Не в ту калитку

Следует отметить, что Егор Михеевич обладает тонким политическим чутьём: если до недавнего времени он активно поддерживал губернатора, в своё время и определившего Михеича на должность, то в последнее время, почуяв недовольство своим благодетелем «сверху», развил бурную деятельность по его дискредитации, подвергая резкой критике за различные упущения в работе, а также за пристрастие к традиционным русским (и не только русским) развлечениям. Надо сказать, что эта деятельность дала определённые плоды: рейтинг действующего губернатора существенно снизился, и перспективы победы Лушкина на предстоящих выборах обрели весьма реальные формы. И поэтому прибытие в Дрипенск столичного соглядатая незадолго до голосования было для Егора Михеевича совсем некстати.

Но мы отвлеклись от повествования. Итак, мэр предложил покумекать над тем, как бы вычислить столичного эмиссара.

– А чего тут вычислять-то? – бодро проговорил бритый «под ноль» руководитель городского транспорта Максимилиан Лопухов. – Пробьем по базам железки, кто там в поезде едет и встретим как миленького!

– Молодец! – с неприкрытым сарказмом сказал мэр. – Как всегда, полностью оправдываешь свою фамилию! А если не на поезде? И не на автобусе? Друган предполагает, что человек этот не из их конторы и вроде бы на машине едет, ясно? И без обычной в таком случае свиты, лишь с одним шофером. Да ещё, быть может, под чужой фамилией.

– Да ладно вам, Егор Михеевич, в девяностые один столичный деятель тоже вроде бы на трамвае ездил. С персональным вагоновожатым, – хмыкнул Лопухов.

– Так, прекращаем дискуссию! – прикрикнул на него мэр. – Сказано, что инкогнито едет. Значит, нужно принять все меры по выявлению дорогого гостя, чтобы был у нас постоянно на виду. Ясно?

Собравшиеся молчанием подтвердили, что всем всё было ясно.

– А как теперь будем функционировать? – осторожно осведомился невзрачного вида тип. – В сложившихся обстоятельствах? – добавил он, видя неприязненный взгляд мэра, не любившего, когда его подчинённые выражались «казённым штилем».

– Как работали, так и будем работать, – сухо ответил мэр. – Что изменится от того, проверяет нас кто-то или нет? Лучше давайте подумаем, какие жалобы могли просочиться в столицу. Пётр Алексеевич, ты как главный городской связист ответь, все ли меры принимало твое ведомство по недопущению жалоб этих чертовых граждан?

– Мы что можем, то делаем, Егор Михеевич. Принятые от населения телеграммы исправно теряем. Письма, по мере возможности, прочитываем. Систему вот, спасибо Вам, внедрили…

– Какую «систему»?

– Дык ведь по прослушиванию телефонных разговоров наших дорогих граждан. Эти дураки уверены, что со столицей беседуют, а на самом деле с нашими же операторами общаются. Мы даже счета им выставляем, как за межгород.

– Дурак – это ты сам, а не твои абоненты. И научись, наконец, грамотно говорить! Слушать тошно. Дык ведь, как ты выражаешься, твои подопечные давным-давно по сотовым звонят, да по «мылу» отправляют свои кляузы. Я тебе сколько раз талдычил, замедли по максимуму, а лучше вообще убери всех сторонних провайдеров с их мессенджерами к чертовой матери, сказано же тебе: пусть только через наш «Микст» к этому долбаному Интернету подключаются, остальное заблокируй к чёртовой матери. Ты у меня шестьдесят семь миллионов сожрал бюджетных денег на это дело, а где результат? Вчера только захожу домой, а дочь рекламный листок читает: «Подключайтесь к «Мега-Телеком» – независимому от городских властей провайдеру!». Это что, работа? Смотри, доиграешься, гражданин Сливкин! Я тебя от Счетной палаты защищать не буду! Сам разбирайся! Тебе деньги на дело дали, а ты на них своим козам по тачке купил и через неделю списал, якобы в аварию попали.

– Но…

– Никаких «но»! С тобой всё. У кого ещё какие мысли есть, как нам прикрыться от ненужных любопытных взглядов?

Что-что, а мыслей у всех было достаточно – от традиционных, типа закрыть и запретить, до экзотических.

Лушкин молча слушал, удручённо поглядывая в окно. Наконец, не выдержав очередного перла – позвать на помощь известного гипнотизёра – стукнул кулаком по столу.

