Ураган "Катрин", или Сделай мне ребенка, босс!

Вот как… Как у неё это получается, а?

Я была готова задушить её в объятиях и убить одновременно. Потом воскресить, возможно, высказать, всё, что накипело на душе и снова убить. И так раз цать, пока уязвлённое профессиональное самолюбие, чувство собственного достоинства и банальная женская обида не утихнут в моей душе. Но вместо этого…

Вместо этого, где-то к глубине души, я вдруг почувствовала, что мне действительно страшно. От свалившейся на меня проблемы деторождения, от незапланированных перемен и необходимости решать всё это здесь и сейчас. И от этих мыслей меня вдруг бросило сначала в жар, затем в холод, а пальцы предательски дрогнули, чудом не уровни стакан. Вот же…

Лёля, блин! Манипулятор восьмидесятого лэвела!

- Лёля, сколько мы знакомы? – наконец, проговорила я, сумев взять себя в руки. Пальцы всё ещё подрагивали, но уже не так заметно, как минуту назад.

- М-м-м… - Ильина сделала вид, что задумалась. – Года три?

- Плюс-минус, - согласилась я и тяжело вздохнула, подперев щёку кулаком. – Вот теперь думаю, надо было увольняться сразу после, того как наш лапочка-шеф в ЗАГС тебя затащил. И нервы были бы целее, и личная жизнь, глядишь, наладилась бы…

- Аутотренинг тебя не спасёт, Соколова, - скептично хмыкнула блондинка. – Без вариантов.

Но попытаться-то стоило? – резонно заметила я и подняла руки, признавая своё поражение в этом раунде. – Ладно, от меня-то вы чего хотите, а?

А вот это, кажется, я зря спросила. Очень зря. Интуиция, и без того тревожно звеневшая на краю сознания, в этот момент взвыла не хуже пароходной сирены. Но отступать было уже некуда и я смиренно ждала, чем меня ещё огорошат.

И дождалась-таки!

- О, я не сказала? – Лёля удивлённо хлопнула глазками и впервые за весь разговор смутилась. Немного, правда, но для неё это уже было достижением. – Через десять минут у нас встреча с шикарным фотографом. Он, правда, известен исключительно в узких и очень уж специфических кругах… Но его снимки – это что-то с чем-то!

- Я даже боюсь спрашивать, что это за круги такие… Специфические.

- Криминалист, - невозмутимо обронил Иван, до этого хранивший стойкое молчание. – Весёлый парень. И шутки у него тоже ничего такие… На жизнь вдохновляют, ага.

- Загробную? – я скептично вскинула бровь, допивая бедный мохито.

- Не исключено.

- Как… - я на пару минут зависла, подбирая подходящий эпитет. И выдавила единственное, что пришло мне на ум. Со всем доступным мне сарказмом. - Романтично. Прям вдохновляет на поиски второй половинки и будущий брак. С такими помощниками я выйду замуж лет так… Через пять? Десять?

О том, что замуж я вообще не собиралась, пришлось благоразумно промолчать. Как и о том, что личную жизнь я хотела наладить с одной единственной целью – зачать ребёнка и благополучно его родить. Институт брака меня не привлекал, сожительство я не признавала, а представить себя хранительницей домашнего очага…

Меня аж передёрнуло от нарисованной перспективы. Сидеть дома и прилежно ждать мужа с работы явно не предел моих мечтаний. И если на ребёнка я ещё была согласна, хоть и боялась до усрачки, то замуж – однозначно нет!

- Ты сомневаешься в моих способностях? – Лёля откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

- В твоих способностях? Нет, - я скопировала позу блондинки, даже бровь изогнула в той же манере. – В том, что найдётся такой идиот, что выдержит меня, мой характер, мою работу и компанию чокнутых друзей? Ещё как.

- Один из этих «чокнутых» друзей, вообще-то, твой шеф. Твой любимый лапочка-шеф, на минуту.

