Последняя дверь

— Тогда зачем ты вообще таскаешь его с собой?

Лира спрятала ключ за пазуху.

И сразу что-то сместилось.

Навес качнулся.

Камень под ногами будто лёг чуть иначе.

А потом всё вернулось обратно.

Она встала и шагнула к выходу.

Перед навесом темнели следы сапог. Её и чужие. Теперь их стало больше.

Лира присела.

Провела пальцами по сырой земле.

Часть следов вела к навесу, часть — от него. Один отпечаток смазался, будто человек волочил ногу.

Кейн подошёл ближе.

Под глазами легли тёмные тени. Но дело было не в усталости. Теперь в нём чувствовалось напряжение.

— Мы не выходили.

— Нет.

Он оглянулся.

— Тогда это не он.

— Это мы.

— Что?

Она выпрямилась.

— Это не следы. Это повторяется.

Ветер стих.

— Он не идёт за нами.

Кейн сглотнул.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже.

Они вышли на дорогу.

У обочины лежало старое колесо от телеги, почти ушедшее в землю.

Следы тянулись вперёд.

Но теперь это уже ничего не значило.

Лира пошла первой.

Через несколько шагов мир опять сместился. Она сразу почувствовала ошибку.

Лира резко остановилась, и Кейн врезался ей в плечо.

— Чёрт.

Он машинально схватил её за рукав, удерживая равновесие.

Лира не ответила.

Смотрела на дорогу.

Перед глазами вспыхнул зал.

Свет.

Люди.

Музыка.

Воспоминание пришло вместе с запахом вина и горячего воска.

Она стояла там в другом платье, с ключом в руке. И перед ней — тяжёлая дверь, без света в щели.

Лира моргнула — и видение рассыпалось.

Кейн не сводил с неё взгляда.

— Ты побледнела. Опять.

— Идём.

— Что ты видела?

— Ничего.

— Врёшь.

— Ты зациклился.

Кейн шагнул ближе.

— Потому что ты смотришь так же, как ночью.

Потом тихо добавил:

— Ты закрыла дверь.

Лира резко остановилась. Дыхание перехватило.

— Что?

— Я не хотел это говорить.

— Но сказал.

— Потому что это не я.

Она достала нож.

— Тогда кто?

— Я слышу это раньше, чем ты говоришь.

Она шагнула вперёд.

— Ты не был там.

— Нет.

— Тогда откуда…

Он замолчал на мгновение.

— Ты его там заперла.

Лира ударила.

Кейн отшатнулся. Лезвие лишь задело шею. На коже выступила тонкая полоска крови. Ещё немного — и нож вошёл бы глубже.

— Чёрт…

— Ещё слово, — сказала она тихо, — и я закончу это.

Он замер. Дышал тяжело и громко.

— Я не враг.

— Пока нет.

Только теперь Кейн выдохнул.

— Тогда слушай. Когда ты врёшь, он становится громче.

Она не убрала нож.

— Когда молчишь — тоже.

Лира сильнее стиснула рукоять.

— Но когда ты почти вспоминаешь…

Он не договорил.

— Тогда что?

— Тогда всё становится хуже.

Лира опустила нож, и они пошли дальше.

Дорога снова начала путаться.

Идти стало тяжелее.

Воздух густел.

Будто что-то тянуло назад.

Ещё несколько шагов — и всё исчезло так резко, что Лира едва не остановилась.

Сначала пришёл запах воды — речная вонь, сырость и водоросли. Потом где-то впереди тяжело плеснула вода.

Кейн остановился.

— Мы вышли.

У воды был город.

Где-то у пристани стучали снасти.

На верёвках между домами сушилось бельё.

Всё двигалось правильно.

Слишком правильно для живого города.

Лира замедлила шаг.

— Ты видишь?

Кейн кивнул.

— Они двигаются одинаково. Не смотрят на нас.

Лира сжала ключ через ткань плаща и услышала лёгкий, знакомый смех.

На мгновение всё вернулось — зал, свет, музыка, его голос.

— Останься.

Она резко открыла глаза.

Что-то было не так.

Не западня.

Она уже это видела.

Кейн тихо сказал:

— Это не место.

— Тогда что?

Лира смотрела на город.

— Не знаю.

— И ты идёшь туда?

— Я уже там была.

— И чем закончилось?

Взгляд Лиры застыл на воротах города.