– В общем, так: слушать вас противно и потому неохота. Заплыли все жиром, ни хрена не ведаете, что в городе творится. Озабочены исключительно своими шкурными проблемами. Вроде депутатов стали. Видно, я все за вас делать должен. Нафига тогда вы мне нужны? Разгоню всех!

– Вы уже на прошлой неделе всех разогнали, и на позапрошлой тоже, – снова послышался из зала голос знатока творчества Гоголя.

– А вот тебя конкретно я точно разгоню. То есть выгоню, – поправился мэр, немного остыв. – Слушайте все меня внимательно. С этой минуты объявляю операцию «Гость», то есть всю текущую работу подчинить недопущению утечки негативной информации. Если этот столичный шпион здесь подсуетится, нам всем несдобровать. Во всяком случае, один я тонуть не намерен. Ясно? – Егор Михеевич обвёл присутствующих строгим взглядом. – В общем, вот что нужно сделать в первую очередь, а потом, когда я получу более подробную информацию об этом Хлестакове (быстрый взгляд в сторону любителя Гоголя), составим план действий по его нейтрализации.

И, как всегда четко (а это он умел делать в совершенстве), Лушкин поставил перед каждым из присутствующих конкретную задачу по недопущению до заезжих столичных соглядатаев сведений и жалоб отдельных несознательных лиц, недовольных местным руководством, порочащих тем самым славный город Дрипенск, после чего назначил следующее совещание на три часа дня.

– И чтоб докладывали чётко и ясно, без обычных ваших разглагольствований и рассуждений на общие темы. Только краткость и конкретика, понятно? – закончил совещание мэр. – И, главное, ни в коем случае не подпускать к «гостям» этого мерзавца Дубенко, чёрт бы его драл на всех углах!

– Да, и срочно разыщите мне Петрушкина, – добавил он напоследок, обращаясь к полной блондинке, лицо которой приняло презрительное выражение при упоминании данного персонажа.

Пока чиновники, ворча, расходятся по своим кабинетам, давайте поближе познакомимся с мэром Дрипенска.

Итак, представляем: Лушкин Егор Михеевич, шестидесяти двух лет от роду, невысокий, коренастый, с хитрыми живыми глазами, с лысой, как бильярдный шар, головой. Всегда стильно одет, летом, находясь на улице, носит бейсболку с гербом города, в холодные дни – тирольскую шляпу, правда, без традиционного для данного головного убора атрибута – пера (удивительно, но поголовно вся мужская часть мэрии тоже носит такие же аксессуары, но это ведь всего лишь случайное совпадение, не так ли?). Не любит, когда его называют мэром, всегда поправляет: «Городской голова». В отношениях с подчинёнными хамоват, но зато к себе требует уважительного отношения – впрочем, как большинство чиновников, наделённых определённой властью, то есть «людей при должности».

Егор Михеевич – прекрасный семьянин: все его ближайшие родственники и родственники родственников при делах в городском хозяйстве и связанном с ним бизнесе.

В целом Лушкин относится к той многочисленной категории «умелых руководителей» и «эффективных менеджеров», которые, имея ограниченные способности вести хозяйственные дела, сполна компенсируют их отсутствие нахрапистостью, интригами и умением нравиться начальству, которому представляют красивые, а, главное, «правильные» отчёты и доклады. Тут Егор Михеевич всегда держит нос по ветру: как только «в верхах» рождается какая-нибудь новая (или хорошо забытая старая) идея, так через некоторое время «наверх» уходит соответствующая реляция об успешной её реализации. При этом нанесённый зачастую городу вред во внимание не принимается, главное, чтобы «наверху» были довольны. «Конъюнктурный прохиндей» – охарактеризовал Лушкина известный в городе горлопан-оппозиционер Наливайко, ныне мотающий срок за какие-то сомнительные делишки.

Ну, и стоит добавить, что Егор Михеевич большой жизнелюб, верный (до поры до времени) нужным людям друг, всегда заботится, насколько это возможно, о благе достойных, по мнению мэра, жителей Дрипенска, по странному стечению обстоятельств являющихся, в основном, его родственниками и друзьями.

А теперь поглядим, как будут развиваться дальнейшие события.