- И это единственный плюс в его пользу…

Лёля сощурила глаза, явно намереваясь ляпнуть что-нибудь эдакое. Оставлять последнее слово за противником она не любила. Я мило улыбнулась в ответ, не собираясь сдавать своих позиций. Но великой битве так и не суждено было произойти, потому что стоило Лёле открыть рот, как вдруг…

- О, а я смотрю тут всё, как в морге, - протянул кто-то скучающим тоном за моей спиной. – Тихо, спокойно, новеньких иногда привозят. Так это что, и есть будущая жертва моей любимой камеры?

Этот глубокий, мягкий голос вызывал целую бурю эмоций в душе и фантомные боли в сердце. Мурашки пробежали по спине, заставив меня зябко передёрнуть плечами. Я судорожно сглотнула, отчаянно надеясь, что в этот раз мне показалось, что я ослышалась, ошиблась, обозналась, но…

- Эм… Катюш? Это правда, ты? Так это тебя мне, что ли, снимать сегодня?

- Ну… Да?

Мысленно пожелав провалиться себе под землю, я обернулась и столкнулась нос к носу с собственным прошлым. Мило улыбнувшись, я смущённо кашлянула и выдала:

- Привет, Дим. Ну… Как поживаешь?

Глава 3

Катрин

Ба-дум. Ба-дум. Ба-дум.

Этот равномерный, убаюкивающий звук ввинтился в мозг и разогнал остатки сладкой утренней дрёмы. Недовольно сморщив нос, я душераздирающе зевнула и медленно потянулась, разминая затёкшие за ночь мышцы. Раскинула руки в сторону и провела ладонями по постели, разглаживая сбившуюся в ком простыню и…

- Ещё пять минуточек, Катюш. И я встаю, честно-честно!

Я аж зевком подавилась от неожиданности и широко распахнула глаза, уставившись в потолок круглым от удивления взглядом. Дёрнув рукой, я ощутила, как моя ладонь скользнула дальше, мягко касаясь чего-то тёплого, гладкого и рельефного. Томно вздохнувшего, в ответ на мои действия, и выгнувшегося навстречу, как кот шелудивый.

- Ой, мама… - беззвучно выдохнув, я отдёрнула руку, прижав её к груди. И медленно повернула голову, искренне надеясь, что мне показалось, но, увы и ах.

Мне, блин, не показалось!

- И биться сердце перестало…

Это всё, на что хватило моего красноречия, пока я шокировано глазела на полуобнажённое мужское тело рядом со мной. Очень знакомое полуобнажённое тело, надо было признать. Опознав которое, я покраснела до кончиков волос, желая провалиться под землю.

И полезла проверять, что у меня там под одеялом. На всякий, так сказать, случай.

Оказалось, что под одеялом у меня любимая пижамная футболка размера оверсайз и спортивные штаны, видавшие в этой жизни всё и чуточку больше. В таком виде можно было смело гопников на районе гонять и сойти за своего у местных хипстеров, но уж точно парня на секс разводить. С другой стороны…

Я растерянно покосилась на бывшего, продолжавшего довольно сопеть в подушку. Он ведь видел меня во всех ипостасях. Так сказать, и с макияжем, и без, и даже пьяной в сопли. И щупал. И целовал. И…

- Так, стоп, - я мотнула головой, постучав себя по щекам. Ещё и ущипнула за ногу, на всякий случай. – Соберись, Катрин. Ты же не настолько отчаялась, чтобы бывшего тащить в постель. Не настолько же, верно?

Вообще-то, вопрос был с подвохом. Учитывая всю ту ситуацию, в которой я оказалась, вариант использовать бывшего был не самым плохим. Но, глядя на эту грозу преступности, пускавшего слюну на мою подушку, я искренне понадеялась, что ничего не было. Как парень, как друг, как фотограф Димка Савельев был, в общем-то, очень даже ничего. Но как гипотетический отец моего ребёнка?