Потом она тихо сказала:

— На этот раз узнаю.

Они пошли вперёд.

Дорога осталась позади.

Лира смотрела на ворота и не могла избавиться от чувства, что уже проходила здесь.

Под одеждой лежал ключ.

И Лире всё сильнее казалось, что замок где-то рядом.

Глава 8

Город у воды встретил их звуком.

Не шумом. Всё повторялось слишком ровно — шаги, голоса, смех.

Будто город забыл, как звучать по-настоящему.

От воды тянуло рыбой, мокрой древесиной и дымом. К запаху примешивалась смола и кислое пиво из прибрежных трактиров.

Лира остановилась у самой границы улицы — место показалось знакомым сразу.

— Это… — Кейн не договорил.

— Да, — тихо сказала она.

Кейн смотрел на людей.

Они двигались. Разговаривали. Несли корзины, тянули верёвки, спорили, смеялись.

Женщина у рыбной лавки чистила ножом чешую. Двое грузчиков катили бочку к причалу.

Но ни один ни разу не посмотрел на них.

— Они нас не видят, — сказал Кейн.

— Нет, — ответила Лира. — Не могут.

Она пошла вперёд.

С первым её шагом шум слегка изменился, словно что-то заметило её. Где-то рядом хлопнули ставни.

Кейн задержался.

— Лира…

Она не остановилась.

— Это неправильно.

— Всё здесь неправильно.

Они шли по улице мимо людей, слишком живых для мёртвых. И слишком пустых для живых.

Один мужчина прошёл прямо сквозь плечо Кейна. От него пахнуло морской водой и табаком.

Кейн резко отшатнулся. По коже пробежала дрожь, словно он вошёл в холодную воду.

— Чёрт…

Лира даже не обернулась.

— Не трогай их.

— Я не трогал.

— Не пытайся.

Кейн стиснул зубы.

— Это не город.

— Я знаю.

— Тогда что это?

— Это не место. Скорее воспоминание.

Кейн оглянулся.

— Чьё?

Лира не ответила.

Они дошли до площади.

Здесь звук усилился, смех стал громче, голоса — яснее.

Всё вокруг выглядело пугающе убедительным.

На помосте стояли музыканты. Рядом крутились дети с деревянными вертушками.

Играли одну и ту же мелодию.

Сначала ничего не бросалось в глаза.

Потом Лира заметила: один из музыкантов каждый раз сбивался на одном и том же движении.

Пальцы скользили по струнам, замирали, возвращались и начинали движение заново.

Несколько человек в толпе тоже двигались с одинаковой задержкой.

Память города сбивалась.

— Это не ломается.

— Тогда что?

— Просто повторяется.

Лира шагнула ближе и увидела себя на краю площади.

Другая Лира стояла в толпе. Она была моложе. С распущенными волосами. Без этой усталости во взгляде. Она смеялась.

— Это ты.

— Была.

Взгляд Кейна разозлил её.

— Что?

— Ничего.

Другая Лира говорила с кем-то, кого сначала скрывала толпа.

Потом люди расступились, и он повернулся.

Шум площади отступил.

Он стоял рядом с ней.

Живой и спокойный.

Кейн прошептал:

— Это он?

Лира кивнула.

Он не был ни чудовищем, ни голосом, ни голодом, который ползёт через чужие рты и глаза.

Он выглядел как человек, которому можно доверить спину.

Знак городской стражи на его рукаве пугал сильнее всего.

«Ты помнишь это».

Голос прозвучал рядом. Не в голове. В воздухе.

Лира не обернулась.

— Да.

Кейн резко повернулся.

— Где он?

— Здесь.

— Я его не вижу.

— И не должен.

«Ты смеялась».

— Замолчи.

— Он снова говорит?

— Да.

И снова — музыка, свет, толпа, его рука почти касается её. Запах жареной рыбы, вина и горячего хлеба.

— Останься, — сказал он тогда.

Она вспомнила, как не ответила сразу. Как смотрела на него. Как уже знала ответ.

— Нет.

Кейн шагнул к ней.

— Что ты видишь?

Она не ответила.

Другая Лира повернулась к нему. Сказала что-то очень тихо.

Он нахмурился. Сначала не понял. Потом до него дошло. И на его лице появилось не подозрение, а боль.

«Вот здесь», — сказал голос.

Теперь он звучал ближе.

«Вот где ты отвернулась».

