В плену мёртвых сказок

Тедди замер, переваривая информацию, увлеченный услышанным.

— «Змеиный вьюнок»? Как интересно… — он поправил очки, съехавшие к небольшой горбинке на носу. — А в вашей энциклопедии случайно не сказано, почему растение продолжает жить после утопления

в формальдегиде?

Лейла панически оглядела команду, ища поддержки, но спасение пришло оттуда, откуда его совсем не ждали. В кармане у Микаэллы затрезвонил телефон.

— Морган. Да. Поняла, — она выслушала короткий отчет патрульного и повернулась к Тедди. — Нам нужно ехать. Вооруженное нападение на ювелирный магазин, угол Дэвис-стрит.

В лаборатории снова стало шумно. Работа непреклонно звала обратно.

Тедди мгновенно переключился и начал быстро собирать необходимые инструменты. Коротко кивнув новым коллегам, он на ходу бросил Мике: «Буду ждать у машины», и вышел из лаборатории.

— Может, нам стоит проехать с вами? — предложил Нил.

— Нет, все в порядке. Я справлюсь, — она оглядела уставших ребят. — Поезжайте домой. Ключ под цветочным горшком справа от двери. Я буду поздно.

Микаэлла уже почти выскочила за дверь, но внезапно притормозила, резко развернулась и в два шага сократила расстояние до Нила. Обхватив его лицо ладонями, она громко, со звонким «чмок», поцеловала дядю в щеку.

Нил машинально коснулся пальцами кожи. Кажется, такого прощания не ожидал никто. Прежде чем он успел прийти в себя, а Келли — подобрать челюсть с пола (а что, так можно было?!), девушка уже скрылась за дверью.

***

«Тахо» медленно остановился напротив потемневших окон пустого дома. Лейла первой выпорхнула из машины и буквально пролетела сквозь входную дверь, бормоча что-то про душ и чистую одежду.

Келли, хлюпая грязью, мрачно проковылял за ней, бросив на ходу: «Вторая ванная моя».

Нил и Элайя остались у внедорожника.

— Иди, — тихо сказал он, — я проверю машину.

Элайя хотела возразить, но лишь кивнула. Ей тоже нужно было побыть одной.

В доме пахло пряным деревом и тишиной. Теплая вода смыла озерную грязь, напряжение и запах чужеродной магии. Элайя стояла под душем, глядя, как темные крупицы песка, словно в песочных часах, исчезают в черной воронке слива. Она пыталась не думать о карте «Луна». Не получалось.

Когда она спустилась, на кухне уже хозяйничала Лейла: одной рукой девушка промакивала полотенцем влажные волосы, а другой — с голодным интересом открывала дверцы в подвесных шкафчиках.

— Знаешь, чего нам не хватает? — сказала она, не оборачиваясь.

— Тишины и спокойствия? — Элайя опустилась на высокий стул.

— Нового Орлеана! — Лейла развернулась, и ее глаза заблестели. — Я предлагаю суп гамбо. Настоящий, домашний. От такого сразу второе дыхание откроется!

Элайя усмехнулась. Лейла всегда умела находить свет даже в самых темных уголках.

— А готовить кто будет?

— Ну... — Лейла замялась. — Я возьму на себя творческую часть. А техническую...

В этот момент в дверях показался Келли, уже сменивший мокрую куртку на сухую толстовку.

— Я за, — подтвердил он. — Но в холодильнике у Морган только старая горчица и вера в светлое будущее. Чур, я за рулем! — Келли бросил умоляющий взгляд на сержанта.

Нил, устроившийся в кресле с ноутбуком, лишь небрежно махнул рукой в сторону кухонной стойки, где лежали ключи от внедорожника.

Глава 6

Супермаркет в два часа ночи был почти пустым. Вдоль бесконечных стен мерно гудели холодильники, редкие покупатели сонно расхаживали по продуктовым рядам. Келли с мрачным видом толкал дребезжащую тележку, пока Лейла придирчиво изучала полки со специями.

У овощного прилавка парень замер. С предельной концентрацией, словно решая судьбу человечества, он уставился на упаковки с сельдереем.

— Возьми этот, он свежее, — Лейла, не глядя, подбросила в корзину болгарский перец и аккуратно поправила косу. — Да не переживай ты так. Я уверена, что она скоро вернется.

— Не понимаю, о чем ты… — не оборачиваясь буркнул он, старательно гипнотизируя пучок петрушки.