Не-е-е, такого мне не надо было.

- Аргх… - закрыв лицо руками, я с усилием потерла его ладонями. И пробурчала себе под нос. – Кофе. Мне срочно нужен кофе… Срочно!

Легко сказать, сложно было сделать. На кухню я кралась, как партизан в тыл к врагу – медленно, осторожно, стараясь даже не дышать. И только оказавшись перед собственным холодильником, я громко шмыгнула носом и уцепилась за него, как за самого близкого друга.

Попутно пару раз приложившись лбом о прохладную, серую поверхность. Вспомнить, чем закончился вчерашний вечер, это не помогло, но стало чуточку легче. Ровно настолько, что я заварила себе литровую кружку кофе и, забравшись с ногами на табуретку, озадачилась животрепещущим вопросом.

Если мы с Димкой не переспали, то, что он тут забыл-то, а?

Нахмурившись, я постучала чайной ложкой по подбородку. Вариантов было уйма: страстная ночь (вычеркиваем, потому что ни за что на свете!), лень идти домой на другой конец города, приступ ностальгии или ещё что-нибудь эдакое. Но как я ни старалась, память отказывалась идти на сотрудничество даже после ударной дозы кофеина.

И это было печально. Да так, что погрязнув в собственных невесёлых мыслях, я как-то пропустила тот момент, когда на кухне нарисовался объект моих тяжких дум. Нарисовался, небрежно обмотав бёдра полотенцем, и выдал, с видом великомученика:

- Узнаю это выражение лица. У меня есть шанс выбраться живым из этой квартиры?

От наличия полуобнажённого, очень даже симпатичного мужика на моей кухне, в моей квартире сердце предательски ёкнуло и пропустило удар. Я облизнула внезапно пересохшие губы и скользнула взглядом по широкой, самодовольной усмешке, задержалась на капельках воды, скользящих вниз по рельефной груди и…

Мрачно выдала, подперев щёку кулаком:

- Отбой, Дим, вырубай харизму. Я всё-таки вспомнила.

- Что именно? То, как бесподобен я в быту и великолепен в постели?

- То, что нам с твоим эго было слегка тесновато в одной квартире, - откликнулась я в тон ему, помешивая кофе в кружке. – Серьёзно, Савельев. Как я вообще на тебя повелась, а?

- Ну… - Дима сделал вид, что задумался. А потом пожал широкими плечами и легкомысленно заявил. – Я был глуп и молод, а ты была достаточно симпатична, чтобы соблазнить такого заучку и ботаника, как я. Кстати, кофе всё ещё в дальнем шкафу? Слева, на второй полке?

И столько уверенности было в его голосе, что я даже смутилась, на пару секунд. А потом возвела глаза к потолку и махнула рукой в сторону кухонного гарнитура:

- Чувствуй себя, как дома… Заучка.

- Но не забывай, что ты в гостях, да?

- Боже, как ты догадался?

Ехидная реплика улетела в «молоко». Димка ещё в пору нашего бурного романа отрастил себе нехилую такую броню. Ещё и дзен прокачал на зависть всем буддистам, да так, что мой выпад он благополучно пропустил мимо ушей, да.

Но не смог оставить без ответа. Покосился на меня насмешливо и тяжело вздохнул, выдав:

- Вот вроде бы хорошая ты баба, Катька… Но характер у тебя… С таким характером замуж тебя только камикадзе возьмет.

- А вот это было обидно-о-о, - искренне возмутившись, я кинула в этого изверга сушкой, добытой в вазе на столе. – Между прочим, ты сам хотел сделать мне предложение!

- Говорю же, молодой был. Глупый. Влюблённы-ы-ый, - ловко поймав пущенный в него снаряд, Савельев трагично прижал руку к груди. – Как хорошо, что мы расстались до того, как я совершил эту вопиющую ошибку!

