Цена прошлого

Вадиму ждал её около дома,пристроившись на скамейке возле детской площадки. Он достал телефон и хотел уже набрать её номер,но тут увидел,как она выходит из подъезда.

—Привет,это тебе –сказал он,протягивая букет цветов.

—Спасибо.

—Поехали? Сеанс скоро начнется.

Катя коротко кивнула, будто приняла какое-то решение, Вадим сел за руль и завёл двигатель. Тишина в салоне повисла густая, осязаемая, нарушаемая лишь щелчками поворотника. Они выехали со двора. Катя смотрела в окно на проносящиеся мимо дома, но видела не их, а строчки из письма: «дело не в тебе... я полюбил другую». Как банально. До тошноты.

— Какой фильм хоть? — её собственный голос прозвучал откуда-то издалека.

— Боевик.

Вадим старался говорить ровно, но в его тоне сквозила напряжённая забота.

—Идеально.

Он мельком взглянул на неё, затем снова на дорогу.

–Сделать музыку тише?

Катя покачала головой.

За стеклом замелькали залитые солнцем улицы, слишком яркие, почти невыносимые. Катя прикрыла глаза, прижимая к груди цветы. Их аромат смешивался с запахом чистоты в салоне машины и едва уловимым ароматом одеколона Вадима — запахом чего-то надёжного и спокойного.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание

Его рука легла на рычаг коробки передач, пальцы чуть дрогнули.

— Просто молчи, если хочешь. Я всё понимаю.

И они поехали дальше в тишине, которая больше не казалась неловкой.

Утро ворвалось в комнату не назойливым звоном будильника, а густым солнечным светом, просочившимся сквозь неплотно задернутые шторы. Варя проснулась сама — вспорхнула из невесомого облака сна, оставив на подушке лишь едва уловимый след своего тепла

Старый кассетный магнитофон щёлкнул клавишей с легким механическим вздохом, и спальню мгновенно заполнила волна ритмичной музыки. Под бодрые аккорды девушка сбросила с себя остатки сна. Зарядка превратилась в плавный танец — руки взмывали вверх, тянулись к потолку, позвоночник выгибался послушной тростинкой, сбрасывая невидимую паутину ночных теней.

Затем последовал контрастный душ. Обжигающие ледяные иглы сменялись обволакивающим бархатным паром, заставляя кожу вспыхивать тысячами крошечных искр. Вытершись насухо жестким полотенцем,девушка почувствовала, лёгкость.

Тяжелая чугунная сковородка сыто заурчала, принимая на себя капли оливкового масла. Варя разбила три яйца, и янтарные желтки растеклись по белоснежной глади двумя маленькими солнцами. По кухне поплыл густой, пряный аромат свежего базилика и черного перца. Кофе в старой медной турке поднялся трижды, упрямая пенка каждый раз пыталась удрать через край, но Варя вовремя приподнимала джезву над газовой конфоркой . Завтрак вышел сытным и невероятно вкусным.

Но вслед за физической легкостью пришла свинцовая тяжесть бытовой неизбежности. Мысль о пылесосе и тряпке вызывала глухое внутреннее ворчание. Хотелось бросить все, закутаться в плед и дочитать начатый роман, где герои жили яркой, придуманной жизнью. Однако сегодня суббота и мама как всегда приедет к ней с проверкой. Они с отчимом давно предлагали и ей переехать в загородный дом, но её школа,в которую она ходит с первого класса,находится в пяти минутах от квартиры в которой она живёт. Если мама увидит этот творческий беспорядок, укоризненный вздох будет самым мягким наказанием. Скорее всего, начнется долгая лекция об ответственности, после которой чувство вины будет преследовать Варю минимум неделю.

Вздохнув глубоко,она смирилась с судьбой. Первым делом была загружена посудомоечная машина: стеклянные бокалы встали в верхний ярус хрупкими солдатиками, а тарелки улеглись внизу, надежно зафиксированные пластиковыми зубцами.

В ванной загудел кран, наполняя старое оцинкованное ведро холодной водой, которая тут же потемнела от первой порции колпачка едкого моющего средства. Вооружившись шваброй, девушка решительно открыла дверь своей комнаты.

Учебники, еще вчера валявшиеся на столе теперь выстроились на полках ровными рядами. Корешки строгих монографий по физике соседствовали с яркими обложками литературы. Толстые общие тетради легли аккуратными стопками, перехваченные разноцветными резинками. Рюкзак, вечный спутник её школьной жизни, был проверен на наличие завалявшихся фантиков и занял свое почетное место на крючке за дверью.

Полированный паркет заблестел,воздух стал другим — чистым,лишенным запаха вчерашней суеты. Каждая вещь нашла свое единственное, законное место, подчиняясь новому, безупречному порядку.

Варя отступила на шаг к порогу, критически оглядывая плоды своих трудов. Девушка поймала свое отражение в темном экране выключенного телевизора, поправила выбившуюся прядь волос и улыбнулась. Теперь можно было со спокойной совестью идти гулять.

Тишину квартиры прорезал телефонный звонок,на дисплее высветилось "Мама".

—Алло.

—Варенька,ты сейчас дома?

—Ну пока да,а что?

Там, во дворе, у старой сирени, ее вот-вот должен был ждать Дима. Он наверняка принес те самые пионы, которые она просила, и стоит теперь, переминаясь с ноги на ногу, всматриваясь в окна третьего этажа.

—Меня срочно вызвали на работу,привезли массовое ДТП,я нужна в операционной. К тебе сейчас заедет Володя.

