Научи меня любить

– Не бойся, они не передаются от человека к человеку. Только от неживого к живому.

- …Откуда ты знаешь? – наконец произносит она.

Голос приятный, бархатный. Наверное, она недавно бросила курить. Он сам себе удивляется – откуда такая уверенность? Но все же отвечает:

- Тогда ты бы нашла их у себя на запястьях и груди. Ведь я тебя касался.

Она с явным отвращением осматривает себя с ног до головы и отходит в сторону, выходя на проезжую часть. Он совсем ее не понимает. Может быть, нужно как-то откликнуться на это движение? Прислушивается к себе, но ощущение такое далекое, что не стоит даже стараться его поймать.

- Что ты делала так поздно в метро?

- Не твое дело.

- Нет мое, раз по закрытой ветке гуляют посторонние.

Она, наконец, удостаивает его взглядом.

- ...по закрытой?

- С февраля 2006 года, закрыли из-за осадки. Совсем небезопасно для пассажиров.

Он снова удивляется сам себе. Откуда все знает? Ведь под землей совсем недавно. И поставили его пока только смотрящим. Он и смотрел, а потом… все тело сотрясает от голода.

- Но…

В этот момент асфальт подсвечивает пара фар. Волга замедляет ход, но не останавливается. Переднее стекло опускается на пару сантиметров, и грубый мужской голос интересуется:

- Подвезти, красавица?

Игорь смотрит на водителя, и споры щекочут кожу, а чужие мысли прыгают в голове, мешаясь с его собственными.

Не хило так ее приласкали... по шмоткам вроде элитная, а присмотришься - дешевая давалка, хоть и смазливая. Да еще и босая, ну дела... видно, весело ночку провела... интересно, сколько возьмет за минет...

- Куда надо, красавица?

Фигасе, райончик назвала! Интересно, как она в таком виде к клиенту завалится... А, не одна, понятно. Чего у него глаза мутные, как же достали трущобы, одни нарики кругом. Надо завязывать с ночными рейсами...

- А чем заплатить есть?

Пятитысячных пачка! За ночь, что ли наработала? Охренеть, я неделю за такие деньги ночами не сплю, а она за ночь насасывает! Нет справедливости и не было, мать ее...

- Богатая ночка выдалась, да?

Она молчит, и он кожей чувствует чужое, высушенное злобой отвращение. Споры чешутся, тревожат, внушая острую потребность вмешаться:

- Ну, так едем или нет? - бросает она.

- Садись, - таксист пожимает плечами.

Игорь распахивает заднюю дверь и плюхается на сидение. Длинные ноги упираются в спинку пассажирского кресла впереди, и она, словно очнувшись, пищит от возмущения.

- А, ну-ка, выметайся из машины! Ты никуда со мной не поедешь!

С минуту Игорь не двигается, а потом медленно надвигается из темноты салона. Голубые следы вируса набухли и пульсируют, и вид этот, он знает, завораживает ее. Положив ладонь на подголовник переднего сиденья, спокойно говорит:

- Я помог тебе выбраться. С расчетом на то, что ты возьмешь меня с собой, Марина.

Ее имя вырывается непроизвольно, как что-то давно забытое, хотя Игорь уверен, что они раньше не встречались, но оно действует на нее гипнотически. Придерживая полы разорванной юбки, Марина садится в машину, и они, наконец, трогаются с места.

- Сдачу можете оставить себе.

Я отдаю водителю деньги и выхожу из машины. Ушлепок озадаченно передергивает плечами и выходит следом. Какого черта он задумал? Внутри так гадко, будто я с лютого похмелья. Жду, пока таксист уедет, и окидываю его испепеляющим взглядом.

- Что тебе нужно от меня?

- Помощь.

Я смеюсь в голос. Он правда дурак или прикидывается?

- А больше что, некому помочь?

Это хороший вопрос, очень правильный. Но что ей на него ответить? И есть ли хоть какая-нибудь надежда, что Марина сможет понять? И, если уж быть совсем откровенным, что, из того, что я помню, можно ей доверить?

Слишком сложно. И нестерпимо хочется есть…

- Больше мне некуда идти.

- И что?