Вот только за одну эту фразу его смело можно было бы убить. И суд меня оправдал бы: жёсткий моральный прессинг и состояние аффекта до добра ещё никого не доводили. Но смерив счастливого бывшего нечитаемым взглядом, я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и…

Совершила невозможное. Я – промолчала. Уткнулась себе в чашу с кофе и сделала вид, что понятия не имею, что это за тип рядом восседает, и как он тут оказался. И пусть на языке вертелось с десяток едких комментариев, но я успела прикусить его до того, как ляпнула бы что-нибудь эдакое. Зато вспомнила про другой, не менее важный, можно сказать животрепещущий вопрос.

Его-то я и попыталась озвучить, нервно сцепив пальцы в замок и чувствуя непривычную робость:

- Дим, слушай… А мы…

- Хм? – Савельев вопросительно на меня глянул, жуя добытый откуда-то бутерброд. Я и даже подозревала – откуда. Видимо, пока я делала вид, что его тут нет, Димка воспользовался ситуация и совершил налёт на холодильник.

Напомнив себе выставить ему потом счёт, за нервы и продукты, я снова вздохнула и ещё более неуверенно протянула:

- Мы это… Ну…

- Ну-у-у?

Кажется, я успела забыть то, какой же сволочью иногда был этот придурок. Серьёзно, у меня аж пальцы зачесались от желания огреть его чем-нибудь по голове или вдоль спины за это издевательское понукание. Но я снова сдержалась и...

Выпалила на одном дыхании:

- Между нами ничего же не было, да?!

Кажется, суть вопроса не сразу дошла до мозга Савельева. Он от него завис на пару минут и даже жевать перестал, пытаясь понять, что мне от него надо. А когда понял, то глянул на меня со священным ужасом в глазах и искренне, вот от всей души брякнул:

- Не-е-е… Нет-нет-нет, не дай бог! Я дважды на одни и те же грабли не наступаю, Катьк! Хочешь, самым святым поклянусь?

- Это чем же? – я подозрительно покосилась на несчастное полотенце, державшееся на честном слове моего бывшего. А это – так себе рекомендация, если что. – Если тем, чем я думаю, то…

- Фу, - Димку аж передернуло, и он рефлекторно отодвинулся от меня подальше. Потом дожевал бутерброд и укоризненно вздохнул. – Вот фу, Катьк! Приличная вроде бы девушка, а думаешь о всяком… Непотребном, вот!

- Вообще-то, я про твою совесть. А ты о чём? – я аж зевком подавилась от такой постановки вопроса и заинтересованно глянула на Савельева. Тот же осёкся на полуслове и целую минуту буравил меня смущённо-возмущённым взглядом.

Чтобы, в конце концов, взять и выдать:

- Знаешь что, Соколова? Когда ты выйдешь замуж, я буду свидетелем на твоей свадьбе.

- Эм… Зачем?

- Ну должен же я глянуть, кто так лоханётся-то, а? Посмотрю на несчастного, посочувствую ему искренне… И выпью за упокой его души.

- Может, за здравие?

- Не-не, Катьк. В твоём случае только за упокой.

- Ах ты!...

Треснув таки этого идиота по плечу, я громко ойкнула и помахала в воздухе напрочь отбитой ладонью. И недовольно протянула под тихий, радостный ржач Димки:

- Ну ладно ты был влюблён, молод и глуп. А я? Я-то куда смотрела, когда с тобой на свидания ходила, а?!

- Ну, - Савельев широко оскалился и недвусмысленно так поправил сползающее (опять!) полотенце. – Есть у меня один беспроигрышный вариантик. А именно…

- Фу, Савельев. Что за пошлые намёки?!

- Вообще-то, я про своё убийственное обаяние и впечатляющую харизму, - Димка смерил меня ну очень выразительным взглядом и невинно так вернул мне тот же самый вопрос. – А ты о чём, м-м-м?

