Вот я попал

Она с трудом поднялась, ее колени подкосились. – Мне нужно идти. Эффект сна у стражниц скоро закончится. – Она посмотрела на нас. – Завтра в бане будьте естественны. Не провоцируйте. И помните – вы теперь связаны не только правом. Но и этой пеленой. Она продержится несколько дней. Потом посмотрим.

Она собрала свои вещи, кивнула нам, и так же бесшумно, как пришла, скользнула в конюшню. Скоро мы услышали приглушенный скрежет – она ушла.

Веселина медленно поднялась с меня. Она не смотрела на меня. Она просто сидела на шкурах, обхватив колени руками, ее спина была напряженной. – Вот и договорились, – пробормотала она. – Связались с чертовкой. В прямом и переносном смысле.

Я сел рядом. Не решаясь прикоснуться. – Спасибо, – сказал я тихо.

Она резко повернула ко мне голову. – За что? За то, что позволила ей использовать нас обоих как инструменты? За то, что теперь у нас в головах навсегда останется это это – она не нашла слов, махнула рукой.

– За то, что пытаешься меня защитить. Она отвернулась, уронив голову на колени. – Я не знаю, что делаю, Алексей. Я никогда не была в такой ситуации. Я умею драться. Умею подчиняться приказам. А это это как бой в тумане. Не вижу врага. Не знаю его приемов. И каждый раз приходится платить за информацию чем-то своим.

Она говорила так тихо, что я едва расслышал. Я положил руку ей на спину. Мы сидели так молча, слушая, как за стенами начинает подвывать ночной ветер. А в воздухе еще висел сладковатый аромат трав, смешанный с запахом кедрового масла и нашего вынужденного, неловкого, но уже нерасторжимого союза.

Завтра была баня. И встреча с теми, кто охотился на таких, как я. А мы, трое, только что сплели паутину защиты. Было страшно. Мы были в этой ловушке вместе. И, похоже, только вместе могли из нее выбраться.

Глава 7

Я проснулся от грубого толчка в плечо. Веселина стояла надо мной уже одетая в чистую рубаху и кожаные штаны, ее волосы были туго заплетены. На лице – каменная маска. – Вставай. Умойся. Ты должен выглядеть прилично.

Мы позавтракали. Вчерашний ритуал оставил после себя странное ощущение – не столько физическое, сколько на уровне какого-то внутреннего резонанса. Как будто между мной, Веселиной и где-то там, за стенами, Мореной, протянулась невидимая нить, тихо вибрирующая от общего напряжения.

Ровно в полдень за дверью раздались тяжелые шаги. Веселина открыла, ее взгляд был холодным и готовым к бою. Нас ждали четыре старжницы. – Ведешь его, – сказала старшая из них, та самая, коренастая, с лицом-топором. – И никаких фокусов.

Нас провели по улицам к общественной бане у западной стены. Это было большое бревенчатое здание с низкой трубой, из которой валил густой пар. Обычно здесь была суета, смех, разговоры. Сейчас же у входа стоял внушительный караул из дружинниц Марфы. Обычных горожанок не было видно.

Внутри парилки было жарко и влажно. Деревянные полки, котлы с водой, веники. И женщины. На центральной лавке восседала сама боярыня Марфа, облаченная в парадный синий кафтан. Рядом с ней – Ульяна и еще две старейшины. А напротив, на принесенных складных стульях, сидели две незнакомки.

Одна – высокая, мощная, лет сорока пяти. Лицо скуластое, жесткое, прорезанное парой шрамов через левую бровь и щеку. Волосы, цвета ржавого железа, коротко острижены. На ней был добротный, но без изысков кожаный доспех, на поясе – странный изогнутый кинжал и короткая плеть. Веселина шепнула, что это Ядвига. Ее серые глаза, сразу нашли меня, оценили с безразличной профессиональностью мясника, осматривающего тушу.

Вторая была моложе, лет тридцати. Худая, с бледным, почти прозрачным лицом и светлыми волосами, собранными в тугой пучок. Одета в простые серые одежды, но на шее у нее висело ожерелье из птичьих костей и сушеных глаз какого-то зверя. Ее глаза, голубые как зимнее небо, скользнули по мне, и я почувствовал легкое, неприятное щекотание на коже. Магичка. Та самая, о котором предупреждала Морена.

– Ну вот и он, – громко, для всех, сказала Марфа. – Наш диковинный зверь. Веселина, подведи его ближе.

