Тайна замка Бесборг

— Он же старше моего дедушки! — причитала девушка, обращаясь к матери, — я не желаю быть его сиделкой! Мне гораздо больше по душе Морис Лейден!

— Какая ты у меня глупышка, — смеясь, отвечала графиня. — Чем старше муж, тем лучше. Тем раньше он уйдёт на небеса, а ты станешь богатой вдовушкой. Вот тогда ты будешь выбирать, а не тебя!

— Но Морис…

— Твой Морис, по сравнению с бароном Штайном, нищ! — вступил в разговор отец, — и наш ответ таков: ты станешь женой барона Штайна. В противном случае, можешь прямо сейчас идти к своему Морису. Есть луковую похлёбку и прозябать в сарае, который он гордо называет замком!

Графиня с укоризной посмотрела на мужа и обняла дочь. Камилла разрыдалась ей в плечо. Граф допил кружку пенистого эля и протяжно рыгнул.

Через две недели Камилла стала женой старика.

Богатство барона едва ли превосходило его скупость. К тому же, он был ещё весьма крепок физически, и мечтал о наследнике. Дважды в неделю он требовал от молодой жены исполнения супружеского долга, и пыхтел над ней, в то время как она боролась с приступами тошноты от запаха его старческого тела.

Однажды он заметил это, и высказал ей, что если она не изменит своего отношения к нему, он будет вынужден её наказать. И баронесса стала голодать: за день до визита мужа, она ничего не ела и не пила, чтобы не случилось конфуза. Однако, стало ещё хуже: голод обострял обоняние. Лишь через год ей удалось привыкнуть, но близость с мужем все равно воспринималась ей, как повинность.

Когда долгожданная беременность наступила, барон, наконец, оставил молодую жену в покое. Для Камиллы настала счастливая пора — она совершала прогулки по старинному парку, принимала у себя подруг, а ненавистного супруга наблюдала только за завтраком.

Но едва сын немного подрос, стало очевидно, что малыш нездоров, скуден умом. Тогда барон стал подозревать, что ребёнок не от него. Хмурым осенним утром он ворвался в детскую, в тот момент, когда молодая баронесса была с сыном одна.

Несмотря на неприязнь к супругу, Камилла обожала своего ребёнка. И оттого, что он был неполноценен, любила его ещё больше. Она взяла малыша на руки, целовала его маленькие пальчики, перебирала его редкие, светлые кудряшки.

— Сударыня, вам необходимо объясниться! — заорал на неё барон. — Извольте положить ребёнка!

— Не кричите, сударь, вы напугали малыша! — укоризненно посмотрела на мужа Камилла.

— Мне надоело, — барон понизил голос и затряс указательным пальцем перед её лицом: — надоело, что слуги смеются мне вслед! Чей это ребёнок? Отвечай-те!

Он стал вырывать сына из рук Камиллы, малыш заплакал и на шум прибежали две няньки, которых баронесса отпустила, чтобы остаться с мальчиком наедине.

— Сударь, прекратите, — баронесса ещё крепче прижимала к себе мальчика, — вы сошли с ума!

Ей удалось вывернуться и отдать ребёнка одной из нянь. После чего она закрыла их своей грудью, которая высоко вздымалась. Лицо её пылало гневом.

— Как вы смеете обвинять меня в неверности? — крикнула она мужу в лицо. — кроме вас, я не знала ни одного мужчины. Это — она показала на ребенка, — ваш сын – Тодо! Кровь от крови, плоть от плоти!

— Я знаю, кто ваш любовник! — барон взял жену за рукав и вытолкал из детской. Челядь расступалась перед ними, почтительно кланяясь.

Барон приволок Камиллу в помещение, где не было никакой мебели, и крикнул своему слуге через плечо:

— Привести!

Камилла не верила в происходящее, ей казалось, что она видит дурной сон. Наконец, послышался грохот, и двое слуг бросили на пол израненного человека.