— Ну же, признайся, — Лейла подошла ближе, и в ее голосе послышались лукавые нотки. — Тебе ведь нравится, что на детектива совершенно не действуют твои альфа-штучки.

Она замолчала, заметив, как на скулах Келли заходили желваки, а пальцы, сжимающие ручку тележки, побелели. Он еще несколько секунд сверлил взглядом полку, делая вид, что до сих пор выбирает зелень.

— Лейла.

— Что? — она невинно захлопала ресницами.

— Ты идешь за креветками? Или мне засунуть тебя в морозилку к унылой брокколи?

— О, маленький князь перешел на угрозы… У-у-у, значит я попала в цель, — она весело рассмеялась.

Келли молниеносно потянулся, чтобы перехватить ее за руку, но Лейла, словно ожидая этого, ловко увернулась и, сверкнув глазами, скрылась за углом в отделе морепродуктов.

Он остался один в отделе овощей, чувствуя, как запах свежего сельдерея теперь неразрывно ассоциируется у него с одной невыносимой занозой в кожаной куртке. Келли терпеть не мог сельдерей, но что-то в нем странно его влекло.

***

На кухне приглушенно засвистел чайник, будто не желая тревожить ночную тишину. Спустя пару минут Нил вошел в гостиную, держа в руках две большие кружки, от которых поднимался густой пар. Комнату наполнил аромат сладковатого бергамота с освежающей кислинкой лимона.

Он двигался, как всегда, бесшумно, отчего Элайя ощутила приближение скорее кожей, чем слухом. Нил осторожно опустил посуду на столик — бархатная керамика тихонько коснулась отполированного дерева. Устроившись на диване рядом с ней, он тут же накрыл её ноги пледом, заботливо укутывая в мягкую шерсть, и на мгновение задержал ладонь на колене, делясь теплом.

— Держи, — его низкий и чуть вибрирующий голос ласково коснулся слуха.

Элайя приняла горячий фаянц в замерзшие пальцы. Обхватив кружку обеими руками, она впитывала жар и только тогда решилась поднять на него взгляд. В полумраке гостиной глаза Нила напоминали расплавленное золото, но во взгляде все еще читалась легкая тревога.

— Знаешь… Микаэлла удивительная, — тихо произнесла Элайя. — Но почему она здесь, Нил? Как только я ее увидела, сразу же почувствовала колоссальную силу. И при этом — ни разу не видела, чтобы она использовала магию. Зачем ей работать в обычном полицейском участке за гроши?

Нил вздохнул, сильнее притягивая ее к себе. Они одновременно посмотрели на танцующее в камине пламя.

— Она сама выбрала этот путь, Элайя. Нам не очень повезло с генетикой, — он горько усмехнулся. — Глубоко внутри нее живет сила, способная разрушить до основания все, к чему прикоснется. Однажды Мика не удержала контроль… Пострадал человек, которого она любила.

Элайя вздрогнула и сильнее прижалась к Нилу.

— Он… погиб? — почти шепотом спросила она.

— Хуже. От него осталась лишь пустая оболочка — она выжгла его суть, расщепила всю магию до основания. Это был ее лучший друг.

— Что за магия способна на такое?

— Ее называют «укус адской гончей». Крайне редкий дар. Микаэлла способна поглощать чужую энергию. Любую: физическую, магическую… жизненную. При этом она может либо уничтожить этот ресурс, либо забрать себе. Но вот вернуть обратно владельцу — нет.

— Как… как она живет с этим? — Элайя стерла рукавом стекающую по щеке слезу.

— Она научилась терпеть и заперла в себе магию. Избавилась от всего, что напоминало об этом, включая собственный род. В этом мы с ней похожи.

Они замолчали. В камине мягко потрескивали дрова. Иногда чужую боль невозможно было ни объяснить, ни утешить.

— Спасибо, что рассказал, — Элайя прижалась к его плечу.

Нил кивнул, невесомо коснувшись губами ее виска, и они продолжили молча смотреть на пламя.

За окном послышалось урчание двигателя и мягкий хруст шин по асфальту. Шум пакетов в прихожей и недовольное пыхтение Келли окончательно разрушили магию момента. Лейла, сияющая и явно довольная поездкой, первой заглянула в гостиную.

— Оу, — она тактично притормозила, окинув взглядом уютно устроившуюся под пледом пару. — Ребята, вы просто милашки! Сержант, вам очень идет роль грелки.