Веселина, стиснув зубы, толкнула меня вперед. Я стоял почти обнаженный, в одних портах, чувствуя, как взгляды этих женщин словно сдирают с меня кожу кусками. Ядвига медленно поднялась. Подошла ко мне. Она была выше меня на голову. Ее движения были плавными, как у крупного хищника. Она обошла меня кругом. Потом встала спереди, ее рука, сильная и грубая, взяла меня за подбородок, повернула лицо из стороны в сторону. – Зубы осматривали? – спросила она Марфу, не отрывая от меня глаз. – Осматривали. Целые. Белые. – Руки.

Я протянул руки. Она схватила их, перевернула, изучила ладони, пальцы, ногти. – Работал. Но не на износ. – Она потянула меня за руку, заставила сделать пару шагов, изучая походку. Потом резко толкнула в грудь, проверяя устойчивость. Я едва удержался, откатившись на шаг. – Не дурен. Координация есть.

Она кивнула своей спутнице. Та, не вставая, подняла руку, и щекотание на моей коже усилилось. Я почувствовал, как что-то отвратительное ползет по ауре, пытаясь проникнуть внутрь. Но тут же наткнулось на что-то. На ту самую «пелену», которую мы создали ночью. Проникновение прекратилось. Глаза магички слегка сузились, в них промелькнуло разочарование и легкое недоумение.

– Ну? – спросила Ядвига, не оборачиваясь. – Сильный. Здоровый. Крепкий дух, – отчеканила маг своим безжизненным голосом. – Признаков вырождения или скверны нет. Признаков особого дара или иномирности тоже. Удачная находка. Но не уникальная.

Последние слова явно разочаровали Марфу. Ее лицо вытянулось. – Но он же он не похож на других «корней»! Он чистый, сильный!

– Чистых и сильных время от времени находят, боярыня, – холодно сказала Ядвига, возвращаясь на свое место. – Редко, но бывает. Особенно в глухих местах, где кровь не успела испортиться. Он ценен. Но не настолько, чтобы поднимать шум и платить безумные деньги.

Она села, ее взгляд стал расчетливым. – Я могу предложить за него: три бочки хорошего железа, пять рулонов добротного сукна, два десятка отборных овчин и скажем, пять золотых гривен.

Это было целое состояние для такого захолустья, как Град Светлица. Я видел, как у Марфы и Ульяны загорелись глаза. Но старейшина попыталась сохранить лицо. – Мало. Слишком мало для такого экземпляра. Он может дать сильное потомство. Укрепить род.

– Может, – равнодушно согласилась Ядвига. – А может и нет. Гарантий нет. Риск есть всегда. Мое предложение – окончательное. Подумайте. Но быстро. Мы уезжаем завтра на рассвете.

Она встала, ее магичка последовала за ней. Они вышли из бани, даже не взглянув больше на меня. Я снова стал не человеком, а предметом торга. Марфа повернулась к Веселине, ее лицо теперь выражало раздражение. – Ну что, Огнева? Слышала? Твой «уникальный» зверь оказался не таким уж уникальным. Гильдия предлагает хорошую цену. Совет склонен принять ее.

Веселина стояла прямо, но я видел, как дрожат ее сжатые кулаки. – Он мой, боярыня. По праву. Вы сами это утвердили. – Право можно пересмотреть, если того требует благо общины, – ядовито сказала Ульяна. – Железо, сукно, золото это благо. Защита. А он что он? Еще один рот. И угроза. Волколаки уже по его следу пришли.

– Ритуал знахарки приглушил след, – парировала Веселина. – На время! – вспылила Марфа. – А потом? Нет, решение почти принято. Забирай его, умой, накорми. Завтра утром будь здесь с ним. Для окончательного решения.

Нас вытолкали из бани обратно под конвоем. Обратный путь был молчаливым, но напряжение вокруг Веселины ощущалось физически. Она шла, не глядя по сторонам, ее взгляд был прикован к земле, но в нем бушевала буря. Вернувшись в терем, она заперла дверь на засов, обернулась и впервые за день посмотрела на меня прямо. В ее глазах было отчаяние. – Они продадут. Завтра. Они не упустят такую добычу. Даже если я вызову на поединок за право – они выставят против меня не Настасью, а всю стражу. Или просто прикажут, а за неповиновение казнят.

Она подошла к столу, ухватилась за край. – Мы с Мореной мы зря старались. Мы только отсрочили. Они все равно тебя заберут.

– Что будем делать? – спросил я, чувствуя, как страх сковывает живот. Продажа Гильдии означала бы конец. Я становился товаром, который перепродадут дальше, возможно, в еще более жуткие условия. – Не знаю, – честно сказала она, и это прозвучало страшнее любой бравады. – Смириться? – Она резко обернулась. – Я не смирюсь. Я не отдам тебя. Не после всего – она не договорила, но я понял. Не после той ночи. Не после той вынужденной близости, которая связала нас сильнее, чем любой договор.