Воистину, простота хуже воровства! Как же меня бесит этот урод! Грудь напоминает о себе ноющей болью, и я спускаю на Игоря все свое раздражение:

- Я тебе не карета скорой помощи и не волонтер, чтобы убогих спасать, понятно?

- У меня никого нет. Или есть, но… я не помню их. Мне только…

- Да мне плевать! Свали с дороги!

Я лезу в сумку за ключами от квартиры, и замечаю, что разводы на руках Игоря переливаются голубым, как поверхность воды в полнолуние. Моргает раз другой, но видение не исчезает.

- Нужно укрыться на время… на эту ночь. Больше ничего. Ты ведь умеешь... быть благодарной?

- С какой стати!? - хочу ответить я, но вместо этого улыбаюсь как дура и неопределенно машу рукой.

Перед глазами танцуют голубые вспышки, почти заглушая восприятие окружающего мира, но мне так чертовски хорошо!

- Я не причиню тебе вреда… - говорит Игорь, но я не слышу его.

Открываю дверь подъезда и тут же забываю о его существовании, завороженно наблюдая за витиеватым полетом голубых лент, перед глазами. Как же они прекрасны - совершенство формы и цвета. Боже, кажется, я могу расплакаться от этой красоты! Это судьба… я захожу в лифт и нажимаю кнопку вызова. Теперь я точно знаю, что мы встретились не просто так.

Игорь

Квартира Марины занимает два уровня под самой крышей на одиннадцатом и двенадцатом этажах. Скандинавский минимализм, натуральные тона в отделке и интерьере – дорогие апартаменты, подаренные ей родителями.

Игорь улавливает это, едва переступив порог.

Через просторный холл с минимумом мебели Марина проходит в гостиную и, бросив на диван миниатюрную сумочку, включает свет. Потом, через раздвижные двери попадает в столовую, совмещенную с кухней, и зажигает по пути новые дорогие светильники.

Медленно возвращается в холл, включает свет в комнате для гостей, и, бросив пустой взгляд на Игоря, по винтовой лестнице поднимается на второй уровень, чтобы так же поступить со спальней, кабинетом, ванной и гардеробной. За пару минут в ее квартире не остается ни одной не освещенной комнаты. Когда Марина спускается вниз, Игорь все еще мнется у входа, словно не зная, куда себя деть.

В том, что она впустила его, в том, что так спокойно смотрит и разговаривает с ним, виноваты споры. Даже не так – они тому причина. Игорь это знает и впервые в жизни испытывает к ним что-то сродни благодарности.

Поманив его за собой, Марина проходит в гостиную, берет в руки домашний телефон, сумочку и, осмотрев комнату на наличие посторонних предметов, оборачивается:

- Не думай, что я тебе рада, - она прикрывает глаза, словно собираясь с мыслями. Споры на его руках приятно щекочут. – Сейчас я уйду, а когда вернусь… ты расскажешь мне, что же все-таки там произошло.

- Спасибо.

Он садится на диван и кладет руки на колени, как первоклассник. Тут же пропадает навалившаяся на Марину блаженство, и на смену ему приходит усталость. Голубые разводы на руках Игоря теперь похожи на профессиональный боди арт, который вызывает лишь приступы тошноты.

Поджав губы, Марина поднимается наверх, и дойдя до последней ступени, прислушивается – ни звука. Крепче сжав в руках трубку, она забирает из спальни вещи и запирается в ванной.

ГЛАВА 4

Мебель в гостиной Марина выбирала сама. Игорь в этом уверен. Хотя ей и пришлось лавировать в границах подобранного матерью для каждой комнаты интерьера. Чувствуя, что минимализм ее выбора ему очень нравится, Игорь решает, что она хорошо справилась с поставленной задачей.

Поднявшись с дивана, он идет к противоположной стене, на которой висит плоский экран. Он ему тоже нравится. Светлое дерево, металл и стекло для книжных стеллажей и полок, смотрится очень мило. Сделав несколько шагов назад, Игорь чувствует под ногами густой ворс ковра.

Так же приятно стоять, соприкасаясь кожей со спорами.

Он вздрагивает и сходит на паркет.

Спор здесь нет. И не будет.

