Примэго: Тот, кто двинул пешку

— Какое тако условие? — полюбопытствовал винодел, догоняя Михаила, чтобы лучше слышать.

— Ковёр этот даётся для одного подвига, — ответил Весельчак. — А потом нужно следующую загадку отгадывать.

— Дык как кот её задаст, — возмутился Фиил, — коли вы в Дарклине были, а остров Буян за восемьсот вёрст оттуда?

— Этот чёрт полосатый, — с досадой продолжал Весельчак, пнув по пути камень, — появился сразу, как Дианиса закричала, что Мечислав жив. И прямо в лоб объявил: мол, хочешь ковёр ещё на один подвиг — отгадывай загадку.

— А ты-то что ж? — Винодел от любопытства аж подпрыгивал на ходу.

— А что я? — досадливо бросил Весельчак. — Мне тогда не до загадок было. А этот ирод: давай… время… говори…

— Что за загадка-то была?

— Не помню, — буркнул Весельчак и пригрозил пальцем: — Отстань от меня со своими вопросами!

Фиил умолк, понимая, что угроза получить леща возвращается.

— Слышь-ка, дед, — сменил винодел объект приставаний, — откель ты знаешь Бабу-ягу? Ты никогда не рассказывал. Это что, тайна?

— А меня никто и не расспрашивал, — улыбаясь, ответил Прокоп, бодро шагая впереди. — Вы же, молодые, теперь велироскими былинами не интересуетесь. Деткам, я смотрю, сказки из Цезарии читают. А у Петра области восточные мифы предпочитают.

— Да ладно тебе с твоими нравоучениями, — отмахнулся винодел. — Так как ты Бабу-ягу повстречал?

— Просто, — коротко ответил он. — Поехал Марью Травницу из плена Кощеева спасать, вот и встретил её, а затем и эту — вторую.

— Какую вторую? — недоумённо вставил Весельчак.

— Вот неучи вы молодые, — ухмыльнулся Прокоп и остановился. — В Тридевятом государстве живут три бабки. — Он загнул палец: — Тут — первая. Она самая безвредная и умная.

Фиил и Михаил тоже встали как вкопанные и слушали деда, раскрыв рты.

— Вторая, — загнул он ещё один палец, — живёт около Шишабоя. Скверная тётка: ворует детишек и ест их.

— А что ж, — удивился Весельчак, перебивая, — народ её извести не может?

— Изводили, — отмахнулся дед. — Убивали. Сжигали. В речке топили. Только вы не понимаете: это Тридевятое царство.

— Ну и что с того? — возмутился винодел. — Что в нём особенного-то?

— Да что вам рассказывать, Фомы неверующие! — Старый воин с досадой махнул на них рукой и пошёл дальше по тропинке.

Фиил и Весельчак пустились следом.

— Да не слушай ты его, Прокоп! — забухтел Михаил. — Давай уж рассказывай, раз начал.

— Так вот, — продолжил дед, не сбавляя шага. — В Тридевятом царстве герои сказок не умирают, а возрождаются.

— Это как? — поинтересовался винодел.

— Просто, — отрезал Прокоп, устав от расспросов. — Убили Бабу-ягу. Проходит время — она опять появляется.

— Откуда? — не отставал Фиил.

— От верблюда, — съехидничал дед. — Я почём знаю? Возрождается — и всё тут. Надоели вы мне с расспросами.

Прокоп ускорил шаг.

— Погодь, дед! — догоняя его, спросил Весельчак: — А где третья Яга?

— В царстве Кощеевом, за Огненной рекой. Это самая злая и самая могущественная Баба-яга. Она дружбу с Кощеем водит, — ответил он и пошёл ещё быстрее, показывая, что с расспросами покончено.

Михаил, изумлённый, шагал за дедом и чесал затылок, обдумывая услышанное. Сзади, еле поспевая, семенил Фиил.

