Злая Зима. Первые Заморозки

Внутри школы дела обстоят ещё хуже. Коридоры насквозь пропахли хлоркой, которой она сама же их и оттирала, а открывать окна учителя строго‑настрого запретили – чтобы пыль не надуло на свежевымытый пол.

«И как выживать в такую погоду? — думает Власта. — Тем более корячась праведными трудами на пользу родины…»

Рада опускается рядом, протягивая жестяную кружку с водой, от которой тянет столь желанной прохладой. Видать, в столовой всё же смилостивились над несчастными школьницами, которых заставили до начала учебного года наводить порядок. Благодарно кивнув подруге, Власта хватает кружку и принимается жадно пить. Тело, высохшее, будто забытая в дальнем углу половая тряпка, впитывает в себя влагу до последней капли. Становится немного легче: зрение вновь фокусируется, а липкая дрожь перестаёт одолевать.

Утолив жажду, Власта плещет немного воды на руку, чтобы промокнуть лоб. Заботливая Рада в это время завязывает на ней косынку, прикрывая тёмную макушку от палящих лучей. Тонкая ткань, может, и не убережёт от духоты, но хотя бы прикроет темечко.

Самой Раде головной убор в такую погоду ни к чему: она никакого дискомфорта не испытывает, щурится на солнце довольной кошкой. Подруженьке по душе и лето, и жара, и возможность надеть сарафан покороче. Не было ещё случая, чтобы она обгорела на солнце или заработала тепловой удар. Её светло‑русые волосы выгорали до золотого цвета, а молочно‑бледная кожа приобретала приятный бронзовый оттенок, делая девицу ещё краше.

Властимире оставалось только молча завидовать и продолжать прятать свою тощую тушку под длинными юбками и льняными рубахами – дабы не пришлось потом мазаться сметаной и уповать на её отсутствующие целебные свойства.

— Живая? — Рада забирает из её подрагивающих пальцев кружку. — Что, Полудница сморила?

— Мы же не в поле, чтоб Полудницу14[14] встречать, — даже размякнув от палящего зноя, Властимира не может удержаться от удовольствия лишний раз блеснуть знаниями. — Просто не выношу жару.

— Странная ты, Власта. Зимой нараспашку ходишь – и хоть бы раз сопли подхватила. А летом – как кисейная барышня.

Остаётся лишь улыбнуться словам подруги. Что правда, то правда: теплолюбивая Радка всю зиму была вынуждена кутаться в сто одёжек, и то не уберегало от простуды. А Властимиру Кощный15[15] любит. Крепко целует морозом в белые щёки, румяня их, припорашивает снежинками тёмные волосы – да хворь от неё прочь гонит.

От одного воспоминания о заснеженных улицах и асфальте, покрытом слоем наледи, на душе становится радостно.

«Пусть люди сколько угодно ворчат, что зимой невозможно нормально передвигаться из‑за скользких дорог и забирающегося под одежду холода, — думает Власта. — Я всегда буду ждать и любить это время года больше остальных. Время, когда я ощущаю незримые объятия на своих плечах и чувство защищённости от всех бед на свете. Будто кто‑то незримый стоит у меня за спиной…»

— Совести у людей нет, — продолжает разглагольствовать Рада. — Заставили нас на каникулах спину гнуть. Нет, чтобы уборщице заплатить! Сейчас лишняя копейка всем нужна. На худой конец могли кого‑нибудь из малолетних лиходеев припрячь. Развелось их в последнее время, как блох на собаке.

— Думаю, деньги на уборщицу они не только выделили, но и списали, — рассуждает вслух Властимира. — А сами нас припрягли.

Рада оборачивается, заинтересованно поднимая брови, и не может сдержать возгласа, наполненного торжеством и победоносной радостью:

— Вот же суки продажные!

— Радка! — осуждающе восклицает Властимира, надеясь воззвать к чужой совести.

Что поделать: её подруга сквернословила, как матёрый сапожник. Но делала это настолько бойко и умело, что Власта порой даже заслушивалась. Вслух она, конечно, в этом никогда не признается – и будет продолжать с занудным упорством наставлять Раду на путь высокого слога и классической словесности. Которой та, нужно отдать должное, недурно так владела – но продолжала в целях красноречия разбавлять крепким словцом.

— А что «Радка»?! — не унимается Рада. — Они, стало быть, государственные гроши по карманам распихали, а сами детский труд эксплуатируют!

— Конечно, эксплуатируют, — кивает Властимира. — Куда им деваться‑то? Цены растут, а зарплаты почему‑то нет.

Власта действительно не может винить своих педагогов в корысти – время сейчас такое, все перебиваются как могут. Правда, сами учителя тряпкой размахивать не пожелали, решив припрячь к этому делу учеников под видом неожиданно возникшей трудовой практики. Но такова уж суть человечества – использовать малейшую власть в собственных интересах.

— Как бы сказал наш князь Весемир Воеславович, зарплаты стабильны! — Рада делает театральную паузу перед тем, как закончить фразу. — Стабильно низкие.

Девчонки прыскают от смеха. Новый Восточный князь за неполные четыре года своего правления успел стать персонажем прибауток и анекдотов. Почти любая его публичная речь разлеталась на цитаты. И было бы смешно, если б не было так грустно.

— Слушай, Власт! А ты когда к дяде в храм заходишь, удальцов‑молодцов часто видишь?

Хороший вопрос. Властимира пытается вспомнить, когда в последний раз кто‑то драил в обители Симаргла полы, – и не может. То есть может, конечно, но воспоминания довольно старые, будто из другой жизни. Странно: раньше дядя постоянно ругался на малолетних ворюг, которых ему присылали на исправительные работы. А теперь их и след простыл.