Она подошла к стене, где висел ее щит, провела рукой по ободу. – Есть один вариант. Безумный. Но другой нет. – Какой? – Украсть тебя у самого Совета. Сегодня ночью. До того, как они оформят сделку. И бежать. Не просто из города. Из этих земель. На север, в леса, к разрозненным племенам. Туда, где не властны ни Марфа, ни Гильдия.

– Это невозможно, – выдохнул я. – Стража, стены – Есть старый водовод, – перебила она. – Тот самый, которым приходит Морена. Он выходит за стену, в лесной овраг. Он узкий, заваленный, но пройти можно. Морена знает путь. Я я думала об этом как о крайнем варианте. Теперь он стал единственным.

Она посмотрела на меня, и в ее взгляде была та же решимость, что и перед боем с волколаками. – Но нам нужна Морена. Без ее магии мы не пройдем незамеченными мимо стражей у ворот и на стенах. И нам нужны припасы. Оружие. Еда. Она должна помочь.

– А она захочет? – спросил я. – Рисковать всем ради нас? – Ради тебя, – поправила меня Веселина. – Она в тебе что-то видит. Какую-то свою выгоду, надежду. Она поможет. Должна. Иначе ее надежда уедет завтра в повозке Ядвиги.

Она подошла к очагу, достала из тайника под одним из камней маленький свисток, вырезанный из кости. – Это ее. Для экстренных случаев. Звука нет для людей, но она чувствует. – Она поднесла свисток к губам, дунула. Я ничего не услышал. – Теперь ждем. Если придет – значит, согласна на разговор. Если нет – она не стала договаривать.

Мы ждали в тягостном молчании. Прошел час. Два. Сумерки сгустились за окном. Началась ночная смена стражи. И вдруг – легкий стук в дверь конюшни, тот самый, скребущий звук. Морена. Она вошла, на этот раз без фонаря, одетая во все темное. Ее лицо было бледным и серьезным. – Чувствую, дело плохо. Ядвига не впечатлилась. Они продадут.

– Ты знаешь, – констатировала Веселина. – Магиня Гильдии – посредственность, но она почувствовал пелену. Доложила, что ничего особого. Специально, чтоб сбросить цену. А потом, наверняка, сообщила правду Ядвиге. Для них ты теперь – качественный товар. Для Марфы – возможность получить ресурсы без больших рисков. Они не станут церемониться.

– Значит, бежать, – твердо сказала Веселина. – Сегодня ночью. Через водовод. Ты проводишь нас через лес первые несколько верст, до старой засеки. Потом мы сами.

Морена покачала головой. – Это безумие. В лесу полно волколаков, особенно когда они учуят его снова, они будут искать. А еще – дикие звери, топи. Вы не пройдете и десяти верст.

– Остаться – значит потерять его навсегда! – вырвалось у Веселины. – Ты хочешь отдать это Ядвиге? Чтобы она выдоила его до последней капли?

Морена вздрогнула, как от пощечины. Ее темные глаза загорелись. – Нет. Не хочу. – Она сделала паузу. – Но мой план иной. Бежать не в лес. Бежать в Тесьму.

В тереме повисло ошеломленное молчание. – Куда? – не поверила своим ушам Веселина. – В столицу. К княжне Злате. – Морена говорила быстро, уверенно, словно давно обдумывала этот вариант. – Ядвига и ее Гильдия сильны в глуши, но в Тесьме их власть ограничена. Княжна Злата она молода, умна, и ей нужны союзники. Она ведет свою игру против старой гвардии, против таких как Марфа, только в большем масштабе. Если мы предложим ей его, – она кивнула на меня, – как козырь, как доказательство того, что можно найти не просто «корней», а нечто большее она даст нам защиту. И ресурсы. И шанс.

– Ты с ума сошла, – прошептала Веселина. – Это еще опаснее. Это прыжок из огня да в полымя.

– Это прыжок на другой уровень, – поправила ее Морена. – Здесь, в Светлице, мы пешки. Там мы можем стать фигурами. У меня есть связи. Я могу нас туда привести. Водовод – только начало. Далее – на лодке по реке, потом по знакомым только мне тропам. Это долгий и опасный путь, но у нас есть шанс. Больший, чем блуждать по лесам, пока нас не сожрут волколаки или не настигнет погоня от Марфы с Ядвигой.

Она подошла ко мне, взяла мою руку, развернула ладонь. – Его шрам это ключ не только к его прошлому. Я чувствую, это ключ и к чему-то будущему. К какой-то силе. В Тесьме есть древние архивы, артефакты. Я могу изучить это. Мы можем понять, что он такое на самом деле. И использовать это.

Веселина смотрела на нас, и на ее лице шла борьба. Гордость воительницы, не желавшей становиться подручной, сталкивалась с логикой выживан