Искусницу вызывали, Ваша драконья Светлость?

Должны же быть адекватные жители в столице нашей империи! Что ж, прогулка по Высокому кварталу покажет. У нас же должен быть по плану променад, верно? Когда еще удастся так открыто и свободно пройтись по территории богачей. А пока вернемся к нашим драконам то есть баранам.

Ру подлетел и тихо присвистнул. Да, малыш, кажется у нас проблема.

- Вот скажи мне, дружок, когда Александр Гранден приказывал подготовить его младшую сестру к открытию модного сезона, он что имел в виду?

Ру «показал» мне образ Грандена-старшего, стоящего в дверном проеме. Почему-то у меня перехватило дыхание, но я быстро справилась с непонятным волнением.

- Правильно, он самый. Так вот вопрос: Софи должна быть одета как нормальная юная леди или раздета по моде Франка Овентура? Что вызовет больший скандал: если молодая хозяйка не станет примерять наряды ведущего модельера модного дома, присутствуя на открытии сезона, или если она придет в платье, больше напоминающем старую и давно нестираную ночную рубашку?

Ру так откровенно «подвис», глубоко задумавшись, что Софи сумела незаметно для него прошмыгнуть мимо и скрыться в недрах своей уникальной гардеробной. На секунду мне показалось, что конца помещения вообще нет и вскоре мне придется с магическим поисковиком отправиться на поиски подопечной.

К счастью, обошлось и Софи выплыла к нам через четверть часа в очередном шедевре: это было похоже на бесформенный холщовый мешок длиной до пят, перевязанный гвардейским кожаным ремнем жуткого ярко-розового цвета. Сверху была надета свободная белая блуза в крупный розовый горошек. Из под мешка высовывались широкие носки, - догадайтесь!, - да-да, розовых туфель своеобразного такого фасона, который носила еще моя прабабушка.

С минуту мы с Ру собирались с мыслями. Нас можно понять, мы оба переживали острый приступ модного шока. В итоге помощник решил, что пока с него хватит, молниеносно скрутился и спрятался в сумочку на поясе моего платья. Предатель!

Я же выдохнула и постаралась придать лицу вежливое выражение. Видимо, получилось не очень, потому что Софи как-то напряглась и даже отступила на шаг.

- Боюсь спросить - Смогла выговорить я. - Это домашнее одеяние или сие творение имеют честь лицезреть все городские обитатели?

Софи передернула плечами и гордо вскинула подбородок.

- Разумеется, это домашнее платье. - Я облегченно выдохнула. - Не буду же я позориться на людях в коллекции позапрошлого сезона.

«Какое счастье, что меня еще не было в столице во время этого великосветского дурдома!». Я мысленно поблагодарила богов. А вслух добавила:

- Как жаль, что я пропустила такое впечатляющее зрелище!.. - Показательно оправила юбку собственного платья любимого классического кроя. - Что ж, не будем и дальше мучить наши желудки.

Рукой указала в сторону выхода.

- Ведите, госпожа Гранден. Думаю, вкусный завтрак поможет «переварить» и не такие модные изыски.

Но уже по дороге на кухню стали возникать вопросы. И множились они с каждым поворотом нескончаемого коридора, пролетом очередной лестницы и запертой дверью в очередные нежилые покои.

Я, конечно, видела все это мельком в видениях Ру. Однако оказаться лицом к лицу с творящимся повсюду запустением и откровенным пренебрежением слуг своими прямыми обязанностями было крайне неприятно. Не сказать, что не убирались совсем. Просто делалось все хитро: особое внимание уделялось каким-то конкретным переходам, помещениям, предметам.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не понять причину. А именно того, что тщательному контролю за порядком подвергались те залы, коридоры и кабинеты, в которых чаще бывал хозяин дома. Уверена, что его комнаты окажутся, при ближайшем рассмотрении, самыми чистыми и идеально убранными.

То-то мне показалось, что на моей спальне лежит некая печать забвения. Так бывает в помещениях, которые давно не открывали, редко по крайней мере, потому они и сохранили условную чистоту. А вовсе не из-за усердия слуг.

Зато кухня порадовала. Она, в отличие от парадных комнат, жила полной и честной жизнью. Просторная, с высоким потолком, пересеченным светлыми балками, она явно была сердцем всего дома. Не такая нарядная, не показная, зато теплая, уютная и наиболее жилая из всех помещений, что я пока имела честь видеть.