Вдруг тишину разорвал скрип. Прокоп остановился. Весельчак положил руку на рукоять меча. Фиил выхватил дубинку, но тут же спрятался за спину Михаила.

Прямо перед ними из земли поднялся огромный пень, скрипя всем своим существом и отряхивая с корней землю. Высотой он был аршинов пять. Вместо глаз сияли два дупла. Носа не было. Ртом служило огромное дупло чуть ниже того места, где носу полагалось бы находиться.

Дупло зашевелилось.

— Кого занесло сюда? — пророкотал пень. — Куда путь держите, странники? Поворачивайте отсюда!

— Трухляшь! — выкрикнул Прокоп и с улыбкой добавил: — Ты всё ещё тут безобразничаешь? Я думал, бабка тебя давно на дрова пустила.

Пень, перебирая корнями, подошёл поближе. Весельчак и Фиил попятились. Дед остался стоять на месте.

Два дупла почернели и сузились — казалось, они присматриваются.

— Ну что, разглядел? — спросил дед.

— Прокоп! — громыхнуло дупло. — Каким же ты стариком стал! Где тот молодец, что со мной силой мерился?

Трухляшь двинулся к старому воину, протягивая два огромных сука, заменявших ему руки.

Пообнимавшись с пнём, Прокоп посмотрел на ошарашенных спутников.

— Будет вам, — сказал он. — Это легенда здешнего леса — Трухляшь. Когда-то наводил жути на округу…

— И сейчас навожу, — перебил леший. — Зачем меня со счетов списывать?

— Прости, — извинился дед. — Это я по себе сужу.

Трухляшь, довольный оправданиями, закряхтел.

— Бабка дома? — спросил Прокоп у лешего.

— Дома, куда ж ей деваться.

— Ну пойдём, проводишь, — предложил дед и оглянулся на спутников: — А гляди, — он указал на Фиила и Весельчака, — испугал мне молодёжь.

Пень и Прокоп расхохотались. Винодел и Михаил, наконец расслабившись, тоже развеселились.

Трухляшь и дед шли впереди, вспоминая былое. За ними в задумчивости шагал Михаил. Будучи драконом, выросшим в Велиросии, он слышал множество сказок о леших, кикиморах и бабках-ёжках, но никогда в них не верил. Теперь он осознал, что ошибался.

Фиил тоже мысленно недоумевал. Он всегда считал сказки народными выдумками: ну придумали себе крестьяне легенды и тешатся. А тут, оказывается, сказочный мир существует взаправду.

Сейчас — 04 эсталя (июня) 3557 года, вторень (вторник)

За воротами Крекова, Приход Хорово, Царство Велиросия

Солнце уже клонилось к закату. Всадники выехали из леса, и перед ними раскинулись просторы саванны. Среди кустарников возвышались невысокие кривые деревья. Воздух был сухой и тёплый. Они выехали на тропу, ведущую в Антер. Здесь заканчивалась Велиросия и начиналась Цезария.

Мечислав ехал в раздумьях. Последние события очень сильно отпечатались на нём. Он вспоминал свои мысли, своё мировоззрение до сегодняшнего дня. Тут он взглянул на Дианису.

Девушка ехала впереди. Она ещё в городе пересадила Афанасия к себе на лошадь, а его коня привязала к седлу. Мальчик сидел впереди неё. Девушка обнимала его, укрыв своим плащом и прижимая к себе, как самое дорогое и хрупкое.

Афанасий спал. Он наконец-то смог отключиться от смерти Родима и забыться сном. Девушка тоже дремала, держась за узду.

– Какая она добрая, – подумал богатырь, – и живая. Я не такой. Жаль, мы чуть опоздали. Тогда бы спасли Родима. Но вышло так, как вышло. Ведь паренёк не видим для фуранжиров. Значит, в этой партии мы уравняли шансы, несмотря на потери. Я уверен, что он и есть равновесие в этой партии.

Он посмотрел назад. За ними ехал Резвый, который думал только о прошедших похоронах очередного примэго.