Элайя поспешно отстранилась от мужчины, незаметно смахивая остатки слез, и принялась демонстративно разглядывать узор на кружке. Нил же лишь лениво приподнял бровь.

— Спасибо, Лейла. Рад, что ты оценила, — усмехнувшись, парировал он.

В этот момент в дверях появился Келли, нагруженный пакетами так, что из-за них едва виднелась его хмурая физиономия. Со стуком водрузив ношу на кухонный остров, он обернулся:

— Пока некоторые прохлаждаются у камина, кое-кто спасает нас от голодной смерти, — проворчал он. — Лейла, забирай свои коренья, пока я не выбросил их в окно. Начинаем, или я умру от невыносимого вида сырого сельдерея.

Лейла лишь рассмеялась, увлекая его за собой.

В следующий час дом наполнился ритмичным стуком ножа и шипением масла. Келли, все еще что-то ворча под нос, с удивительной для его габаритов ловкостью шинковал овощи, в то время как Лейла, пританцовывая под тихий ритм блюза, колдовала над ру. Нил и Элайя вскоре присоединились к ним, помогая накрывать на стол, хотя в воздухе все еще витала тихая грусть после их разговора.

Ужин прошел быстро. Горячий, обжигающе-пряный гамбо сделал свое дело: согрел изнутри и окончательно разморил уставших ребят. Лейла, зевнув, первой пожелала всем спокойной ночи и скрылась за дверью своей спальни, следом по комнатам разошлись Нил и Элайя, которая на прощание коротко обняла брата. Дом погрузился в сонную тишину, прерываемую лишь шелестом дождя за окном.

Келли остался на кухне один, освещенный узкой полоской кухонной подсветки над плитой. Убирая остатки ужина, он задержался у плиты и оставил конфорку, на которой стояла кастрюля, на самом маленьком, едва заметном огне — чтобы густой суп не остыл. Келли даже не стал пытаться объяснить себе, зачем он это делает.

Вместо того чтобы пойти спать, он открыл ноутбук, делая вид, что в сотый раз изучает фотографии с озера Фервуд, но его слух был настроен на улицу. Каждый раз, когда ветки царапали стекло, он непроизвольно напрягался.

Когда он уже почти провалился в тяжелую дрему, на подъездной дорожке наконец блеснули фары «Крайслера».

Микаэлла оказалась на пороге своего дома, когда небо над Портлендом уже начинало приобретать оттенок отполированной стали, предвещая рассвет. Они задержали подозреваемого, но после погони по узким переулкам и бесконечной описи украденных драгоценностей все, чего ей хотелось, — это упасть в кровать, прямо в одежде. Тело казалось тяжелым и неповоротливым, словно его наполнили цементом.

Едва она открыла входную дверь, как ее буквально сбила с ног волна густого, пряного аромата. Это не был привычный для ее холостяцкого быта запах разогретой пиццы или дешевой китайской лапши. Воздух в прихожей пропитался чем-то донельзя домашним: резкими нотками копченых колбасок, обжаренной муки и целого букета южных трав.

Живот отозвался громким и предательским урчанием, отчего Мика невольно прижала руку к талии.

— Боже... — прошептала она, закрывая глаза и вдыхая почти дурманящий запах. — Если я сплю, не будите меня.

Стянув куртку, она почувствовала, как домашнее тепло начинает прогонять из занемевших плеч ночной холод. Ноги сами понесли ее в сторону кухни, ведомые спасительным ароматом. Микаэлла ожидала увидеть Лейлу, колдующую у плиты, или, в крайнем случае, Нила, который тоже редко спал по ночам.

Но, войдя в столовую, она замерла. Под бледным светом серого рассвета спиной к ней сидел Келли. Перед ним стоял открытый ноутбук, но он не смотрел в экран — взгляд волка был прикован к окну, за которым шумели мокрые деревья. На плите в глубокой кастрюле все еще мерно побулькивало, распространяя тот самый божественный аромат.

— Чего не спишь, Блэкхолт? — голос Мики прозвучал хрипло, выдавая предельную степень усталости.

Келли не вздрогнул. Он медленно повернул голову, и в полумраке кухни его глаза на мгновение блеснули тем же фиолетовым светом, который она видела у Элайи.

— Решил проверить, вернешься ты до того, как этот суп превратится в кашу, или нет, — буркнул он, поднимаясь со стула.

