поставить прямо возле Рида, чтобы он мог без труда переместиться, а потом уже вернуть ее в наш обжитой уголок. Вздохнув, я отправилась разбирать и переносить палатку. Второй раз у меня получилось быстрее, но я еще больше вымоталась и замучилась жаждой. Решив поискать что-нибудь в нейкее, который мы собирались взять с собой на капсулу, обнаружила мини-бутылочку с водой. Неужели Рид? А кто еще... Я сделала несколько очень маленьких глотков, оставив остальное для марсианина, когда он проснется. Некоторое время поколебавшись, я легла не в палатку, а рядом со спящим марсианином, подстелив спальник. Наверное, меня искусают комары и прочие насекомые, но так было спокойнее. Я легла достаточно близко, надеясь, что это мужчину не сильно огорчит потом, когда он проснется. Тепло марсианина рядом быстро усыпило меня.

Проснувшись, я обнаружила, что одна. Мне казалось, что вставать Риду еще рано, но он, видимо, так не считал. Или что-то случилось? Я заглянула в палатку, обошла лес в радиусе метров десяти, но его не нашла. Тогда я добралась до нашего лагеря и заметила изменения. Какие именно, было сложно сказать, но я точно понимала, что они есть. Вот оно! Нейкей лежит иначе и... Тут из кустов вышел мой гид. Все еще в повязке на голове и с резервуаром для воды, полным. Я подбежала к нему обеспокоенная.

– Рид! Как ты? Почему ты не лежишь?

– Все в порядке, – ответил тот, но пот на его лице говорил об обратном.

– Так, давай-ка поставим это на землю, – мягко сказала я, перехватив резервуар, – иди еще отдохни.

– Зачем ты поставила палатку там?

– Просто я подумала, тебе тяжело будет добираться сюда...

– О, ясно. Но теперь ее нужно переставить. Кстати, здорово, что ты научилась.

Я решила не говорить, что уже перемещала наш «дом» и собрать его в первый раз получилось только за час.

Рид остался ждать в лагере, и когда я вернулась со сложенной палаткой, он сидел на траве и смотрел в облачное небо.

– К сожалению, скоро будет дождь, – заключил он.

Этого еще не хватало. Рана Рида, невозможность улететь… Так теперь еще и дождь. Я старалась поставить наш нейлодомик максимально быстро, но это было не просто. В это время я размышляла. Отец моего проводника, прилетев, тут же доложит, что не нашел нас или что погибли? Как потом тогда он планирует возвращаться за сыном? А еще эта его фраза – разберись с проблемой. Очевидно, проблема – это я. Как можно решить? На ум приходит только самое мрачное. И, между прочим, Миколаю не кажется возможным, что мы оба к моменту его возвращения будем мертвы. Хотя, судя по тому, как он без зазрения совести стукнул сына камнем по голове, у него совсем иные моральные принципы. И что они скрывают? За год я много думала о следе, который мы видели, и искала всякие упоминания в новостях и просто рядовых статьях, но ничего не было. Это уже тогда насторожило меня, теперь тем более. Похоже, секрет охраняется с особой тщательностью, и было какое-то условие, при котором становилось возможным обладать им. Если предположить, что у Рида не было выбора из-за отца, ситуация видится еще более мрачной. Как жаль... Но пока я еще не знаю наверняка. Как же трудно дожидаться ответов, но пережить их мне будет еще сложнее, как в прямом, так и в переносном смысле.

После получасовой борьбы с палаткой я плюхнулась на траву рядом с Ридом. Упали первые капли.

– Что делать с едой? – всполошилась я.

– Не волнуйся, на ужин соломки точно хватит. Она в том нейкее, который мы должны были взять с собой.

Мы перекусывали уже в палатке.

– Завтра все обсудим, хорошо?

Я не знала, что именно подразумевал марсианин, но в любом случае это мудрое решение.

– Возможно, завтра ты не захочешь рассказывать... Или ты еще не в тех силах будешь... Я не обижусь.

– Не в тех силах! – мужчина рассмеялся.

– Да, – серьезно ответила я.

Мне начинало казаться, что я круглая дура. Он же в самом деле всеми силами пытался уберечь меня. Если бы он еще отказался путешествовать со мной на Землю! Мне бы, конечно, это нанесло серьезную психологическую травму, и, возможно, я и вовсе охладела бы к путешествиям на планету предков. Маловероятно, но такой вариант был. А, не стоит тратить время и силы на вычисление последствий решений, которые уже не изменить.

Перед сном я хотела сменить повязку на голове у Рида, но он заявил, что от такой частой смены бинтов, наоборот, есть риск занести инфекцию. Как много он всего знает, не перестаю удивляться и восхищаться. Правда, я понятия не имею, как он приобрел эти знания. Может, при таких обстоятельствах, в которых я предпочла бы никогда не находиться.

Утром я проснулась раньше. Хотела попробовать заняться завтраком, но дождь шуршал по крыше, и решила переждать. Что я могу сделать? Найти ягоды? Возможно, но нужно идти искать и не заблудиться. Развести костер? Но для этого требуются сухие дрова. Напрягая память, сообразила, что под нашим самодельным навесом дров достаточно на несколько дней. А что на огне готовится? Рыба сразу отпадает: нужно далеко идти и уметь делать удочку, ведь ее разобрали при сборах. Чтобы добраться до гнезда, нужно лезть на дерево, а я никогда этого не делала. Тот овощ – корень вообще понятия не имею, где брать. Я даже застонала от осознания собственной беспомощности.

– ...Что такое?

Еще и Рида разбудила!

– Ш-ш-ш, все хорошо, – заворковала я в надежде, что он сможет поспать еще.

