Кельвейр. Книга 1- Та, что отдана короне

И первым делом он показал нам класс для собраний и обучения. Помещение оказалось просторным: длинные ряды парт, большие окна, глобусы, карты королевства и даже несколько странных предметов, назначение которых я не понимала. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, а в самом центре висела доска для письма.

— Здесь будут проходить ваши занятия и общие собрания, — объяснил Финни, прохаживаясь перед нами. — И самые выдающиеся ученицы в будущем смогут посещать уроки при королевском дворе.

По комнате сразу прошёл тихий шёпот. Некоторые девушки заметно оживились, даже рыжая заинтересованно приподняла брови.

Я почему-то сразу подумала не о дворце, а о том, насколько вообще должна быть умной, чтобы попасть туда. Затем Финни показал нам библиотеку, именно там я случайно перестала слышать всё вокруг: высокие шкафы с книгами уходили почти до самого потолка, вдоль стен стояли лестницы, а в воздухе пахло старой бумагой и древесиной.

Я невольно замедлила шаг.

— А посещение свободное, — улыбнулся Финни, заметив наши взгляды.

И затем он повёл нас дальше. За библиотекой располагался сад. Светлые дорожки извивались между деревьями, небольшими фонтанами и цветочными арками, а где-то вдали слышалось пение птиц.

— И сюда вы тоже можете приходить в свободное время.

А потом Финни вдруг остановился. И его голос стал серьёзнее.

— Но есть одно правило.

Мы сразу притихли.

— Если рядом с Домом Кельвейров находятся члены королевской семьи, принц или кто-то из высокопоставленных особ, не привлекайте внимания. И постарайтесь спокойно уйти. Я нахмурилась. Странно. Очень странно. Потому что нас будто одновременно готовили ко дворцу,...но и просили держаться от него подальше.

В этот момент одна из девушек осторожно подняла руку. Я раньше почти не обращала на неё внимания: светлые вьющиеся волосы мягко лежали на плечах, а большие зелёные глаза внимательно наблюдали за Финни. Она выглядела спокойнее остальных и держалась прямо, словно давно привыкла к подобным правилам.

Девушка заговорила, но вместо привычной речи послышались совершенно незнакомые слова:

— «Monsieur... pourquoi devons-nous éviter la famille royale si nous devons apprendre à vivre auprès d'eux?»

Я удивлённо моргнула.

Потом посмотрела на Лиду, потом снова на девушку. Я не поняла ровным счётом ничего.

Рядом кто-то тихо прошептал:

— Что она сказала?..

Финни сначала удивлённо поднял брови, а затем хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ах да, точно. Француженка.

И он тут же перевёл взгляд на девушку, отвечая уже на французском языке. Его произношение оказалось настолько уверенным, что я даже растерялась. Он болтал с ней долго, будто бы извиняясь, что забыл о её существовании. Финни жестикулировал руками, а блондинка тихонько хихикала, будто подхватывая его манеру общения. Когда та кивнула, Финни произнес:

— «Vous apprendrez bientôt notre langue. Et vous comprendrez tout.»

Девушка заметно расслабилась и улыбнулась. Кажется, ответы её полностью устроили, но рыжая только недовольно фыркнула и скрестила руки на груди.

— Великолепно. Теперь у нас ещё и иностранцы появились.

Я покосилась в её сторону, мне вдруг показалось, что дело здесь совсем не во французском языке.

Маменька когда-то пыталась учить меня французскому языку, но выходило у нас, откровенно говоря, скверно. Я знала отдельные буквы, несколько простых слов и могла, пожалуй, спросить дорогу или поздороваться. Поэтому к языкам у меня отношения были довольно тяжёлые. Возможно, я не одна такая.

Возможно, не все здесь с детства знали по три языка и не проводили вечера за чтением сложных книг.

Да и жизнь у каждой из нас была разной. Кого-то наверняка обучали лучшие преподаватели, кого-то баловали, а кто-то, как и я, рос среди домашних забот, редких уроков и случайных знаний, которые удавалось собрать по пути.

Впервые с момента приезда я почувствовала себя чуть менее чужой.

После этого нас повели на второй этаж. И стоило подняться по широкой лестнице, как я невольно начала смотреть по сторонам с таким интересом, будто снова стала маленьким ребёнком.

