Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп

— Ну что? — в его глазах совершенно точно заплясали чёртики. — Не веришь, что я хорошо позабочусь о твоей чистоте? Я очень ответственный человек, Кира. Особенно когда дело касается твоей гигиены.

Я хотела возмутиться, но у меня ничего не вышло.

— Ты ненормальный.

— Это я уже слышал, — легко согласился он. — Но это не отменяет моего желания умыть тебя. Так что пошли.

Глава 22. Позови меня с собой

Анжелика

Кусок тушенки полетел обратно в тарелку с гречкой.

— Не верю, что ты это сказал, — с раздражением я вытерла остатки мяса со рта.

Саша вальяжно расселся на стуле, продолжая пялиться на меня с этой глупой улыбкой. Он явно наслаждался моей реакцией, и это бесило ещё больше.

— Ты уже не ребёнок, и вас постоянно видят вместе. Я лишь прошу быть разумнее. Вряд ли Кира будет счастлива стать тётей.

Захотелось стукнуть наставника по его короткостриженной макушке. Чем он думает? Какая ещё контрацепция? Мы просто разговаривали пару раз дольше обычного. Ну, может, чуть больше, чем пару раз. И он улыбался мне. Но это ничего не значит. Это просто дружелюбие.

— Мы всего лишь что-то вроде приятелей.

— Ещё недавно ты называла его ботаником.

— Я и сейчас так его называю.

Не потому, что до сих пор хотела его оскорбить, а потому что это правда. Костя был умным. Иногда даже слишком. Он мог сыпать терминами, занудничать и объяснять что-то полчаса, а потом смущаться, что увлёкся. Он был чудиком, но милым чудиком.

— Да-да, главное, не забывайте предохраняться, пока общаетесь.

Я вспыхнула, как спичка.Уже хотела запустить в него чем-нибудь, но в столовой появился виновник этого разговора.

Костя переступил порог, и я покраснела ещё сильнее. Он просто шёл за своим обедом, а я сидела красная, как помидор, и не знала, куда деть глаза. Саша довольно хмыкнул, поднялся из-за стола и, проходя мимо, шепнул мне на ухо:

— Я серьёзно, Лика. Будь осторожна.

Мы и правда проводили много времени вместе. И Костя мне нравился. Не в том смысле… чёрт возьми, и в том, наверное, тоже. Да кто устоит перед этим его серьёзным взглядом и татуировками, которые он сначала не хотел показывать, но сдался под моими уговорами? Я помню, как он впервые стянул рукав рубашки, демонстрируя все эти красивые линии.

В моей голове уже давно засели мысли о татуировке. Но Кира была против. «Вот стукнет тебе восемнадцать», — повторяла она из раза в раз, и ей было плевать, что понятие совершеннолетия давно перестало иметь значение. У самой-то есть рисунок на запястье.. Вредина. Она всегда была вредина.

Но дело даже не в том, что Костя был умным татуированным красавчиком. Мы могли молчать в одной комнате и чувствовать себя спокойно. С ним меня не покидало ощущение: мы могли стать друзьями. Настоящими.

С ним я была просто я. И я могла доверять ему.

Тем временем Костя поставил поднос на соседний стол, сел и поднял на меня глаза.

— Привет, — сказал он одними губами.

— Привет, — ответила я, робко улыбнувшись.

Ты вляпалась, Волкова!

***

— Давай, признаем, что это невозможно, — сдалась я после десятой попытки.

Костя забрал моё чудовище и осмотрел со всех сторон. Он держал его так осторожно, будто это было не жалкое подобие журавля, а произведение искусства.

— В этот раз правда лучше, — возразил он, и я не на секунду ему не поверила.

Он учил меня оригами. Из обычной бумаги его руки творили просто невероятные вещи — птиц, лис, какие-то сложные геометрические фигуры, от которых у меня начинала болеть голова. Мне тоже захотелось попробовать. Но моим максимумом оказался кривой бумажный самолётик.

Я пожевала губу, собираясь с мыслями. Этот вопрос висел между нами с того самого вечера, когда я нашла листок. Я должна спросить, но отчего-то оттягивала момент.

— Та брошюра в книге твоя?

Костя застыл. Его пальцы, которые только что ловко складывали бумагу, замерли на середине движения. Взгляд за стеклом линз на секунду опустел. Он ушёл в свои мысли, куда я не могла за ним последовать. Но это быстро прошло, как вспышка молнии. И вот он снова был здесь, со мной.