- Действительно, о чём я? – пробормотала я себе под нос. И вздохнула, с ноткой вселенской обиды в голосе. Ну а что?

Я, может, тоже хотела не в душном офисе штаны просиживать, а на свидания бегать. И мужика хотела на кухне видеть не в роли мастера по ремонту, а в роли потенциального спутника жизни, хотя бы. И даже моему чёрствому сердцу порою не хватало всей этой романтики и той самой, лёгкой придурковатости, что свойственна всем влюблённым. Вот только…

Глянув на довольного жизнью Савельева, я снова вздохнула. Прав был Димка, ох как прав. Где ж мне найти такого камикадзе, что возьмёт меня замуж? Правильно, нигде. И всё, что мне оставалось это надеяться, что с поиском гипотетического отца будет чуть-чуть попроще.

Отец ребёнка – это же не муж, верно? Не так страшно звучит.

Я сморщила нос. Вывод попахивал откровенным самообманом, но я гордо проигнорировала этот момент. Как и то, что по статистике, перспектива случайно стать отцом мужиков пугала больше, чем предложение руки и сердца. Так что…

А вдруг мне повезёт?

- Когда ты вот так улыбаешься, мне становится страшно, - честно брякнул Савельев, напоминая о своём существовании. Жаль, что он был моим бывшим парнем, а то когда ещё всё так удачно сложится? Полуголый мужик на моей кухне, да в девять утра вторника и…

- Ой, мама…

Это я выдохнула, с ужасом глядя на настенные часы. Они неумолимо отсчитывали время, недвусмысленно намекая, что до начала рабочего дня осталось каких-то жалких полчаса. Осознав это, я рванула с места на третьей космической.

Уже из ванной проорав так и не соизволившему одеться Савельеву:

- Дима, солнышко, лапочка, козлик ты мой родненький…

- Хм-м-м?

- Одевайся, мать твою, мы опаздываем!

Глава 4

Алекс Воронов

- О как…

Я озадаченно моргнул, уставившись на собственный телефон, как на врага народа. Пристально так, внимательно, полным подозрения взглядом. Но представитель яблочного бренда идти на сотрудничество отказывался и гордо демонстрировал рабочий стол с открытым журналом звонков. И я не поленился, я проверил набранный ранее номер, от первой и до последней цифры и знаете что?

Он был правильный. А значит…

- Не понял!

- Я точно пожалею об этом, - глубокомысленно выдал приятель, высунувшись из-за монитора. Смерив меня недовольным взглядом, Гор поинтересовался, без особого энтузиазма. – Ну и что ты не понял на этот раз?

- Вот это, - я помахал зажатым в кулаке смартфоном. Ещё и пальцем в него потыкал для пущей убедительности.

Гор честно посмотрел на бедный гаджет. Даже попробовал просверлить его взглядом. А потом снова глянул на меня и выдал:

- А конкретнее? Ну, для особо одарённых, так сказать.

- Конкретнее? – раздражённо фыркнув, я крутанулся в кресле и хлопнул кулаком по столу так, что пачка бумаг, скромно возвышавшаяся надо мной, опасно покачнулась. Но устояла, да. – Будет тебе конкретнее. Я только что звонил Катрин и вместо нашей милой птички мне ответил какой-то ху… Хмырь!

- Ага… - друг и бровью не повёл в ответ на моё возмущение. Он вообще потёр переносицу и вернулся к своим бумагам, и уже оттуда поинтересовался. – И что сказал?

- Что её величество в душе и не намерено тратить своё драгоценное время на какого-то там «психа-раздолбая». Даже если он её начальник!

Последнее я едва не прорычал, испытывая просто жгучее желание найти этого «умника» и начистить ему морду. Чисто так, в целях профилактики. А Соколову – выпороть. И проследить, чтобы она переименовала меня в своём списке контактов наконец-то!

