Боярин в мегаполисе

— Будь собой. — Он направился к двери. — Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи, боярин.

Он обернулся.

— Зови меня Борислав. Без титулов.

— Тогда и ты зови меня просто Алисой. Без «смертной».

— Договорились.

Он вышел, тихо закрыв за собой дверь. Я осталась одна.

Свечи догорали. Где-то за окном ухала сова. Я стояла посреди комнаты и пыталась осознать, что только что произошло.

Я, Алиса Иванова, HR-менеджер из Челябинска, только что согласилась стать фальшивой невестой боярина из параллельного мира, который может превращаться в дракона.

— Бабушка, ты там смеёшься? — прошептала я, глядя на брошь.

Изумруд блеснул.

— Да, конечно, смеёшься, — вздохнула я. — Я бы тоже на твоём месте смеялась.

Я легла в кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза. Сон не шёл. Я думала о Бориславе. О том, как он смотрел на меня. Как смеялся. Как сказал «мне это нравится».

— Только не влюбись, — приказала я себе. — Это игра. Ты нужна ему для дела. Как только портал закроется, он выбросит тебя из головы.

Но сердце стучало быстрее, чем нужно.

Я заснула только под утро.

И мне снова приснилась бабушка. Она стояла в цветущем саду и держала в руках яблоко — золотое, как солнце.

— Вкусное? — спросила она.

— Не знаю, — ответила я. — Я не пробовала.

— Попробуй, Алиска. Жизнь короткая, чтобы бояться.

Я взяла яблоко и надкусила. Оно оказалось сладким.

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Вставай, лежебока, — раздался голос Глафиры. — Уже солнце высоко. Боярин велел тебя одеть и причесать. Сегодня важный день.

Я села на кровати. Глафира стояла рядом, держа в руках нечто невообразимое — платье из серебристой парчи, расшитое жемчугом и серебряными нитями.

— Это мне? — спросила я, протирая глаза.

— Тебе. Боярин сказал, что ты — его невеста. — Глафира говорила спокойно, будто я каждое утро надевала такие платья. — А невеста боярина должна выглядеть достойно.

Я вздохнула и полезла из кровати.

— Ладно, — сказала я. — Давай своё платье. Но если я в нём упаду, виноват будешь ты.

Глафира улыбнулась.

— Не упадёшь, я тебя подстрахую.

Надевание платья заняло полчаса. Сначала рубаха нижняя — тонкая, шёлковая, с длинными рукавами. Потом сарафан — тяжёлый, парчовый, который застёгивался на спине на множество мелких пуговиц. Потом пояс — широкий, кожаный, с серебряной пряжкой в виде дракона. И наконец — головной убор. Не кокошник, который я видела в фильмах, а что-то вроде повязки, расшитой жемчугом, с тонкой вуалью, падающей на спину.

— Теперь ты настоящая боярышня, — сказала Глафира, отходя на шаг и оглядывая меня. — Красота!

Я посмотрела в маленькое зеркало, которое Глафира держала в руках. Оттуда на меня смотрела незнакомка. Высокая, стройная, в серебристом платье, с волосами, уложенными в сложную причёску. И только глаза остались моими — серыми, настороженными.

— Я похожа на невесту? — спросила я.

— Ты похожа на боярыню, — ответила Глафира. — Иди, не заставляй ждать.

Я вышла из комнаты и спустилась по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле. Я понятия не имела, как вести себя с Ветровыми. Что говорить? Как кланяться? Может, нужно целовать перстни?

Но когда я вошла в большую столовую, где уже сидели за столом княгиня Ветрова, Владимир и Милица, страх куда-то исчез.

Потому что Борислав стоял рядом со мной. И он смотрел на меня так, будто я была самым ценным сокровищем в его жизни.

— Позвольте представить, — сказал он, беря меня за руку. — Моя невеста. Алиса из рода Гремячих.

Мир замер на секунду.

Княгиня Ветрова прищурилась. Владимир уставился на меня с неприкрытым любопытством. Милица — с удивлением и какой-то надеждой.

А я улыбнулась своей лучшей улыбкой — той, которую использовала на собеседованиях, когда хотела произвести впечатление.

— Очень приятно познакомиться, — сказала я.

И добавила про себя: «Ну, Алиса, спектакль начался. Не подведи».

Продолжение следует...

Глава 8

Княгиня Ветрова оказалась женщиной с лицом, которое невозможно было прочитать. Оно напоминало мне маску — дорогую, искусно сделанную, но всё же маску. На фарфоровой коже ни морщинки, хотя ей явно было за пятьдесят. Глаза — тёмные, глубоко посаженные, с пристальным взглядом рентгена. Волосы уложены в сложную конструкцию, в которую вплетены жемчужные нити и маленькие изумруды — явно не простые, а магические, потому что они светились изнутри.