Стены здесь уже не были просто светлыми и пустыми. Нижняя часть была отделана тёмным резным деревом, а выше тянулись светлые панели с золотистыми узорами из лилий и виноградных лоз. Между высокими окнами висели картины и старинные гобелены, изображавшие охоту, морские путешествия и незнакомых мне дворян. А вдоль коридоров стояли тяжёлые подсвечники из тёмного металла, где десятки свечей мягко освещали пространство.

И двери здесь тоже выглядели совсем иначе.

Высокие, массивные, из тёмного дерева, украшенные резьбой и тонкими серебряными вставками. На каждой вместо обычных цифр висела маленькая металлическая табличка с изображением цветка, птицы или символа.

Я смотрела на всё это с таким воодушевлением, что почти перестала думать о доме. Финни тем временем подвёл нас к длинной стойке.

— Дамы, прошу оставить здесь свои сумки.

Мы нехотя расстались с вещами и прошли дальше. Впереди нас ждал просторный зал. Посередине стоял небольшой столик из светлого дерева, а на нём лежали перо, чернильница и несколько листов плотной бумаги. Финни взял лист в руки и начал зачитывать имена.

И имена были удивительно красивыми. Мягкими, необычными и благородными. Некоторые я тут же забывала, а некоторые почему-то сразу оставались в памяти.

— Леди Элиза Мари де Бовуар.

Из толпы вышла та самая блондинка. Она слегка поклонилась, придерживая край платья, и мягко улыбнулась. Кажется, именно она оказалась седьмой. Следом Финни перевёл взгляд ниже.

— Дорафина Прей.

Рыжая тут же вышла вперёд и поправила волосы с таким видом, будто по залу внезапно пронёсся сильный ветер.

— Не люблю начало имени.

Она приподняла подбородок.

— Можно просто Афина.

И почему-то мне сразу показалось, что проблем она принесёт не меньше Лиды. Финни ничего не ответил на этот протест.

Лида и я оказались последними в списке. И к тому времени большинство девушек уже успело найти себе небольшие компании. Кто-то разговаривал, кто-то знакомился, а кто-то уже смеялся так, будто провёл вместе не несколько минут, а несколько лет.

Рыжую быстро окружили две шатенки с одинаково аккуратными причёсками и любопытными взглядами. И сама она, кажется, была совсем не против такого внимания.

— А то со скуки помру, — важно заявила она, поправляя волосы.

Я только покачала головой.

А вот блондинка, француженка, так и стояла немного в стороне. Она растерянно оглядывалась по сторонам и иногда натянуто улыбалась, когда рядом кто-то проходил.

И мне вдруг стало немного неловко. Потому что я ведь могла бы подойти, но сразу вспомнила свои попытки учить французский с маменькой и если честно — становилось стыдно. Лида, конечно же, решила всё за меня.

Она спокойно направилась к блондинке первой, а затем начала что-то быстро говорить на французском языке. И чем дольше я слушала, тем сильнее хмурилась, потому что среди потока незнакомых слов внезапно уловила:

— carrosse...

Карета. И через несколько секунд:

— cheval...

Лошадь. Я медленно прищурилась.

Лида тем временем широко улыбалась и активно жестикулировала руками. Потом вдруг указала пальцем на меня. Нет. Нет-нет. Я уже знала этот взгляд. Через мгновение Лида схватила француженку за руку и потащила прямо ко мне.

Я тут же скрестила руки на груди.

— Ты же за столом делала вид, будто понимаешь её не больше моего.

Лида даже не смутилась. Она посмотрела на меня своими большими синими глазами, а потом совершенно спокойно показала язык.

— Ну не все же карты мне раскрывать.

Глава 8.

После знакомства Финни попросил нас выстроиться в небольшую линию возле стола. А затем достал из деревянной шкатулки длинные атласные ленты разных цветов. Девушки заметно оживились, потому что выглядело всё это уже не как обычное распределение, а как что-то действительно важное.

Финни начал по очереди подходить к каждой из нас и вручать ленту.

Белые ленты получили несколько самых спокойных и аккуратных девушек.

— Белый цвет отвечает за порядок и внутреннее устройство Дома Кельвейров. Вы будете помогать следить за дисциплиной, состоянием комнат и организацией дома.