— Да.

— Эм, и ты веришь, что такое место существует? Безопасное, где всем хватает припасов.

Его челюсть напряглась, он сжал бумагу в руке. А потом он разжал пальцы, и я увидела, что журавль, которого он держал, был смят.

— Я не верю, — спокойно ответил он. — Я знаю.

— Откуда? — не сдавалась я.

— Потому что это мой дом, Лика.

Холод в его голосе сбивал с толку. Он будто говорил о чём-то очень плохом и очень дорогом для себя одновременно.

— Тогда почему ты здесь, а не там?И кто-нибудь ещё знает, кроме меня?

— Да, — сказал он тихо, игнорируя первый вопрос. — Ваш генерал. Я рассказал ему и предложил связаться с «Рассветом». Это и было заданием моей группы.

Я не знала, что именно случилось с теми, кто был с ним, но до нас добрался только он.

— Мы ищем выживших. Предлагаем помощь, — пояснил он. — Но ваш генерал, хоть и не прогнал меня, отказался.

В голове столько всего крутилось, но я пыталась сосредоточиться.

— Значит, ты… ты уйдёшь?

Он поднял на меня глаза. В них не было привычной теплоты, только усталость и нечто похожее на смирение.

— Да. Скоро.

Я догадывалась, однако признание всё равно ударило под дых.

— Мне можно пойти с тобой?

«Идиотка. Что ты несёшь?» — вопила я мысленно.

Куда ты собралась? Ты даже не знаешь, что там, за стенами. Но я уже сказала это и не могла забрать обратно.

Костя просиял.

— Если хочешь. Потому что я бы хотел.

Он произнес это с такой легкостью, что я почти поверила: всё может быть проще, чем кажется.

— Прости, я… не могу уйти без сестры. А ещё Саша, дедуля и остальные здесь. Это так сложно, — затараторила я, чувствуя, как в носу начинает щипать, а голос противно садится. — Я не могу взять и уйти. Не знаю, что делать. Я не…

Если скажу ещё хоть слово, то разревусь.

— Эй-эй, всё хорошо, — он обошёл стол и заключил меня в объятия.

Я замерла. Его руки легли на мои плечи, притянули ближе, пока я не уткнулась лбом в его грудь. Сердце Кости билось ровно и спокойно, и я постепенно начала успокаиваться.

***

Мы договорились встретиться после отбоя. На спортплощадке, откуда ещё две недели назад я сбегала от своей сестрички. Я хотела узнать больше о доме Кости и понять, почему дедуля не захотел сотрудничества с «Рассветом». Да, мы жили неплохо, но припасы доставать всё труднее, вода подавалась с перебоями, в зомби стали чаще бродить у границ Бастиона. Если есть место, где безопасно, почему мы не можем хотя бы попробовать? Почему он отказался? Эти вопросы не давали покоя.

Я оттянула рукав платья ниже. Оно не было ни коротким, ни излишне обтягивающим. Обычное, грязно-розового цвета. Даже не знаю, зачем вырядилась так, словно у нас ночное свидание.

Он же не подумал, что это оно?

Я посмотрела на себя в маленькое зеркальце, которое висело на стене. Волосы растрепались, под глазами залегли тени, но платье сидело идеально.

Я взяла фонарик, проверила, что он работает, и вышла из комнаты.

Спортивная площадка была пуста. Лишь луна освещала старые турники и скамейки. Я села на одну из них, достала книгу и, положив её на колени, стала ждать.

Увидев его силуэт вдалеке, не смогла усидеть на месте и подскочила.В чёрной водолазке и кожанке он выглядел не как стеснительный ботаник, скорее, как тот самый хулиган из любовных романов. Обычно от таких следовало держаться подальше, я же, как и положено героине, плевала на всё это.

Я качнулась ему навстречу, протягивая книгу.Он принял её не сразу. Какое-то время просто рассматривал меня, будто пытался запомнить каждую деталь.

— Не хочешь взглянуть на подарок?

Он удивлённо хлопнул глазами и поспешил опустить глаза.

— Я пялился, прости.

— Настолько красивое платье?

— Настолько красивая ты.

Он покраснел. Я тоже. Отлично. Мы оба вели себя как идиоты. Я отводила взгляд, он смотрел в землю, а между нами висела книга, которую я так и держала в руках.

