Вот я попал

Когда ее пальцы обхватили меня, я вздрогнул, но не отстранился. Ее движения были не такими, как у Веселины. Медленными, уверенными, ощущающими отклик плоти на разные типы стимуляции.

– Хорошо, – прошептала она. – Очень хорошо. Энергия чистая, мощная. Ее нужно направить сфокусировать

Она наклонилась. Ее губы, мягкие и прохладные, коснулись головки, а потом язык провел снизу вверх. Это было настолько интимно, настолько шокирующе, что я потерял дар речи. Она не торопилась, находила ритм и давление, которые сводили с ума. Ее руки продолжали водить по моему животу, груди, как будто направляя потоки энергии.

Я лежал, захлебываясь ощущениями. Мыслей не было. Было только нарастающее, неконтролируемое напряжение в каждой клетке. Она чувствовала это. Ускорила ритм, одна ее рука опустилась ниже, к мошонке, нежно массируя, другая продолжала водить по моей грудине, будто высекая искру за искрой.

– Сейчас, – услышал я ее голос. – Отдай мне эту энергию выпусти ее позволь смешаться с моей

Контроль лопнул. Я застонал, и волна наслаждения, в десять раз более мощная, чем с Веселиной, прокатилась по мне. Мне казалось, что из меня вырываются не просто физические соки, а какие-то сгустки света, энергии, которые тут же впитываются темными свечами и дымом от очага, меняя их цвет на мгновение.

Я был полностью опустошен. Морена поднялась, вытерла губы тыльной стороной ладони. На ее лице не было ни отвращения, ни удовольствия. Было сосредоточенное удовлетворение проделанной работой.

– Готово, – сказала она, как констатируя факт. – Печать твоего следа приглушена. На время. Теперь ты будешь менее заметен. Но не навсегда. Ритуал нужно будет повторять.

Она собрала свечи, убрала баночку. Потом подошла ко мне, наклонилась, положила руку мне на лоб. Ее ладонь была прохладной. – Отдыхай. Твоя энергия – ключ ко многому. Мы только начали.

Она повернулась, чтобы уйти, но в этот момент дверь с силой распахнулась. На пороге, залитая багровым светом заката, стояла Веселина. Она была в крови – не своей, судя по уверенной позе. Кольчуга была забрызгана темной грязью, в руке – окровавленный меч. Ее бледные глаза метнулись от меня, лежащего нагишом, только что пережившего оргазм, к невозмутимой Морене. И в них вспыхнул огонь.

– Что, – сказала она тихим, шипящим голосом, – происходит в моем тереме, колдунья?

Глава 5

Веселина стояла, дыша тяжело и ровно. Морена не отступила, не проявила ни страха, ни раскаяния. Ее осанка оставалась безупречной. – Выполняю поручение Совета, Веселина. И помогаю сохранить твою собственность. Волколаки шли по его следу. Я приглушила его. Ритуал требовал близости.

– Ритуал, – повторила Веселина, и это слово прозвучало как плевок. Ее взгляд скользнул по моему обнаженному телу, по свечам, по котомке. – Похоже на очень личный ритуал.

– Магия часто выглядит так для непосвященных, – парировала Морена. – Ты предпочла бы, чтобы я этого не делала? Чтобы стая, ведомая его зовом, прорвалась в город? Или нашла его здесь, в твоем тереме, пока ты была в лесу?

Это был удар ниже пояса, и он попал в цель. Веселина сжала рукоять меча. – Совет не присылал тебя. Ты пришла сама.

– Совет обеспокоен. А я – его глаза и уши в вопросах, которые им не понять. Они знают, что я здесь. И они не будут против. В отличие от твоего безрассудства. Ты убила двоих. Остальные разбежались. На время. Они вернутся. Если его сигнал не заглушить.