Вдоль стен тянулись массивные дубовые шкафы, несколько потемневшие от времени. На крючьях ровными рядами висели медные кастрюли и половники, начищенные до блеска сковороды разным размеров, а по центру противоположной от входа стены возвышалась огромная чугунная плита со множеством заслонок, дверец и колец, похожая больше на какой-то сложный механизм, чем на обычный домашний очаг. Новомодная вещь, скажу я вам.

Пол был выхожен плиткой в черно-белую шашку. Беленые стены над рабочими столами прикрывал высокий фартук из кафеля с тонким растительным узором. Под широкими окнами стояли длинные столы из светлого дерева, исчерченные ножами и временем. Тщательно выскобленные, от них пахло мукой, пряностями и чем-то теплым, хлебным.

У дальней стены виднелась широкая каменная раковина с медными кранами, рядом стояли сушилки для посуды, банки с крупами, коробки с чаем и жестяные ларцы для специй.

Когда мы вошли, тихий гул голосов резко смолк и на нас с подозрением уставились обитатели местного кухонного сообщества. И если в отношении меня такое поведение было вполне понятно и даже ожидаемо. То касательно Софи вызвало у меня некоторое недоумение.

Складывалось впечатление, что виделись слуги с молодой хозяйкой так же часто, как со старшим Гранденом.

Глава 2.4

- Доброе утро, - постаралась быть вежливой. Стрельнула взглядом в Софи. Стоит молча, носком башмака по белой плитке возит. И глаза отводит. Интересно. - Мое имя Анника Леруа и со вчерашнего дня я назначена компаньонкой леди Гранден. Верно, миледи?

После моих слов один хитроватого вида малый в ливрее лакея попытался присвистнуть, но был остановлен жестом величавого вида старика в длинном приталенном кафтане темно-бардового цвета. По тому как остальная прислуга посматривала на мужчину — с некоторой опаской — я рассудила, что это был дворецкий дома Гранден. И, по всей вероятности, негласный «хозяин» в доме. Поэтому я внутренне подобралась.

Старик сидел прямо, будто палку проглотил. Седые волосы аккуратно зачесаны назад и собраны в хвост на затылке. Представительный мужчина в самом рассвете сил, уверенный в себе и в своей власти над слугами. Еще бы, в его руках - управление таким богатым хозяйством, отчего бы не возвыситься ненароком.

Но мне сразу не понравился его взгляд: какой-то пронизывающий, цепкий и недобрый. Он прошелся по моей фигуре с головы до пят, не стесняясь, с чувством и с расстановкой, задержавшись непозволительно долго на уровне декольте.

Да что ты будешь делать?! И здесь нарвалась на престарелого ловеласа. Такого я ни с кем не перепутаю. Одно хорошо, по правилам я подчиняюсь напрямую герцогу де Гранжу и приставлена исключительно к юной леди. А потому могу спокойно игнорировать другие приказы, в особенности от всяких там дворецких.

Слава богам, это общеизвестный факт. Но правила внутреннего распорядка и устройства такого внушительного хозяйства, как особняк Гранденов, следовало где-то срочно раздобыть и изучить от корки до корки. Как бы не попасть впросак. Особенно сильно я жаждала познакомиться с нормами поведения для прислуги, предписанные традициями великосветских домов.

Между тем Софи решилась подать голос, в конце концов. Вернее, что-то пропищать. Причем так тихо и неразборчиво, что это было не только не похоже на повеление молодой хозяйки, но и на вежливую просьбу тоже не тянуло. Скорее на какой-то унизительный скулеж.

- Мы бы хотели позавтракать, если это возможно

Что здесь вообще происходит?

Пока я недоумевала, старик медленно поднялся со своего места у стены и степенно прошествовал к снова притихшей Софи. Он заложил одну руку за спину, церемонно поклонился, как одолжение сделал, честное слово, а потом выдал нечто невероятное:

- Миледи знает, что ей следует делать, а что категорически не рекомендуется, не так ли? Разве вы не помните, леди Гранден, нашу договоренность? Или вы решили ее нарушить? Как нехорошо с вашей стороны поступать так некрасиво по отношению к старым друзьям...

Седой паразит покачал головой и даже поцокал языком осуждающе. Его противный скрипучий голос наждачкой прошелся по моим напряженным нервам. При этом желудок отозвался возмущенным урчанием, а в голове набатом звучал один вопрос: «Что это за ерунда?».