— Кто это? — графиня отвернулась, не в силах смотреть на кровоточащие раны на сильном, мускулистом теле мужчины.

— Не узнаёте? — издевательски произнёс барон, и обратился к слугам: — приведите его в чувство!

Несчастного окатили водой из ведра. Один из слуг, схватив пленника за волосы, приподнял его голову.

Когда раненый открыл глаза, губы его дрогнули, но так и не смогли сложиться в улыбку, потому что спеклись от крови.

— Моя любовь… — сказал он, обращаясь к баронессе. — Прости.

— Что вы с ним сделали? — ахнула графиня и крикнула на слуг:— боже мой, он же дворянин! Вас повесят!

— Они действовали по моему приказу, — послышался голос барона, — А Вашего любовника, сударыня, закопают в яме, как безродную собаку! Я не потреплю подобного унижения!

— Но, я не знаю, как он здесь оказался! Я не видела Мориса со дня нашей с Вами свадьбы! — оправдывалась баронесса, —Меня оговорили!

Барон молча отвернулся и вышел, сделав знак слугам. Они последовали за ним. На полу остался избитый до полусмерти граф Лейден.

— Ради всего святого, что вы тут делаете? — бросилась к нему Камилла, — почему вы в таком состоянии? Из-за вас...

— Я... хотел взглянуть на вас — еле выговаривая слова, произнёс Морис. — ещё раз... не смог... не простившись… на востоке война.... я хотел забрать ваш образ... с собой...

— Я поговорю с мужем, я объясню ошибку! — она коснулась кончиками пальцев его щеки, и хотела встать, но...

— Нет… стойте! Подождите... — схватил её за запястье умирающий и поднёс её ладонь к окровавленным губам,— просто побудьте со мной! Умереть на ваших руках — счастье. Камилла...

Это было последнее слово, которое она от него услышала.

— Кто-нибудь! Сюда! Помогите! — закричала баронесса, барабаня в дверь, а муж, который подглядывал за ней в специальное окошко, понял, что увиденное его возбудило.

Вошедшие через какое-то время слуги оторвали Камиллу от тела Мориса, после чего, удовлетворённый барон решил, что нашёл способ отомстить жене за её нелюбовь.

На следующее утро баронесса обнаружила себя голой, привязанной к столбикам кровати. Голова слегка болела, всё плыло, словно в тумане.

Камилла дёрнулась, но верёвки больно впились в запястья и лодыжки.

— Луиза! — позвала она служанку.

Но вместо Луизы в комнату вошёл барон. Он подошёл и провёл ледяной рукой по внутренней поверхности бедра жены. Её тело покрылось мурашками.

— Похотливая сучка! — он отвесил ей лёгкую, но обидную пощёчину и слегка присвистнул.

Послышался шум и возня, снаружи было слышно сопение и шорох сбрасываемой на пол одежды, после чего, к кровати подошли два обнажённых мужчины. Их лица были скрыты под масками.

— Она ваша, — равнодушно бросил барон, и повернувшись, удалился за ширму, откуда собрался наблюдать спектакль.

— Вернитесь, барон! Я умоляю, не поступайте так со мной! — кричала Камилла, и пыталась плевать в забравшихся в её постель мужчин, — Уйдите от меня, мерзавцы! Я узнаю кто вы, вас казнят!

Но они не слушали, и делали своё дело — и вскоре крики Камиллы затихли, а после превратились в многоголосый стон. Из-за ширмы послышались аплодисменты барона, который остался весьма доволен. Он думал, что наказал жену, но именно в то утро она впервые испытала оргазм.

Барон объявил жене, что если она вздумает кому-нибудь пожаловаться о случившемся с Морисом, или с ней, «её ублюдка» тотчас отправят куда-нибудь подальше, в приют.

И баронесса молчала.

Через месяц она узнала, что вновь беременна, непонятно от кого, и одна из служанок, рискуя головой, доставила ей средство, выпив которое, Камилла едва не умерла.