Они смотрели друг на друга – воительница, облепленная грязью, и колдунья от которой исходила уверенная сила. Между ними проскочила искра неприкрытого антагонизма. Это было не просто соперничество за обладание мной. Это был конфликт мировоззрений: сила против хитрости, грубая правда железа против изощренной правды магии. Я поднялся, натягивая портки, чувствуя себя абсолютно беспомощным и виноватым, хотя, по большому счету, ничего не решил. Я был полем боя.

– Веселина, она – начал я, но она резко оборвала меня взглядом, от которого я заткнулся.

– Молчи. – Она шагнула в комнату, позволив двери захлопнуться за ней. – Твой ритуал окончен, Морена?

– Да. Эффект продлится несколько дней. Потом, возможно, потребуется повторение.

– Возможно, – язвительно повторила Веселина. Она подошла к столу, швырнула на него окровавленный меч. – Тогда слушай. Он – мой. По праву крови и по решению Совета. Если его сигнал нужно заглушать – я буду решать, как и когда. И с чьей помощью. Понятно?

Морена медленно кивнула, и тень улыбки снова тронула ее тонкие губы. – Очень воинственно. И очень глупо. Ты не можешь защитить его от того, чего не видишь и не понимаешь. Я могу. Наше сотрудничество неизбежно, Веселина. Нравится тебе это или нет.

– Сотрудничество, – пробормотала Веселина, с силой скидывая с себя кольчугу. Та упала на пол со звоном. – Хорошо. Давай сотрудничать. На моих условиях. Ты делаешь что нужно, но только в моем присутствии. Или с моего явного разрешения. Никаких тайных визитов. Никаких ритуалов наедине.

Морена подняла бровь. – Твое присутствие может помешать. Некоторые энергии капризны.

– Придется им потерпеть, – отрезала Веселина. – Или сотрудничества не будет. И я пойду к Марфе и расскажу, как ты, пользуясь служебным положением, домогалась ценного имущества. Думаешь, она тебе поверит или мне?

Это была прямая угроза. И она сработала. Морена нахмурилась. Ее маска дала трещину, обнажив раздражение. – Как хочешь. Но помни – последствия – на твоей совести.

Она повернулась, взяла котомку. На пороге обернулась. – Его энергия нестабильна после ритуала. Ему нужен покой. И наблюдение. Я зайду завтра. Днем. При свидетелях, если хочешь.

И она вышла, бесшумно, как тень. Веселина несколько секунд просто стояла, глядя в пустоту. Потом тяжело выдохнула и, не глядя на меня, направилась к кадке с водой. Она смывала с себя кровь и грязь, движения ее были резкими, злыми. Я молча сидел на лавке, не зная, что сказать. Она вытерлась, натянула чистую рубаху и, наконец, повернулась ко мне. Ее лицо было усталым, но глаза все еще горели. – Ну что, доволен? – спросила она с горькой усмешкой. – Две женщины уже перепахали тебя, как поле. Чувствуешь себя ценным ресурсом?

– Я не просил ее приходить, – тихо сказал я. – Ага. Но и не прогнал. – Она подошла, встала надо мной. – Она тебе нравится? Ее ласковые ручки? Ее колдовские прикосновения?

В ее голосе звучала не ревность в привычном смысле. Звучала угроза собственника, чьи границы нарушили. – Она другая, – неуверенно сказал я. – Это было не так, как с тобой.

– Я видела, КАК это было, – резко сказала она. – Я видела твое лицо. – Она взяла меня за подбородок, заставила посмотреть на себя. – Слушай и запомни раз и навсегда. Ты можешь быть инструментом в ее ритуалах. Ты можешь быть надеждой в ее фантазиях. Но твоя жизнь, твоя плоть, твоя кровь – ЗАВИСЯТ от меня. От моего меча. От моего права. Если я паду – ты станешь общим. Понял?

Я кивнул, не в силах выдержать ее взгляд. – Понял.

Она отпустила меня, ее гнев, казалось, немного схлынул, сменившись глухой усталостью. – Ставь еду. Я голодна как волк.