Ловко подцепив с крючка половник, он налил в глубокую тарелку густую, обжигающе горячую жидкость и поставил перед ней.

— Ешь. Ты бледная, как та картонка из пакета с уликами.

Микаэлла хотела съязвить, но запах еды был настолько восхитительным, что она просто сдалась. Первая же ложка острого, пряного супа разлилась блаженным теплом по телу.

— Спасибо, — тихо сказала она, не поднимая глаз.

Несмотря на голод, она ела медленно. Обычная тарелка горячего супа, впервые за долгое время, казалась настоящей роскошью.

Келли сел напротив, наблюдая, как к ней постепенно возвращаются силы. В утренней тишине кухни между ними наконец наступило хрупкое перемирие.

— Может, хватит уже на меня пялиться? — вдруг произнесла Микаэлла, поднимая вопросительный взгляд. — У меня что, в волосах застрял чей-то отрубленный палец?

Келли не отвел взгляд, но на его губах промелькнула едва заметная улыбка. Он изучал ее лицо, подсвеченное кухонной лентой, ожидая что зрачки ее медовых глаз вот-вот вспыхнут от гнева, как это частенько бывало у ее дяди. Но глаза Мики остались по-человечески усталыми и непроницаемыми.

— Ты ведь тоже пантера, как и Нил? — негромко спросил он.

Микаэлла медленно опустила ложку. Взгляд упал на собственные ладони — тонкие, с аккуратно подстриженными ногтями, совсем не похожие на лапы хищника. На мгновение показалось, что она готова выпустить острые когти, но девушка тут же подавила этот импульс, сжав пальцы в кулаки.

— Я уже не помню, — ответила она так тихо, что Келли пришлось прислушаться. — Я слишком давно оставила эту часть себя.

Келли не сразу нашелся с ответом. Для него эта фраза прозвучала страшнее, чем самые мрачные углы в переулке Забытых надежд.

— Оставила или похоронила заживо? — он прищурился. — Зверь внутри не может просто исчезнуть, Морган. Он либо спит, либо гниет, отравляя все вокруг.

Мика подняла на него тяжелый взгляд.

— В моем случае он просто перестал существовать. Иди спать, Блэкхолт, и не пытайся играть в психолога. Тебе не идет.

Келли почувствовал, что затронул рану, которая буквально вибрирует от боли. Он понял, что за агрессией и сарказмом скрывается не просто нежелание обращаться, а кое-что намного глубже, но, вопреки своему обыкновению, давить не стал. Парень просто кивнул, принимая ее ответ, и пододвинул ближе корзинку с хлебом.

— Ладно. Но если твой «отсутствующий» зверь когда-нибудь решит проснуться, — постарайся, чтобы рядом был кто-то, кто сможет его удержать.

Она не ответила, но Келли заметил, как едва заметно вздрогнули ее плечи.

Глава 7

Элайе снилось солнце. Оно было необычайно ярким. Золотые ручьи теплого света заливали бескрайнее зеленое поле. Воздух дрожал, пропитанный густым, дурманящим ароматом предрассветных роз, от которого сладко кружилась голова.

Она посмотрела на свои руки. Кожа казалась жемчужной, светящейся изнутри; на запястьях дрожали бриллиантовые капли росы, а в ладонях покоились нежные кремовые бутоны. Рядом слышался смех: четыре голоса, звонких, как серебряные колокольчики, сплетались в единую мелодию.

Сестры. Их лица оставались размытыми, лишь яркие пятна подолов и блеск золотых украшений в волосах мелькали в высокой траве. На мгновение сердце Элайи наполнилось чувством безграничного счастья, какого она не ощущала уже давно.

— Смотрите, я соткала луч! — воскликнула одна из них, и в ее ладони яркой искрой вспыхнул золотой пентакль.

Элайя с гордостью улыбнулась, открывая рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Солнце над головой вмиг затянуло пепельной дымкой. Розы в руках начали чернеть, превращаясь в липкую сажу, которая пачкала пальцы и осыпалась на землю.

Смех сестер оборвался, и над полем воцарилась ледяная тишина. Элайя подняла голову, и по позвоночнику пополз колючий холод. Небо окрасилось в цвет запекшейся крови, а потемневшую линию горизонта прямо перед ней рассекла длинная острая тень от косы.