Случился выкидыш, и почти одновременно с этим событием у Камиллы родилось горячее желание помочь барону покинуть этот мир.

Верная служанка второй раз подверглась риску, и на этот раз поставила перед своей госпожой изящный флакон с ядом. Она как раз нашёптывала Камилле способ его применения, как вдруг, ворвавшийся слуга объявил, что барона закололи прямо во время охоты.

Виновного так и не нашли, но Камилла надеялась, что это был Морис. Ей хотелось думать, что он выжил, после того, как его, бездыханного, сбросили в ров вместе с отходами.

Но это не был Морис, так как он так и не объявился. Вероятно, барона заколол наёмный убийца, нанятый кем-то из его многочисленных врагов. Камилла была ему благодарна.

Наконец она стала богатой вдовой, и могла растить сына не боясь разлуки. В это время она сблизилась с графиней Анной.

В Бесборге, куда подруги прибыли на помолвку графа, обе чувствовали себя частью светского общества. Именно поэтому они не спешили покидать замок, а решили дождаться свадьбы Дьюлы и Маргит. Вечерами Камилла и Анна играли с остальными гостями в карты.

Хозяин замка, а тем более, его «болезная невеста», как сперва отзывалась о Маргит баронесса Штайн, редко принимали участие в этих забавах.

Однажды гости затеяли развлечься игрой в фанты.

Каждый игрок давал свою вещь, и складывал в корзину, после чего, водящему завязывали глаза, и доставая из корзины вещь, спрашивали: «что должен делать этот фант»?

В этот раз глаза были завязаны у самой баронессы, и она весело озвучивала как именно должен развлечь играющих тот или иной участник игры.

Графине Анне, например, досталось весьма приятное задание: а именно выпить подряд два бокала вина, после чего признаться в любви любому игроку.

Маркиз Монтиньяк хрюкал, изображая свинью, а гости должны были кормить его. Молоденькая жена маркиза станцевала на столе, и спела пару скабрезных куплетов.

Осталось трое игроков — двое мужчин и сама баронесса.

Когда из корзины был извлечён очередной «фант», она приказала его владельцу спуститься в подвал без сопровождения. И проведя там некоторое время, в абсолютной темноте, вернуться и рассказать всем «историю, леденящую кровь».

Камилла надеялась, что вещь, которую извлекли из корзины нежные ручки маркизы Монтиньяк, принадлежит кому-то из мужчин. Все разом замолчали. Баронесса сорвала с глаз повязку и увидела собственную брошь.

Для храбрости, перед тем, как спуститься, Камилла выпила вина, и оставив весёлую, хмельную компанию наверху, начала спуск во тьму. Когда она очутилась внизу, люк захлопнулся и она оказалась в полной темноте.

«Я ничего не вижу» — сказала сама себе баронесса. — «глупее ничего и не придумать».

Вдруг около неё зажёгся маленький огонёк. Потом ещё, и ещё. Вскоре, их было уже несколько — и с помощью их света, баронесса увидела стеллажи с бутылками и коридор, в конце которого что-то мерцало. Огоньки устремились туда, но баронесса не пошла за ними, ей стало боязно. Она смотрела на облачко света, удалявшееся от неё, и ждала, когда истечёт положенный срок, и сверху наконец-то откроется выход.

Вдруг облачко остановилось, и двинулось назад, к баронессе. В центре его явно выделялась фигура. Это был человек. Когда он подошёл ближе, она чуть не вскрикнула: на неё, улыбаясь, смотрел Морис. С того самого дня, как она видела его в последний раз прошло три десятка лет, но он был всё так же молод и красив, как и тогда, когда посватался за неё.

Он подошёл совсем близко и сказал одно слово:

— Камилла!

— Морис?! — отступила она, нащупывая перила — но… как?

— Баронесса! — послышалось сверху. Время вышло! Мы ждём историю, леденящую кровь!

— Я приду к тебе, — пообещал Морис и растворился во мраке.