— «Двадцать тысяч лье под водой», — прочитал он, направив свой фонарик на обложку.

— Честный обмен, — непринуждённо выдала я, будто это был всего лишь пустяк, за который я не отдала запас мятной жвачки.

Он провёл пальцами по обложке почти благоговейно.

— Я читал её в детстве, — признался он. — У меня была такая же. Потом потерял.

— Теперь она снова у тебя.

Мы сидели на скамейке. Ночной воздух постепенно остудил разгорячённые щёки. Книга лежала у него на коленях, и он иногда касался её пальцами, словно проверяя, настоящая ли она.

— Расскажи мне о «Рассвете». Как там? На что это похоже?

— Там безопасно, — начал он ровно, без особого воодушевления. — Высокие стены. По периметру — наблюдательные вышки. Круглосуточное патрулирование. Зомби не могут прорваться внутрь. Охрана проверяет всех, кто входит и выходит.

Я слушала, пытаясь представить это место.

— Есть школа, — продолжал он. — Лазарет, своя кухня, огороды. Мы почти полностью обеспечиваем себя едой. Проблемы с водой тоже уже давно не проблема.

В его рассказе не было подробностей, только сухая констатация фактов.

— Звучит неплохо.

Он коротко усмехнулся.

— У нас жёсткий порядок. Каждый знает своё место. За три года нас стало намного больше. Мы расширились. Построили новые дома. Это уже давно не поселение, а полноценный город.

В Бастионе мы жили почти так же. Разве что не в таких строгих рамках.

— Твой отец — генерал, — вспомнила я.

— Да, — сказал он наконец. — Мой отец — один из главных в «Рассвете». Руководит всем, что связано с безопасностью.

Что-то подсказывало, что разговор о родителе лучше оставить.

— Значит, ты помогаешь другим, рассказывая им о «Рассвете»?

— Ищу тех, кто присоединится к нам. Кто готов жить по правилам и быть полезным.

Я покивала, переваривая его слова. Мои глаза вдруг сузились.

— Брошюра оказалась в книге не случайно, да?

Он медленно поднял руки в знаке капитуляции, будто я застала его на месте преступления. На мгновение он снова стал тем самым неуклюжим ботаником, который смущался, когда я смотрела на него слишком долго.

— Раскусила, — он качнул головой, и в этом движении было что-то почти нежное. — Но ты первая, кого я хотел бы видеть в наших рядах дома не из-за моей работы.

Я вздохнула, пар заклубился у наших лиц. Ночь становилась прохладнее.

— Из твоего рассказа стало понятно, что у вас действительно безопасно, но, похоже, ужасно скучно.

Он искренне засмеялся, переставая быть слишком серьезным и загадочным парнем.

— Ты права. Мы строим место, где можно жить. Но жить — не только дышать и есть. А ещё смеяться, злиться, скучать, удивляться. Думаю, ты нам нужна, Лика, чтобы мы не забывали об этом.

О, боже, дыши, Лика. И, пожалуйста,не плыви так просто из-за слов, которых тебе ещё никогда не говорили.

Глава 23. Больница

Мой сон всегда был чутким, и стоило перешёптываниям добраться до моего спального места, я сразу же проснулась. Вот только глаза открывать не спешила, идя на поводу у лени. Но когда Глеб смахнул на пол какую-то деревянную игрушку, они мгновенно распахнулись. Комнаты были маленькими, и этот великан перемещался довольно неловко, задевая всё, что попадалось под руку.

Я потянулась, разминая мышцы. Синяки никуда не делись, ссадины по-прежнему зудели, но я сдерживала желание счесать корочки, которыми они покрылись.

Отогнав зевоту, я присоединилась к импровизированному завтраку, состоящему из подслащённого кипятка и ещё одной банки солений. Дохрустев маринованным чесноком, я вытерла руки о штаны и озвучила остальным ход действий.

Короткая передышка — хорошо. Но всего необходимого в этой деревушке для нас не найдётся. Это временное убежище, а не спасение.

— Ты опять предлагаешь разделиться? — в голосе Марка сквозила усталость.

— Нам нужны машина или бензин. Нужны лекарства. Ты молодец, что взяла с собой жаропонижающее, — я мазнула взглядом по Оле, обращаясь к ней, — но этого недостаточно. Подумай и составь список, мы постараемся найти что-нибудь.

Возражений не последовало.

— Если нас не будет дольше трёх дней, отправляйтесь в Бастион. По пути будет ещё одна деревня, там сможете отдохнуть.