Лира сделала шаг назад.

— Нет.

Кейн схватил её за руку.

— Лира!

Она вырвалась.

— Не трогай!

Город дрогнул.

Люди на площади остановились. Музыка оборвалась на одной ноте. У нескольких людей головы дёрнулись одновременно.

Потом всё началось снова. Смех стал резким, голоса наложились друг на друга. Люди начали повторять движения рывками: поднятая рука, шаг, поворот головы — и всё заново.

У торговца фруктами яблоки выпадали из рук одним и тем же движением.

Кейн отступил.

— Что происходит?

Лира смотрела только на себя — на ту, прежнюю.

Та делала шаг назад от него. От человека, который ей доверял. И молчала.

«Ты не сказала ему».

Кейн услышал её дыхание.

— Что?

Она прошептала:

— Я знала.

Кейн не сразу понял.

Звук оборвался. Даже вода за стенами города будто перестала двигаться.

«Ты знала, что они придут».

Холод прошёл насквозь.

— Лира…

Она не ответила.

Теперь площадь была той же, но вечер стал темнее. Музыка звучала глуше. Людей стало меньше.

Прежняя Лира стояла у прохода между домами. В руке — тот самый, чёрный, невозможный ключ.

Он подошёл к ней медленно, без страха.

— Что случилось? — спросил он.

Лира не слышала слов полностью. Но по губам она всё поняла.

Прежняя она покачала головой. Солгала. И он поверил.

Кейн тихо сказал:

— Ты ему не сказала.

— Нет.

— Почему?

— Потому что хотела жить.

Кейн отступил на шаг.

— Ты выдала его?

— Я не…

Она оборвала себя. Почти повторила старую ложь:

— Я не знала, что они сделают.

— Я не думала, что всё закончится так.

— У меня не было выбора.

Она замолчала.

— Я не остановила, — сказала Лира.

— Это не ответ. Ты всё время говоришь кусками.

— Другого у меня нет.

Он осторожно шагнул ближе.

— Ты не жертва.

Лира подняла взгляд.

Прямо у них на глазах расползалось само воспоминание.

Люди становились прозрачнее. Лица расплывались. Смех распадался на обрывки.

«Скажи ему», — прошептал голос.

Лира сжала ключ.

— Замолчи.

«Скажи, что закрыла дверь».

Кейн резко посмотрел на неё.

— Какую дверь?

Она не ответила.

«Скажи, что слышала, как я звал».

Лира ударила кулаком по ближайшей стене.

Костяшки обожгло болью.

Стена повела. Камень под пальцами оказался ледяным и влажным. На мгновение за ней открылся тёмный коридор и железная дверь.

Послышался его голос. Сначала спокойный. Потом сорванный.

Лира отшатнулась.

Кейн схватил её за плечо.

— Что ты сделала?

Она резко повернулась. Нож оказался у его горла раньше мысли.

Кейн замер.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь я понимаю, почему он тебя ищет.

Нож дрогнул.

— Не говори так.

— Почему? Потому что это правда?

— Потому что ты не знаешь.

— Тогда скажи.

Город продолжал распадаться.

Люди исчезали не сразу. Сначала стирались лица. Потом — голоса.

Музыкант на помосте всё ещё пытался играть.

Руки двигались сами.

Инструмента в них уже не было.

Вода за городом заговорила громче.

Лира убрала нож.

— Я не сказала ему, что за ним придут.

Кейн молчал.

Она продолжила:

— Я знала, где он будет. Знала, когда. И знала, что они ищут его.

Кейн смотрел на неё не мигая.

— И ушла.

Кейн отвёл взгляд к воде. Долго молчал.

Потом спросил:

— А дверь?

Она не смогла ответить сразу.

Голос прошептал рядом:

«Не всё сразу».

И впервые в голосе прозвучало почти удовольствие.

Лира закрыла глаза.

— Дверь была потом.

— Потом? — переспросил Кейн.

Она открыла глаза.

Площадь исчезла.

Вместе с ней пропали запахи еды и дыма. Осталась только вода.

Они стояли на пустом каменном берегу. Перед ними была широкая, тёмная река.

За ней — башня.

Не та, что в первом городе. Другая — ниже, старше.

Лира узнала её сразу.

Кейн проследил за её взглядом.

— Это там?

Лира смотрела на башню. Ключ в её руке почти заледенел.

— Начало.