И на старуху бывает проруха

Скандальный журналист Семён Дубенко, о котором столь нелицеприятно отзывался Лушкин, сидел перед стоящим на столе круглым зеркалом и мрачно всматривался в своё отражение. Отражение ему отвечало столь же мрачным взглядом, да еще украшенным лиловым фингалом под левым глазом.

Семёну было до слёз обидно от такого украшения. Но обидно было вдвойне оттого, что получил он его отнюдь не «при исполнении», то есть во время работы над очередным «сенсационным» репортажем, что изредка, к сожалению, случалось. И втройне обидно было из-за того, что огрёб Семён этот подарок от собственной благоверной за свою, можно сказать, профессиональную деятельность.

А ведь как всё удачно начиналось!

По городу давно ходили слухи о существовании некоего закрытого для широкой публики заведения, именуемого клубом, в котором отдыхали душой и телом от утомительных походов по модным бутикам, салонам красоты и фитнес-клубам жёны состоятельных господ – бизнесменов и городских чиновников высшего уровня, а также особо избранные представители местного бомонда. Расслабляться членам клуба помогал специально подобранный персонал.

Поговаривали, что в этом заведении, кроме кабинетов для приватного отдыха, были еще некие тайные помещения, в которых отдельные члены клуба азартно избавлялись от денег и, не исключено, баловались запрещёнкой, но никто эти слухи не проверял, так как генерал Шишигин строго-настрого приказал своим подчиненным обходить клуб за версту. Что явилось причиной такого решения, неизвестно, но злые языки утверждают, будто бы клуб организовала дочь жены мэра от первого брака модная эпатажная поэтесса Агриппина Чижикова, сама являвшаяся завсегдатаем сего заведения.

Несмотря на то, что попасть в этот элитарный бордель простым смертным было невозможно, а уж журналистам тем паче, настырному Дубенко, благодаря журналистской смекалке и полезным связям, всё же удалось заполучить заветное приглашение.

Итак, проник Семён в этот клуб, правда, с изменённым до неузнаваемости (спасибо знакомой гримёрше из местного театра!) внешним видом (а как же иначе! Его, известного всему городу журналиста, если опознают, то, в лучшем случае в толчки выгонят из заведения, а в худшем…лучше и не думать), и уже успел собрать кучу информации для очередного сенсационно-разоблачительного репортажа. Но потом всё пошло наперекосяк.

Неприятности начались с привлёкших внимание журналиста криков «Просим, просим!». Бросив взгляд в направление криков, Дубенко увидел взгромоздившуюся на стол даму, в которой Семён узнал Чижикову, одетую в платье, представляющее собой набор лент и лоскутов, демонстрировавших отсутствие на ней нижнего белья, во всяком случае, его верхнего атрибута.

Прочитав недавно сочинённые стихи и откланявшись перед аплодирующими слушателями, Чижикова плюхнулась в стоящее рядом кресло, словно случайно угодив на колени сидящему в нем главному герою-любовнику драматического театра Гурькину.

Тут Семён отметил про себя, что, пока поэтесса читала свои вирши, смысл которых до Дубенко так и не дошёл, компания посетителей клуба как-то незаметно распалась на парочки.

«Вот оно, начинается!», – дождался своего часа журналист и повернулся таким образом, чтобы потайная видеокамера в виде перстня, надетого на средний палец правой руки, получила должный обзор.

– А теперь танцы! – громко возвестила Чижикова. – Эй, маэстро, музыку!

Тут же к поэтессе подскочил молодой франт, услужливо наклонивший голову к Агриппине. «Маэстро», понял Семён.

«Маэстро», выслушав Чижикову, быстро переместился в район барной стойки, сбоку от которой оказался включенный ноутбук. Поколдовал над клавишами, и тихая музыка сменилась мощными раскатами энергичного рок-н-ролла. Поэтесса с героем-любовником выскочили из кресла и устремились в центр зала, куда за ними устремились еще несколько пар, среди которых Дубенко узнал двух бизнесменов, популярную телеведущую Лору Кудряшову, заместителя мэра, владельца главного Дрипенского банка и других известных в городе личностей.

Тон в танцах задавала поэтесса, да так лихо, что Семён смог удостовериться в отсутствии под лентами и лоскутами остальных составляющих нижнего белья.

Накал вечера шел по нарастающей. Семён понял, что не ошибся: репортаж может получиться не то что сенсационным, а прямо-таки убийственным!