Почему‑то перед мысленным взором является тот высокий парень с колючим взглядом исподлобья, который встретился Власте четыре года назад. Она тогда ещё знатно удивилась: вроде молодцы‑удальцы, малолетние лиходеи, а так от обычных ребят и не отличишь. Даже конфетой угостили.

— Вообще не вижу, — честно признаётся Властимира подруге. — Я, конечно, и заходить в храм стала пореже, но раз в две‑три недели точно там бываю. И вот что‑то не видела никого из молодцов‑удальцов. Думаешь, для них наказания ужесточили?

— Ужесточили, как же! Вон по улицам разгуливают, грудь колесом! Нет, Властимирка, тут другое. Не трогают их теперь как будто. Хотя, казалось бы! Кризис, рабочей силы не хватает. Вяжи таких вот хлопцев и веди под белы рученьки на исправительные работы. А шиш вам!

В словах подруги не просто доля истины, а добрая половина, если не больше. Вырывать сумки из женских рук, вытаскивать тайком кошельки у мужчин и выбивать мелочь у школьников стали гораздо чаще. Узреть собственными глазами бесчинства стало едва ли не частью культурно‑развлекательной программы в их княжестве. И ладно бы на этом все беды заканчивались!

Гулять по улицам города теперь небезопасно, особенно в одиночку. Вдвоём‑втроём ещё куда ни шло, и то не факт, что без приключений домой воротишься. Либо поколотят, либо ещё чего похуже сотворят. Бывали случаи, когда жертвы таких нападений получали травмы, несовместимые с жизнью. А уж про налёты на магазины и говорить нечего! Такие случаи утратили статус чрезвычайного происшествия и стали частью обыденной жизни горожан.

И всё же разбушевавшихся молодцов‑удальцов лихоборы особо не трогают, в упор не замечая творящегося повсеместно безобразия. Странно всё это. К тому же наводит на довольно печальные домыслы.

— Ты права, — грустно вздыхает Власта. — До молодцов‑удальцов нашей власти как будто бы никакого дела нет. Хоть бы ради приличия их к общественным работам припрягли, пусть бы сами нашу школу драили.

— А знаешь, всё почему? — сделав театральную паузу, Рада продолжила свою речь, с важным видом подняв указательный палец к небу. — Потому что нам из столицы прислали птицу долбоклюя!

— Скорее уж рыбу. Рыбу долбоклюя.

Представив столь дивного зверя, подруги вновь едва слышно прыскают от смеха. И правда, есть что‑то общее у этого чуда эволюции с Весемиром Щукиным. Тот тоже из себя весь такой ни рыба ни мясо: морду с пузом отожрал, а конечности будто веточки тощие. Бегает, суетится, размахивает суетливо ручонками, а сделать ничего не может.

— Моросова! Груздева! Вы уже всё убрали, раз лясы чешите?! — голос завуча, по совместительству географички, заставил девочек подпрыгнуть на месте.

Властимира мысленно приготовилась вернуться к трудовой повинности, но шустрая Рада сориентировалась быстрее. Обернувшись к Несмеяне Деяновне, она сделала круглые глаза и придала своему неизменно радостному лицу максимально скорбное выражение – будто кого из родственников схоронила. Тяжело вздохнув, Рада принялась давить то ли на совесть, то ли на ответственность учительницы:

— Да вот Властимире плохо сделалось. Видать, переутомилась. Пусть на воздухе посидит, проветрится. Ой, только её одну оставлять сейчас нельзя никак, чтоб не случилось чего. Раз мне работать надо, может, вы с ней побудете, Несмеяна Деяновна?

И как только у неё получалось звучать настолько убедительно? Власта нутром ненавидела ложь, однако устоять перед артистизмом подруги не могла. Тем более прямого вранья тут не было – так, преувеличение, приправленное желанием поскорее смыться из нелюбимой школы.

Географичка поправила очки на носу, словно это помогло бы ей оценить масштаб происшествия, и недовольно воззрилась на Власту. Не потому, что сделалось жалко или сердце ёкнуло, а потому что не хотелось лишних проблем себе на голову.

Приблизительно минуту в душе Несмеяны Деяновны сражались желание оградить себя от возможных неприятностей, связанных с плохим самочувствием школьницы, и учительская принципиальность, требующая бороться с ученической ленью всеми доступными способами. В итоге победу одержала осторожность.

— Ладно, Моросова, иди домой. Только не сразу, чтобы голова не закружилась. Сперва посиди, отдохни немного.

Как только завуч скрывается за тёмно‑бордовой обшарпанной дверью, к Раде возвращается фирменная улыбка от уха до уха. Власта этой радости не разделяет. Перспектива мыть школьные окна кажется ей куда более заманчивой, чем возвращаться домой перед родительские очи, которые теперь глядят на неё, кажется, вообще не отрываясь. У Властимиры от давящего ощущения постоянного контроля скоро начнёт развиваться дивная заморская болезнь с красивым названием «паранойя».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Соответствует 28 апреля 1980 года от рождества Христова.

2

Короткая женская верхняя одежда до талии или до поясницы.

3

Радарь – ясновидящий, колдун.

4

апрельским

5

Пантеон из Шести Богов, был принят Князем Владимиром.

6

Чинуша - грубое название чиновник.

7

Калинов мост соединяет мир живых (Явь) с миром мёртвых (Навь). Под ним течёт река Смородина.

8

Изок – июнь.

9

Примерно 184 см.

10

Сентябрь.

11

Август.

12

1984 года.

13

Солнце.

14

Полудница – нечисть, олицетворяющая собой солнечный удар. Выглядит как девушка с косой в руках, встречалась во время работ в поле.

15

Кощный – божество холодной зимы у Славян.