Полная версия
Перед тем, как покинуть дом вельможи с награбленным, Дьюла снял с девушки одежду и положил в мешок, к остальной добыче — золотым побрякушкам и книге.
Затем он с уважением обрядил совершенное тело покойницы в чистую, длинную рубаху. Сложил ей руки на груди и поцеловав в лоб, поднёс к её атласному ложу факел.
Когда войско покидало город, дом вельможи пылал, как погребальный костёр.
Происшествие в лесу
Граф уснул только под утро, как раз, когда старый слуга выпустил птиц со стены замка. Возможно, все три доберутся до голубятни старинного поместья Барко. А возможно, и не одна, но такое случалось нечасто.
Птицы должны известить отца Маргит о том, что граф Дьюла Бартойя сочетается с его дочерью законным браком. Свадьба состоится не ранее, чем князь прибудет в Бесборг.
Известие о женитьбе Дьюлы на юной наследнице рода Барко раскатилось, подобно волне, и достигнув соседних земель, тут же вынудило знатных соседей отправиться в замок, чтобы нанести визит Бартойе и его невесте, отметить помолвку и получить приглашение на свадьбу.
Но, основной целью, конечно, было лишь любопытство — всем хотелось взглянуть на Маргит, невесту хозяина Бесборга.
В ожидании князя тянулись дни. Граф показывал невесте свои владения и даже устроил в её честь охоту. Проезжая со свитой мимо деревни, он увидел стоявшую у дороги юную красавицу с льняными волосами. Это была Бьянка.
В сердце шевельнулось что-то вроде сожаления, что он обманул надежды девушки. Но теперь рядом с ним, на белой кобыле ехала юная княжна Маргит. Её гордая осанка говорила о том, что именно она достойная хозяйка замка Бесборг. В ней ощущалась стать и благородство. И граф отвернулся от дочери мельника, сделав вид, что не признал её.
Бьянка плюнула вслед охотникам и побежала к дому. Вслед ей неслись насмешки деревенских. Что ж, она сама виновата: разболтала всем, что Дьюла Бартойя вот-вот пришлёт за ней свадебную карету.
Поговаривали, что мачеха Бьянки не брезгует колдовством. Но в данный момент она ничем не могла помочь своей падчерице, и деревенские насмешники с удовольствием шутили и на этот счёт.
Тем временем, началась охота. После второго неудачного загона, охотники, во главе с Дьюлой решили передохнуть. На выбранной поляне поставили шатры, расстелили ковры, а на них разместили корзины с фруктами, сырами, хлебом и всякой другой снедью.
Дьюла, увлекшись преследованиями косули, оставил часть своей свиты, среди которой была и его невеста, позади, и вернувшись, стал высматривать Маргит среди подъезжающих всадников. Но молодой княжны не было видно. Дьюла подозвал оруженосца.
— Эй, Свистун! Почему я не вижу своей невесты? Где Маргит?
— Я тоже не видел её, господин, — озабоченно произнёс Раду, — вот, разве что Яноша спросить. Он, как мне известно, ехал последним.
— Какого Яноша? Мельника? — вскричал Дьюла, и схватив оруженосца за камзол, оторвал его от земли, — спрашивай кого хочешь, но найди мне княжну!
Однако и подъехавший Янош не смог ответить, куда подевалась Маргит. Почесав бороду, мельник лишь вспомнил, что княжна уехала вперёд, и с тех пор он её не видел.
Только что ясное, приветливое небо затянули тучи. Погода стремительно портилась. Свита, не смея приступить к трапезе прежде, чем это сделает хозяин, толклась возле разложенной снеди, глотая слюнки.
Знатные дамы, жёны высокородных соседей, слетевшиеся в Бесборг выразить своё почтение Бартойе и его невесте, обсуждали пропавшую княжну. Они были недовольны. Маргит показалась им слишком высокомерной, а теперь ещё и стала причиной задержки обеда!
На самом деле, соседские жёны просто завидовали девушке, её молодости и красоте. К тому же, её будущий муж был на хорошем счету у короля — тот высоко ценил заслуги графа, щедро одарил, и называл не иначе, как «мой друг».
— Эй, нам нужно возвращаться в замок! — крикнула Камилла, вдова барона Штайна.