– Мы похоронили двух достойных воинов в Крекове, – размышлял он. – Но спасли этого юнца. Интересно, что в нём такого особенного? Почему же фуранжиры его не видели? Да, это точно равновесие. Нам нужен этот малец. Его существование веет надеждой. Уверен, не зря отданы две жизни воинов примэго.

Резвый поймал взгляд богатыря. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Затем Резвый коротко, почти незаметно кивнул — и Мечислав прочёл в его лице всё, что нужно было прочесть. Оба знали: Афанасий нужен им для победы над Десипи и его фуранжирами.

– В Антере отдыхаем, – тихо, но уже без вопроса произнёс Мечислав. – Потом берём мальчика и направляемся в Дарклин.

Резвый промолчал. Его молчание было согласием.

Они отвели друг от друга взгляд.

– Ты знаешь... – мелькнуло опять в голове богатыря, и он подумал: – Пат. В этой партии пат. В Дарклине начнётся новая игра с Десипи.

И тут голос внутри перебил его:

– Ты знаешь, кто двинул пешку?

Богатырь задумался, в голове понеслось потоком:

– Кто двинул пешку? Кто? Двинул? Пешку?

Глава 6

Глава 6

5 дней до этого — 31 лапидрия (мая) 3557 года, шестень (суббота)

Город Дарклин, столица Королевства Цезария

Мидра, низко вися над городом, тускло освещала ночные пустые улицы. Небольшой тёплый ветерок шелестел листвой. Раздался скрип двери, и ржание лошадей нарушило тишину. В открывшуюся дверь из особняка вышли две фигуры — одна похожая на женскую, другая по виду принадлежала мужчине. Послышались шаги.

Они направились к карете, стоящей у парадной. Лошади нетерпеливо перебирали ногами, готовые в любой момент помчать во весь опор.

Мужчина протянул руку, женщина молча воспользовалась помощью и запрыгнула внутрь. Он последовал за ней.

— Поехали, — скомандовала кучеру Элизия.

Карета, скрипнув и громыхая по мостовой, поехала к городским воротам.

— Ты так и не сказала, куда мы едем, — нарушил молчание казначей.

Элизия усмехнулась, но в темноте муж не заметил этого. За окном проплывали тёмные провалы дверей и наглухо закрытые ставни.

— Не переживай, — ответила она ласково, — в укромное место.

— Ты что-то мне недоговариваешь, — начал сердиться он. — Можешь объяснить, что происходит? Почему мы сорвались ночью и покидаем Дарклин?

— Могу, — спокойно ответила она, — но не очень хочу, — добавила она холодным тоном.

В её голосе вроде не было ничего особенного, но интонация была такой твёрдой, как звук закалённого булата на наковальне.

Мартин вздрогнул. Чувство тревоги пробежало по его телу.

Элизия заметила это.

— Ну, если ты хочешь, — начала она уже более тёплым и даже ласковым голосом, — я объясню.

Он молча сильно кивнул головой, так чтобы она разглядела его жест в темноте.

— К городу приближается Десипи с отрядом фуранжиров, — сказала она, и даже в темноте было видно, как его глаза гневно блеснули. — Я думаю, завтра город накроет хитиновая чума.

Казначей на советах слышал, что происходит в Ярме, и знал о фуранжирах. Но это мало касалось его деятельности, и он не придавал этим новостям значения. Зато всегда с охотой рассказывал их жене.

— Откуда ты знаешь? — удивился он. — И что нам с того?

Жена улыбнулась и покачала головой.

— Мартин, ты добрый человек и хорош в финансовых вопросах, — сказала она, — но в политике и жизненных вопросах ты как слепой котёнок.

Муж не стал спорить. Его действительно всегда интересовала только финансовая сторона вопроса. От остального он был далёк. Домом и хозяйством всегда занималась Элизия.

— Стой! — раздался голос стражника.

Карета остановилась. Кони затопали на месте по мостовой.