Голубые разводы нестерпимо зудят. Бросив последний осторожный взгляд на ковер, он выключает в гостиной свет и проходит в столовую, отделенную от кухни высокой барной стойкой. Просторно, чисто и функционально.

Машинально Игорь касается выключателя и тушит свет. Ему больше нравится темнота, ведь он проводит в ней так много времени... И ее слова про других родных ему людей, которые могли бы помочь, больно отдаются в душе.

А существовали ли они? Да, скорее всего, когда-то…

Глаза Игоря безошибочно различают контуры окружающих предметов, им не нужно время, чтобы привыкнуть к резкой перемене. Да, определенно так лучше.

Он касается руками мраморной столешницы, раковины и круглого деревянного стола. Марина часто занимается на нем любовью. Ей нравится этот стол. Игорь обхватывает его обеими ладонями и закрывает глаза. Он почти физически ощущает ее тепло. И это щекотно.

Игорь открывает холодильник и издает удивленный вздох. Кукуруза, горошек, капуста, йогурты, апельсиновый сок и большая курица-гриль – эмоции буквально захлестывают его. Не зная, до чего дотронуться первым, он берет в руки йогурт.

Мнет в руках, снимает фольгированную крышку и вдыхает запах, при этом запачкав кончик носа. Пробует на вкус, и тут же кривится. Затем берет кукурузу, сок – он пробует все, что видит. И еда на вкус отвратительна. Даже мясо курицы. Но он не перестает ощущать восторг от одного ее вида. Неконтролируемый детский восторг. Это странно. И это беспокоит его. Решив потом расспросить Марину, Игорь закрывает холодильник и идет дальше.

Не найдя в холле ничего интересного, он тушит свет и, пройдя коридор, ванную и гардеробную, оказывается в комнате для гостей. Здесь стоит большая двуспальная кровать, телевизор и пара кресел. Кровать холодная. Не в прямом смысле, а в том, что на ней никто давно не спал.

Разве у нее нет друзей? Если да, то зачем же она спрашивала о его собственных? Решив уточнить и это, Игорь отодвигает прозрачную тюль и выглядывает в окно. Высоко.

Это ему тоже нравится.

Споры снова чешутся и терпеть зуд непросто, но он старается не обращать на них внимание. В холле второго этажа висит большое зеркало во всю стену. Он останавливается, словно впервые в жизни видит свое отражение. Чтобы лучше рассмотреть, выключает свет и снимает рабочую жилетку.

Да, определенно, он. Высокий и худой. Не жилистый, не накаченный, а именно худой. Потому что голодный. И в этом виноваты споры. Игорь рассматривает витиеватые узоры на своих руках. Голубое свечение за последние несколько минут усилилось, и тому было много причин, но пока он держит себя, а значит и их, в руках, все будет в порядке.

Ее спальня оказывается гламурной. Игорь удивляется последнему слову. Гламурная… интересно было бы вспомнить, что оно значит? Рассматривая коллекцию керамических фигурок на прикроватной тумбочке, он одновременно прислушивается к шуму воды за спиной.

Марина плачет. Дверь, конечно же, заперта. Он знает это.

И вообще, как ни странно, он знает не только это, а еще и другое, и очень-очень многое. Иногда, это просто всплывает в его голове, иногда он что-то вспоминает, но, по большей части, ему подсказывают споры. Нет, он не слышит посторонних голосов в голове и не видит галлюцинаций. С ним только он сам, то есть его внутренний голос. Вот он-то и констатирует факты.

Но, что интереснее всего, к такому способны не все носители. Игорь не знает почему, но внутренний голос не советует особо любопытствовать. И он слушается. Впрочем, как и всегда.

Ее кровать горячая. Очень. Он садится в изножье, и вдруг чувствует себя безмерно одиноким. Эмоция такая сильная, что Игорь даже не понимает сначала, что она не его вовсе. Погладив руками шелковое покрывало, он улавливает целую гамму мыслей, но они ему не нравятся. Ни одна. Все они чужие и фальшивые.