— Да! Только поглядите, какие тучи! — кутаясь в енотовую накидку, посмотрела в небо графиня Анна. — эдак недолго и простудиться! Едва ли мы успеем вернуться в Бесборг до дождя!
— Вот и я говорю, — закивала баронесса Штайн.— надо поспешить, если хотим добраться до Бесборга прежде, чем начнётся буря! Отобедаем в замке!
Она очень сожалела, что Дьюла Бартойя не достался её подруге Анне. Графиня также, как и сама баронесса, была вдовой, и со смертью мужа утратила влияние при дворе. Все, кроме Камиллы, покинули её.
Бартойя и Анна чудесно могли бы дополнить друг друга: у Анны подрастали дети от благородного супруга, которым бы не помешала протекция Дьюлы. Пока он в фаворе, он мог бы и саму Анну вернуть ко двору!
Вместо этого, Бартойя покусился на девчонку Барко, которая выйдя за него, понизит свой статус, став графиней, и будет рожать детей не от какого-нибудь герцога или князя, а от бывшего солдафона! Ах, куда катится мир!
Камилла улыбалась невесте графа, но в душе не понимала её. Она не знала, что решение о свадьбе Маргит было принято без её княжны. Она всего лишь подчинилась воле своего отца — Вогарда Барко.
А сейчас баронесса малодушно представляла себе, как княжна заблудилась, или стала добычей разбойников. Она мечтала, что Маргит не вернётся, и тогда её подруга Анна сможет попытать счастья.
Граф стоял на фоне грозного неба, как бог войны. Ветер трепал его старый солдатский плащ, который он никак не желал сменить на более нарядный, соответствующий его положению.
— Господин, вам надлежит принять решение, — склонил голову оруженосец. — Гости проголодались. Кроме того, надвигается гроза. Нужно возвращаться в замок!
— Коня! — исподлобья посмотрел на него граф.
Больше не сказав ни слова, и не обращая на зароптавшую свиту никакого внимания, Дьюла, как только ему подвели коня, вскочил в седло и ускакал в лес.
Становилось всё темнее, подул холодный ветер.
— Совсем потерял голову из-за этой девчонки Барко, — хмыкнула баронесса Штайн, как только Дьюла скрылся из виду. — Мы с графиней возвращаемся, не так ли, Анна?
Та с тоской посмотрела на грозящие взлететь в тёмное небо шатры, и кивнула.
— Конечно, это разумнее всего!
Ни одна из дворянок, прибывших на помолвку графа с княжной, не могла себе представить ужаса, который испытала Маргит, обнаружив себя среди тёмного, высокого леса.
Белая кобыла Облачко споткнулась, и молодая княжна не удержалась в седле. Она упала с лошади прямо в изумрудный мох, смягчивший удар.
Маргит очнулась не сразу, а открыв глаза, попыталась подняться. В голове шумело, болела нога. Девушка в ужасе оглядывалась по сторонам — обступившие со всех сторон деревья пугали её. Лошади нигде не было видно.
— Облачко! — крикнула княжна, приложив ладони ко рту — я здесь!
И вдруг, о чудо! Вдалеке слабо послышалось лошадиное ржание.
«Облачко»! — обрадовалась Маргит и поспешила на звук. Прихрамывая на одну ногу, она шла напрямки, не думая о том, что жёсткие, колючие кусты царапают её охотничий костюм, за который её отец, князь Барко отдал немалые деньги.
Княжне нечасто удавалось бывать в диком лесу, она выросла в местности, где основное пространство составляли обширные пастбища, раскинувшиеся у рек. Деревья если и росли, то в основном, это были берёзы, ивы и клёны — светлые, родные.
А сейчас её окружал хвойный бор. Ветви огромных елей и сосен царапали хмурое небо, и почти не пропускали свет, что было очень по душе росшему на земле папоротнику.
Вдруг Маргит остановилась. Она больше не слышала ничего, кроме скрипа старых деревьев, напоминавший зловещий смех. Страх сковал юную княжну.
— Облачко! — отчаявшись, крикнула она. — Облачко, где ты?
Вдруг справа неё дёрнулся папоротник, словно под ним кто-то был. Маргит повернулась, но тут же движение повторилось слева. Словно в кустах папортника шевелилось что-то огромное, страшное.
— Кто здесь? — произнесла она, мертвея от ужаса.
Воображение рисовало ей огромного змея, которого скрывают заросли. Она не видит, но он возможно, уже сжимает вокруг неё своё смертельное кольцо.