Мы ели ту же простую похлебку, что и всегда, но на этот раз за столом висело тягостное молчание. Она ела быстро, автоматически, уставившись в стену. Я чувствовал, как напряжение между нами копится, как пар в котле. Оно требовало выхода. И выход нашелся сам.

Когда она встала, чтобы убрать миски, ее рука случайно задела мою. Прикосновение было мимолетным, но словно замкнуло цепь. Она замерла. Я поднял на нее взгляд. В ее глазах бушевала буря: остатки злости, усталость, что-то похожее на обиду и влечение.

– Веселина – начал я, но она не дала договорить.

Она схватила меня за руку, рванула на себя. Я встал, столкнувшись с ней грудью. Ее дыхание стало частым. – Она она взяла тебя ртом, да? – прошипела она, и в этом вопросе была дикая, неприкрытая потребность все перепроверить, переметить.

– Да, – прошептал я.

Веселина зарычала что-то нечленораздельное и прижала свои губы к моим. Это был не поцелуй, а укус. Ее руки разорвали на мне рубаху. Она отбросила ее прочь, потом стянула с себя свою. Мы стояли посреди комнаты, обнаженные, прижимаясь друг к другу так, будто пытались вдавиться один в другого, стереть следы чужого прикосновения.

Она оттолкнула меня вниз. Знакомая поза. Она не стала готовить меня, и приняла его в себя с одного резкого толчка. Я вскрикнул от неожиданности и боли, смешанной с наслаждением. Веселина двигалась, и ее движения были неритмичными, сбивчивыми. Она прижималась ко мне всей грудью, ее губы обжигали мое плечо, шею. – Мой, – бормотала она. – Скажи, что ты мой.

– Твой, – выдохнул я, и это была правда. В этом хаосе, в этой борьбе за выживание, она была единственной реальной защитой.

– Только мой, – настаивала она, ускоряясь. – Только твой.

Ее пальцы впились в мои бедра. Она тяжело дышала, и ее дыхание срывалось. Когда волна накатила на нее, ее тело содрогнулось в беззвучных, сухих рыданиях. Только дрожь и сжатие внутри выдавали ее пик.

Она замерла, потом медленно, как будто с огромным усилием, слезла с меня.

– Веселина – Молчи, – прервала она. – Просто молчи.

Она натянула рубаху и, не глядя на меня, ушла в дальний угол, к своей кровати, легла лицом к стене.

Я понимал, что ее собственничество – все это было броней. Броней, которую Морена сегодня едва не пробила. И под ней оказалась просто очень уставшая, очень одинокая женщина, застрявшая в роли хранителя сокровища. Я подошел, сел на край ее кровати. Она не пошевелилась. Я осторожно положил руку на ее плечо. Она вздрогнула, но не стряхнула ее.

– Я никуда не денусь, – тихо сказал я.

Она не ответила. Через несколько минут ее дыхание выровнялось, она уснула, все еще отвернувшись, но моя рука оставалась на ее плече. Я сидел так слушая треск дров в очаге, чувствуя странную ответственность. Я был не просто пленником. Я стал частью ее мира. И ее слабости. Это знание было страшнее любой угрозы Совета.

Утром она проснулась первой. Когда я открыл глаза, она уже стояла у очага, варила кашу. Ее лицо было привычно суровым.

– Вставай, – сказала она. – Сегодня тренируемся с парой. Меч и щит. И Морена придет днем. Будешь сидеть смирно и делать то, что скажу. Никаких инициатив. Понял?

– Понял, – кивнул я.

День прошел в тяжелых, изматывающих тренировках. Веселина была беспощадна, как никогда. Она выжимала из меня все соки, заставляла повторять одно и то же движение снова и снова, пока мышцы не начинали гореть огнем и отказываться слушаться. Это был ее способ восстановить контроль. Надо мной. Над ситуацией.