Для кого репортаж может оказаться убийственным, Дубенко пока и сам толком не понимал, но чутьё журналиста подсказывало, что скандал может затронуть о-о-чень значимых в городе персон. И это практически накануне выборов губернатора!

А тут ещё к Семёну подошла некая почему-то босоногая дама в цветастом платье, явно не отягчённая моральными принципами, и каким-то незаметным манёвром (Семён так и не понял, как это произошло) оказалась у него в объятиях.

– Потанцуем? – томно прошептала дама, закинув руки на его плечи и плотно прижавшись к нему горячим телом, ощущаемым даже сквозь Семёнов пиджак.

Мгновенно оценив создавшуюся обстановку, Семён крепко обнял неожиданно подвернувшуюся красотку, плавно вращаясь в медленном танце, давая возможность камере-перстню обозревать происходящее в зале.

Мысленно потирая руки в предвкушении предстоящей сенсации, Семён бросил взгляд в зал и… Нет, показалось, наверное. Ещё один быстрый взгляд, и Семён вдруг словно окаменел: прямо перед ним, в весьма недвусмысленной позе, в обнимку со строительным боссом Рустамом Хайрулиным по прозвищу Шпатель сидела его благоверная, причём одна из бретелек её не в меру откровенного платья, о наличии которого Семён даже не догадывался, была расстёгнута и приоткрывала взору присутствующих одну из прелестей…

И тут Семён, впавший в ступор от пережитого потрясения, совершил непростительную для профессионала ошибку: потеряв бдительность, он непроизвольно оттолкнул босоногую диву и, выхватив из кармана смартфон, направил его камеру на сладкую парочку…

Дальнейшие события Дубенко помнил весьма смутно. Вроде был чей-то визг, хруст раздавленного каблуком смартфона, перед глазами мелькали какие-то личности в строгих чёрных костюмах, выводящие (выносящие?) Семёна из заведения, люди в форме и, кажется, обезьянник…

Попав, наконец, в середине ночи домой и приведя себя в порядок, Семён стал размышлять, как теперь вести себя с неверной половиной. Сенсационный репортаж был вчистую провален. Так и не придя к какому-либо решению, Дубенко подумал, что утро вечера мудренее и лёг спать, но заснуть ему не давали чёрные мысли. Это ж надо, какую змею пригрел у себя на груди! Ну, ладно, тот прошлогодний краткий роман с заезжим народным артистом! Потешились и разбежались, ничего серьёзного. К подобным мимолётным приключениям Семён относился с пониманием, ибо и сам был не без греха. Но с этим кирпичных дел мастером, хоть и замом мэра, коряво говорящим по-русски! Да, Сёма, выросли у тебя ветвистые рога!

Проворочавшись почти до самого утра, Семён, наконец, заснул, не услышав даже, как вернулась его змея.

Наутро, за завтраком, Дубенко как бы невзначай, поинтересовался у своей благоверной, где же она так задержалась вчера?

– Вчера мы в своем фонде допоздна обсуждали план благотворительных акций на будущий год. Представляешь себе, милый (Семёна аж передёрнуло!), к нам обратились представители мэрии с предложением о совместной деятельности. Это же такая удача!

«Да уж, – подумал Дубенко. – Твои переговоры с представителем мэрии я вчера воочию наблюдал».

Тем не менее, скрывая злобу, спросил:

– Ну, и что вы там решили?

– Пока ничего, сегодня продолжим, – поведала коварная изменщица, мечтательно глядя куда-то в область форточки.

Эх, как чесался язык Семёна задать вопрос насчет давешнего платья!

– А у тебя как дела, дорогой?

– Как всегда, гоняюсь за сенсациями, – последовал ответ.

– Опасная у тебя профессия, – лицемерно пожалела супруга Семёна. – Вон вчера, говорят, какой-то журналю… прости, милый, репортёр, затесался в некий элитный закрытый клуб, но был разоблачён и в тычки выставлен вон охраной…

– А, может быть, это я и был? – перебил её Семён.

– Ты? – искренне рассмеялась жена. – Да кто тебя пустит-то туда?

– А тебя кто пустил? – раздражаясь, воскликнул Дубенко. – Шпатель?

– Кто? – побледнев, спросила изменщица. – Какой шпатель?

– А такой. «Представитель мэрии», – с сарказмом передразнил жену Семён. – Посмотрись в зеркало, вся грудь в засосах, змея подколодная!