Она сидела во главе стола. Не на лавке, как все, а на резном деревянном кресле с высокой спинкой, обитой бархатом. Перед ней стояли отдельные приборы — золотая тарелка, хрустальный кубок, серебряные ложки. Всё остальное общество — Владимир, Милица, двое молчаливых бояр из свиты — разместились на лавках, как простые смертные.

— Невеста, говоришь, — произнесла княгиня, и её голос был сладким, как патока, но с добавлением яда. — Что-то я не слышала о помолвке боярина Борислава. Роды обычно оповещают друг друга о таких событиях загодя. Обычай, знаешь ли.

Она посмотрела на меня. Я чувствовала, как её взгляд сканирует каждую деталь — моё серебристое платье (не такое богатое, как у неё, но достойное), мои волосы (Глафира постаралась на славу, уложив их в тугую косу, обернутую вокруг головы), мои руки (без колец и браслетов, что для здешней невесты было странно).

— Обычай обычаем, а сердце сердцем, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Никакой дрожи. Я HR-менеджер, я проходила собеседования с топ-менеджерами, которые смотрели на меня так же. — Мы с Бориславом решили не спешить с объявлениями. Хотели убедиться в своих чувствах.

— В чувствах? — Княгиня приподняла одну бровь. Это было целое искусство — бровь поднялась ровно на миллиметр, не больше, но смысла в этом жесте было больше, чем в длинной речи. — Бояре, знаешь ли, не руководствуются чувствами, когда речь идёт о браке. Ах да, ты же из глухой провинции. Прости, забыла.

Я почувствовала укол. Она нарочно меня задирала. Проверяла на прочность.

— У нас в Медвежьем углу, — сказала я, не моргнув глазом, — чувствами руководствуются все. Даже бояре. Потому что если боярин не любит свою боярыню, то и род его не будет крепким. Так у нас говорят.

Борислав, стоящий рядом, чуть сжал мою руку. Я не поняла — одобряет он или предупреждает. Но отступать было поздно.

— У вас в Медвежьем углу, — повторила княгиня, и её губы тронула лёгкая усмешка. — Интересно, где находится этот Медвежий угол? Я за свою жизнь объехала все семь великих княжеств, но о таком месте не слышала.

Вот это был опасный момент. Я посмотрела на Борислава — он стоял с каменным лицом, но я заметила, как его пальцы чуть дрогнули. Он не знал, что ответить.

Я решила рискнуть.

— Это на границе с Дикими Землями, — сказала я. — Там, где кончаются карты. Наши земли не наносят на карты, потому что — я сделала паузу, — потому что мы этого не хотим.

Милица, сидевшая напротив, подняла на меня глаза. В них мелькнуло уважение. Владимир, сын княгини, наоборот, нахмурился — ему явно не понравилось, что какая-то девушка из глуши смеет так разговаривать с его матерью.

— Дикие Земли, — протянула княгиня. — Опасные места. Говорят, там до сих пор живут древние чудовища. И как же ты, такая юная и хрупкая, выжила среди них?

— Чудовища нас не трогают, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Мы с ними договорились.

Тишина повисла над столом. Я чувствовала, что перегнула палку, но отступать было поздно. Княгиня смотрела на меня с любопытством, смешанным с чем-то ещё — может быть, с уважением, может быть, с подозрением.

— Борислав, — сказала она, переводя взгляд на него. — Ты нашёл себе интересную невесту. С характером.

— Моя невеста, — ответил Борислав, и его голос прозвучал твёрдо, как удар меча о наковальню, — моя невеста именно такая, какая мне нужна.

Он отпустил мою руку и жестом пригласил всех к столу. Мы сели. Я оказалась рядом с Бориславом, напротив Милицы. Княгиня — во главе, по правую руку от неё Владимир, по левую — молчаливый боярин с длинной седой бородой.

— Расскажи о себе, Алиса, — попросила княгиня, когда Глафира разлила по кубкам тёмно-красное вино. — Откуда твой род? Кто твой отец? Кто мать? Есть ли у тебя приданое?

Вопросы сыпались, как горох. Я чувствовала, что каждое моё слово будет проверено и перепроверено.

— Мой род, — начала я, лихорадочно вспоминая всё, что Борислав рассказал мне накануне (мы успели только самую малость, потому что ночь была короткой, а дел много). — Мой род — дальняя ветвь Гремячих. Мы отделились много веков назад, когда наши предки ушли на юго-восток, к Диким Землям. Отца моего звали Данила, он погиб, когда я была маленькой, защищая наши земли от — я запнулась, — от чужаков.

— От кого? — спросил Владимир, подавшись вперёд.