Морена пришла ровно в полдень. В сопровождении одной из стражниц Марфы, что было явным условием Веселины. Колдунья была невозмутима, как всегда. Она принесла с собой небольшую суму.

– Совет требует отчета о состоянии, – формально заявила она. – И проверки эффективности вчерашнего вмешательства.

Веселина кивнула, скрестив руки на груди, и заняла позицию у двери, как часовой. Ее взгляд не отрывался от Морены.

Осмотр на этот раз был быстрым и менее интимным. Морена проверила пульс, заглянула в глаза, попросила показать язык. – Сигнал приглушен, но не исчез. Аура стабильнее. – Она бросила взгляд на Веселину. – Ему нужен покой и хорошее питание. Физические нагрузки в меру.

– Он будет делать то, что я скажу, – отрезала Веселина.

Морена едва заметно вздохнула. – Как знаешь. Я буду приходить раз в три дня для проверки. Если состояние ухудшится – сообщи.

– Сообщу.

Казалось, визит на этом закончен. Но Морена задержалась. Она повернулась к Веселине, и ее голос стал тише, предназначаясь только для нас. – Есть еще кое-что. Не от Совета. От меня. Разведчики Марфы заметили следы на севере. Людей. Чужих. Возможно, охотниц.

Веселина насторожилась. – Охотниц? Сюда? Откуда?

– С запада. Из княжества Тесьмы. Ходят слухи, что там знают цену таким, как он, – Морена кивнула в мою сторону. – И платят за них золотом и магическими артефактами. Они выискивают редких, сильных мужчин. – Она сделала паузу. – Твои права, Веселина, действуют только в стенах Града Светлицы и в пределах власти нашего Совета. Для пришлых охотниц с запада они – пустой звук. Им нужна добыча. И они берут ее силой.

В тереме снова повисла тягостная тишина. Новая угроза. Более изощренная, чем волколаки, и более опасная, чем интриги Марфы. – Спасибо за предупреждение, – наконец сказала Веселина. – Это не предупреждение. Это приглашение к разговору, – сказала Морена. – Нам нужно говорить. Всем троим. О реальных угрозах. И о реальных союзах. Подумай об этом.

Не дожидаясь ответа, она кивнула стражнице, и они вышли. Веселина долго молчала, глядя в закрытую дверь. – Охотницы, – произнесла она наконец, словно пробуя это слово на вкус. – Значит, не только здесь такие дела. Значит, ты и вправду уникальная ценность.

Она посмотрела на меня. – Все меняется, Алексей. Волколаки – это опасно. Но это звери. С ними можно сражаться. Охотницы они умны. Хитры. И у них, наверняка, есть свои колдуньи, свои методы. Одной мне не справиться.

– Что будем делать? – спросил я.

Она подошла к окну, выглянула в щель между ставнями. – Похоже, нам придется слушать эту черноволосую змею. Потому что она права. Нам нужен союз. Настоящий. А не этот цирк с правами собственности.

В ее словах звучала горечь. Мир за стенами терема становился все сложнее и опаснее. Настало время для первого, по-настоящему серьезного разговора. И поговорить как три союзника, у которых не осталось ничего, кроме инстинкта выжить.

Глава 6

Решение о тайном совете пришло само собой, навязанное обстоятельствами. Стража у ворот, теперь бдила не столько за тем, чтобы я не сбежал, сколько за тем, чтобы ко мне не проникли посторонние. «Посторонние» в понимании Марфы, видимо, включали и Морену, если та приходила без ее ведома.

Веселина была на взводе. Ее тренировки стали еще жестче. Она вбивала в меня азы фехтования с таким остервенением, словно пыталась за неделю сделать из меня витязя. Я покрывался синяками, сбивал ноги в кровь, но молчал и терпел. Это был наш общий способ справиться с растущей тревогой.

Через два дня после визита Морены, ближе к вечеру, в дверь постучали особым образом – три быстрых удара, пауза, два медленных. Веселина метнулась к двери, приоткрыла ее на щель. – Что? – Приказ от боярыни Марфы, – донесся сдавленный голос стражницы. – На завтра. Ведешь его в баню. Общая. В час дня. Под усиленным конвоем. Чтоб был чистым. К приезду гостей.