Вдруг взгляд её заметил фигуру. Вдалеке стоял человек и смотрел прямо на неё. Ей было не видно его лица – он стоял на приличном расстоянии.
Маргит хотела крикнуть ему, но сзади услышала шум и треск веток. Она обернулась. К ней, сквозь заросли, пробирался её жених, Дьюла Бартойя.
— Маргит, — сказал он, оказавшись рядом, — наконец-то я обнаружил вас!
Граф казался испуганным. От нервного напряжения она бросилась ему на грудь и разрыдалась.
— Боже, здесь так страшно… и Облачко пропала! Я упала, а потом… наверное, она у того человека!
— Какого? Где? — Дьюла посмотрел в направлении, куда указывал дрожащий палец девушки. Но там уже никого не было.
— Исчез, — прошептала девушка, — но, ведь вы верите мне, граф?
— Я нашёл вашу накидку, — сказал он, — там, где вы упали. Ещё я нашёл верёвку. Облачко споткнулась не просто так!
— Они украли её!
— Возможно, это были разбойники! Но почему не тронули вас? Ведь вы куда более ценная добыча, моя дорогая, чем какая-то кобыла!
Бледное лицо девушки начало розоветь.
— Я так благодарна, что вы спасли меня, граф!
Дьюла взял княжну на руки и понёс туда, где привязал своего коня. Посадив её верхом, граф ловко взобрался позади неё. Соседство Маргит было волнительно настолько, что ему, чтобы себя не выдать, пришлось вызвать в памяти увядшие прелести баронессы Штайн, которая упрямо продолжала выставлять их напоказ.
Дьюла был опытный воин и превосходный следопыт. Он распознал засаду и прекрасно понимая, что устроившие её разбойники могут находиться поблизости, погнал коня во весь опор, так быстро, насколько это возможно с двумя всадниками.
Зашумела листва. Начался сильный дождь, но кроны деревьев сдерживали напор воды. Всю мощь стихии всадники ощутили, когда выехали из леса.
По прибытию в замок, Дьюла распорядился разжечь камин в комнате своей невесты. Обычно топили только зимой, но бедняжка так продрогла, что зубы стучали.
Когда служанка, накрыв Маргит одеялом, проводила её мимо комнаты, где прочие гости развлекали себя карточными играми, несколько дам вышли поглазеть на княжну.
— Ну и где же вы пропадали, милая? — подбоченясь, спросила баронесса Штайн, и незаметно подмигнула своей подруге Анне.
— Я заблудилась, — стуча зубами, ответила Маргит, — а после упала.
— Как упала? Неужели с лошади? — радостно воскликнула баронесса, — вам повезло, милая, что вы после этого можете идти своими ногами!
— Да, Камилла права, — закивала Анна, — мой бедный муж, например, так и не оправился после того, как упал с лошади. Так и скончался на третий день, бедняжка!
Она порывисто перекрестилась и уставилась на Маргит. Но княжна, поддерживаемая Розой, продолжила путь в свою комнату, не удостоив Анну ответом.
В комнате было тепло, но не душно. Цветы, срезанные накануне по распоряжению графа, распространяли нежный аромат. Кроме камина освещение давало пятнадцать свечей, их свет отражало и старинное напольное зеркало.
Девушка забралась под одеяло и натянула его до самого носа. Едва Роза вышла, чтобы принести хозяйке горячего грога, как в дверь постучали и вошёл граф.
Он успел переодеться, но волосы его всё ещё были влажными: он так же, как и Маргит, промок до нитки.
— Как вы себя чувствуете, Маргит? Позволите? — спросил он, присаживаясь на краешек кровати.
— Я очень замёрзла и устала. А ещё мне жаль Облачко, — ответила княжна. — как она там, бедная, в лесу?
— Я должен спросить вас, — Дьюла понизил голос, — не сочтите меня невежливым… с вами всё в порядке? Я хотел узнать, не нужен ли вам лекарь?
— Почему вы спрашиваете? — в её голосе послышалась обида. — я плохо выгляжу?
— Что вы! Нет! — воскликнул Дьюла, — просто вы упали с лошади, и прихрамываете. Я подумал… может быть, что-то вас беспокоит? В замке есть лекарь, я хотел распорядиться, чтобы он осмотрел вашу ногу.