Поднимаясь, он еще раз осматривает комнату. Да, впечатление не меняется. Ему здесь не нравится. Выключив свет, Игорь проходит в кабинет и здесь чувствует себя гораздо лучше. Песочного цвета стены, темный паркет и большой письменный стол. И книги, книги, книги. Это здорово. Тут воздух бодрый, энергичный… как он сам когда-то…

Игорь проходит мимо высоких стеллажей к окну, за которым находится большая застекленная лоджия со старым креслом-качалкой и цветами в горшках. Марина привезла это кресло из Италии. Там она впервые в жизни влюбилась. В купе всплывшей так некстати информации, кресло ему все-таки нравится, и он почти смеется, переполняемый чужими эмоциями. Усилие совсем маленькое, но он чувствует, как протестуют споры.

Чесотку все сложнее сдерживать. Игорь возвращается в кабинет и садится в кресло. Кладет руки перед ноутбуком, и вздыхает. С этого ракурса комната кажется очень маленькой. Даже меньше, чем ее гардеробная, в которую после спальни ему совсем не хочется заходить. И, если бы Игорь был на месте Марины, то непременно разместил кабинет на первом этаже в комнате для гостей, раз та пустовала.

Она же… о, женщины! устроила кабинет здесь, потому что так дальше бегать до холодильника. И снова это странное желание рассмеяться, но Игорь успевает подавить его до того, как споры начинают шевелиться, и тушит свет, погружая квартиру Марины в непроглядную тьму.

ГЛАВА 5

112. Подношу палец к кнопке вызова и замираю.

Что сказать? Как объяснить случившееся?

Алло, это полиция? Знаете, мне в голову пришла гениальная мысль, и я решила переспать с Виталей. Правда, в процессе выяснилось, что он без пяти минут чужой муж, но я-то здесь причем? Счастливая невеста нас застукала, и пришлось спасаться бегством. А в метро меня атаковала группа сатанистов с синими татуировками. Кстати, один из них сидит у меня в гостиной, и я боюсь его до чертиков! Что? Сама пустила, конечно, ну, он же типа меня спас и все такое...

Дура! А как тогда? Давай сначала, девочка, и все по-порядку!

Ночь. Я возвращаюсь домой на метро, на меня нападает группа людей... Но он же сказал, что эта ветка давно закрыта… соврал? Прижимаюсь лбом к светящемуся дисплею телефона.

И как им это объяснить? Один из них решил меня спасти в обмен на ПМЖ? Мысль спотыкается на слове спасти. Да, он меня спас. Потребует ли что-нибудь взамен? Должна ли я ему как-то за это заплатить? Может, ему нужны деньги?

Игорь... имя нормальное и если бы не эта голубая хрень на коже, выглядел, как обычный парень, мой ровесник. Не верится, что пустила его в дом... ха, хотя, чего греха таить, и не таких экспонатов пускала.

Может быть, он поживится чем-нибудь и свалит сам? Надежда слабая, но даже это лучше, чем ничего, поэтому я сбрасываю номер полиции и нахожу в памяти телефона другой. Долго слушаю гудки, а потом в трубке что-то щелкает, и включается автоответчик.

Сестры нет дома. Конечно, она же улетела в Японию. Подумав с минуту, снова набираю ее номер.

- Насть, это я. Знаю, тебя нет, но… короче, я попала в переплет... и это не Виталя, хотя, если разобраться, без него тоже не обошлось, в общем... - вздыхаю, собирая мысли в кучу. - Я встряла и не представляю, что делать дальше, нужен твой трезвый взгляд, окей? Перезвони, как сможешь. Только не забудь!

Ну, вот, уже полдела. Подстраховалась на случай лютого замеса, а теперь надо привести себя в порядок. Без сожаления срываю грязную одежду и подхожу к зеркалу. На груди здоровенный синяк, на животе и руках пара десятков порезов, новые синяки на бедрах, а о стопах и говорить нечего - пятки черные, как у негра. Боже, да мне в ванной часа три отмокать!

Но настроения на долгие расслабляющие процедуры нет, поэтому после горячего душа, скрывающего ото всех мои слезы, я кое-как обрабатываю раны и укус на груди, одеваюсь и открываю дверь. Сначала не понимаю, почему в спальне темно, сама же везде свет включала.

Потом доходит, и от злости аж зубы сводит.

- Игорь! – кричу и сама поражаюсь тому, насколько властно и уверенно звучит мой голос.

- Да?