– Каких гостей? – тут же спросила Веселина, и в ее голосе прозвучала тревога. – Не знаю. С запада, говорят. Важные. Совет хочет показать ну, его. Чтоб был презентабельным. Все.

Стук отступил. Веселина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Лицо ее было пепельным. – Гости с запада. Охотницы. Или их разведчицы. Они здесь.

Холодная волна прокатилась по моему животу. – Что будем делать?

Она оттолкнулась от двери, схватилась за голову. – Мыться, черт возьми. Что еще? Отказаться – значит сразу подписать себе приговор. Марфа обвинит в неповиновении, лишит прав, и они заберут тебя «законно», как собственность Совета. – Она закусила губу. – Нужно предупредить Морену. Прямо сейчас.

Проблема была в том, как это сделать. Стража у ворот бодрствовала. Но у Веселины, как выяснилось, был свой план. Через час она начала кричать на меня, разыгрывая спектакль для дежурных за дверью. – Да сколько можно, деревенщина! Всю воду расплескал! Идем, принесем еще, с колодца, раз такой непутевый!

Она распахнула дверь и буквально вытолкнула меня на улицу, сунув в руки два пустых ведра. У ворот стояли две стражницы. Они переглянулись. – Вы никуда не пойдете, Огнева. Приказ. – Да колодец в трех шагах! – взорвалась Веселина, продолжая игру. – Или вы мне воду носить будете? Выбирайте!

Стражицы поколебались. Колодец был действительно в двадцати метрах, в пределах видимости. Одна из них кивнула. – Ладно. Быстро. Мы смотрим.

Мы вышел за ворота, ощущая на себе их колющие взгляды. Подошли к колодцу, сделал вид, что с трудом вращаю ворот, чтобы было время. Веселина моментально исчезла. Она побежала к Морене. Через десять минут она, задыхаясь, уже оказалась рядом быстро сунула мне в руку, прикрытую ведром, маленький, твердый сверток. – Сегодня. Глубокой ночью. Когда луна скроется за стеной. Она пройдет через старую водоводную трубу под стеной. Она выходит в конюшню. Будь готов.

Мы вернулись в терем, под подозрительными взглядами стражниц. Я сунул сверток Веселине. Она развернула его у очага. Внутри лежала связка сухих трав, маленький глиняный кувшинчик и записка, нацарапанная на бересте углем: «Сжечь травы для сна стражи. Мазь – для следов. Ждите».

Остаток вечера мы провели в напряженном ожидании. Веселина молча точила ножи. Я сидел, глядя на огонь, пытаясь осмыслить, что наша жизнь теперь зависит от тайных ходов и сноровок колдуньи. Когда за стенами окончательно стемнело и город уснул, Веселина кинула мне платок.

- На, закрой лицо, чтоб не надышаться, - она повязала себе косынкой рот и нос. Разожгла очаг посильнее и бросила в него присланные травы. Они не давали пламени, а тлели, испуская густой, сладковатый дым. Дым выходил в окно. – Надеюсь, это сработает, – пробормотала она.

Мы ждали. Час. Может, два. Время тянулось невыносимо медленно. Наконец, из пристройки-конюшни, донесся скрежет, будто отодвигают что-то каменное, и шорох. Веселина вскинула голову, сжимая в руке нож. Я встал, готовясь ко всему.