— Нет-нет. Я в порядке, просто ушиблась немного, — заверила графа Маргит. Ей было приятно его беспокойство. — Ещё я устала и голова кружится. Но это пройдёт, нужно просто отдохнуть.
— Тогда славно, — улыбнулся Дьюла, — отдыхайте, дорогая! Завтра я покажу вам нечто особенное! Доброй ночи!
— Доброй ночи, граф, — сказала она прежде, чем он аккуратно прикрыл за собой дверь.
Вскоре вернулась Роза, принесла грог.
— Выпейте, вам станет легче, — сказала она, подавая своей госпоже стакан тёмной жидкости. — я сама приготовила его! Здесь никому нельзя доверять!
— Почему ты так думаешь? — спросила Маргит, взяв стакан.
Служанка замялась, прежде чем ответить.
— Я слышала, как слуги баронессы Штайн обсуждали вас. Мне совсем не понравились их шутки, — опустив глаза, молвила служанка.
— Да наплевать, что думают чьи-то слуги, — княжна сделала глоток тёплого грога и прикрыла глаза.
В её голове всё ещё звучал голос Бартойи: «с вами всё в порядке? Не нужен ли вам лекарь»?
— Если они позволяют себе такие разговоры насчёт Вашей Милости, значит, слышали дурное от своей хозяйки, баронессы! — уверенно заявила Роза. — Так или иначе, вам надобно держать ухо востро!
— Не волнуйся за меня, Роза, — Маргит допила грог и вернула ей стакан, — мы здесь под защитой хозяина замка!
— Вы больше не считаете его мужланом? — потупилась служанка.
— Нет… пока он ведёт себя, как благородный рыцарь, — Маргит опустилась на подушку и закрыла глаза.
Жаль, что в этот раз Дьюла не подслушал разговор. Они с Раду обсуждали, кто и с какой целью устроил в лесу засаду на княжну, и пришли к выводу, что скорее всего, это были местные разбойники, желавшие похитить знатную даму с целью выкупа. Дьюла спугнул их.
Утром местный крестьянин привёл к воротам замка белую кобылу. Она зашла в его огород, где он выращивал капусту и прочие овощи. Сначала крестьянин хотел оставить лошадь себе, но заметив на ней дорогую сбрую, не рискнул и отвёл в замок.
Раду тотчас доложил об этом хозяину, и тот распорядился наградить честного крестьянина. Облачко отправили на конюшню.
Лорна, жена мельника
Попав в дом Яноша впервые, она вела себя тихо и очень скромно. Мельник взял её, чужестранку, в свой дом, польстившись на яркую красоту. За еду и кров Лорна согласилась стряпать и приглядывать за Бьянкой, маленькой дочкой мельника. Мать девочки в то время год, как скончалась от водяной болезни.
Как и следовало ожидать, положение прислуги быстро наскучило Лорне. Она отлично понимала, что просто соблазнить мельника недостаточно. Он просто станет использовать её не только как прислугу, но и как бесплатную любовницу. Поэтому Лорна не спешила испытывать на Яноше свои женские чары, и пресекала все его намёки на близость. До поры, до времени.
«Тут нужно средство помощнее, нежели простое соитие» думала хитрая женщина. Она решилась применить любовное зелье, чтобы мельник стал её слугой, а не наоборот.
На Иванов день люди сказывали, что Лорну видели одновременно в нескольких местах — на старом кладбище, на реке за мельницей и по дороге в Клевец, где по слухам, жил чернокнижник, торгующий всякой мерзостью — от «верёвок висельников» до драконьей крови, хотя последнего дракона, по слухам, убили пятьсот лет назад.
Может и брешут сплетники, но правда в том, что очень скоро мельник стал сам не свой. Перестал посещать таверну «Лежбище кабана», где обычно собирались все мужчины окрестных деревень. Ходил смурной, как тень. А потом люди узнали, что прислужница мельника стала его женой.
Оттого ли, что Яношу стало стыдно, а может просто прижимистый мельник хотел сэкономить, но свадьбы не было, что очень расстроило местных пьяниц.
Но мельничиха раздражала не только их: она дерзила мужу и перечила на глазах у добрых людей, что снискало ей славу склочницы. Несмотря на то, что Янош буквально вытащил её из грязи, она позволяла себе насмехаться над ним.