Девушка мысленно чертыхнулась,вместо того чтобы идти пить ледяной лимонад на веранду городского парка, смеяться над глупыми шутками Димы и впервые позволить его руке задержаться на ее талии чуть дольше дозволенного, ей предстояло слушать наставления отчима. Она знала, что мама не может не поехать. В Склифе не бывает " не срочно". Там каждая минута –чья то жизнь.

Но это понимание не делало её собственную обиду меньше.

—Ты меня слушаешь?–Варя почувствовала,как на том конце провода,мать начала раздражаться.

—Да.

—Всё,не могу больше говорить. Целую.

И Нина первая положила трубку.

Вздохнув, Варя вернулась в комнату. День был окончательно испорчен, а так хорошо всё начиналось.

Она опустилась на край идеально заправленной кровати.

Дима знал её с первого класса, носил портфель в начальной школе и до сих пор смотрел на неё тем преданным щенячьим взглядом, от которого Варе становилось неловко. Как объяснить человеку, что дело не в нём? Что он замечательный, добрый, надёжный — но сердце молчит.

Оно давно и безнадёжно принадлежало другому. Младшему брату её лучшей подруги.

Ей было мучительно видеть его каждый день в школьных коридорах: такого живого, шумного, всегда окружённого толпой малышей,которых он опекал.

Две недели назад этот герой стоял посреди коридора у столовой, крепко обнимая Милану из параллельного класса. И целовал её так отчаянно, словно пытался стереть само понятие личного пространства.

Варя зажмурилась, прогоняя стоящую перед глазами картинку. Идеальный порядок в комнате больше не радовал. Какой смысл драить полы, если внутри руины?

На тумбочке лежал сложенный в четверо билет. Она хотела его порвать, но вместо этого спрятала в верхней ящик стола. Пусть полежит. В гостиной тикали часы. Каждая минута тишины звенела в ушах, напоминая, что никакого кино не будет.

Серая громада кинотеатра равнодушно взирала на площадь стеклянными глазами афиш. Димка топтался под козырьком уже полчаса, и каждая минута этого ожидания медленно разъедала его изнутри, словно капля кислоты. Вчера в гулком школьном коридоре всё казалось таким простым : он неловко протянул ей два билета, она улыбнулась своей особенной улыбкой и выдохнула тихое «Пойдём». Это был первый настоящий шаг за все десять лет,что они учились вместе. А теперь она опаздывала.

Город вокруг жил суетливой субботней жизнью, но для него время застыло, превратившись в вязкую, тягучую смолу. Он то прятал озябшие руки глубоко в карманы куртки, то доставал телефон, слепо глядя на тёмный экран без единой весточки.

Внезапно с севера налетел порыв ветра — злой, сырой, пахнущий прелой землёй и гарью далеких заводов. Он взвыл в проводах, закружил вдоль фасада здания мелкий мусор и швырнул в лицо целую пригоршню колючего, мокрого снега. Снежинки ударили по щекам, забились за воротник ледяной крошкой. Зима в этом году окончательно сошла с ума. Она упёрлась, как старая, капризная старуха, отказываясь освобождать место робкому марту. По ночам невидимый мороз до хруста сковывал лужи тонкой корочкой, а днём тусклое солнце лениво слизывало снег, превращая тротуары в густое, чавкающее месиво из бурой грязи, талой воды и островков почерневшего льда.

Димка снова посмотрел на запястье. Дешёвые электронные часы равнодушно высвечивали 14:32. Сеанс начался две минуты назад. Внутри зрительного зала, отделённого от него толстой стеной, сейчас наверняка гаснет свет, раздвигается тяжёлый бархатный занавес, и первые титры плывут во тьме.

Он представил Варю где-то там, в тепле уютных кофеен или среди стеллажей книжного магазина, о котором она вчера так восторженно рассказывала. Представил, как она забыла, просто вычеркнула этот час из памяти, занятая чем-то более важным. Как нелепо он, должно быть, выглядел со стороны: долговязый мальчишка с двумя билетами в кармане.

Мимо, держась за руки и оставляя на грязном асфальте цепочку одинаковых следов, прошла молодая пара. Девушка звонко рассмеялась, пряча нос в пушистый шарф, а парень что-то шептал ей на ухо. От них веяло тем самым счастьем, которое полагалось сегодня испытывать ему.

Димка сделал шаг наперерез им, преграждая путь. Сердце пропустило удар, а потом глухо заколотилось где-то в горле.

— Возьмите, — сипло сказал он, протягивая билеты. Его пальцы побелели от холода и напряжения. — У меня... изменились планы.

Парочка удивлённо уставилась на помятые картонные прямоугольники, затем перевела взгляд на бледное лицо подростка. Девушка неуверенно взяла билеты, бормоча смущённое «спасибо».

Он не стал слушать дальше. Не дожидаясь продолжения, резко развернулся и пошёл прочь, прямо в середину огромной лужи, даже не пытаясь обойти грязь. Холодная вода мгновенно пропитала тонкие кроссовки, сковав стопу ледяным панцирем. Ему было всё равно. Острая игла разочарования засела глубоко под ребро, мешая дышать полной грудью.

Впереди, сквозь пелену вновь зарядившего мокрого снега, маячил поворот к автобусной остановке. С каждым шагом кинотеатр «Космос» становился всё меньше, пока совсем не растворился в сизой дымке непогоды вместе с несостоявшимся первым свиданием. Над площадью висела огромная афиша фильма о вечной любви, капли дождя стекали по глянцевой бумаге, размывая счастливые лица главных героев.

Глава 2