Голос звучал уже не шёпотом.

— Теперь ты начинаешь говорить правду.

Лира медленно выдохнула.

Кейн стоял рядом.

Но уже не так близко, как раньше.

Лира заметила это и ничего не сказала.

— Нам туда.

Кейн сухо усмехнулся.

— А если я не пойду?

Лира не повернулась.

— Тогда останешься здесь.

— С твоими воспоминаниями?

— Нет. С его.

Вода у берега дрогнула. В глубине что-то шевельнулось.

Кейн больше не спорил.

Они пошли к башне. Под сапогами хрустели ракушки и мокрый гравий.

Даже когда город исчез за спиной, музыка продолжала звучать у Лиры в памяти.

Глава 9

После города берег казался непривычно пустым.

Ни домов, ни людей, ни даже старых следов на камне. Только вода впереди и башня за ней.

Лира шла первой.

Не ускоряясь. Она уже понимала: стоит свернуть не туда — всё изменится.

Кейн держался позади, на расстоянии. И Лира уже не понимала, кто из них начал держаться дальше первым.

— Ты всегда идёшь первой? — спросил он.

— Когда есть куда идти — да.

— А когда нет?

— Тогда всё равно.

— Удобно устроилась.

Тишина снова повисла между ними.

Вода текла медленно. У берега плавал мусор: щепки, обрывки сети, почерневшая доска.

В камнях застряла перевёрнутая рыбацкая корзина.

Лира остановилась у самого края.

Башня стояла впереди.

Она казалась ближе, чем должна была быть. И одновременно — недосягаемой.

Между ними тянулся разрушенный мост. Плиты уходили в воду. Одни висели под углом, других не было вовсе. На уцелевших плитах ещё виднелись стёртые тележные борозды.

Но дело было не в разрушении. Сам мост выглядел неправильно. Казалось, он не разрушался со временем, а продолжал меняться прямо сейчас.

— Отлично, — сказал Кейн. — Ты точно умеешь выбирать дороги.

— Это не дорога.

— Тогда что?

Лира посмотрела на башню.

— Вход.

Кейн подошёл ближе.

Под сапогами хрустели мокрые ракушки.

Он двигался осторожнее, чем раньше.

Посмотрел в воду и сразу отвернулся.

— Что ты увидел?

Он покачал головой.

— Ничего.

— Врёшь.

Кейн не стал спорить. Только сказал:

— Это не отражение.

Лира тоже посмотрела вниз.

Вода не отражала небо, не отражала их.

Она показывала другое — не башню, а железную дверь и её собственную руку с ключом.

Лира резко выпрямилась и отступила на шаг.

— Ты тоже видишь.

Она кивнула.

— Да.

Кейн снова посмотрел в воду и не смог отвернуться.

— Я…

Он замолчал.

— Что?

Он провёл рукой по лицу.

— Я там не один.

— Ты говорил, вас было пятеро.

— Было.

— И ты вышел один.

— Нет.

Он всё-таки встретился с ней взглядом.

— Я ушёл первым. За водой. За лошадью.

Он помолчал.

— Думал вернуться. Не вернулся.

Несколько секунд слышалась только вода под мостом.

— Значит, мы оба хороши.

Он кивнул.

— Да.

Лира усмехнулась без веселья.

— Не сравнивай.

Река дрогнула.

И голос прозвучал не только для неё.

— Не останавливайтесь.

Кейн резко обернулся.

— Я слышал.

Лира кивнула.

— Да.

— Это он?

— А кто ещё.

Кейн медленно выдохнул.

— Отлично.

Он посмотрел на мост.

— Тогда надо разворачиваться.

— Надо было раньше. Поздно.

Лира шагнула на первую плиту.

Камень тихо скрипнул, но выдержал.

Кейн остался на берегу.

— Лира.

Она не обернулась.

— Ты идёшь?

Кейн снова посмотрел в воду и замер.

Лира ждала.

Кейн не двигался.

— Чёрт, — выдохнул он.

И шагнул следом.

Камень под его сапогом сразу сдвинулся на несколько сантиметров.

Снизу посыпалась влажная крошка.

Кейн тихо выругался.

Мост оказался хуже, чем выглядел. Плиты не просто шатались — они смещались.

Иногда почти незаметно, иногда слишком явно.

Лира шагнула. Камень под ногой оказался чуть не там, где секунду назад.

Она остановилась и оглянулась.