Огоньки, один за другим, погасли. Баронесса протёрла глаза.

— Камилла! — она узнала голос Анны, — где же вы? Поднимайтесь!

Оказавшись наверху, Камилла, подслеповато щурилась, глядя на весёлую компанию.

— У вас такой вид, баронесса, словно вы увидели призрака! — захлопала в ладоши маркиза Монтиньяк, — мы ждём обещанную историю!

— Да-да, историю, леденящую кровь! — сделал страшные глаза маркиз, и схватил жену за мягкое место, отчего та завизжала и засмеялась.

— Я... — Камилла окинула взглядом смеющиеся лица, и опустила голову: — простите, но я неважно себя чувствую... пойду прилягу.

Сославшись на дурное самочувствие, она, в сопровождении своей подруги Анны, отправилась в свои покои.

— Вы так бледны, словно и правда, увидели там что-то страшное,— Анна с тревогой посмотрела на Камиллу.

— Я видела Мориса, — наклонила голову Анна, — он совсем не постарел!

— Граф Лейден? Он жив?

— Боюсь, что нет. Это был призрак.

По взгляду подруги баронесса поняла, что Анна не верит ей, и замолчала.

— Мне побыть с вами? — спросила графиня.

— Нет, нет, вам лучше уйти, дорогая, — отозвалась Камилла. — Я устала, хочу вздремнуть.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросила графиня.

— Уверена. До завтра, милая Анна!

Не скрывая разочарования, графиня проводила Камиллу до её комнаты, и пожелав покойной ночи, ушла.

Спустя короткое время послышался стук, и вошёл слуга баронессы, по имени Бат. Это был сильный мужчина, способный завалить медведя. Правда, в последнее время единственное, кого ему приходилось «заваливать», была сама баронесса.

— Что-то сегодня долго, — фамильярно усмехнулся он, помогая расстегнуть ей платье. — К вам опять приставал этот волокита, маркиз?

— Зачем ему ко мне приставать? У него есть молоденькая жена, — дёрнула плечом баронесса.

Она казалась рассеянной и Бат мгновенно уловил это.

— Вас кто-то обидел, моя госпожа? — спросил он, — только скажите, я сотру вашего обидчика в порошок!

— Ты так горяч, любовь моя! — нежно прикоснулась к лицу слуги баронесса. Бат с готовностью подхватил её на руки и понёс на кровать. Аккуратно разместив её на перине, он собрался обнажить свой мощный торс, но Камилла остановила его.

— Бат, сегодня я ночую одна, — её голос был достаточно твёрд.

— Вы кого-то ждёте? — изображая ревность, спросил Бат, опуская рубаху.

— Нет, нет, просто устала, — слишком поспешно заверила его баронесса.

— Имейте ввиду, госпожа, я буду за стенкой! — грозно предупредил он её. — И любой мужчина, приблизившийся к Вашей постели, будет без предупреждения убит!

— Ах, Бат! Какой ты всё же… душка!

Она послала ему воздушный поцелуй, и он вышел в соседнюю комнату, которую делил со слугой графини, Хью. Впрочем, долго он там не задержался — замок был полон хорошеньких служанок и работниц. Красавчик Бат часто ловил на себе их восхищённые взгляды.

Он спустился в столовую, где челядь доедала остатки господского ужина и через короткое время уже уединился в чулане с юной посудомойкой, воплотившей все его фантазии даром и с большой охотой.

Баронесса долго не смыкала глаз, когда же наконец сон сморил её, кто-то коснулся её лба. Камилла открыла глаза и увидела напротив светлеющий в предрассветных сумерках силуэт мужчины. Ей показалось, что это Морис.

— Я думала, ты не придёшь, — сказала она, — или я до сих пор сплю? Морис, я думала, ты умер.

— Я не Морис, — сказала мужчина, — Но я могу вернуть тебе Мориса.

— Как? — баронессе стало страшно: «кто это»? Ангел или сам дьявол?