- Хм, - неопределённо хмыкнул Ильин, снова высунувшись из-за монитора. – А тебя, собственно, что больше бесит? То, как тебя Катрин обозвала или то, что у неё появилась личная жизнь?

- Первое, - выпалил я, даже не задумавшись над ответом. В голове уже строились планы великой «мсти» в адрес одной маленькой, но очень вредной птички. И вообще, что значит личная жизнь? У неё что, дел мало? А как же я?

В смысле, мы? В смысле – работа, вот!

- Ага, я даже верю, - скептично хмыкнул Гор. – Воронов, ты в курсе, что крепостное право отменили ещё в девятнадцатом веке? И вообще, начальник – это пример для подчинённых. Напомнить, кто на днях клялся и божился, что больше ни ногой в ночной клуб? В цатый раз?

- А это тут причём?!

- Ну как причём? Катрин на тебя насмотрелась и решила, что никто не умрёт, если она чуть-чуть расслабится. И знаешь что? Никто не умер!

- Да иди ты!

От летящего в него дырокола, Игорёк благополучно уклонился. Лыбился только довольно, как слон, но комментировать (слава богу!) ничего не стал. Вместо этого, он предпочёл вернуться к своим скучным бумажкам, напрочь игнорируя и моё царское негодование, и орущий на всю приёмную телефон. Его не смутило даже то, что наша пунктуальная, педантичная до зубного скрежета ведьма Катрин сегодня так нагло не появилась в офисе. А меня это как раз таки нервировало.

Раздражало на каком-то, мать его, инстинктивном уровне. Ну что поделать, привык я за столько лет получать с утра порцию сомнительных комплиментов вместо чашечки крепкого кофе. Зато и заряда злой бодрости от наших пикировок хватало на весь день и даже больше. Без них же было как-то…

Скучно, что ли?

От такого внезапного озарение в груди ёкнуло что-то, подозрительно похожее на инстинкт самосохранения. И я машинально перекрестился, постучав себя по щекам для верности:

- Не-не-не. Приди в себя, Воронов! У тебя от этой ведьмы только изжога и полное расстройство нервной системы! Какое ещё «скучать», мать твою?! Радоваться надо! А раз надо, то…

Тут я на пару секунд задумался, а потом выдал, пока не пропал запал, а Соколова не объявилась на рабочем месте:

- Слушай, жертва удачного брака! А как насчёт того, чтобы удариться сегодня в горячий тур по клубам, м?

- Дорого, - невозмутимо откликнулся Ильин, продолжая рыться в бумагах.

- Что дорого? – я недоумённо моргнул, не догоняя, куда клонит приятель. В моих мыслях, мы уже вели разгульный образ жизни в парочке шикарных ночных клубов нашего города. Девочки в бикини, громкие биты, горячительные напитки…

Это ли не мечта каждого нормального мужика?

- Хоронить тебя будет дорого, - развил свою мысль приятель, возвращая меня с небес на землю. И хмыкнул, смерив таким выразительным взглядом, что меня аж передёрнуло. – Саш, при всём моём уважении и любви… Поимей уже совесть и поработай, а? На благо нашей общей фирмы и собственного ментального здоровья.

- А я что? Не работаю что ли?! – праведно возмутился я, но наткнувшись на многозначительный взгляд Гора, вовремя прикусил язык. Вздохнул страдальчески, взъерошив волосы на затылке и пробормотал, остервенело щёлкая компьютерной мышкой:

- Ну поработать, так поработать… Великолепная мысль. Гениальная, мать её, идея. Просто невероятно щедрое предложение от собственного партнёра…

Ильина моё ворчание не впечатлило. Он вообще всю эту тираду благополучно пропустил мимо ушей, оставив меня один на один с ворохом входящих сообщений на собственной почте.