— Карл, ты что, ослеп? — послышался другой голос. — Видишь герб казначея? Чего останавливать?

— Надо проверить, — не успокаивался первый караульный.

Дверка кареты открылась. Свет факела осветил семейную пару. Рыжеволосый детина заглянул внутрь. Элизия улыбнулась с видом простушки и спросила:

— Доброй ночи. Ну, вы убедились, что это казначей и его жена?

Мартин сидел спокойно. Он знал, что в его выезде из города ничего таинственного и опасного нет. Поэтому проверка его не беспокоила.

— Мы можем ехать? — спросил он монотонно, без пафоса, но тоном, который не признавал возражений.

— Да, граф Фловкас, — так же спокойно, без тени смущения ответил караульный. — Проезжайте... Открыть ворота!

Он захлопнул дверку.

Карета снова скрипнула. Лошади заржали и рванули с места. За окном проскочил подвесной мост, и карета с шумом, поднимая столб пыли, стала удаляться по дороге от города.

Проехав пару вёрст, карета остановилась.

— Что случилось? — встревожился казначей, выглядывая в окно.

Но в темноте были видны только пятна деревьев.

— Не беспокойся, дорогой, — подбодрила его Элизия. — Скоро поедем.

Лошади мерно всхрапывали, нарушая стоявшую тишину. Супруги сидели молча и ждали.

Откуда-то издалека послышался стук копыт. Звук приближался.

— Мартин, не нервничай, — сказала ласково Элизия и, приоткрыв дверцу, вытянула руку.

Снаружи было слышно, как подъехал конь, разгорячённый быстрой ездой. Он топтался на месте и издавал иногда короткое ржание.

Элизия пошевелила рукой. Было слышно, что в её руке что-то зашелестело. Взяв это, она убрала руку назад и захлопнула дверку. Конь снаружи заржал и рванул галопом. По тихой округе понеслись его удаляющиеся шаги.

Казначей разглядел в руках супруги пергамент.

— Это что? — спросил он.

— Потом, — резко ответила жена, а затем попросила: — Будь добр, подожди немного.

Она открыла дверку и вышла из кареты. В тусклых лучах Мидры она прочитала послание, после чего вернулась назад.

— Может, ты всё-таки перестанешь играть в кошки-мышки? — сердито буркнул казначей.

— Хорошо, — согласилась она, но голос её опять стал булатным. — В этом сообщении говорится, что фуранжиры, отправленные Десипи в Сити, не смогли попасть в город. Орден нашёл древние печати, способные не пускать монстров.

— Печати? Мортемос? — удивился муж, не скрывая своего раздражения. Он начал понимать, что много лет жил с женщиной, которую даже не знал.

— Успокойся, дорогой, — попросила она, поняв, что так возмущает супруга. — Давай доберёмся до места, и я тебе всё расскажу...

— Вижу, время пришло, — добавила она после короткой паузы.

Мартин, кивнув, согласился и притих. Внутри его всё возмущалось. Он негодовал и в то же время боялся — за столько лет впервые увидев, какой жёсткой может быть Элизия. Он понимал, что женщина, умевшая так искусно вести двойную жизнь, может быть очень опасна.

Она догадалась, о чём он думает.

— Милый, — сказала она ласково, — я люблю тебя. И сейчас делаю всё, чтобы спасти нам жизнь. Для тебя, любимый, я безопасна.

Мартин привык доверять ей. Он успокоился, взял её за руки и сказал:

— Дорогая, я тоже люблю тебя. Только прошу, расскажи, что происходит.

Она нежно поцеловала его в губы.

— Когда доберёмся до места, — отрезала она, и её голос опять звякнул булатом.

— Трогай! — крикнула она громко кучеру.

Карета скрипнула, качнулась и поехала. Казначей Мартин Фловкас сидел молча, задумавшись, что же это за женщина, с которой он прожил больше двадцати лет.