Берег оказался дальше.

— Ты это видишь? — спросила она.

Кейн кивнул.

— Да.

— Мост меняется.

— Не думаю.

Лира не ответила.

Они пошли дальше.

Внизу уже плескалась вода.

Лира старалась не глядеть под ноги.

Но взгляд всё равно срывался, и дверь становилась ближе.

Кейн позади сказал:

— Она закрыта.

— Что?

— Дверь. Я тоже её вижу.

Он отвёл взгляд только через несколько секунд.

Холод прокатился вдоль позвоночника.

— Тогда не смотри.

— Не получается.

На следующем шаге плита под ногой Кейна треснула. Камень ушёл вниз.

Он не успел среагировать и провалился.

Лира обернулась.

Рука сработала раньше мысли — Лира схватила его.

Кейн повис над водой.

Не кричал и не дёргался.

Смотрел вниз так, будто увидел что-то знакомое.

— Я их оставил.

Он не просил помочь.

Лира тянула его вверх.

— Держись.

— Я мог вернуться. И каждый раз придумывал, почему не надо.

Вода под ним двигалась. И в ней — пять лиц. Они ждали.

— Я не вернулся.

Лира до боли стиснула его запястье.

— Кейн!

— Я слышал их.

Он не сопротивлялся.

— Как ты его.

Лира замерла на секунду. Но этого почти хватило — его рука начала выскальзывать.

Вода поднялась высоко, будто тянулась к нему.

Лира стиснула зубы.

— Нет.

Лира дёрнула изо всех сил и вытянула его на плиту.

Они не смотрели друг на друга.

Когда они ступили на камень у башни, мост за спиной громко треснул.

Одна из плит ушла в воду и не вернулась.

Путь назад закрылся.

Лира не обернулась.

Кейн тоже.

Перед ними была старая деревянная дверь. Доски почернели от сырости и ветра.

Ключ в руке налился тяжестью.

— Это она.

— Ты откроешь?

Её рука дрогнула.

Перед глазами снова вспыхнул тёмный узкий коридор. Голос за дверью — сначала спокойный, потом испуганный.

Пахло мокрым железом и старой плесенью.

— Не открывай…

Она резко вдохнула и сжала ключ сильнее.

— Уже открывала.

Кейн ничего не сказал.

В этот момент снова прозвучал знакомый голос. Не рядом, не в голове, а прямо за дверью.

— На этот раз не уходи.

Ключ был в её руке, но не повернулся.

Глава 10

Ключ упирался в металл.

Сначала Лира решила, что ошиблась.

Потом поняла: замка не было.

На двери не было ни скважины, ни ручки, ни щели, куда можно было бы вставить ключ.

Только старое дерево, потемневшее от сырости, со следами пальцев на уровне груди.

Местами ногти содрали верхний слой дерева почти до щепы.

Следы выглядели так, будто кто-то пытался выбраться.

Кейн смотрел на дверь молча.

Лира подняла ключ. Он стал тяжелее.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила она.

Вместо ответа дверь дрогнула. Не от ветра — изнутри.

Кейн отступил на шаг.

— Лира.

— Молчи.

— Это очень плохая идея.

— Я знаю.

— Нет. Тут что-то не так с памятью. С твоей, с моей — со всем этим.

— Можешь остаться снаружи, — сказала Лира.

Кейн усмехнулся.

На рукаве всё ещё темнела мокрая полоса. Ткань пахла тиной и речной гнилью.

Он старался не смотреть в сторону моста.

— После того как мост исчез? Очень смешно.

Лира снова повернулась к двери. За ней больше не было звуков.

Она приложила ладонь к дереву, и воспоминание ударило сразу — коридор, свет за спиной, темнота впереди. Его голос за дверью:

— Лира, открой.

Она резко отдёрнула руку.

Кейн заметил.

— Что?

— Ничего.

— Хватит.

— Что?

— Хватит говорить «ничего». Я уже начинаю ненавидеть это слово.

Вода за спиной двигалась медленно. Стены будто сдвинулись ближе, и воздуха стало меньше.

— Я не прошу исповеди. Но если за этой дверью то, что сделало его таким, я хочу понимать, куда лезу.

— Это не одно и то же.

— Для меня — одно.

Лира не ответила.

Кейн кивнул.

— Понял.

Дверь открылась сама. Без скрипа, без усилия.