Рыжая тут же тихо фыркнула:

— Какая скука.

Ей досталась красная. И Финни, кажется, даже не удивился.

— Красные ленты получают девушки, обладающие ярким характером и лидерскими качествами. Из вас готовят будущих представительниц дома на приёмах, переговорах и публичных мероприятиях.

Афина довольно улыбнулась, будто только что выиграла войну. Синие ленты достались тем, кто уже знал языки, умел читать сложные тексты или проявлял способности к наукам.

— Синие будут обучаться дипломатии, письму и работе с архивами короны.

Француженка получила именно такую. И выглядела очень довольной, когда Лида и Финни объяснили ей значение. Зелёные ленты предназначались для девушек, которым лучше давались медицина, травничество и уход за людьми. А золотые — для тех, кого готовили к сопровождению знатных особ во время праздников, церемоний и официальных встреч.

Я внимательно наблюдала за всем этим, пока Финни наконец не подошёл ко мне. И в его руках оказалась фиолетовая лента. Ткань мягко переливалась в свете свечей. Я осторожно взяла её. И заметила, что такие же ленты получили ещё только несколько девушек.

Лида, кстати, тоже.

Я удивлённо покосилась на неё. Она пожала плечами так, будто давно всё знала. Финни тем временем медленно осмотрел нас.

— Фиолетовые ленты получают Кельвейры, чья дальнейшая работа будет тесно связана с дворцом.

В комнате стало тихо.

— Именно вы чаще остальных будете взаимодействовать с королевской семьёй, придворными и... — он сделал короткую паузу, — Его Высочеством.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно дёрнулось. И сразу вспомнила взгляд принца. Спокойный. Внимательный и почему-то слишком тяжёлый для человека его возраста.

— Основная задача фиолетовых Кельвейров — сопровождение, помощь и служение при дворце. Вы будете представлять Дом Кельвейров перед самой короной.

Я медленно посмотрела на ленту в своих руках. Она оказалась длинной, узкой и удивительно красивой — не ярко-фиолетовой, а глубокого сливового оттенка, уходящего почти в тёмный аметист. Ткань мягко переливалась в свете свечей, словно в неё вплели тонкие серебряные нити. По краям шла аккуратная вышивка маленькими узорами лилий, а на конце свисала крошечная металлическая подвеска с гербом королевства — золотым львом, прижимающим лапой змею.

Лента была тоньше остальных, и почему-то выглядела дороже. Я осторожно провела пальцами по гладкому атласу, чувствуя, как ткань холодит кожу.

Рядом Лида уже пыталась намотать свою ленту на шею, словно это был шарф.

— Лида, так нельзя, — тихо прошептала я.

— Почему?

— Ну... потому что это, наверное, что-то важное.

Она задумчиво посмотрела на фиолетовую ткань.

— Тогда странно, что её дали нам.

Афина недовольно фыркнула и покрутила в пальцах свою красную ленту.

— А поменяться можно?

Финни медленно перевёл на неё взгляд.

И впервые за всё время в его лице мелькнуло что-то похожее на презрение.

— Ни в коем случае.

Рыжая приподняла бровь, но промолчала. Финни тем временем обвёл взглядом весь зал.

— И послушайте меня внимательно. Если кто-то из вас решил, будто фиолетовые ленты делают своих обладательниц особенными, то вы очень сильно ошибаетесь.

Я невольно сжала ткань в руках.

— Каждая из ваших лент означает только одно: рано или поздно вы будете работать с короной. Каждую из вас вызовут ко двору. Никого не оставят в стороне.

И его голос вдруг стал намного серьёзнее.

— Поэтому между вами не должно быть вражды. Белые поддерживают порядок Дома Кельвейров. Синие помогают короне знаниями. Красные представляют дом перед дворянами и гостями. Зелёные отвечают за здоровье и помощь другим. А фиолетовые сопровождают королевскую семью.

Он сделал небольшую паузу.

— Но по отдельности вы бесполезны.

И почему-то именно после этих слов я впервые заметила, как девушки начали смотреть друг на друга немного иначе. Не как на соперниц. А как на людей, с которыми теперь придётся жить.