Я попыталась незаметно прочистить ухо, в надежде, что просто плохо расслышала или, вероятно, неправильно что-то поняла. Ну не может же слуга указывать хозяйке что делать, так дерзко и откровенно, еще и при посторонних. Тем более в присутствии остальной прислуги?

Я всматривалась в лица стоящих по бокам людей и видела лишь одно выражение — тупого равнодушия и неприкрытого оскорбительного пренебрежения. Слева направо стояли: худая как щепка и высокая как жердь седовласая особа, в чепце и переднике, с руками, сложенными на животе, и недовольно кривила тонкие губы. Я рассудила, что это была кухарка.

Дальше расположились пару горничных в идеально выглаженных униформах с глупыми улыбками на одинаково круглых лицах. Сразу за ними шел тот самый малый с нахальной и какой-то двусмысленной усмешкой на рябом бесцветном лице.

В углу стоял скрюченный в три погибели дед, по-другому и не скажешь, в одежде конюха. Вокруг него крутился малец в поношенной одежонке, в грязных штанах с вытянутыми коленками, в кепке, великоватой тому как минимум в два раза, так как все время норовила сползти на черные, как угольки, глаза. Лицо пацаненка разглядеть было сложно, оно все было в землистых разводах.

Наконец, ближе к нам с Софи стояла примечательная парочка. Для себя я определила их, как «старая дева» и «козел в пенсне». Хотя скорее всего это были экономка и камердинер.

Женщина лет сорока с лишним, крепкая, осанистая, с властной манерой держаться, - в этом они бы поспорили с дворецким, - с широким лицом с высокими скулами и твердым подбородком. Взгляд карих глаз — внимательный и цепкий, ничего не упускающий. Волосы, тронутые проседью, аккуратно собраны под накрахмаленный белый чепец. Одета в темно-синее платье из плотной шерстяной ткани.

А мужчине было лет тридцать, не более. Подтянутый, с явно военной выправкой. Лицо худощавое, с тонкими чертами. Взгляд серо-голубых глаз — холодный и цепкий. От него веяло высокомерием поболее, чем от Александра Грандена вчера. Вот и камзол на нем роскошный, из серого сукна, добротный, приталенный, с вышивкой на карманах и серебряными пуговицами. Богато одет, как по мне, для простого слуги.

Впрочем, этим грешили почти все находящиеся на кухне люди. Кроме, Софи Гранден в ее модном домашнем наряде, конюха и пацаненка. Какая ирония!

Ну и серпентарий! Не знаешь, кто укусит первым

Я решила прощупать почву.

- Его Светлость велел госпоже хорошо питаться Думаю, легкий завтрак ей не помешает.

Кто-то громко хмыкнул, кто-то подавил противный смешок.

Старик вперился в меня взглядом аллигатора. Говорят, такие водятся в непроходимых и бескрайних Живых лесах далекого Меерхольда.

- Разве вам, мисс Л-е-р-у-а, положено здесь думать? - тихо прошелестел этот наглец. - По мне, так вам велено присматривать за госпожой. А что ей делать следует или нет, не вашего ума дело.

Сбоку тут же подскочила экономка.

- Вы только посмотрите, кто у нас тут заговорил!.. - прошипела змеем почти мне в ухо. - И пары часов как в доме не провела, а уже порядки свои наводит. Милочка, знайте свое место. Раз Его Светлость решил, что госпоже нужно хорошо питаться, так обеспечьте ей это питание Что вы от нас хотите! Возмутительно!..

- Да, вот именно! - прокаркала жердь-кухарка. - Пришла тут, раньше чем петухи поют, и требует завтрак Ты что хозяйка? А что потом? Обед и пятичасовой чай!.. Мистер Сиверс, что же это творится-то?!

Мистер Сиверс, он же старик-дворецкий, подошел ко мне вплотную, думая надавить авторитетом. Не на ту напал! Я и не думала опускать глаза, как Софи, наоборот, сложила руки на груди и прищурилась. Это несколько поумерило пыл некоторых.

- Вы бы занялись своими прямыми обязанностями, моя дорогая

- Я вам не дорогая и не дешевая, - прервала я велеречивые пожелания, - и не в ваших интересах мне и дальше хамить, господин Сиверс!

