Псих. Ты мой диагноз

— Может, воды? Посидишь?

— Нет, правда, мне лучше поехать уже, — я уже запихивала вещи в сумку дрожащими руками. — Спасибо за тренировку. Деньги я уже перевела перед занятием.

— Подожди, — он нахмурился. — Я тебя отвезу. Ты же на метро приехала? Вечер уже, сама говорила, что боишься.

— Нет-нет, я сама.

— Эй, — он взял меня за плечо, разворачивая к себе. — Что случилось? Ты так резко переменилась в лице. Кто-то обидел?

Я посмотрела в его глаза. Темные, глубокие. Неужели он мог писать эти жуткие сообщения минуту назад? Да нет… Они же приходили мне, когда он пил воду. Телефона в его руках не было.

— Нет, правда, все нормально. Просто... у меня есть один настойчивый ухажер. Он может быть опасен. Если он увидит тебя со мной... я боюсь за тебя.

Он усмехнулся. Усмехнулся, черт возьми!

— Знаешь, я работал телохранителем четыре года. Охранял людей, за которыми охотились всерьез. Поверь, я смогу за себя постоять. И за тебя, если надо.

— Понятно… Повезло, наверное, твоей девушке. У неё собственный телохранитель имеется.

Тимур никак не отреагировал на мою провокационную фразу, лишь криво усмехнулся, смотря себе под ноги.

— Давай, провожу хотя бы до метро. Или подвезу, если разрешишь.

Я колебалась. Страх за него боролся со страхом перед ним. Но его глаза... Они были такими открытыми. Такими спокойными.

— Хорошо. До метро проводи.

Мы вышли на улицу. Вечерняя Москва была очень атмосферной, хоть и веяли уже зимние ветра. Зажглись фонари, редкие прохожие спешили по домам после работы. Тимур шел рядом, прикрывая меня от ветра.

— Расскажешь про своего ухажера? — неожиданно спросил он, когда мы подошли к переходу.

— Не хочу в это впутывать посторонних.

— Я уже впутан. Я твой тренер. А тренер отвечает за свою подопечную.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но зазвонил его телефон. Он глянул на экран, поморщился, но ответил.

— Что?... Да, слышу... Нет, не приеду. Я занят... Провожаю одну девушку до дома, пока она не научится вырубать с локтя... Ага, бывай.

Он сбросил звонок и широко улыбнулся мне.

— Друзья зовут опять тусоваться. Отказался.

— Зря. Я бы сама доехала.

— Не зря. Я обещал проводить.

У метро я остановилась.

— Спасибо. Дальше я сама.

— Уверена?

— Да. Тимур... насчет следующего занятия... Я напишу.

— Хорошо. Ты это... береги себя. И если что — звони сразу, не думая.

Он помялся немного, потом добавил:

— И вообще-то девушки у меня нет.

Он развернулся и пошел обратно, к студии. Я смотрела ему вслед, и в груди разливалось странное тепло.

Я тряхнула головой и нырнула в метро.

***

До ТЦ я доехала без приключений. Спустилась на подземную парковку — там было уже пустынно, лишь редкие машины и тусклый свет ламп. Моя Киа стояла в дальнем углу, под мигающей неоновой вывеской.

Я села в машину, завела двигатель, включила печку. В салоне было холодно. Включила тихую музыку — Земфира, старая песня, «Итоги». Откинулась на сиденье, посмотрела на себя в зеркало заднего вида.

Растрепанные волосы, раскрасневшиеся щеки, глаза блестят. Но в них уже не тот затравленный ужас, что был вчера.

И вдруг.

В зеркале, за моим отражением, что-то шевельнулось.

Тень на заднем сиденье медленно поднялась, выросла, обретая форму. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд.

В зеркале появилась она. Будто материализовалась из моего кошмара.

Черно-белая маска с черными провалами глаз и рта. Вытянутая, жуткая. Маска Крика.

Она смотрела на меня пустотой. Я тоже смотрела на неё. Не отрываясь.

Из-за спины донесся скрежещущий, искаженный динамиком шепот:

— Привет, малыш. Скучала?