— От тех, кто не должен был переходить границу, — ответила я туманно. — Мать моя умерла от болезни, когда мне было пятнадцать. С тех пор я живу одна. Приданого у меня нет, кроме родовой броши, которую вы, возможно, видели.

Я коснулась броши, которая висела у меня на груди поверх платья. Глафира настояла, чтобы я надела её — как знак рода.

Княгиня посмотрела на брошь. Её глаза на секунду задержались на изумруде, и я заметила, как она побледнела. Совсем чуть-чуть, на полтона. Но я заметила.

— Красивая брошь, — сказала она. — Старинная.

— Да, — кивнула я. — Ей больше пятисот лет.

— Откуда ты знаешь?

— Мне сказали.

Княгиня хотела спросить ещё что-то, но в этот момент Борислав поднял свой кубок и произнёс тост:

— За гостей! За то, чтобы переговоры наши были мирными, а договоры — честными!

Все подняли кубки. Я тоже — и отпила глоток. Вино оказалось сладким, с привкусом мёда и каких-то пряностей. Оно быстро ударило в голову — видимо, в этом мире алкоголь был крепче, чем в моём.

За столом завязался разговор. Княгиня обсуждала с Бориславом какие-то торговые дела — поставки зерна, леса, шкур. Владимир молча ел, поглядывая то на меня, то на Милицу. Милица сидела тихо, как мышь, и только иногда бросала на меня благодарные взгляды.

Я поняла, что выиграла первый раунд. Но игра только начиналась.

После завтрака княгиня Ветрова объявила, что хочет прогуляться по саду. Борислав предложил составить ей компанию, и они ушли вдвоём, оставив меня, Владимира и Милицу в столовой.

— Можно тебя на слово? — спросил Владимир, подходя ко мне.

Я напряглась. Владимир был высоким, плечистым, с тяжёлой челюстью и маленькими, глубоко посаженными глазами. Он походил на мать — такая же маска на лице, такой же холодный взгляд.

— Можно, — ответила я.

Он взял меня под локоть и отвёл в угол столовой, подальше от Милицы, которая делала вид, что рассматривает гобелен на стене.

— Ты не его невеста, — сказал он тихо, но твёрдо.

У меня ёкнуло сердце.

— С чего ты взял?

— Я видел, как вы смотрите друг на друга. Как чужие. Борислав смотрит на тебя с уважением, но не с нежностью. А ты на него — как на работодателя.

Вот чёрт. Этот тип оказался наблюдательным.

— Мы просто не привыкли выставлять чувства напоказ, — сказала я. — В Медвежьем углу так принято.

— В Медвежьем углу, — усмехнулся Владимир. — Ты бы придумала что-то получше. Я знаю все земли на карте. Нет никакого Медвежьего угла.

— Карты врут.

— Люди тоже.

Он смотрел на меня в упор. Я не отводила взгляда — знала, что если опущу глаза, он поймёт, что я вру.

— Зачем тебе это? — спросила я. — Зачем ты меня раскушиваешь? Твоя мать хочет выдать Милицу за Борислава. Если я не невеста, значит, у неё есть шанс. Ты хочешь ей помочь?

— Я хочу понять, что здесь происходит, — ответил Владимир. — Борислав Гремячий — не дурак. Он не стал бы привозить подставную невесту без причины. Значит, причина есть. И я хочу её узнать.

— А если я не скажу?

— Тогда я скажу матери. И она разберётся с тобой сама. Поверь, ты не захочешь с ней разбираться. Она умнее и жестче, чем кажется.

Я поверила. Княгиня Ветрова пугала меня больше, чем любой боярин с мечом. Потому что с мечом я знала, что делать — бежать. А против хитрой женщины с острым умом у меня не было оружия.

— Хорошо, — сказала я, приняв решение. — Я скажу тебе правду. Но не здесь. Не сейчас. Приходи сегодня ночью во внутренний дворик, где скамейка. Я расскажу всё. Но ты никому не говоришь, понял?

— Договорились, — кивнул Владимир и отошёл.

Я выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. Что я наделала? Зачем я согласилась на встречу? Что я ему скажу? Правду? Он же не поверит. Или поверит, и тогда всё рухнет — портал, невеста, Борислав, его род, моя безопасность.

— Алиса, — раздался голос Милицы. Я подняла голову. Девушка стояла рядом и смотрела на меня с беспокойством. — Что сказал тебе брат?

— Ничего важного, — ответила я. — Спрашивал, откуда я родом.

— Не верю ему, — сказала Милица. — Он хитрый. Мать в него эту черту вложила. Будь с ним осторожна.

— Буду.

Я вышла из столовой и направилась в сад. Нужно было найти Борислава и предупредить его о ночной встрече. Но когда я вышла на крыльцо, я увидела, что княгиня и Борислав стоят у колодца и о чём-то говорят. Княгиня улыбалась. Борислав был серьёзен.