Мужик аж побагровел от злости, но сдержался. Не хотел терять вес в глазах своей шайки. Которая, тем временем, мгновенно сделала стойку и навострила ушки.

А я продолжила обличения.

- Мало того, что вы не представились, как это принято у воспитанных людей и в обществе, так еще и решили, что в праве раздавать указания молодой хозяйке, - кивнула в сторону задумчиво молчавшей Софи, смотрящей на меня с каким-то благоговением.

Поняв, что результата, то есть завтрака, мы не получим, я схватила Софи за руку, развернулась, не прощаясь, и потащила опешившую младшую Гранден прочь из этого царства служебного произвола.

- Я не прощаюсь, господа. Еще увидим, кто тут раздает указания!

Внутри все кипело от едва сдерживаемого возмущения.

Не помню, как вернулась в комнату, но дверью я хлопнула со всех сил, так что штукатурка посыпалась на голову не успевшей среагировать Софи.

Ру выскочил из своего укрытия и стал вместе со мной расхаживать туда-сюда, давая выход накопившимся эмоциям.

Больше всего меня раздражало и вызывало горечь не поведение наглой прислуги, а то, что моя подопечная принимала сей вопиющий факт как данность, не пытаясь возразить или осадить зарвавшуюся челядь. Что толку махать мечом перед врагом, если за спиной стоит та, кого нужно спасать, а она спасаться не хочет! Должна быть причина такого поведения!

Я, конечно, в этом доме все равно что на «птичьих правах», но всему есть предел.

Покосилась на Гранден. Девчушка так и стояла перед дверью в мою комнату, даже не пытаясь присесть или уйти. Она обняла себя за плечи в защитном жесте, то ли пытаясь согреться, то ли стараясь отгородиться от всего. И такое с ней происходит уже не впервые, налицо поведение «жертвы».

Мы с Ру переглянулись. Малыш тихо вздохнул, подтверждая мою догадку. А я резко успокоилась и приняла решение. Я не брошу эту глупышку в беде. Не так меня воспитали.

Кивнула Ру.

- Слетай-ка к матушке Фло и организуй нам завтрак, в конце концов. И попроси передать с посыльным мой саквояж и парочку котомок с мясными пирогами. Чувствую, нам с Софи пригодится.

Нужно наладить доверительные отношения с младшей Гранден и тогда, вероятно, мне удастся вытянуть из нее правду.

В этом особняке все шиворот-навыворот: слуги ведут себя словно хозяева, глава семьи заботливо ссужает незнакомым компаньонкам деньги на заботу о младшей сестре, а сама юная хозяйка пытается всеми правдами и неправдами проводить как можно меньше времени в родовом гнезде.

Складывается впечатление, что Грандены резво бегут от чего-то, в итоге проводя мало времени дома, зато этим обстоятельством научилась пользоваться обнаглевшая прислуга, с грандиозной выгодой для себя.

Ну это мы еще посмотрим!

Во-первых, мы поедим. Настроение сразу же поднимется. Во-вторых, мы тщательно подготовимся к вечернему мероприятию. Времени в обрез, но выход всегда найдется, я уверена. Подсобного материала — хоть отбавляй. Переделаю всю старую коллекцию маэстро Овентура под новые модели, собственного производства, так, что комар носа не подточит и даже сам мастер ничего не заподозрит. Наконец, в-третьих.

Я не просила Великих делать меня компаньонкой юной леди, но так сошлись звезды.

Посмотрела на свою подопечную. На ее лице снова появились краски, а то в кухне она напоминала мне бледную моль. Вот и отлично.

- Софи, а ты умеешь кроить? - теперь на меня взирали с изумлением. - Нет? Это ничего. Я тебя научу. И вместе мы создадим наряд, в котором ты будешь блистать на открытии модного сезона! Времени мало, так что идем-ка и как следует изучим содержание твоего бездонного шкафа!

Глава 2.5

Александр Гранден

В бесконечных делах день пролетел незаметно. Пока подписывал договора, вел переговоры, отчитывал подчиненных чудное и непонятное ожидание не тяготило. Но как только я вырвался за пределы кабинета и двинулся в сторону дома, с каждой минутой невыразимое томление жгло в груди сильнее, заставляя ускорять шаг. Так что в конце я просто взбежал на крыльцо черного входа, буквально влетев внутрь раздраженным вихрем.