...6 часов спустя

Город Дарклин, столица Королевства Цезария

Сквозь узкие окна-бойницы тронного зала солнечный свет падал и освещал только одну сторону. В зале было прохладно, но воздух был спёртый. Пахло свечами. Свежий утренний воздух едва попадал внутрь сквозь бойницы.

Стив Мартин сидел на троне в центре зала. Он разглядывал придворных, стоявших перед ним. Стив Сорган был недалеко от трона. Сбоку от него стояло двое рыцарей в полной боевой готовности.

Управляющая двором короля Селина Аварсус с раскрасневшимся лицом стояла, теребя в руках платок. Весь вид её говорил о недовольстве, и она бросала гневный взгляд в сторону короля.

«Старый осёл, — думала она, — ты ещё смеешь отчитывать меня как девчонку. Это после всего, что я для тебя делала. Какой мне интерес, где казначей и его жена? Я что, шпион или надзиратель, за ними следить? У меня своих дел полно».

Кардинал Франсуа дю Пиллери де Пюирье, который тоже получил в свой адрес дюжину оскорблений от короля, стоял гордо и презрительно смотрел на Стива.

«Да, — думал он, — с тех пор как эта сучка Дианиса унизила его, он совсем остервенел — уже на своих бросается».

Он потрогал свой кривой нос, вспомнив, что не одному королю досталось в той короткой встрече с воительницей.

Сорган и воины спокойно смотрели на короля. Рыцарей он не коснулся, а его брат уже давно не обращал внимания на грязный язык Стива.

— Так вот, — начал король, — вы стадо безмозглых баранов, если вы...

Со стороны главного входа послышались крики и лязг оружия. Все замерли в ожидании, смотря на дверь. И она распахнулась. В проёме появилась фигура огромного фуранжира, почти в четыре аршина ростом. Его хитиновая броня отливала необычно красным светом. Издалека казалось, что это красная кожа. Он вытер своё оружие. Это была не обычная рапира — длинная, тонкая и гибкая, как хлыст. В левой руке у него была клешня, но не широкая, а длинная и с узкими клешнями. Фуранжир вытер кровь с рапиры о висящее знамя с гербом Дарклина и повернулся лицом к присутствующим.

По лицу с жвалами и фасеточными глазами его было тяжело узнать. Но все его узнали — это был Десипи.

За ним вошёл второй, фиолетовый фуранжир. Несмотря на высокий рост и прямую спину, в его походке что-то осталось от хорька. Это был Шнайдер. Он тоже принялся вытирать оружие о знамя.

— Как конфетку у младенца отобрать, — заскрипел он. — Вы, магистр Десипи, были абсолютно правы, что мы пройдём через полгорода как на параде. Мне понравилось.

— Я твою информацию и так получаю, — проскрипел он Шнайдеру. Хотя это было больше для остальных — Десипи хотелось показать всем, что ему не обязательно говорить, для того чтобы командовать. Получив удовольствие от своего высказывания, он добавил: — Мог бы не говорить вслух.

Придворные были в шоке. Селина уронила платок. Кардинал попятился в сторону Соргана с рыцарями. Король побледнел. Дрожь от страха пробежала по спине. Он почувствовал что-то нехорошее. Однако натуру было не побороть.

— А-а-а, — начал он с ехидной усмешкой, — выскочка Десипи наконец-то соизволил осчастливить нас своим присутствием.

Магистр щёлкнул клешнёй. Все, включая короля, дёрнулись от неожиданности. Даже Шнайдер слегка присел. Казалось, что фасеточные глаза Десипи сузились. Он пошёл в сторону короля. Звук его шагов разлетался по залу, предвещая недоброе.

— Защищать короля! — скомандовал Сорган, обнажив клинок.

Рыцари, выхватив мечи, встали между магистром и королём. Придворные шарахнулись к стене.

С дальней стороны зала выбежало ещё с десяток воинов и направилось в сторону Десипи. Сорган предвидел что-то подобное. Донесения о приближении отряда фуранжиров к Дарклину он получил ещё ночью.