Он стоит в дверном проеме спальни. Голубые наросты по телу горят так ярко, что в их свете я вижу его фигуру целиком, словно охваченную потусторонним сиянием, обнаженную по пояс, со скрещенными на груди руками и в старых потертых джинсах, которые держатся на худом теле на одном честном слове.

Картина, конечно, не для слабонервных, но и я не девочка-цветочек.

- Ты зачем свет выключил!?

- Люблю, когда темно.

Я офигеваю от такой наглости.

- Включи. Немедленно!

Не сразу, но свет в спальне Игорь все-таки включает. Так-то лучше.

– Никогда. Ничего. Не. Трогай. В. Моей. Квартире. Ясно? Я хочу, чтобы везде горел свет, это понятно?

Он смотрит на меня исподлобья, почесывая голубые наросты на руках, но спорить не пытается. Что же это за мерзость такая?

- Ладно.

Игорь, наконец, перестает чесаться, и в течение нескольких минут я слушаю, как щелкают выключатели в моей квартире. И все же голову не покидает мысль, что такого фарса в моей богатой на события жизни еще не было. Но делать нечего, придется разбираться с парнишкой самой. Захватив с собой зарядку для телефона, я спускаюсь вниз следом за Игорем.

Он сидит на диване в той же позе мальчика-отличника. Молча достаю с полки флакон с валерьянкой. Подумав немного, добавляю к нему таблетку аспирина. Потом беру в руки бокал, бутылку вина и сажусь в кресло напротив.

- Тебе будет плохо, - комментирует он.

- Мне будет плохо в любом случае. А сейчас я хочу, чтобы мне стало хорошо.

- Я могу помочь… если хочешь.

Я хитро улыбаюсь. Оставь при себе свою лечилку, парень.

- Лучше не надо.

Судя по растерянному выражению его лица, Игорь сарказм не вывозит. Ладно, едем дальше.

- И что теперь?

Справившись с пробкой, наливаю немного вина и, отставив бутылку в сторону, смотрю на незваного гостя.

- Я не знаю… пока не знаю.

- Боишься, что твои друзья доберутся до тебя и расправятся так же быстро, как хотели сделать это со мной?

- Да.

Неожиданный ответ. Значит, опасность еще не миновала... и что же ты, красавчик сидишь на моем диване? Пасешь для своих?

- Рассказывай, кто они? Кто… ты?

- Люди.

- Они не люди.

Игорь в ответ качает головой.

- Нет, они такие же люди как ты и я. В большинстве своем работники метро, - он думает немного. – И кое-кто с поверхности. Они появились здесь благодаря спорам.

При упоминании о голубых разводах, меня передергивает, хотя определение как нельзя точное.

- Что за споры? Что это? Болезнь? Химическое оружие? Откуда появилось?

- Я не помню, - быстро отвечает Игорь и уже менее уверенно добавляет. – И это не химическое оружие… они живые.

- Это я заметила... Как они оказались на тебе, на твоей коже… это дерьмо заразно?

- Я не помню.

- А ты вообще хоть что-нибудь помнишь?

- Очень мало, они перекрывают мои воспоминания. Я думаю, им так безопаснее.

Все это очень плохо пахнет. Не просто пахнет, а, блин, воняет тухлятиной! Надо избавиться от него и как можно скорее. Черт, и поменять замки... может быть, даже нанять телохранителя. Я задумчиво осушаю бокал и тут же наполняю его снова.

- Тебе не стоит их бояться, - замечает Игорь. - За тот месяц, что они со мной, мне ни разу не было плохо. Да, кое-что изменилось, но в целом…

- Так значит, ты заразился месяц назад? Как это произошло? Они поймали тебя и заразили? Ты знаешь их по именам?

- Нет, - твердо отвечает Игорь, снова начиная чесаться, так что приходится отвести глаза, так мерзко это выглядит. – А, если бы и знал, то все забыл.

- Удобно, блин.

Я допиваю второй бокал, но голова не проясняется. Даже наоборот, накопленная за день усталость и нервное перенапряжение сковывают мой мозг, и тот напрочь отказывается думать. Отчаянно хочется закрыть глаза и провалиться в глубокий сон. Я зеваю.

- Что ты хочешь от меня, денег? Я дам их тебе. Только назови сумму.