Как в такой ситуации обычно поступают застуканные на месте преступления неверные жёны? Правильно, либо рыдая горючими слезами, просят прощения и клянутся, что «никогда больше», либо, что чаще всего, переходят в атаку и закатывают истерику, переводя стрелки на самого же обманутого мужа.

Змея выбрала второй вариант.

– А ты что, слежку за мной устроил? Да, я заходила туда на пару минут переговорить с мэрским замом (ага, пару минут, отметил про себя Семён). Да ты на себя посмотри, писака чёртов! За своими делами меня совсем забросил! Никакой личной жизни! Импотент проклятый! Ненавижу!

И отпустила Семёну хлесткую оплеуху. Но промахнулась (всё-таки бурно проведённая ночь не прошла даром) и влепила прямо в глаз.

И вот сидит теперь горе-журналист Дубенко и страдает. Причём не понятно, от чего больше – от подлой измены или от позорного провала, чего раньше никогда не случалось. Не случалось, но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

В это время зазвонил телефон.

Знакомство с городом

Хорошенько выспавшись после вчерашних мытарств, Андрей Николаевич начал свой очередной день, как всегда, с утреннего туалета. Тщательно побрившись найденной на полочке перед умывальником одноразовой бритвой (пакетик геля для бритья лежал там же), бизнесмен подумал о том, что неплохо было бы позавтракать, но, вспомнив о своём сложном финансовом положении, решил, что малость поголодать пойдет организму только на пользу. Машинально насвистывая триумфальный марш из «Аиды», Андрей подошел к окну, выходящему, как мы помним, в сад, ничего примечательного там не увидел и, от нечего делать, включил телевизор. Как раз в это время шла реклама только что открывшегося увеселительного заведения; при иных обстоятельствах Андрей Николаевич обязательно бы запомнил заветный адресок, прикидывая при этом в уме, как бы осчастливить заведение своим присутствием. Но сегодня видеть фальшиво-радостные лица на фоне сверкающих огней было настолько противно, что он в сердцах выключил «ящик для идиотов», как в одной из песен обозвал голубой экран Владимир Высоцкий.

Свидетелем сего действа невольно стал Борис Сергеевич, незаметно вошедший в номер своего босса.

– Что, не тянет вас после вчерашнего в злачные места? – с нескрываемым сарказмом спросил он, успев мельком взглянуть на экран.

– Ну что тебя всегда тянет язвить? – вздрогнув от неожиданности, сварливо проговорил Андрей. – Лучше бы распорядился насчет завтрака.

– Завтрака? Хм, вопрос интересный, а главное, весьма своевременный. Сдается мне, что раньше вечера пиво в вашем холодильнике не появится и чипсы тоже.

– А ты из своего номера принеси, вчера мои харчи трескал, а свои зажал!

– А у меня, между прочим, не люкс, скорее, четвертьлюкс, и посему подарки мне от заведения не положены, – с легкой иронией ответил Борис Сергеевич. Сам-то он с утра пожевал салатика, что остался от принесенного блондинкой дрянного ресторанного ужина, так что в животе у него не бурчало от голода, но при этом продолжал разыгрывать обиженного хозяином слугу. (Справедливости ради нужно отметить, что Борис всё же чувствовал лёгкие угрызения совести от того, что не поделился провизией с шефом, но уж очень он был на него зол за недавние похождения, оставившие их кошельки практически пустыми, да и салатика было две ложки).

Андрей понял, что был не совсем прав (совсем неправым быть не позволял статус босса) и примирительно произнес:

– Ладно, Борис, не журчи, а лучше прикинь-ка, как бы нам разжиться едой. Ну ты же мастер на всякие штучки! Мне бы только пожрать, а там решим, как дальше быть. Сдается мне, что этот сонный провинциальный городишко можно неплохо встряхнуть! Гульнем, а там ищи нас!

– Да уж, найти нас будет о-го-го как трудно! У нас ведь потрепанный «Жигуль», а не джип с нездешними номерами. Андрей, ну когда ты посерьезнеешь! Какого дьявола, прости Господи, нас сюда занесло? Чего мы здесь забыли? Попутешествовать захотелось? Лучше поехали домой. Бензина до соседней области хватит, а там у меня родня живет, помогут.

– А как мы выедем из этого «отеля», не заплатив?