Он посмотрел на главный вход — подкрепления не было.

Шнайдер заметил его взгляд.

— Не беспокойся, Сорган, — проскрипел он, — оттуда помощи не будет, — и, хрюкнув от удовольствия, двинулся за Десипи. — Мне начинает это нравиться! — добавил он, скрипя.

У военачальника пробежал холодок по спине.

«Там было около тридцати воинов, — подумал Сорган. — Как эти двое убили их всех?»

Лязг оружия оторвал его от мыслей.

Десипи вступил в схватку, и все ахнули.

Первому воину он в выпаде, как выстрелом из арбалета, проткнул голову насквозь через глазницу. Глаз вытек, через рану хлынула кровь и серая масса.

Второй ударил Десипи мечом — профессионально, коротко, без замаха. Магистр отбил клешнёй, успев схватить меч. Щелчок — оружие сломалось, рапира со свистом проткнула горло. Кровь хлынула брызгами.

Следом атаковали сразу трое.

Десипи выстрелил рапирой с широким выпадом. Кончик вошёл в горло. Шлем слетел с головы. Третий воин не ожидал атаки с такой большой дистанции.

Оставшиеся двое сблизились с магистром настолько, что рапира не могла им навредить. Десипи использовал её для защиты от меча, а сцепив оружие, клешнёй нанёс удар огромной силы четвёртому, распоров железный панцирь на груди, как бумагу, и разорвал грудную клетку. Кровь и куски мяса полетели в стороны.

Магистр отвёл меч пятого воина в сторону и атаковал клешнёй. Щелчок — голова покатилась по каменному полу. Селина, глядевшая широко открытыми глазами, в ужасе от происходящего рухнула в обморок. Кардинал, бледный как мел, вжался в стену и крестился.

Шнайдер стоял. Видно было, что поступила команда не вмешиваться.

Шестого и седьмого воинов Десипи убил двумя выпадами с дистанции.

Восьмой ударил топором сверху вниз. Магистр просто подставил руку в броне. Лезвие лязгнуло по руке и отскочило. Десипи ударил клешнями вдогонку. Щелчок — два запястья, державшие топор, вместе с ним упали на пол. Воин застыл, смотря на кровь, хлеставшую из отрубленных конечностей. Десипи облегчил ему участь, проткнув рапирой горло.

Девятому во время его атаки магистр просто отрубил руку клешнёй и сразу же ею же всадил в грудь десятому.

— Десять, — озвучил он, остановившись.

Всё заняло менее полуминуты.

Десипи посмотрел назад.

Кровавая картина его пути из трупов, отрубленных конечностей и крови доставила ему удовольствие. Он заскрипел смехом, а потом добавил:

— Хорошо, Густав Мелжик, что ты умер. Ты бы расстроился. Я сделал то же самое, что ты около Курта, и гораздо быстрее.

Информация, полученная от королевы, говорила, что он убил десять противников в два раза быстрее Мелжика.

— Эти — твои, — указав на десять оставшихся воинов, беззвучно передал он Шнайдеру.

Тот взвизгнул и пошёл в атаку, качественно махая мечом.

«Он же никогда не умел драться с оружием, — удивился про себя Сорган. — Откуда такое умение?»

— Назад! — гаркнул он воинам. — К королю! Выводим короля!

Стив сидел как каменный. Воины подхватили его и, держа в окружении, повели в обход магистра к выходу.

— Что? — скрипнул Десипи. — Жалкие черви!

Он плюнул слюной в голову короля. Стив заорал нечеловеческим криком и, продолжая орать, схватился руками за голову, стараясь скинуть слюну. Но вместо этого срывал кожу кусками и отбрасывал в стороны.

Селина, пришедшая в себя, не успев опомниться, снова упала на пол.