Сообщения эти варьировались от действительно важных, нужных и срочных до забавных и даже откровенно пугающих. Например, как то, где к письму с заголовком «Женись на мне, а то прокляну!» прилагалось три ярких шедевра фотошопа со мной в главной роли. И всё бы ничего…

Но, ох уж этот номер виртуального кошелька для перечисления чисто символической суммы в долларовом эквиваленте! Причём, настолько «символической», что пересчитав её на свежий курс валют, я даже присвистнул от такой лестной оценки собственного статуса холостяка.

- Слушай, Ильин… А как ты смотришь на такой шикарный способ мгновенного заработка? – поинтересовался я у приятеля и переслал ему это треклятое письмо.

Звякнуло уведомление, Гор отвлёкся-таки от бумаг. И после минутного молчания, коротко хмыкнул, выдав:

- Сугубо отрицательно. С точки зрения уголовного кодекса и инстинкта самосохранения.

- Зануда. А прикинь, сколько бы мы могли поднять бабла!

- Ага, как раз хватит для оплаты счетов от травматолога. И ритуальных услуг.

- А последние-то зачем?

- А ты реально рассчитываешь выжить после такого?

И не надо было уточнять лишний раз, чтобы понять, на кого мне так недвусмысленно намекали. Не то, чтобы я боялся госпожу Ильину, в девичестве Зеленцову, но да, разумные опасения испытывал.

Видел я, как эта милая блондинка, гоняла по офису компанию матерящихся мужиков. Бедный прораб и сам был не рад, что пришёл выяснять что-то у собственного начальства. Он же не знал, что у Максима Андреевича Потапова такой Цербер в приёмной сидит.

Кстати о приёмной. Глянув на наручные часы, я зло сощурился, отбив кончиком карандаша похоронный марш. Ну и где же наша любимая гадюка по имени Катрин? Утонула в душе? Споткнулась о того хмыря и забила на работу? Заблудилась в парке напротив офиса? Или что?

- Кхм-кхм.

Вежливое покашливание ощутимо ослабило витавшее в воздухе напряжение, и я вздохнул с видимым облегчением. Даже рот открыл, намереваясь пожелать Соколовой традиционного «злобного» утра, но…

Это ещё что за кадр тут нарисовался?!

- Ты кто? – подозрительно осведомился я, встав и скрестив руки на груди, меряя убийственным взглядом тощего дылду в дверях. Тот только расплылся в улыбке «тридцать два норма», поправил кепку с логотипом популярной службы доставки и довольно бодро так отрапортовал:

- Здрасьте! А тут доставочка на ваш адрес оформлена. Букет для прекрасной Екатерины Соколовой. Принять сможете?

Клац! Вот клянусь уголовным кодексом, ещё никогда звук сломавшегося карандаша не был таким оглушительным и внезапным. Прямо как выстрел. Курьер аж вздрогнул и покосился на меня с опаской, трепетно прижимая стопку документов к груди.

И бочком-бочком так протиснулся к столу Ильина, протягивая ему планшет с бумажками своими:

- Вот тут, пожалуйста… Где галочка распишитесь, ага… - наклонившись к Гору, этот юный камикадзе очень громким шёпотом поинтересовался, ткнув в меня пальцем. – А он у вас того… Этого… Не из буйных, нет? Взгляд просто… Ух какой! Маньяки в фильмах нервно курят в сторонке!

- Кхм, молодой человек… А как у вас с бегом на короткие дистанции? – подмахнув накладную, вежливо поинтересовался приятель. Чтобы в ответ на недоумённый взгляд курьера таким же громким шёпотом добавить. – Беги, Форест, беги!

- Ах ты!...

К моему вящему огорчению, «Форест» этот сбежал до того, как я до него добрался. Вылетел из офиса как пробка, оставив после себя дурное (куда уж хуже?!) настроение и чёртов веник, размером с мини-бассейн, не меньше. Огромный такой, пахучий и жутко раздражающий одним своим наличием. Кажется, это были пионы…

Или лилии? Хрен разберёшься в этих женских приблудах!