— Я могу исполнить любое твоё желание, — на неё пахнуло чем-то свежим и приятным: — но, только одно!

— Ты можешь всё? — преодолевая страх, спросила баронесса.

— Моя власть не безгранична. Но, я многое могу, — ответил незнакомец.

— Кто ты?

— Ты хочешь потратить своё желание на это знание? — Мужчина встал и подошёл к окну.

— Нет…. Нет! Так ты можешь воскресить Мориса?

— Да.

— А что ты пожелаешь взамен? — голос баронессы задрожал.

— Услугу, — не оборачиваясь, ответил лжеМорис.

— Какую же? — мою бессмертную душу? — Камилла почувствовала волну страха, окатившую её. На лбу выступил холодный пот.

— Я желаю, чтобы ты убедила княжну Маргит покинуть Бесборг, — прошелестел призрак.

— Но как? — баронесса села в кровати, — мы с ней даже не подруги! С чего бы ей меня слушать?

— Убеди её, Камилла! — тонкий голос завибрировал, и словно обвалившись вниз, стал глухим и скрипучим: — А за это я воскрешу Мориса!

— Нет… не надо воскрешать Мориса, — сглотнула Камилла. — у меня есть другое желание.

— Вот как? — призрак повернулся к ней, его взгляд прожигал её. — Какое-же?

— Мой сын, Тодо… Он болен, — она почувствовала страшную жажду, и, держась за горло, добавила: — ему уже двадцать пять, но он всё ещё ребёнок. Я хочу, чтобы он выздоровел. Повзрослел. Стал мужчиной.

— Быть посему, — донеслось до её сознания. Когда она осмелилась поднять глаза, в комнате никого не было. Лишь ветерок шевелил занавеску. Камилла осторожно положила голову на подушку, и закрыла глаза.

Пробудившись, она не могла разобрать, что это было: сон или явь? В окно ярко светило солнце, и баронесса решила, что не стоило мешать шампанское с портвейном.

Маргит

Невеста придирчиво оглядела себя в зеркале, которое держали двое слуг. Роза расправляла кружево свадебного платья, которое Маргит привезла с собой, ещё не зная, придётся ли ей его надеть.

Её несколько удручал тот факт, что она почти не видела графа: тот избегал встреч, ссылаясь на занятость. А два дня назад и вовсе уехал в соседний городок, сказав, что хочет сделать покупки к свадьбе, и до сих пор не вернулся.

В дверь постучали. Княжна, думая, что вернулся жених, радостно воскликнула:

— Войдите!

Но в дверь вошёл не Дьюла, а церемониймейстер Виль. Лицо его было подвязано платком, у бедняги болели зубы.

— Князь и княгиня Барко! — старательно выговорил старик, держась за щеку. Кланяясь, он посторонился, пропуская княжескую чету.

— Матушка! — бросилась к ним Маргит, — Батюшка!

Обнимая дочь, княгиня прослезилась.

— Ты такая красивая в этом платье! Словно принцесса!

Вогард был более сдержан в чувствах.

— Ты повзрослела, моя дорогая, — сказал он, обнимая Маргит, — однако, мне сказали, что твой жених в отъезде? Это странно: ведь мой человек должен был предупредить о нашем приезде!

— Не гневайтесь батюшка! — хорошенькое личико Маргит озарила улыбка: — граф поехал за покупками к свадьбе. Он должен был вернуться ещё утром, но видимо, его что-то задержало.

— Странно, что мы его не встретили, — продолжал Князь. — В каком направлении от отбыл? В столицу одна дорога.

— Его Милость скоро будет здесь! — ответил за княжну появившийся в комнате Раду, и приложив правую руку к сердцу, поклонился князю и княгине: — я верный слуга графа. Только что прибыл человек от него, и сообщил, что карета Его Милости застряла на выезде из Йовицкого леса, и чтобы её вытащить, графу придётся ждать помощь из ближайшей деревни.