Кожа и волосы Стива вместе с короной поползли вниз по голове. Сорвав нос, корона упала на шею как ошейник. Глаза вытекли. Кожа продолжала сползать, оголяя череп. Король рухнул.

Раздался скрип двух фуранжиров, похожий на смех.

— Король умер, — скрипя, объявил Десипи и, ударив себя в грудь, добавил: — Да здравствует король!

— Да здравствует король Цезарии Хуан Десипи! — проскрипел Шнайдер.

Сорган побледнел, глядя на лежащего Стива, и понял, что ему уже не помочь.

«Прости, брат, — сказал он про себя. — Прости, что не уберёг».

— Тука! — скомандовал он вслух одному рыцарю. — За мной, на Десипи! — сказав это, он пошёл на магистра и добавил второму: — Артур, бери Шнайдера! Остальные — к нам в помощь! Бросить короля, он мёртв! Вперёд, атакуем разом!

Тука и Сорган сразу показали, что они не пушечное мясо. Тука легко парировал укол и сразу же смог отбить второй, сцепил рапиру с мечом и, отведя вниз, ударил ногой, чтобы сломать. Её клинок сильно согнулся, но, не сломавшись, сразу выпрямился.

— Не сломалась! — удивился рыцарь.

Перед его грудью лязгнуло. Десипи, воспользовавшись его замешательством, ударил клешнёй в грудь. Сорган заблокировал её, спасая таким образом рыцарю жизнь, но магистр успел захватить его меч. Щелчок — клинок разлетелся пополам. В этот момент Тука рубанул своим мечом по шее Десипи. Раздался лязг. Меч отскочил от брони, не нанеся урона. Десипи, смеясь, заскрипел.

Шнайдер хоть и получил навыки владения мечом, но проигрывал Артуру, который, искусно отбивая атаки фуранжира, наносил ему удары. Однако тоже без урона.

Сорган подобрал меч мёртвого воина и скомандовал:

— Строем! Атакуем по команде!

Тука встал вперёд, за ним плечом к плечу — двое воинов, к тем по бокам — ещё.

— Поздно, — проскрипел Десипи.

В зал начали не спеша входить ещё фуранжиры. Сорган считал.

— Пятнадцать... — голос его дрогнул. Он подумал про себя: «Это конец».

— Рыцари, умрём с честью! — крикнул он вслух. — Строй кольцом!

Рыцари перестроились, образовав кольцо, вокруг которого собирались фуранжиры.

— Для меня будет честью умереть вместе с вами, — сказал Тука, стоя плечом к плечу с Сорганом и Артуром.

Все остальные стали повторять то же самое, как заклинание.

Фуранжиры пошли в атаку.

— Рыцари, умрём с честью! — гаркнул Сорган.

Лязг металла и звон мечей оглушил.

Сторону, где был Сорган, атаковали Десипи и Шнайдер. Артур понял манеру Шнайдера, поэтому сразу выбрал его своей целью. Сцепив с ним мечи, он заблокировал клешню и ударил кулаком в лицо фуранжира с такой силой, что тот отлетел. Меч Шнайдера остался в руках Артура.

Он взял его в другую руку.

«Хм, неплохой клинок», — подумал он и огляделся.

Их осталось шестеро.

Артур вышел из строя, блокировал удар фуранжира и, шагнув к поднимающемуся Шнайдеру, рубанул по шее. Голова фуранжира покатилась по полу.

— Милорд Сорган! — крикнул он, повернувшись. — Их оружие их и бьёт!

Сорган взглянул в его сторону. Он увидел убитого фуранжира и тут же крикнул:

— Берегись!

Было поздно.

Десипи, увидев вышедшего из строя Артура, сразу же пошёл его атаковать. Рапира вылетела, направленная в сердце. Благодаря крику рыцарь успел заметить Десипи в последний момент и повернул корпус. Клинок пробил броню в плече и вышел насквозь. Клешня магистра полетела в грудь Артуру. Раздался лязг скрещенных клешни и меча.