Казалось, надо бы выдохнуть и спокойно готовиться к вечернему событию, но что-то нервировало, не тревожило, а именно волновало. Такое чувство бывало, когда я ребенком спускался по широкой центральной лестнице и крался в ночи в главный зал, напряженно ожидая, что буду вот-вот пойман либо вездесущей прислугой, либо строгим дедом.

И если мне удавалось попасть за закрытую дверь приемного зала, туда, где уже стояла нарядная и мигающая разноцветными огнями меерхольдская елка, чувствовал я себя настоящим героем из легенд. Храбрым Феродом, спасающим невинных дев как минимум.

Странно. Необъяснимо и диковинно. Что же изменилось, раз привычное возвращение в наш родовой особняк перестало быть чем-то обыденным, вызвав в душе такую бурю непонятных эмоций?

Кивнул стоящему на страже Сиверсу, уточнил все ли готово к приему, ожидаемо получил утвердительный кивок и проследовал в свои покои. Как всегда Майлз позаботился о выходном костюме. Прекрасно. Мой камердинер никогда не подводил меня.

Нежиться в ванне некогда, придется быстро принять душ, привести себя в порядок и успеть сопроводить Софию. В груди снова кольнуло, давая понять, что с сестрой могут быть проблемы. Едва сдержал тяжкий вздох. Не понимаю!..

С тех пор, как трагически погибли родители, еще в далеком детстве Софи, мы с дедом постарались обеспечить сестру самым необходимым. В ее распоряжении были вышколенные слуги, многочисленные гувернантки, бесконечно пополняемый личный счет. Все ее просьбы исполнялись мгновенно, если не несли ущерба репутации нашей семьи и лично Софи.

И речь, разумеется, не шла про всякие опасные вещи. Деду пришлось ввести это правило после одной нелицеприятной выходки сестрицы. Боги тому свидетели, теперь все это в прошлом. С тех пор нежелательных прецедентов не было. Сиверс обязательно доложил бы мне, повторись нечто подобное.

Тьма раздери этот шейный платок! И почему это Майлз на вызов не отвечает? Ладно, позже разберусь.

Всю дорогу до комнат Софи я безуспешно пытался скрутить это шелковое безобразие в драконий рог. Получался кукиш. При этом ткань с каждой попыткой неумолимо мялась сильнее и сильнее. Что б тебя!

Постучал два раза и, получив дозволение, вошел в спальню сестры. Поднял голову и замер.

Софи стояла у напольного зеркала и робко смотрела вполоборота. На губах теплилась едва различимая улыбка. Волосы сестра заколола слегка небрежно, так что пряди выбивались и обрамляли ее миловидное лицо.

На сестре было надето платье пастельно-розового цвета, сшитое из легкого муслина. Пышный рукав три четверти и скромный вырез подчеркивали изящество линий кроя. Высокая талия была выделена широким шелковым поясом в тон. По лифу и рукавам шла тонкая вышивка — крошечные бутоны роз и вьющиеся стебли, словно набросанные рукой художника.

Юбка мягко струилась, образуя многочисленные складки при каждом осторожном движении и выгодно обрисовывая стройный девичий стан. Завершали образ атласные туфельки цвета слоновой кости и небольшая нитка жемчуга на шее. Все просто и со вкусом, как и подобает молодой леди.

Несколько секунд я приходил в себя. Ведь именно в данный момент я внезапно осознал, что сестренка выросла и превратилась в красивую девушку неполных шестнадцати лет. А еще она была удивительно сильно похожа на мать в таком же возрасте. Уверен, если художник будет писать портрет Софи, нежные мамины черты ярче проявятся в образе сестры под легкими мазками его кисти.

Я подал Софи руку и она, не без трепета, вложила свою маленькую ладошку в перчатке в мою широкую ладонь.

- Ты чудесно выглядишь, София. Я горжусь тобой. И очень надеюсь, что вечер будет приятен нам обоим. Пойдем.

Сестра лишь кротко кивнула, подхватила крошечную сумочку-клатч с туалетного столика и веер и плавно проследовала к выходу.

Какое счастье, что компаньонка додумалась одеть свою подопечную не в соответствии с кособокой модой, но сообразно возрасту и традициям. Надо отдать ей должное. Где только умудрилась достать такое чудесное платье? Правда ткань кажется мне знакомой Не в прошлом ли году делали дополнительную поставку из Ниен-Варга? Ну да богам одним ведомо. Нужно торопиться. Хозяева могут опаздывать, но не более чем на полчаса.