***

После распределения нас повели дальше — в огромный гардероб, от которого у девушек почти одновременно вырвался восхищённый вздох.

Вдоль стен тянулись высокие шкафы из светлого дерева, а внутри аккуратными рядами висела форма всех цветов: белая, синяя, зелёная, красная и фиолетовая. Ткани мягко переливались в свете свечей, золотые пуговицы блестели, а от новых вещей пахло лавандой и свежими нитями.

Белым достались строгие светлые платья с серебристой вышивкой. Красным — более яркие костюмы с тёмными корсетами и клетчатыми юбками. А фиолетовая форма выглядела особенно дорого: тёмный жилет с серебряными застёжками, мягкая рубашка с пышными рукавами и юбка глубокого сливового оттенка в тон ленте.

Когда я начала переодеваться, восторг постепенно сменился неловкостью. Форма оказалась мне немного мала. Жилет неприятно тянул в груди и талии, а юбка сидела совсем не так красиво, как на остальных девушках. Я неловко поправляла ткань, пытаясь хоть как-то привести всё в порядок, но чем больше старалась, тем сильнее казалось, будто выгляжу нелепо.

Особенно рядом с другими.

Некоторые девушки уже крутились перед зеркалами, поправляя волосы и довольно рассматривая себя. И их стройные фигуры, длинные ноги и аккуратные силуэты действительно идеально сочетались с формой, я же чувствовала себя слишком большой. Слишком неуклюжей.

Лида подошла ко мне первой, а следом за ней — француженка, которую, как я наконец запомнила, звали Элиза Мари де Бовуар. Светлые локоны мягко спадали ей на плечи, а зелёные глаза с интересом рассматривали мою форму.

Я неловко поправила жилет.

— По-моему, он ужасно сидит...

Но Лида уже возмущённо всплеснула руками и повернулась к Элизе.

— Elle est magnifique! — громко заявила она на французском.

Элиза удивлённо подняла брови, а затем улыбнулась.

— Oui, très jolie.

Я растерянно моргнула.

— Это сейчас было что-то хорошее или вы вдвоём решили красиво меня оскорбить?

Лида театрально закатила глаза.

— Я сказала, что ты выглядишь обалденно.

— А она?

— Подтвердила моё мнение.

Элиза мягко кивнула, а затем осторожно поправила складку на моей юбке.

Я нахмурилась и посмотрела сначала на Лиду, потом на спокойно стоящую рядом Элизу.

— Почему тебя не определили в языковой класс?

Лида пожала плечами так легко, будто вопрос её совсем не волновал.

— Значит, у девочек призвание получше моего.

— Но это неправильно!

Она тихо фыркнула.

— Да брось.

Но я уже начала раздражаться.

— Я серьёзно! Никто даже не подошёл к Элизе, потому что не понимает её, а ты спокойно разговариваешь с ней так, будто всю жизнь во Франции жила!

Лида на секунду замолчала.

А потом вдруг хитро улыбнулась.

— Вообще-то я жила в трёх странах.

Я медленно моргнула:

— Что?

— Ну, не подряд, конечно.

Элиза тихо засмеялась, явно понимая разговор хотя бы частично, Лида тем временем совершенно спокойно поправила свою фиолетовую ленту.

— Альтея, иногда люди умеют вещи, которые не видно сразу.

После этих слов мне вдруг стало немного стыдно за то, что я сама только что мысленно решила, будто знаю о ней всё.

В этот момент дверь резко распахнулась со стуком, и в комнату осторожно заглянул Финни. Причём выглядел он так, будто морально готовился увернуться от летящего в него ботинка, корсета или чего-нибудь ещё пострашнее.

Сначала он опасливо осмотрел комнату, потом нас:

— Отлично. Никто никого не убил.

Лида тут же подняла руку:

— Пока что.

— Спасибо, Лида, ты невероятно успокаиваешь.

Несколько девушек тихо засмеялись. Финни окончательно вошёл внутрь и поправил чёрные перчатки.

— Итак, дамы, пора выбирать комнаты. А распределение начнём по цветам лент и по убыванию порядка.

По комнате сразу прошёл взволнованный шёпот.

— Первыми идут белые ленты.

Девушки в светлой форме тут же оживились и поспешили к выходу.

— Затем синие, зелёные, красные и последними — фиолетовые.