Глава 11

***

ЛАНА

***

Я закричала. Но звук застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Пальцы судорожно вцепились в руль. Сердце пропустило удар, а потом бешено забилось, заглушая мысли.

В зеркале заднего вида, за моим собственным испуганным отражением, из темноты салона проступила она — белая маска с черными провалами глаз и рта. Она смотрела на меня пустотой, и эта пустота была страшнее любых глаз.

— Тсс, — прошелестел динамик за спиной, искажая голос до скрежета. — Не дергайся. Просто заведи машину и поезжай домой.

Я не могла пошевелиться. Тело превратилось в столб. В ушах зашумело.

Рука в черной перчатке медленно поднялась и легла на спинку моего сиденья, прямо у шеи. Я физически ощущала холод, исходящий от кожи, хотя он меня не касался.

— Ты меня слышишь? — голос стал жестче, стальным скрежетом прошелся по нервам. — Заводи машину. Поехали.

— …Как ты здесь оказался? — еле выдавила я.

— У тебя есть десять секунд. Или мы останемся здесь. Надолго.

Двигатель уже работал. Я, не помня себя, нажала на газ. Машина дернулась и вылетела с парковочного места.

— Спокойнее, — его рука легла мне на плечо, сжала. — Никто не торопится. И ты не торопись.

Я вела машину, не видя дороги. Перед глазами все плыло. В голове билась одна мысль: «Он здесь. Он сидит у меня за спиной. В моей машине».

— Неплохой тренер, кстати, — вдруг сказал он, нарушая тишину салона. В голосе послышалась насмешка. — Этот брюнет. Красивый, да? Накачанный. Но мне кажется, он тебе не подходит.

Я молчала, вцепившись в руль.

— Ты ему понравилась, — продолжил он, и динамик противно захрипел. — Это плохо. Для него.

— Не трогай его, — выдохнула я, не узнавая собственный голос. Он стал тверже.

— О, заговорила, — он усмехнулся. — Не трогай, значит. А что ты мне дашь взамен, малыш?

Я прикусила губу, чувствуя во рту привкус крови.

Около моего подъезда я припарковалась, не глуша двигатель. Руки сильно вспотели. В зеркале заднего вида я видела только черный силуэт на заднем сиденье. Маска скрылась в тени.

— Ключи от машины, — приказал он, протягивая руку в перчатке.

— Зачем? — прошептала я.

— Дай сюда.

Я молча протянула связку. Он ловко снял брелок от машины и бросил мне на колени остальные ключи.

— Вечером верну. Как раз будет повод зайти.

— Нет… Пожалуйста, не надо, — я развернулась, впервые за весь вечер посмотрев на него. В полумраке салона белая маска светилась призрачным пятном.

— Иди домой, Лана, — приказал он, игнорируя мою мольбу.

— Я не хочу, чтобы ты приходил.

В моих глазах стояли слезы.

Он медленно наклонился вперед, и в слабом свете уличного фонаря я увидела, как в его руке блеснуло лезвие ножа. Холодный металл легонько коснулся моей щеки.

— Я сказал, иди домой, — повторил он и мороз продрал по спине. — Или хочешь продолжить разговор здесь? Я не против.

Я дернулась от ножа, открыла дверь и вывалилась из машины. Побежала к подъезду, споткнулась, упала, ободрав ладони об асфальт. Вскочила, влетела в дверь, захлопнула за собой. В лифте меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

Влетев в квартиру, я заперлась на все замки, придвинула к двери тяжелый пуфик из прихожей. Потом, не раздеваясь, бросилась в комнату, сунула руку под подушку. Пистолет был на месте. Слава Богу.

Я села на кровать, сжимая его в руках, и разрыдалась. Слезы текли по щекам ручьями.

Это не Тимур. Точно не Тимур. Тимур провожал меня, а этот сидел в моей машине и ждал. Этот ублюдок следил за мной. И теперь у него ключи от моей машины.

Я посмотрела на часы. Половина десятого.

Не думая, что делаю, я схватила телефон и набрала Тимура.

Гудок. Второй. Третий.