Дверь в терем приоткрылась, и в проеме показалась Морена. Она была в темном, облегающем одеянии, похожем на комбинезон, вымазанная в грязи и паутине. В руке она держала небольшой фонарь с матовым стеклом, дававший тусклый, рассеянный свет. – Все чисто, – тихо сказала она. – Твои стражницы спят как убитые. Но у нас мало времени. Эффект трав ненадолго. Гости, – продолжила Морена без предисловий. – Это не просто гости. Это Ловчая Гильдия из Тесьмы. Полулегальная организация. Они охотятся за редкой добычей по всему свету. За мужчинами с сильной кровью, с признаками магического дара или просто необычными. Их возглавляет женщина по имени Ядвига. Безжалостная, умная, и у нее в подчинении есть своя магичка. Она слабее меня, но хитрая. Они здесь по наводке. Кто-то в Совете продал информацию. За большие деньги.

– Марфа, – хрипло сказала Веселина. – Кто же еще. – Возможно. Или Ульяна. Неважно. Важно то, что завтра в бане – это не просто помывка. Это осмотр. Ядвига захочет убедиться в качестве товара лично. А ее маг попытается определить твою истинную природу, Алексей. Если они поймут, что ты не просто здоровый самец, а нечто большее – они не уйдут без тебя. Они либо купят тебя у Совета за сумму, от которой Марфа не сможет отказаться, либо устроят «несчастный случай», и ты «пропадешь», а потом окажешься у них в повозке.

– Мы можем отказаться от бани, – сказал я. – Не можем, – хором ответили обе женщины. Веселина продолжила: – Отказ – это скандал. Марфа использует его, чтобы обвинить меня в нарушении приказа. Права перейдут к Совету. И они продадут тебя тут же, при всех, чтобы не упустить выгоду. В бане есть хоть какой-то шанс.

– Какой? – спросил я. Морена и Веселина переглянулись. Между ними снова пробежала искра понимания, на этот раз – вынужденного союза. – Нужно их обмануть, – сказала Морена. – Нужно сделать так, чтобы их маг увидел то, что мы хотим. Или не увидел ничего особенного. Я могу помочь. Но для этого нужен ритуал. Более глубокий, чем прошлый. Ритуал связи.

– Опять? – усмехнулась Веселина, но без злобы. – На этот раз не только с ним. С тобой тоже, – темные глаза Морены пристально смотрели на воительницу. – Ты его законная владелица. Твоя аура, твоя воля, твоя кровная связь с ним – это щит. Если мы сплетем наши энергии вместе, создадим иллюзию обычной, здоровой, но ничем не примечательной пары мы сможем скрыть его истинную суть. Его иномирность.

Веселина нахмурилась. – И как это сделать? – Через плоть, – холодно и откровенно сказала Морена. – Через соитие. Втроем. Наши энергии смешаются, создадут пелену. Для стороннего мага он будет выглядеть просто удачной находкой. Не более.

В тереме воцарилось гробовое молчание. Предложение висело в воздухе, неприличное, шокирующее и в то же время совершенно логичное в этом безумном мире. Веселина смотрела на Морену, и я видел, как в ее глазах идет борьба. Ревность, собственничество, отвращение к колдунье – и беспощадный прагматизм выживания.

– И это сработает? – наконец выдохнула она. – Я не знаю наверняка. Но это лучше, чем ничего. У нас нет выбора, Веселина. Или мы попробуем, или завтра его продадут как вещь. И тебя, скорее всего, убьют как ненужного свидетеля.

Веселина закрыла глаза. Когда открыла, в них была только решимость. – Что нужно делать?

Морена вытащила из своего пояса небольшую бутылочку с маслянистой жидкостью. – Это связующее масло. Оно усилит контакт и поможет направить энергии. – Она посмотрела на меня, потом на Веселину. – Это не будет для удовольствия. Это будет работа. Тяжелая и неприятная. Но необходимая. Вы готовы?

Я кивнул. У меня, как всегда, выбора не было. Веселина кивнула тоже, резко, как будто отрубая что-то внутри себя. – Давай. Только быстрее.

Морена встала, погасила фонарь, оставив только свет от очага. Он отбрасывал прыгающие тени на стены. Она подошла ко мне, ее пальцы были быстры и точны. Она стянула с меня одежду, потом повернулась к Веселине. Та, стиснув зубы, сама скинула рубаху и портки, стоя прямо, бросая Морене вызов. Колдунья не отреагировала. Она налила масло в ладонь. Оно пахло кедром и миррой.