Я не стала подходить. Вместо этого я пошла в свою комнату, села на кровать и уставилась в стену.

— Бабушка, — прошептала я, — ну почему ты не сказала мне, что брошь принесёт столько проблем?

Изумруд блеснул. Я погладила его пальцем.

Вечером, когда солнце село и двор погрузился в синие сумерки, я выскользнула из терема через чёрный ход. Внутренний дворик был пуст. Только скамейка, увитая плющом, и луна, которая только начинала подниматься над крышей.

Владимир пришёл ровно в полночь. Я сидела на скамейке, закутавшись в шерстяной платок, который оставила Глафира.

— Ты пришла, — сказал он, садясь рядом. — Я думал, струсишь.

— Я не трусиха, — ответила я. — Но то, что я тебе расскажу, ты никому не повторишь. Поклянись.

— Чем?

— Своим родом. Своей честью. Своей жизнью.

Владимир помолчал. Потом кивнул.

— Клянусь.

Я глубоко вздохнула.

— Я не из этого мира, — сказала я. — Я из другого. Из мира людей. Там нет магии, нет драконов, нет бояр. Есть только технологии, поезда, самолёты и интернет. Я пришла через портал, который находится в ванной комнате моей квартиры в Москве.

Владимир смотрел на меня. Не смеялся. Не перебивал. Просто смотрел.

— Борислав — страж этого портала, — продолжала я. — Если портал откроется полностью, два мира столкнутся. Начнётся катастрофа. Чтобы закрыть портал, нужно вернуть родовую печать Гремячих. Это брошь, которая у меня. Но я не могу её отдать, потому что она — память о моей бабушке. Поэтому мы заключили сделку. Я изображаю его невесту, а он показывает мне свой мир. Когда я буду готова, я отдам брошь. Или не отдам.

Владимир молчал долго. Так долго, что я уже начала бояться.

— Ты правда из другого мира? — спросил он наконец.

— Правда.

— Покажи что-нибудь. Доказательство.

Я задумалась. Что я могу показать? Телефон? Он разрядился в первый же день, а зарядки в этом мире не было. Зажигалку? Я не курю. Фотографию?

Я полезла в карман платья (Глафира предусмотрительно пришила карманы, хотя в боярских платьях их обычно не делают). Нашла там монетку — обычную российскую десятирублёвку, которую я сунула на удачу.

— Вот, — сказала я, протягивая монету. — Это деньги моего мира. На ней — герб моей страны. Двуглавый орёл.

Владимир взял монету, повертел в руках. Потом поднёс к глазам, рассмотрел орла.

— Странная монета, — сказал он. — Не золотая, не серебряная. Металл незнакомый.

— Она железная, с покрытием из никеля, — ответила я. — Недорогая. На неё можно купить буханку хлеба.

— В твоём мире хлеб стоит железных монет?

— И это ещё дёшево.

Владимир положил монету в карман своего кафтана.

— Я оставлю это себе, — сказал он. — Как доказательство. Если ты врёшь, я найду способ это проверить. Если нет — он помолчал, — если нет, то я не знаю, что делать.

— Можешь ничего не делать, — сказала я. — Просто молчи. Оставь нас с Бориславом в покое. Забери Милицу и уезжайте. Найдите ей другого жениха.

— Мать не согласится.

— Уговори её.

— Она меня не слушает.

— Тогда солги. Скажи, что у Борислава уже есть невеста, и она сильнее, богаче и знатнее, чем Ветровы. Что вам здесь нечего ловить.

Владимир посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ты опасная женщина, Алиса из другого мира, — сказал он. — Борислав не знает, во что ввязался.

— Знает, — ответила я. — Именно поэтому он меня и позвал.

Мы разошлись. Я вернулась в терем, поднялась к себе и долго не могла уснуть.

На рассвете в дверь постучали.

— Войдите, — сказала я.

Вошел Борислав. Он был уже одет, при оружии, с усталым, но спокойным лицом.

— Ветровые уезжают, — сказал он. — Сегодня утром.

— Почему?

— Княгиня сказала, что у неё появились срочные дела в столице. Она была бледна. Владимир выглядел задумчивым. Милица — счастливой.

Я промолчала. Не стала рассказывать про ночной разговор. Пусть это останется моим секретом.

— Что будем делать теперь? — спросила я.

— Теперь, — сказал Борислав, — я покажу тебе свой мир. По-настоящему. Без сватов и княгинь.

— А портал?

— Портал подождёт. У нас есть неделя.

Он протянул мне руку.

— Идём, Алиса. Ты хотела увидеть дракона? Ты увидишь.

Я взяла его за руку.

— Только без полётов, — попросила я. — У меня от них голова кружится.

— Не могу обещать, — усмехнулся он.

И мы вышли в утро нового мира.