— Дорогая, тебе надо переодеться! — шепнула дочери княгиня, — не пристало, чтобы жених видел тебя до свадьбы в свадебном наряде!

Когда князь с княгиней, сопровождаемые слугами, ушли, и Маргит осталась лишь с Розой, она разрыдалась.

— Что с вами, госпожа? — удивилась служанка, — почему вы плачете?

— Не знаю, — ответила девушка, — у меня тесно в груди! И кажется, что случится что-то страшное, непоправимое!

— Должно быть, вы нервничаете перед свадьбой, — предположила служанка. — Знаете, когда я выходила за своего Симона, я тоже ревела, глупая.

— Нет, Роза, ты не понимаешь, — Маргит покачала головой, — никто не поймёт! Я одна! Совсем одна!

— Не плачьте, госпожа, а то глаза станут красными! Граф приедет, и не узнает вас, — неумело пошутила Роза. — давайте-ка лучше снимем ваше чудесное платье!

Маргит послушно встала и позволила служанке снять с себя наряд.

Когда Роза, продолжая бормотать себе под нос, вышла из комнаты, Маргит опустилась на кровать и дёрнула шнурок, опустив вокруг себя шёлковый полог.

Она лежала в одном белье и поэтому, когда услышала странный шум снаружи, испугалась и накинула на себя одеяло.

— Кто здесь? Роза, ты? — шёпотом спросила она.

Но ответа не последовало. Лишь тень мелькнула по шёлковой ткани полога.

Маргит лежала, ни жива ни мертва, ругая себя, что не закрыла за Розой дверь. Послышался звон часов, расположенных на главной башне Бесборга. Часы пробили два раза. Стол к обеду обычно накрывали к трём.

В дверь постучали, затем раздался скрип.

— Госпожа, вы здесь? — услышала княжна голос Раду.

— Да, я здесь! — обрадовалась она, — извините, я не могу к вам выйти, я не одета..

— Так может, мне выйти, пока вы оденетесь? Я подожду снаружи!

— Нет! — испугалась она, — не уходите, умоляю! Я боюсь. В комнате кто-то есть!

Послышались быстрые шаги. Оруженосец подошёл к кровати, и уверенно сказал:

— Здесь никого нет, моя госпожа! Должно быть, вам почудилось.

— Я видела тень! — полог дрогнул и Раду увидел перепуганное лицо Маргит. — и он дышал!

— Вы думаете, это был мужчина? — спросил оруженосец.

— Мне так показалось, — ответила Маргит, — не уходите, пожалуйста, сударь. Не оставляйте меня одну! Подождите, пока я оденусь, только отвернитесь.

Оруженосец отвернулся, а Маргит встала и закутавшись в одеяло, подошла к вешалке, где висело её повседневное платье.

— Наверное, у меня расшалились нервы, — сказала она, вдевая руки в рукава, — вряд ли кто-то из слуг посмел бы зайти в мои покои.

— Может, он спрятался под кроватью? — в голосе оруженосца слышалась озабоченность. — какой-нибудь воришка, забрёл и спрятался.

Раду видел, что девушка напугана, и считал, что нет оснований подозревать её во лжи. Когда она надела платье, он ещё раз проверил комнату, заглянув в шкаф и под кровать, но никого не обнаружил.

Поздно вечером вернулся Дьюла. Он казался уставшим и измождённым, но тем не менее, нашёл в себе силы познакомиться с родителями невесты. На Маргит он даже не взглянул, хотя она ловила его взгляд. Княгиня заметила это, и перед тем, как проститься с дочерью и пожелать ей доброй ночи, спросила, не сердится ли Дьюла на неё за что-либо.

Маргит и сама стала думать, что могла сделать или сказать нечто такое, из-за чего граф на неё обиделся.

Ночью она смотрела в потолок, снова и снова прокручивая в голове последнюю встречу с Дьюлой. Может, он обиделся, когда она предложила давать ему уроки? Это было непозволительно... высокомерно!