Игорь отрицательно качает головой.

– Что тогда?

- Мне нужна помощь.

- Конкретнее!

Он думает недолго.

- Я хочу вспомнить, кем я был до спор.

Я в упор смотрю на него.

- Удачи!

- От них невозможно убежать. От них невозможно спрятаться. Меня найдут и почти наверняка убьют. Или оставят в опале со спорами, пока они окончательно не проглотят мой разум. И тебя найдут, обязательно. Это лишь вопрос времени.

- Не надо меня пугать!

- Я говорю тебе, как будет. Сегодня, завтра или через неделю. Может даже через год, но они найдут тебя. Они тебя видели. Споры считали твою ДНК.

- Иди к черту!

Я вскакиваю на ноги, расплескивая красное вино. Хватаю бутылку и ставлю на барную стойку, до хруста сжимая горлышко пальцами.

- Выметайся. Пошел на хер со своими угрозами! Вон! Можешь бежать к ним хоть сейчас, трепло! Я охрану найму, чтобы никто из твоих ублюдков ко мне и близко не подобрался, понял!? Бабушек в переходе рожей своей пугать будешь и братками!

- Марина, когда носители спор придут за тобой, никакая армия не защитит. Поверь мне, я не вру. Я... все ждал подходящего момента… и человека. Их было много до тебя.

ГЛАВА 6

Я сглатываю. Не верю, черт, что за дичь! Я в это не верю! Адски хочется курить, но, как назло, дома сигарет нет, не держу из принципа, а электронная курилка… вспоминаю, что отнесла сумку со всеми вещами наверх.

- Всего около сотни... ну, то есть… - Игорь мнется, не решаясь продолжать. – Эта станция… через нее многие прошли. Но всех поймали. И ассимилировали. Или… - тут он нервно замолкает, нервно расчесывая разводы на руках. – В общем, ты единственная, кому удалось добежать до того места, где я прятался. Ты сильная... и я подумал, что...

Вино теряет свою притягательность, и я опять нервно щелкаю пальцами. Не сдвинусь с места, пока он не свалит из моей квартиры. Какого черта я оставила домашний телефон наверху!

- Ты хочешь сказать, что эта станция… и поезд… все это было спланировано заранее?

- Да.

- И… как давно они это делают?

- Как станцию закрыли.

- Мы должны сообщить об этом.

Он качает головой.

- Их не найдут.

- Но…

- Их не найдут. Тебе не дано понять силу коллективного разума спор.

- Да что ты говоришь! У меня Гарвард за спиной, это тебе не дано!

В ответ Игорь только вздыхает.

- Это неважно. Сегодня я с трудом вспомнил свое имя, а меня ассимилировали всего месяц назад. А завтра… я не хочу забывать. Я хочу помнить. И думать один. И делать все один. И я знаю, что ты... поможешь. Я это понял сразу. И... это все, что мне нужно.

Да кто он вообще такой? И с чего взял, что я могу, а главное, хочу помогать?! Почему я должна вообще что-то делать против этих… уродов? Ради него? Ради кого бы то ни было! Нет… нет, однозначно нет!

- Не стоит думать над тем, как бы достойнее мне отказать, - спокойный голос Игоря прерывает поток моих мыслей. - Если не хочешь, просто скажи. В конце концов, это не так уж и сложно.

- Я не… с чего ты взял?

- Это видно по твоему лицу, и по тому, как ты хрустишь пальцами. Ведь ты делаешь так только когда волнуешься, а значит я прав, - я замираю.

- Откуда ты знаешь?..

- Я много чего о тебе знаю, - потупив глаза отвечает он, а я вспыхиваю от злости, как петарда.

- Много говоришь… И кто же, позволь спросить, снабдил тебя этой информацией!? Тебя подослал Валера, да?

Вот же мерзкий гаденыш, так и не смог смириться с отказом! Сразу вспоминаю его угрозы и словесный понос в мой адрес. Некоторые не умеют достойно проигрывать, но и я не пальцем деланная!

- Ты должна понять, - настаивает Игорь. - Это споры…

- Споры!? - я замахиваюсь на него полупустой бутылкой. - Заруби себе на носу и психопату-заказчику своему передай, чтобы шел..!

- Марина, остынь!