Через несколько лет Бьянка, дочь мельника, выросла и стала настоящей красавицей. Девушка восхищалась мачехой и хоть ей иной раз было обидно за отца, она не защищала его, чувствуя, что идти поперёк воли Лорны — себе дороже.
Янош за десять лет состарился, а вот Лорна, напротив, похорошела и расцвела. Она не постарела ни на год, и выглядела старшей сестрой своей падчерицы Бьянки.
Именно в то время в Бесборг въехал конный отряд Его Величества, короля Иштвана Седьмого. По правую руку монарха на вороном жеребце в богатой сбруе восседал королевский фаворит, Дьюла Бартойя, прошедший путь от простого солдата до командующего.
К тому времени замок не успели разорить дотла — его прежний хозяин, барон Хельмо, исчез за несколько месяцев до окончания войны. Король счёл барона предателем и объявил, что отныне именно Дьюла Бартойя является полновластным хозяином здешних земель, и, в частности, замка.
Пожаловать титул барона король Дьюле не мог — таковы были законы. И король сделал своего любимца графом. Тот был и тому несказанно рад.
Когда спустя время Бартойя объявил, что желает сам выбрать себе невесту из своих подданых, Бьянка нисколько не сомневалась, что он выберет её. Мачеха умело подпитывала эту уверенность, и учила девушку всяким дамским штучкам и увёрткам, которые помогли бы ей не только обратить на себя внимание, но и разжечь в груди мужчины страсть.
Бьянка наивно полагала, что мачеха желает ей счастья, наставляя соблазнить Бартойю. Она и подумать не могла, что Лорна всего лишь хочет использовать её, как средство достижения цели. Мачеха и сама была молода. И мечтала о власти. Мельника ей стало мало — она мечтала стать сначала хозяйкой Бесборга, а там, глядишь, и королевой .
— Дитя моё, — отправляя девушку в замок, нашептывала падчерице Лорна, — ты, несомненно, прекраснейшая из всех! Дьюла будет твой, только не забывай, чему я тебя учила, и сделай всё в точности!
— Да, матушка, — щёки девушки заливал румянец, — сделаю всё так, как вы наказали!
При слове «матушка» Лорна отворачивалась, чтобы падчерица не видела, как искажается злобой её красивое лицо. После она поворачивалась и протягивала девушке крошечный флакончик духов, одна капля которых стоила, как мешок овечьей шерсти.
— К сожалению, природной прелести бывает недостаточно, чтобы завоевать мужчину. — вручая Бьянке духи, шептала мачеха.
Отправив падчерицу в замок, на смотрины, она почти не сомневалась, что девушке удастся покорить графа. Став его невестой, Бьянка откроет ей двери замка, а дальше Лорна своего не упустит!
Потом Бьянка тихо исчезнет, может, умрёт от загадочной болезни, а может, граф остынет к ней и сошлёт с глаз подальше... Этого Лорна пока не решила.
Благодаря золоту мужа, мельничиха могла позволить себе покупать красивую одежду и прочие вещи, с которыми и дурнушка станет красавицей… а уж перед красавицей, владеющей чёрной магией, ни один мужчина не устоит!
Появившаяся княжна нарушила её планы, и Лорна была вне себя от ярости. Маргит должна умереть! Подобно змее, Лорна затаилась и ждала подходящего момента.
Князь Барко
Вогард Барко — полный человек, с аккуратно подстриженной бородой и красным лицом, с недавних пор оплакивал сына. Освальд погиб в том самом бою, где отличился отвагой Дьюла Бартойя, спасший от верной смерти самого короля.
Кроме сына у князя была дочь, Маргит. Но он не возлагал на неё особых надежд: дочери, в конце концов, всегда будут принадлежать мужьям, а не отцам. Так было до того, как погиб Освальд. Но теперь, Маргит стала ключом к будущему. Она теперь надежда рода Барко.
Вогард не просто так решил выдать свою единственную дочь за этого выскочку Бартойю. Его интересовал замок, вернее то, что скрывали его сырые подвалы.
Дело в том, что будучи ещё достаточно молодым, князь водил дружбу с истинным владельцем Бесборга, бароном Хельмо Бесборгом.
— Вот что, друг мой Барко, — шептал барон, потчуя молодого Вогарда крепким элем из своих погребов. — у меня есть секрет. Только ты пообещай, что никому не расскажешь!