- Софи, а где же мисс Леруа? Надо полагать, я правильно запомнил имя? Она должна сопровождать тебя. Я не смогу все время быть рядом, ты же понимаешь.

Сестра обернулась с порога и посмотрела с удивлением.

Кто-то вежливо покашлял за спиной и я невольно обернулся. И словно на стену налетел. Дух перехватило от представшего передо мной зрелища.

В детстве я любил читать легенды далеких земель. В одной из них прекрасная ясноокая дева Ледяных чертогов легко и играючи пленяла одним лишь взглядом сердца рыцарей и придворных, суровых варваров и утонченных дворян.

На старинной гравюре красавица представала в образе возвышенной нимфы в полупрозрачном наряде, мерцающем мириадами звезд. Показалось, дева предстала передо мной этим вечером воплоти. И в данную минуту медленно ко мне приближалась, но не в моих грезах, а наяву.

Платье на молодой особе было настоящим чудом портновского искусства — струящееся, серебристое, оно облегало плечи и талию, а затем свободно ниспадало до самого пола. Ткань, напоминающая жидкий шелк, двигалась вместе в девушкой, как вода, не образуя складок, а лишь мягко перетекая с одного изгиба на другой.

В свете горящих по всей комнате свечей и яркого огня от камина серебро наряда играло сотнями оттенков — от холодного стального до перламутрово-розового, как на поверхности крупной жемчужины. Я прищурился и окинул девушку профессиональным взглядом и понял причину такого эффекта.

В основу платья были незаметно вплетены тончайшие нити лунного металла. Они и создавали иллюзию мерцающего звездного неба. Каждое движение сопровождалось легким, едва уловимым шелестом. Это было похоже на шепот ветра в серебряной листве Живого леса Меерхольда.

Я даже зажмурился, но когда открыл глаза нежный образ никуда не исчез. Он постепенно обрел черты той девушки, что уже изрядно нарушила мой покой прошедшей ночью. Пусть невольно, ненамеренно, тем не менее она ворвалась в мои сны и скажем, значительно их украсила.

- Ваша Светлость, - низкий и мелодичный голос знакомой незнакомки вызвал волну мурашек по спине. Странная реакция собственного тела удивила. Дальше-больше: я ощутил непонятную вибрацию, а на запястье обруч, про который я успел благополучно забыть, резко сжался и обжег мгновенным холодом.

Девушка присела в легком реверансе и я сглотнул. Острая и неконтролируемая реакция вышибла дух повторно за этот неполный вечер. Чистое и неприкрытое желание завибрировало на кончиках пальцев, прострелило позвоночник и разлилось по телу горячей волной, заставляя кровь стучать в висках.

Я невольно сжал кулаки, чтобы унять внезапную дрожь в руках — так сильно хотелось сделать шаг вперед и коснуться ее, провести пальцем по линии шеи, ощутить, как под кожей бьется тонкий пульс. Взгляд задержался на губах мисс Леруа — чуть приоткрытых, с едва заметной улыбкой, - и в груди что-то до боли сжалось. В горле пересохло, а в голове билась одна только мысль: «Она прекрасна. Слишком прекрасна, чтобы быть настоящей».

Это было похоже на наваждение. Мысль отрезвила и вернула в реальность. Я увидел недоумение на лице компаньонки, коротко кивнул и поспешно отвернулся.

Что со мной? Девушка и не думала как-то воздействовать на меня, в этом я был уверен. Почему-то мисс Леруа была непохожа на предыдущих наперсниц сестры — в ней был какой-то внутренний стержень и удивительная цельность. Это располагало и я понимал теперь, почему сестра так прониклась к незнакомой девушке.

Вот ведь ирония судьбы! Все предшественницы мисс Леруа из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя внимание, но ни один их откровенный наряд не произвел на меня и толику того эффекта, как этот довольно скромный по фасону, но невероятно соблазнительный и уникальный в своем исполнении наряд. И девушка в нем.

Нужно узнать имя мастера, соткавшего это чудо модной мысли. И заполучить его в штат любой ценой! А пока

Я прокашлялся, чинно подал руку ожидающей сестре и кивнул компаньонке.

- Благодарю вас, мисс Леруа. Сестра выглядит достойно.