Только я чисто автоматически погладила его по плечу и груди, успокаивающий жест напряг моего гида, и он тут же открыл глаза. Убрала руку, извинившись. Марсианин не ответил и сел.

– Сколько времени?

Я заморгала в растерянности.

– О, точно, ты же не ориентируешься в земном времени.

Он подполз к нашему сетчатому окошку и поморщился.

– Дождь... Он вообще ночью прекращался, интересно?

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, гораздо.

– Надо сменить повязку?

– Думаю, да. Только переждать дождь.

Конечно, наши нейкеи лежали снаружи, но в неглубокой яме и прикрывались таким же навесом, как дрова. Хорошо, что мы сделали его на всякий случай, еще когда погода нас баловала, а отправление домой было более возможным. Я тряхнула головой, чтобы не начать погружаться в размышления о нашей судьбе.

На завтрак было решено съесть оставшуюся протеиновую соломку – ее все равно мало, дождь идет сильный. Когда последняя палочка была поглощена, мне стало очень не по себе. Теперь только добывать земную пищу. Я знала, что мой проводник думает о том же, а когда на его лице появилось суровое выражение, стало ясно, что, видимо, до силков на кролика нам осталось недалеко. Снова вспомнился тот гид, который убил лань, меня передернуло. Рид заметил и произнес: «Разберемся, Астра. Будем исходить только из необходимости». Конечно, но... Необходимость уже существует в том или ином виде.

Дождь наконец закончился, и мы смогли отправиться к реке на рыбалку. У нас были дождевики, как оказалось. Рид умудрился их запихнуть в малюсенькие мешочки, теперь, когда мы вынули их, они были мятые целиком и полностью, каждый сантиметр. Но это нас мало волновало. Тучи все еще ходили, угрожая нам снова, поэтому дождевики были очень кстати. Когда марсианин готовил так называемую снасть, я глядела во все глаза и старалась запомнить все. Он заметил и с улыбкой стал подробно разъяснять. Я и раньше слышала это, но не запоминала, на этот раз постаралась впитать. Мы наловили много рыбы, я сама поймала две, и мне даже показалось, что перестарались.

– Нет, – покачал головой марсианин, – все как раз. Сейчас на обед и ужин. Завтра на утро.

Рыбу на завтрак мы еще не ели, но так логичнее: до обеда она может и не дожить и испортиться. Эх, был бы у нас холодильник.

– Еще нужно сегодня запастись тем... Овощем.

– Да понятно, что это корень. Какая разница? Тем более есть овощи-корнеплоды, разве нет?

– Ну хорошо. Я просто не знал, как ты к этому отнесешься, – с ухмылкой ответил гид.

– А корень чего, расскажи.

Он указал на огромные листья, мимо которых мы проходили. Цветы у этого растения были как колючие шарики и прилипали к одежде.

– Репейник.

– А, ясно.

В лагере Рид принялся разводить костер, а мне вручил походную лопатку и велел копать корень репейника. Я подумала, что будет не так трудно, потому что земля влажная, но я все равно никак не могла выкопать даже один. Он словно был в центре земли. Я сняла дождевик и попробовала подкопать еще два, но результат был такой же. Мой гид уже закончил с разведением огня, хотя после дождя это было непросто, и подошел ко мне.

– Что ты с ним заигрываешь? – засмеялся он, – выкопай один, потом занимайся другими.

– Они слишком глубоко оказались, думала, просто такой попался, – буркнула я.

На самом деле меня повеселила его шутка, и не будь я такой уставшей и разочарованной, тоже посмеялась бы.

– Ладно, давай закончу.

Я смотрела, как ловко работает Рид, с удовольствием и восхищением. Он уже какое-то время назад снял повязку и дождевик, и сейчас я могла наблюдать движение его мускул. Конечно, еще пыталась вынести урок, как лучше подкапывать корень, но дело было скорее все же в упорстве, поэтому я просто наслаждалась просмотром.

– Ты бы хоть за костром посмотрела, что ли, – повернулся возмущенный мужчина. Лицо его раскраснелось и блестело от пота, волосы взъерошились. Я не заметила, как за время нашего пребывания его волосы отросли...

– Эй, Астра! Костер, – теперь он выглядел больше смущенным, чем негодующим.

– А, да, конечно.

Меня как ветром сдуло. Вот опять. Мало того, что смущаю Рида, так еще и пользы никакой.

Языки огня напоминали какие-то дикие танцы, которые я видела на старых видео. Экспрессия и непредсказуемость. Интересно, я бы так смогла? Музыки нет, но я могу вспомнить какую-нибудь мелодию и отбивать ритм ладонями и ногами, как наши предки когда-то. Я убедилась, что меня не видит Рид, и стала двигаться. Поначалу это было сложно: и движения нескладные, и музыку почувствовать, и отбить ритм, когда она не звучит... Но понемногу стало получаться. Тело само подстраивалось, это было нечто особенное. Из-за облачности солнца не видно, и огонь кажется ярче. Мне кажется, я сильно увлеклась, когда у меня наконец стало получаться, и не сразу заметила подошедшего Рида. Он застыл, держа в руках три корня и переводя взгляд то на огонь, то на меня. Набрала воздуха, чтобы объясниться, но тут Рид положил добытые корни репейника на траву и начал танцевать, тоже создавая ритм хлопками ладоней. Тогда я продолжила свой танец. Этот удивительный, неповторимый момент объединил нас, я улыбалась искренней счастливой улыбкой, и мне не хотелось, чтобы это закончилось. У меня уже закололо боку, но я все танцевала до тех пор, пока Рид, довольно улыбаясь, не присел на траву. Я последовала его примеру.