Ничего неприличного

— Это, безусловно, честно, — согласился Джерроу. — Но позвольте спросить: Вы когда-нибудь пробовали это на практике?

Реджи чуть смутился. Его улыбка стала на миллиметр меньше.

— Ну... один раз я попробовал. Показал черновик. Она назвала меня... э-э-э... словом, которое я не хотел бы повторять в присутствии герба Англии.

Джерроу кивнул. Три льва на стене, кажется, слегка расслабились.

— И как Вы интерпретируете её реакцию?

— Я интерпретирую её так, что она не была готова к прозрачности. Это вопрос зрелости. Может, ей нужно было больше времени. Или другой шрифт. Я подумал, если документ будет красиво оформлен, на гербовой бумаге, с печатью — это произведёт другое впечатление. Более солидное.

— Вы хотите, чтобы я оформил договор об отсутствии намерений на гербовой бумаге, чтобы произвести впечатление на девушку?

— Ну, да! Чтобы она видела: это не просто бумажка, это документ. Это серьёзно. Это по-взрослому.

Он вынул из портфеля сложенный лист и протянул. Джерроу развернул. Пробежал глазами. Сделал паузу. Перечитал снова.

— Пункт четвёртый, — сказал он вслух. — «Девушка обязуется сообщать Реджи о своих планах на день не позднее девяти утра. В письменной форме. Можно в стихах, если день предвещает радость».

— Я люблю стихи, — пояснил Реджи. — Это создаёт... лёгкость.

Джерроу продолжил чтение.

— Пункт пятый: «Если девушка идёт в бар, ресторан или иное заведение, она обязуется сообщить список присутствующих. С краткими характеристиками. Например: «Сара, 28 лет, маркетолог, не замужем, настроена легкомысленно». Чтобы оценить обстановку.

— Это забота! — Реджи прижал руку к сердцу. — Я хочу знать, с кем она проводит время. Вдруг там кто-то опасный? Вдруг маркетолог Сара — плохая компания? Я должен быть в курсе. Это же нормально.

— Вы хотите, чтобы девушка, с которой Вы не состоите в браке и которую видите раз в две недели, отчитывалась о каждом шаге?

— Не о каждом. Только о тех, что вне дома. И вне работы. И вне... ну, в общем, всегда. Но это не контроль! Это интерес. Искренний интерес к её жизни. Разве это не романтично?

Джерроу перевернул страницу.

— Пункт седьмой: «Девушка обязуется согласовывать крупные покупки с Реджи. Крупными считаются покупки свыше 50 фунтов, а также любые покупки, которые Реджи сочтёт крупными в индивидуальном порядке».

— Это защита. Я сам бизнесмен, я знаю, как важно финансовое планирование. А если она купит что-то... не то? Понимаете? Вдруг ей продадут ненужный диван? Я спасу её от дивана.

— Она будет покупать диван на свои деньги?

— Ну, да. Но я мог бы посоветовать. Я отличный советчик.

В кабинете повисла пауза. Джерроу посмотрел на список. Потом на Реджи. Реджи сиял.

— Реджи, — начал Джерроу и осёкся. — Пункт девятый: «Если девушка задерживается более, чем на пятнадцать минут относительно обычного времени возвращения домой, она обязуется предупредить Реджи голосовым сообщением с указанием причины, места и примерного настроения на момент задержки».

— Ну, это же элементарная вежливость! — Реджи развёл руками. — Я волнуюсь. Я человек эмоциональный. Если она не придёт вовремя, я начну думать, что она попала в аварию. Или встретила другого. Что, в общем, то же самое с точки зрения моего сердца.

— Реджи, — сказал он, открывая глаза. — Вы хотите, чтобы девушка, которую Вы видите раз в две недели в Бирмингеме, каждый день присылала Вам список встреч, согласовывала покупки, отчитывалась о задержках и описывала настроение голосовым сообщением. При этом, Ваша жена, с которой Вы живёте в одном доме, по Вашим словам, не отчитывается перед Вами вообще.

— Ну... — Реджи замялся, —...это разные вещи. Жена — это жена. А с девушками нужна ясность. С женами ясность по умолчанию.

— По умолчанию? Ваша жена знает, что Вы сейчас здесь?

— Нет, она думает, что я у стоматолога. Но это тоже форма ясности. Она знает, что я забочусь о зубах. И я забочусь. Просто о других зубах. В переносном смысле.

Джерроу сложил лист пополам и подвинул обратно к Реджи.

— Что? — улыбка Реджи чуть дрогнула. — Вы не будете заверять?

— Реджи, договор о дружелюбной прозрачности — это необычный… документ. Для заверения необходимо, как минимум, его юридически верно составить и подписать, и только затем — заверять.

— Но если она не подпишет...

— Судя по тому, что одна из девушек «назвала вас словом, которое Вы не хотите повторять при гербе Англии», не уверен, что успех гарантирован. Я подозреваю, это слово было не «романтик».

Реджи вздохнул. Его улыбка, впрочем, вернулась почти сразу.

— Ладно. Допустим, переборщил. Но идея хорошая! Может, убрать про стихи? И про диван?

— Реджи, Вы обаятельный человек. Не подкрепляйте это подпиской о невыезде, — Джерроу пристально на него посмотрел.

Реджи задумался. Потом улыбнулся своей самой широкой улыбкой.

— Вы правы! Я обаятельный! Зачем мне договор, если у меня есть я? — Он встал, пожал Джерроу руку. — Вы гений. Нет, правда! Я пришлю Вам открытку. Из Бирмингема. Без договора, но с видом на вокзал. Там красивый вокзал. Она будет справа от меня. Или слева. Я ещё не решил.

И вышел.

Затем высунул голову.

— Но это же всё между нами, верно? И может я всё-таки могу воспользоваться Вашим чёрным ходом?

Джерроу вздохнул.

— Мистер Бриггс недавно наложил на чёрный ход замок, ему нужно настояться прежде, чем его открывать.

— Я понял. Спасибо!

Бриггс увидел летящего мимо стола Реджи. Тот повернул к нему голову.

— Мистер Бриггс! Вы знаете, что у вас на карнизе мох в форме Уэльса?

Бриггс недоверчиво посмотрел на него.

— Это чудесно. Берегите его. И воду из стакана пейте медленно. У неё послевкусие, — добавил Уэзерби, не дожидаясь ответа.

— Я уже заметил.

— Потрясающе! — и он вышел под звон колокольчика.

Бриггс посмотрел на стакан. Сделал глоток. Потом записал в журнале:

«Уэзерби Р. (Реджи). Договор о дружелюбной прозрачности не составлен. Мох на карнизе — Уэльс. Вода имеет послевкусие. Женат, но наслаждается жизнью».

Потом подумал и дописал:

«Приходите ещё. Но без жены».

Бриггс заглянул в кабинет Джерроу.

— Сэр, я сегодня обходил контору. Крыша дырявит немного. И, кстати, у причала Монтегю стоит машина Изабеллы. С неделю. Покрышки спущены.

Элайджа глубоко вздохнул.

— Понял, Кевин. Спасибо, — ответил он, встал с кресла и задернул шторы.