— Ты ведь сама не в лучшем состоянии, — кисло заметила Оля. — И вас всего двое. Не слишком ли опасно?

— Вдвоём выше шанс пройти незамеченными, — произнесла я твёрже, чем чувствовала.

— С тобой невозможно спорить.

Лика часто кидала в меня это обвинение.

«С тобой бесполезно спорить, Кира».

В сотнях километров от неё, я впервые задумалась, что, возможно, она была права. И что мне стоило чаще прислушиваться к другим. Но сейчас — не тот случай. Это единственное решение с минимальными рисками. И я не могла позволить себе сомневаться.

На крыльце я напомнила о других возможных заражённых животных и попросила всех быть бдительными. Марк и Денис о чём-то тихо беседовали, и я не стала их отвлекать. Внезапно вспомнилась реакция Марка на таблетки в том медкабинете. Расспросить об этом Дениса ? Или лучше подождать до лучших времён? Если они наступят, конечно.

Я задумалась и не заметила, как Оля подобралась ближе. Не успела ничего сказать, как она стиснула меня.

— Не знаю, за кого переживаю сильнее. Оба только и делаете, что чудите. Будьте осторожны, ладно?

Её слова лились быстро-быстро, а хватка только крепла. Чтобы хоть как-то успокоить, я хотела приобнять её в ответ, но Оля отпустила меня так же внезапно и отвернулась.

— Не заработайте ещё больше синяков. Лечить не буду, — бросила она через плечо и скрылась в доме.

***

Костров бодро переставлял ноги, но молчал. Это было странно, ведь обычно он не давал тишине задержаться дольше пяти секунд.

— Что с тобой?

— Я взволнован, — признался он, — и боюсь ляпнуть глупость.

Мои брови приподнялись.

— Разве ты не делаешь этого всегда?

— Да, но тут особая ситуация. Наше первое свидание.

— Это вылазка в город, который, скорее всего, кишит зомби.

— Романтично же, да? — он приложил руку к груди, изображая умиление. — Только ты и я…

— И разруха.

— И разруха. Посреди которой только ты и я, — закончил он с довольным видом.

Дорога начала меняться. Пустые поля перетекали в клочки земли с редкими дачными домиками. Вдалеке появились очертания многоэтажных домов, заводских труб и цепочек автомобилей. Напряжение росло с каждым новым объектом в поле зрения, но присутствие Дениса удерживало меня от продумывания наихудших сценариев развития.

— Ты не бойся, Волчица, — сказал он ни с того ни с сего. — Целоваться на первом свидании не полезу.

Я усмехнулась и, не глядя на него, ответила с притворной грустью:

— Жаль.

Он споткнулся. Буквально на ровном месте. Вдобавок ко всему, я,похоже, лишила его и дара речи.

— А как же благородные принцы? — недоверчиво протянул он спустя некоторое время.

— Никогда не говорила, что мне нравятся принцы, Денис.

Его лицо озарилось, и он стал похож на ребёнка, которому подарили нечто, о чём он даже не мечтал.

— Знаешь, ты права, — кивнул он сам себе. — Многие из них целуют незнакомых спящих женщин. Сомнительный пример мужчины всей твоей жизни.

— Вот опять ты сболтнул глупость.

Костров улыбнулся, попытавшись положить руку мне на плечо, но тут же получил лёгкий шлепок.

***

На что похож город из мира постапокалипсиса? На тот же город, из которого разом исчезли все люди, а от былой бурлящей жизни не осталась и намёка. Как будто здесь завершились съёмки и актёры ушли, оставив декорации.

Но Кемерово отличалось от других городов, где мне довелось побывать. Сразу чувствовалось, что вирус не прошёлся волной по этому месту. С одной стороны, картинка привычная для нынешних реалий: брошенный транспорт на дорогах, потухшие вывески, открытые двери кафе и магазинов с манекенами в витринах. С другой стороны, здания были целы. Ни сгоревших танков, ни следов от взрывов. Военные не заходили сюда.

Случаи заражения в Кемеровской области появились лишь спустя три недели после первых вспышек в Сибири. К тому моменту, когда зомби заполонили Новокузнецк, Киселёвск и ещё несколько ближайших городов, большинство жителей Кемерово уже покинули его. Эвакуация прошла организованно. По крайней мере, по меркам того хаоса, что творился везде.