– А это уж мое дело. Пока вы тут нежились в постельке, я трудился в поте лица и других частей тела. Так что сегодняшнюю ночь я отработал и, между прочим, за двоих. Да еще на обед, точнее, ужин мы приглашены…

– К кому? – удивлённо встрепенулся Андрей.

– А блондиночку на ресепшене видел? Вот к ней-то и поедем, а потом домой.

– Ну ты даешь, Борис! Спасибо тебе.

– Спасибо в карман не положишь. Могли бы и материальную помощь оказать.

– Всё тебе только деньги да деньги! Другой бы тебе и спасибо не сказал. И вообще деньги – зло! А подружка у нее есть? – сев на излюбленного конька, спросил Андрей.

– Мне деньги, а тебе подружки! Ну есть, есть у нее подружка, я что, эгоист какой? (Ещё какой, самокритично про себя подумал Борис, жратвичкой-то с шефом не поделился!). Разве не позабочусь о своем боссе? Ну что бы вы без меня делали?

– Ну, завел свою волынку! Ладно, пошли, прошвырнемся по этой столице районного масштаба. А, кстати, знаешь, как раньше она называлась? – указал Андрей на валявшийся на столике рекламный проспект. – Красномайск!

И два заклятых приятеля направились к выходу.

…

Выйдя из гостиницы, наши герои, обойдя бронзовую скульптурную композицию, представляющую собой бодро шагающего в направлении отеля гражданина в тирольской шляпе с натёртым до блеска дорожным чемоданом на колёсиках («памятник командированному», съязвил Андрей), направились в сторону центра города, предварительно разузнав дорогу у портье, бегающий злобный взгляд которого очень не понравился Борису.

– Эх, сейчас бы… – начал было Андрей.

– По пиву? Или по бабам? – язвительно перебил его Борис, всё ещё испытывая чувство лёгкого раздражения беспечностью приятеля, из-за которого теперь приходилось терпеть без еды до вечера.

Андрей, насупившись, замолчал. В иной ситуации он обязательно бы разразился тирадой по поводу неуместности подобных предположений, но на сей раз сдержался, в глубине души признавая справедливость упрёков друга, хотя и слегка обиделся.

Так молча и шли некоторое время по какой-то тихой улице, больше смахивающей на деревенский прогон, с той лишь разницей, что вместо утоптанной земляной дороги под ногами угадывался бугристые остатки некогда положенного асфальта. Называлось это чудо «2-й Ровный переулок», что немало позабавило наших героев. Андрей даже высказал предположение, что это наименование происходило от слова «ров».

А вскоре и этот показатель цивилизации исчез под густым слоем изумительнейшей грязи, там и сям переходящей в непросыхаемые лужи, которым позавидовали бы свиньи гоголевского Миргорода.

– Куда-то не туда мы движемся, – нарушил молчание Андрей. – И спросить дорогу не у кого, все как будто вымерли.

Борис молча указал шефу на табличку со стрелкой, гласившей: «На новогоднюю ёлку».

– У них что, Новый год летом празднуют? – удивился Андрей.

– Да нет, скорее всего этот указатель просто не снимают. В целях оптимизации расходов, – съехидничал Борис. – Ну, а поскольку ёлки устраивают в каких-нибудь центральных культурных заведениях, то можно считать, что мы движемся правильным путём.

– Угу, правильным. Только вряд ли мы дойдём до местного очага культуры по этому проспекту. И как только люди здесь ходят? Блин, блин! – нога Андрея вдруг провалилась почти на целый ботинок в невидимую из-за грязи яму.

– Эй, куда это вас занесло? – неожиданно раздалось позади наших бедолаг.

Друзья, разом обернувшись, увидели стоящую на границе остатков асфальта и грязи «Ниву», из окна которой весело выглядывал приятной внешности мужчина.

– Да вот, знакомимся с организацией дорожного движения в вашем городе, – в тон ему ответил Борис.

– Следовательно, вы приезжие, – сделал вывод мужчина. – Наши тут не ходят, если только иногда на машине проедут, как я, например, чтоб путь сократить.

– А как же тогда люди к своим домам добираются?

– Так к этим домам с соседних улиц подойти можно. Это вас чёрт зачем-то понёс через грязь. Поинтересовались бы сперва у кого-нибудь, как лучше пройти куда вам нужно.

– Так мы и поинтересовались, нас сюда гостиничный портье отправил.