– Ложись, – сказала она мне, указывая на звериные шкуры перед очагом. Я лег. – Теперь ты, Веселина. Садись на него. Как владелица. Утверди связь.

Веселина, с лицом, словно вырезанным из камня, опустилась на колени между моих ног. Она взяла меня в руку, смазала маслом, и с привычной решимостью, опустилась сверху, приняв меня внутрь себя. Ее глаза были закрыты, губы сжаты. Она начала двигаться, медленно, сосредоточенно, как будто выполняла боевое упражнение. Тогда Морена подошла ко мне с другой стороны. Она пристально посмотрела мне в глаза. – Теперь твоя очередь. Ты – связующее звено. Прими и мою энергию. – Она перекинула ногу через мою грудь и опустилась так, чтобы ее промежность оказалась прямо над моим лицом. – Ласкай меня. Языком. Пока мы не достигнем пика вместе. Это сплетет нити.

Ее тон не оставлял места для возражений. Я повиновался. Ее кожа была неожиданно нежной, горячей. Я нашел бутон ее плоти и начал водить языком, следуя тому, что, как мне казалось, могло ей нравиться.

Над моим животом Веселина продолжала свои размеренные движения. Ее дыхание стало глубже. Морена, сидя у меня на лице, положила одну руку мне на грудь. Она снова зашептала на том древнем языке, и под ее пальцами моя кожа начала слегка покалывать, как от статического электричества. От ее промежности тоже исходило тепло.

– Хорошо, – прошептала Морена, и ее голос дрогнул. – Очень хорошо. Я чувствую связь она формируется. Веселина, думай о своем праве. О своей крови, пролитой за него. Вложи это в движение.

Веселина открыла глаза. Они были темными, полными сложной смеси стыда, решимости и нарастающего физического возбуждения. Ее ритм участился. Она опускалась на меня все резче, глубже, и с каждым толчком я чувствовал, как что-то действительно перетекает между нами. Не только физическое удовольствие, но и какая-то сила. Дикая, собственническая энергия.

А у меня на лице, Морена начала двигаться в такт. Ее шепот стал громче, превратился в напев. Воздух в тереме сгустился, свет от очага заколебался, вытягиваясь в странные, тянущиеся тени. Я чувствовал себя проводником, через который протекают два разных, но одинаково мощных потока. Один – прямой, как удар меча. Другой – извилистый, сложный, как узор заклинания.

– Да вот так – Морена задыхалась, ее пальцы впились в мою кожу . – Почти держим связь вместе

Веселина издала сдавленный крик, ее тело напряглось, и изнутри ее прокатилась волна судорожных сжатий. В тот же миг Морена вздрогнула всем телом, ее внутренние мышцы сжали мои губы и язык, и ее собственный крик, чистый и высокий, слился с хрипом Веселины. Свет от очага на мгновение погас, потом вспыхнул с удвоенной силой, осветив на мгновение наши сплетенные тела, а затем вернулся к нормальному состоянию. Но что-то изменилось.

Я лежал, чувствуя вкус Морены на губах и пульсацию внутри себя от кульминации Веселины. Мне самому было не до оргазма – все внимание, вся энергия ушли на поддержание этой связи. Но я чувствовал глубочайшее, почти мистическое удовлетворение от выполненной работы.

Морена медленно слезла с моего лица, ее движения были нетвердыми. Она опустилась рядом на шкуры, тяжело дыша. Веселина тоже замерла, все еще сидя на мне, ее голова упала на грудь. – Готово, – выдохнула Морена, вытирая пот со лба. – Связь установлена. Пелена наброшена. Теперь для любого мага, кроме меня, ты будешь выглядеть как просто удачливая находка. Сильный, здоровый, но обычный. Без потустороннего следа.