За порогом было темнее, чем должно.

Кейн невольно шагнул назад.

Изнутри пахло железом, мокрым камнем и чем-то сладким. Как на старом празднике, который давно закончился. Звучала едва слышная музыка.

— Нет, — прошептала Лира.

Но музыка продолжалась — та самая мелодия. С самого начала.

Она вошла первой.

Кейн — за ней.

За дверью начинался огромный зал, невозможный для такой башни.

По стенам горели свечи.

Часть стояла в дешёвых жестяных подсвечниках, часть — просто в бутылках из мутного стекла. Многие уже оплыли почти до основания.

Но никто их не менял. Казалось, свечи здесь горели сами по себе.

Воздух был тяжёлым от воска и копоти.

И всё равно света не хватало.

В центре стояла та самая железная дверь.

— Это невозможно, — сказал Кейн. — Хотя я уже устал это повторять.

На двери висел старый чёрный замок.

Ключ в руке Лиры нагрелся.

— Лира.

Звук пришёл сверху, из темноты.

Кейн вскинул нож.

Лира знала этот голос.

Но не таким. Не шёпотом. Не через чужие рты. Не через воду и память.

Голос звучал по-настоящему.

— Ты пришла.

Из темноты вышел человек.

Нет. Не человек. Но и не чудовище.

Он был похож на того, кого она видела на площади. Те же черты, осанка, взгляд.

Его спокойствие казалось подделкой.

Будто он долго его репетировал.

Кейн прошептал:

— Это он.

Он смотрел только на Лиру.

— Ты долго шла.

— Ты долго ждал.

На его лице появилась почти настоящая улыбка.

— Я не умею иначе.

Кейн шагнул вперёд.

— Что ты такое?

Он даже не посмотрел на Кейна.

— Остаток.

— Лжёшь.

— Может быть.

— Ты не он.

— Не совсем.

Он сделал шаг ближе.

Пламя свечей качнулось одновременно. С потолка посыпалась мелкая каменная пыль.

Она уже чувствовала это раньше.

И ничего хорошего тогда не случилось.

Он улыбнулся.

— Ты всё ещё такая сильная.

Кейн резко сказал:

— Не слушай его.

Он впервые повернул голову к Кейну. Его взгляд стал холоднее.

— А ты до сих пор считаешь, что тебе повезло.

Кейн дёрнулся.

Лира шагнула между ними.

— Смотри на меня.

— Я всегда смотрел.

Музыка стала громче. За железной дверью кто-то один раз ударил.

Лира вздрогнула.

— Там кто-то есть, — сказал Кейн слишком быстро.

— Был.

На секунду всё вокруг качнулось.

— Пока ты не закрыла.

Он сделал ещё шаг.

Железная дверь снова дрогнула. Замок на ней ударился о металл.

Теперь Лира услышала не голос — память голоса.

— Лира!

Она зажмурилась.

— Хватит.

Он подошёл ближе.

—Ты пришла убить меня?

— Да.

— Потому что ненавидишь?

— Не льсти себе.

— Тогда зачем?

Она подняла нож. Рука не дрожала.

— Подойди.

Он посмотрел на лезвие. Потом на неё. И сделал шаг.

— Не надо.

Голос Кейна сорвался.

Ещё шаг.

Лира могла ударить — в горло, в сердце. Куда угодно. Он не защищался, он ждал. Знал, что она ударит.

Лира ударила.

Лезвие вошло легко, без сопротивления.

Свечи сразу погасли. Все, кроме одной у железной двери. В воздухе остался запах горячего воска.

Он посмотрел на нож. Потом на неё. И улыбнулся.

— Видишь?

Вместо крови в ране была густая тьма. Она вытекала дымом.

Рука словно застряла внутри густой холодной жидкости.

Лира дёрнула её назад.

Ничего.

Кейн бросился к ней.

— Лира!

Он поднял руку. Не Кейн — он.

И Кейна отбросило назад.

Он ударился о камень и обмяк.

Лира не могла пошевелиться, и холодная, живая тьма ползла выше.

Он наклонился к ней так близко, что она услышала его дыхание. Или что-то очень похожее на дыхание.

— Убить меня легко, — прошептал он. — Но место не останется пустым.

Она вспомнила монастырь.

Старика.

И предупреждение, которое тогда показалось бредом.

Лира попыталась отпустить нож.

Поздно — тьма уже была в ней.