Лида сразу недовольно фыркнула:

— Что за дискриминация фиолетовых?

— Потому что ваши комнаты находятся ближе всего к дворцовому крылу, — спокойно ответил Финни. — А значит, они считаются самыми ценными. Не в плане особенными, а потому как эти комнаты обычно лакомый кусочек для всяких разбойников или утренних звуков стражников и тренировок. Тишина. И сразу несколько девушек с завистью посмотрели в нашу сторону.

Для меня лишние звуки по утрам давно стали чем-то обыденным. Особенно если где-то шумели слуги, таскали вещи или тренировалась стража. В нашем поместье с самого детства никогда не бывало по-настоящему тихо: то кто-нибудь ругался на кухне, то конюхи гоняли лошадей во дворе, то папенька среди ночи начинал требовать вина так громко, будто хотел разбудить всё королевство.

Глава 9.

Когда остальные девушки наконец получили комнаты и разбрелись по этажам, обладательниц фиолетовых лент попросили остаться. Всего нас оказалось трое: я, Лида и ещё одна девушка постарше меня, с длинными тёмными волосами и спокойным взглядом. За весь день она ни с кем не разговаривала, только изучала территорию. Тихая, спокойная, излучающая уверенность, не показывая её действиями.

Финни молча повёл нас в другой конец этажа, чем дальше мы шли, тем тише становилось вокруг. Постепенно исчезли голоса девушек, смех Афины и стук чемоданов. Остались только наши шаги, приглушённо звучащие по деревянному полу. Коридор, в который нас привели, заметно отличался от остальных.

Стены здесь были отделаны тёмным ореховым деревом, отполированным до блеска. Между высокими окнами висели старинные портреты членов королевской семьи, а вместо обычных подсвечников стояли серебряные канделябры. Даже ковёр под ногами был другим — более плотным, тёмно-фиолетовым, с вышитыми золотыми лилиями.

И почему-то всё это заставляло держать спину ровнее. Никто не переговаривался и не задавал вопросов, словно каждая из нас чувствовала: этот коридор предназначен не для обычных Кельвейров.

В конце пути нас встретила высокая двустворчатая дверь. На тёмном дереве был вырезан герб королевства — лев, побеждающий змею. Финни остановился и впервые за всё время стал серьёзнее обычного.

— С этого момента вы будете жить в особом крыле Дома Кельвейров. Девушки, не сочтите за грубость, но в отличие от остальных, вы будете находиться втроём в одной большой комнате, разграниченной на три отдельных отсека.

Лида тут же подняла руку.

— Я храплю.

— Спасибо за информацию, - Финни просто махнул рукой.

— Всегда пожалуйста, - Лида, не стесняясь своих слов, решила первой ступить на порог комнаты.

Парень тем временем тяжело вздохнул и продолжил:

— Однако это не совсем общая комната. Пространство разделено на три отдельных жилых отсека. У каждой будет собственная кровать, письменный стол, шкаф и место для личных вещей. Общими останутся только гостиная и каминный зал. Ваши занятия будут отличаться от остальных, расписание будет отличаться. Иногда вас могут вызывать отдельно от других девушек. Поэтому королева распорядилась разместить вас рядом.

Высокие окна были закрыты тяжёлыми сливовыми шторами, в центре располагалась общая гостиная с диванами и камином из белого камня, а по трём сторонам расходились арочные проходы, ведущие в личные комнаты каждой из нас. В камине потрескивал огонь. На столике уже стояли свежие цветы.

Девушка, молчавшая всю дорогу, впервые подала голос, который оказался приятным — спокойным и низким, немного шуршащим на звуках "ш-ж-щ".

— То есть у всех отдельные комнаты, а у нас... общее помещение?

Лида тут же подняла палец.

— Называй вещи своими именами. Общак.

Я едва сдержала улыбку. Финни же посмотрел на неё таким взглядом, будто мысленно уже составлял список причин уйти в монастырь.

— Потому что вас Её Величество попросила не баловать.

Теперь удивились уже все трое.

— Не знаю, почему именно, — продолжил он. — по словам королевы, это связано с вашими будущими обязанностями.

И он ненадолго замолчал, потёр подбородок, в знак того, стоит ли говорить дальше.