— Можешь на меня положиться, Хельмо. Я буду нем, как эта рыба! — захмелевший Вогард воткнул двузубую вилку в большую рыбу, выложенную на блюде и украшенную зеленью и пряными травами.
— Ты смеёшься, — укоризненно посмотрел на гостя барон, — думаешь, что я пьян? Вставай-ка, увидишь всё своими глазами!
— Ладно, — Вогард легко поднялся. В ту пору он был строен и силён. — Куда идём?
— В подвал, — махнул рукою Хельмо. — я покажу тебе настоящее чудо!
Вдвоём, сопровождаемые лишь немым слугой, они спускались по узкой каменной лестнице. Слуга, шедший впереди, освещал им путь факелом. От него он зажёг светильники, что стояли по периметру небольшого помещения, в котором они в конце концов оказались.
Три стены были выложены горной породой, напоминающей ракушечник, однако более твёрдой. А одна стена была абсолютно гладкой, словно высеченной из цельного камня. На ней было изображение невиданного чудовища, не поддающегося описанию: оно выглядело, как рогатый дракон, с хвостом скорпиона. С острых змеиных зубов сочился яд, три пары глаз смотрели на вошедших со свирепостью, и казалось, что огонь светильников отражается в них. Чудовище было таким страшным и похожим на настоящее, что Вогард сразу протрезвел.
— Что это? — еле слышно спросил он у хозяина замка.
— Это Химера, — голос Хельмо прозвучал торжественно. — Она способна исполнить желание, но… только одно.
Вогард подошёл к нарисованной голове чудовища и протянул руку, но Хельмо успел предупредить, чтобы он не касался её:
— Нет! Барко, друг мой, не делай этого! Прикасаться нужно только, когда будешь готов загадать желание. Второй попытки не будет…
— А ты… ты загадал? — дрожащим от возбуждения голосом спросил у друга Вогард.
— Увы, да, — кивнул барон.– Поэтому и привёл тебя сюда, чтобы ты загадал то, о чём я тебя попрошу.
— Как так? — удивился князь, у меня же может быть своё желание, почему я должен загадывать твоё? Ты своё загадал! Кстати, что это было?
— Богатство! — поднял руки вверх Хельмо, — я потратил своё желание на него! Но я не смог в полной мере насладиться им — потому что, как ты знаешь, три месяца назад умерла моя обожаемая жена Кая.
— Это печально, друг, — опустил голову Вогард, — и что ты хотел попросить в этот раз?
— Я хочу, чтобы Химера воскресила её, — губы барона растянулись в жалкой улыбке. Хельмо смотрел на Вогарда не мигая, и тому показалось, что барон безумен.
— Нет, — Барко направился к выходу, — противиться воле Бога я не стану!
— Боюсь, что это не просьба, дорогой князь…
От стены отделился немой слуга, и в свете факела блеснуло лезвие клинка.
— Если ты откажешься, дорогой князь, мой человек выпустит тебе кишки!— предупредил Хельмо.
— Хорошо же твоё гостеприимство, — опустил голову Вогард. — Ладно, говори, что я должен делать!
Прошло без малого семнадцать лет.
Сейчас он ехал в карете и вспоминал те события, словно они случились вчера. Он загадал то желание, которое заставил его произнести барон. После чего немой слуга вывел полуживого от страха князя наверх.
Всю ночь в замке слышались странные звуки, а в отдалённом крыле — женский смех. Князь выглянул в окно, и увидел блуждающие огоньки.
— Что там? — спросил он слугу, принесшему ему ужин.
— Где? — не понял парнишка.
— Вон там, видишь? — Вогард показал рукой на огоньки. Парень посмотрел в окно, после чего стал пятиться к двери и осенять себя крестным знамением.
— Что там, ответь! — преградил ему дверь Барко.
— Кладбище Бесборгов! — ответил юноша, стуча зубами.
— А Каю похоронили там? — продолжал допытываться Барко.
Парень закивал, и бросился бежать.
Утром Вогард обнаружил под дверью записку от барона.
Тот благодарил князя за визит, и выражал надежду, что он посетит Бесборг в следующем году. А пока, его карета, запряжённая свежими лошадьми, ждёт внизу. Барон вынужден отправится по делам в Клевец, и ему бесконечно жаль, что он не сможет проститься с Барко лично.