Она не видела саму Смерть, лишь все внутри ощущало тяжелое, неотвратимое присутствие. Тень медленно поползла к ее ногам, превращая сочную траву в хрупкий, мертвый иней.

— Храни этот полумесяц… — прошелестел сухой, как опавшая листва, голос.

Девушка в ужасе посмотрела на свои ладони. Вместо роз она теперь сжимала холодную влажную карту — Аркан Луна. Изображенные на ней волки, воющие на бледный диск, внезапно оскалились. Бумага под пальцами задрожала, и звери, сорвавшись с картинки, прыгнули ей прямо в лицо.

Элайя подскочила на кровати, едва сдерживая рвущийся наружу крик. Сердце колотилось где-то у горла, скованное острыми снежинками инея, который покрывал траву во сне. В легких оседал удушливый запах пепла и мертвых роз. Она судорожно втянула воздух. Сон закончился. Но страх — нет.

— Эл! — голос брата прозвучал за дверью раньше, чем она успела сделать полноценный вдох.

Дерево с глухим ударом распахнулось и на пороге комнаты появился Келли. Обсидиановые волосы были взлохмачены, смуглая кожа будто побледнела на несколько тонов, а под горящими аметистовыми глазами залегли темные тени. Грудь парня тяжело вздымалась под измятой сном футболкой.

— Что это… черт возьми, было?! — выдохнул он, влетая внутрь. — Я не мог дышать. Будто кто-то сдавил легкие. А потом… — он замолчал, взглянув на побелевшее лицо сестры. — Тебе тоже это снилось? Поле? Розы? И тень…

Элайя не ответила, лишь протянула руку и сжала холодные, как у нее самой, пальцы.

— Она сказала: «Храни этот полумесяц…» — прошептала девушка. — Ты… ты слышал?

Келли сел на край матраса, не разжимая ладони, и покачал головой.

— Нет, Эл, — тихо отозвался он. — Я слышал только тишину. Бесцветную, холодную тишину.

Несколько минут они сидели молча, слушая глухие удары дождя по стеклу и собственное прерывистое дыхание.

— Ну-ка подвинься, сестренка, — наконец сказал Келли, мягко сдвигая её на противоположный край кровати. — Будем бояться вместе.

Элайя усмехнулась, и в то же мгновение ее глаза окрасились лиловым светом. Взгляды встретились, приоткрывая давно запертую дверь прошлого. В сознании Келли расцвел обрывок воспоминания: маленькая Эл забирается под тяжелое одеяло, зажигает на ладони крохотную искорку и целует его в лоб. «Не бойся, братик, — шепчет малышка, — я с тобой».

Образ растаял. Келли посмотрел на сестру, и в его глазах блеснула влажная дымка. Он крепко привлек ее к себе, коснувшись губами лба и возвращая давнюю клятву:

— Не бойся, сестренка. Я с тобой.

За стеной что-то скрипнуло — может, Нил проснулся от шума, а может, дом просто говорил сам с собой.

Никто не вошел к ним в комнату, но и они не звали.

Глава 8

Утро сочилось сквозь невысокие окна молочным рассеянным светом. Дождь наконец стих, оставив после себя лишь запах мокрой хвои и сырой земли.

Элайя проснулась первой.

Она лежала неподвижно, глядя в побеленный потолок, пытаясь отделить остатки кошмара от реальности. Сердце уже не заходилось в бешеном ритме, но ощущение холода где-то внутри нее все еще напоминало о прикосновении инея и шепоте: «Храни этот полумесяц…».

Девушка медленно выдохнула. След ночного кошмара не желал растворяться вместе со сном.

Келли спал рядом, раскинувшись на кровати и свесив одну ногу на пол. Его обычно надменное и насмешливое лицо во сне выглядело почти детским, беззащитным. Под глазами залегли тени, словно он тоже сражался с тем, что пришло к сестре.

Внизу слышался приглушенный стук кружек, тихое шипение кофе-машины и голос Лейлы, напевающей что-то незатейливое. Аромат свежего кофе плавно поднимался по лестнице, обещая новому дню хотя бы каплю привычной нормальности.

— Эл, — не открывая глаз, хрипло пробормотал Келли. — Я слышу, как ты думаешь.

— Я не думаю! — соврала она.

— Врешь, — он все же приоткрыл один глаз. — Но прощаю. Как думаешь, завтрак будет?

Элайя тихо рассмеялась, потрепала брата по взлохмаченной макушке и выскользнула в коридор.