Новости показывали одно и то же: толпы людей и грузовики. А потом эфиры пропали. Наступила информационная тишина.

Разнообразие припасов и минимальное количество зомби привлекали выживших. Не прошло и года со дня апокалипсиса, как сюда стали стекаться группки людей. Те, кто не хотел делить с другими ничего. И те, кто видел возможность захватить добычу, отыскать укрытие и шанс начать всё заново.

Впереди замаячила красная вывеска «Магнита» — первый крупный супермаркет на пути. Его окна были целы, дверь приоткрыта, и внутри стоял полумрак, сквозь который пробивались полупустые стеллажи.

Несмотря на то, что изначально это место было спокойным, не стоило обманываться. Последние два года по нашим данным всё изменилось. Город стал ареной для громких столкновений. Запах крови сработал, как маяк для мутантов, которые прежде обходили его стороной.

Из супермаркета мы взяли несколько бутылок воды, банок тушёнки и пару снеков с не очень пугающей датой просрочки. Также повезло обзавестись рюкзаком и сумкой для обуви — эвакуация началась накануне школьного сезона, и этого добра было полно. Но мы по-прежнему нуждались в оружии.

Короткими перебежками мы добрались до улицы с неприметным магазином для охоты и рыбалки.

На полках почти ничего осталось. Но на одной из них Денис нашёл охотничьи ножи в кожаных ножнах и две пневматические винтовки.

— Не фонтан, — разочарованно сказал он, проверив механизм одной из них.

Он был прав, однако это лучше, чем ничего.

— Берём всё.

Денис кивнул и продолжил осматриваться. Через несколько минут он наткнулся на полную коробку с пулями. Я же прихватила несколько катушек с леской и аптечку, которая валялась под прилавком. В ней хранился стандартный набор: бинты, жгут, лейкопластырь.

Город погружался в сумерки.Мы прошли ещё несколько кварталов, наткнувшись на четыре аптеки. Везде нас ждало одно и то же: разграбленные полки, выпотрошенные коробки из-под лекарств, валяющиеся на полу блистеры без таблеток. В двух даже не было бинтов: кто-то устроил здесь настоящий медицинский рейд.

Я хотела предложить Денису изменить маршрут, но я не успела. Из соседнего здания до нас донеслось эхо от дверного колокольчика.

Она двигалась рывками. Голова неестественно наклонилась в сторону, а левая стопа, удерживаемая лишь сухожилиями, волочилась по асфальту.

Я вскинула винтовку, прицелившись точно в лоб. Пальцы напряглись на спусковом крючке, но Денис весом руки остановил меня. Он указал в другую сторону.

Двое приближались, блокируя наш путь.

— Сзади тоже, — шепнул он.

Я обернулась. Из переулка вышли ещё трое. Они шли медленно, но их было много, чтобы стрелять. Слева — широкая улица с открытым пространством, справа — стена. Прямо стоял синий автобус. Я подтолкнула Дениса к транспорту.

Зомби нас пока не заметили. Мы передвигались спокойно, чтобы не привлекать внимания. Их головы вертелись, мутные глаза бесцельно скользили по всему вокруг.

Мы были почти у автобуса, когда одна из зомби повернула голову и остановилась.Она смотрела на нас и принюхивалась. Несколько секунд она будто колебалась, затем отвернулась и пошла дальше. Отбросив осторожность, мы рванули к автобусу.

Сквозь запылённые окна в салон пробивались лучи света. В их тусклом сиянии виднелись сиденья с порванной обивкой и чьи-то забытые вещи. Вдруг под ногами захрустели осколки бутылок, и я замерла.

Снаружи раздавалось тяжёлое сопение и глухое рычание. Зомби рассредоточивались, окружая автобус. Одна из теней зависла у окна. С гулким стуком чья-то ладонь впечаталась в стекло. За ней появилась морда.

Зомби высунул язык и провёл им сверху-вниз, оставляя влажный след. Он стучал. Сильно и настойчиво, пытаясь пробиться сквозь преграду. Его взгляд шарил по салону, выискивая движение. Выискивая нас в темноте.Осознав это, я потянула Дениса на пол.

Судя по звукам, зомби не ушёл, и я боялась, что рано или поздно он увидит нас. Денис,напротив, никакого беспокойства не проявлял. Его пальцы нежно перебирали мои волосы, мягко массируя затылок. Следовало напомнить ему об опасности, но глаза против воли закрылись, отдаваясь во власть приятных ощущений.

Стук за окном стих. Я выпрямилась, опираясь на грудь Дениса. Похоже, зомби убрались. Хотела сказать ему об этом, но сбилась. Его сердце, которое до этого билось под моей ладонью ровно и спокойно, вдруг заколотилось вдвое быстрее.

В автобусе было темно, но могла поклясться: его взгляд в этот момент был куда темнее. Руки Дениса легли на мои бёдра, и я ощутила, насколько сильно его не пугают твари, снующие под окнами нашего укрытия.

— Ничего удивительного, — хрипло выдохнул он, понимая, что в таком положении его возбуждение не спрятать. — Я и в обычное время стараюсь не смотреть на тебя долго, а тут такое…

Тепло его кожи проникало сквозь ткань, вызывая дрожь. Этого было слишком много и недостаточно одновременно. Каждое движение отзывалось где-то глубоко внутри, размывая мысли. Мы вели себя легкомысленно, будто у нас было время на это притяжение.

Но я всё равно смяла его футболку,а бёдра сместились ближе. Мы оба балансировали на грани…

— Твою мать... — как ошпаренный, он убрал руки и сжал переносицу.

С грустью я отпустила этот момент и оставила Дениса одного.Через минуту мы сидели друг напротив друга, восстанавливая дыхание.

— Придётся подождать, — сказал он. — Будет неловко перед зомби, если он решит напасть, а у меня стояк.

Напряжение между нами лопнуло, рассыпаясь на искры неожиданной, почти пьянящей лёгкости.

— Мне тебя пожалеть?

— Именно, — Денис наконец открыл глаза и усмехнулся. — Ты хоть представляешь, как неудобно бегать с этим? Или ещё хуже, зомби будет думать, что я рад его видеть. Но я ведь рад только тебе, Волчица.

Ещё немного, и я точно бы покраснела от этого нелепого признания. Я отвела взгляд на мгновение, чтобы справиться с тем, как отозвались во мне его слова.

***

Его пачка опустела как минимум на три сигареты, и только тогда мы зашли в больницу.

Я направила фонарик на пост регистратуры. Луч скользнул по облупленной штукатурке, выхватывая таблички с указателями. Я задержалась на последней.

— Аптека, — сказала я вслух. — Нам туда.

Атмосфера запустения давила. Коридоры изгибались, теряясь в темноте, и мне казалось, что за каждым поворотом что-то или кто-то прятался..

Аптека представляла собой маленькое помещение с зарешёченным окном. Стекло было разбито, но отчего-то мародёры не унесли с собой отсюда много. Я пробежалась взглядом по полкам с таблетками, ища знакомые названия из списка Оли.

Жаропонижающее. Обезболивающее. Я сгребла их, не глядя на сроки годности. Перекись, зелёнка, бинты, лейкопластырь. Всё, что могло пригодиться, отправилось на дно рюкзака.

— Дальше — палаты, — сказала я, набросив рюкзак на плечи.

Мы вышли в коридор, и гнетущее чувство вернулось. Никогда не любила больницы. В этом плане я придерживалась мнения бабушки, которая отказывалась от любых походов в поликлинику, твердя о «чудодейственной силе родных стен». Теперь я понимала её лучше, чем когда-либо.

Везде валялись разбросанные карты пациентов, скамейки для ожидающих были опрокинуты. Я старалась не смотреть на засохшие пятна крови на полу, но они притягивали внимание, заставляя представлять, что здесь происходило.

В первой открытой палате размещались кровати — и на всех смятое постельное бельё, будто люди вставали в спешке. Свет фонаря упал на прикроватную тумбу, где стояла фотография в рамке. На снимке улыбались мама и ребёнок.

— В нашей палате тоже была фотография. Моя и Марка. Я везде таскал её.

— В палате?

Он не отрывал взгляда от снимка.

— Да. Загремели в инфекционку. Иронично, правда?

Я поставила рамку обратно,стараясь не задеть треснувшее стекло.

— И долго вы там пробыли?

— Точно не знаю…

— Как это?

— Может, последствия болезни или ещё что-то, но я не помню последний год до апокалипсиса. Однажды мы проснулись, а за окном уже рухнул мир.

Год. Целый год его жизни просто исчез.

— Ты не помнишь вообще ничего?

— Только обрывки, — ответил он. — Белые стены. Свет. Запах лекарств.

— А Марк?