— Да? — На фоне слышалась музыка, гул голосов, женский смех.

— Тимур, — выдохнула я, почему-то с облегчением. — Прости, что беспокою так поздно.

— Лана? Что случилось? — он сразу напрягся. Музыка стала тише — видимо, он отошел в другое место.

— Он… он был в моей машине. Сидел на заднем сиденье. Угрожал ножом, забрал ключи от машины. Сказал, что придет сегодня, чтобы вернуть их. Я… боюсь его.

— Твою мать, — выругался он. — Ты где сейчас? Дома?

— Да. Я заперлась. У меня пистолет.

— Пистолет? — в его голосе мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки. — Лана, послушай. Я сейчас приеду. Сиди тихо, никому не открывай. Даже если он будет ломиться — стреляй. Просто стреляй. Это будет самообороной.

— Тимур, нет! Не надо приезжать. Он убьет тебя! Он псих, он уже одного человека чуть не убил из-за меня!

— Лан, — он сделал паузу, шумно вздыхая. — Я работал в таких местах, где люди пострашнее твоего психа были. Я сейчас приеду. Скинь адрес в смс.

— Но у тебя там тусовка… Девушка зовет… — я вспомнила голос на фоне.

— Подождут, — отрезал он и сбросил звонок.

Я сидела на кровати, сжимая пистолет, и смотрела на дверь.

***

Тимур приехал через пятьдесят минут. Я впустила его, и первое, что он сделал — обошел всю квартиру, заглянул во все углы, на балкон, даже в ванную и туалет.

— Чисто, — констатировал он, вернувшись на кухню, где я сидела за столом, укутавшись в плед. Пистолет лежал передо мной.

Он сел напротив, посмотрел на оружие, потом на меня.

— Рассказывай.

Я молчала. Никак не могла начать.

— Лана. Я приехал среди ночи, бросив друзей. Я имею право знать, с кем или с чем мне придется иметь дело, охраняя твой сон этой ночью.

— Ты не обязан…

— Обязан. Ты же мне сама позвонила. Рассказывай.

И я рассказала. Все. С самого начала. Про записки уже полгода, про слежку, про то, как он проникал в мою квартиру, про клуб, про мажора, который сейчас в реанимации, про бегуна в парке, которого избили до полусмерти, про маску. Про то, что он угрожает убить всех, кто мне дорог, если я пойду в полицию. Тимур слушал молча, не перебивая. Бровь была вздернута и желваки ходили на скулах.

Когда я закончила, на кухне повисла тяжелая тишина. За окном шумела ночная Москва, где-то вдалеке завыла сирена скорой.

— Я первый, кому ты это рассказываешь? — наконец спросил он. Не осуждающе, а как-то устало. — Почему никому не сказала?

— Он убьет их, — прошептала я. — Он угрожал. Я верю, что он сделает это. Он способен.

— А мне почему рассказала? — он посмотрел мне прямо в глаза.

Я встретила его взгляд. В них не было страха, только какая-то спокойная сила.

— Просто... ты показался мне тем, кому можно доверять. Но теперь я боюсь за тебя. Он видел нас сегодня. Он уже написал мне про тебя.

— Написал? — Тимур нахмурился. — Покажи.

Я протянула телефон. Он пролистал переписку, его лицо становилось все мрачнее.

— Значит так, — он вернул мне телефон. — С ним я разберусь, если сунется. А ты что думаешь делать дальше? Это же не может продолжаться вечно.

— Я собираю доказательства, — я показала на папку с ноутбуком. — Все сообщения, скриншоты, записки. Хочу подать заявление, когда накопится достаточно. Чтобы его поймали и посадили.

Тимур криво усмехнулся.

— Посадили? Лан, ты статью УК читала? Ст. 137. Нарушение неприкосновенности частной жизни. Там максимум — штраф или исправительные работы, если без отягчающих. Слежка, взлом — это до двух лет, но условно дадут, скорее всего. Угрозы убийством — там до двух лет, но тоже часто отделываются условкой. Чтобы посадить реально, нужно, чтобы он либо убил кого-то, либо нанес тяжкий вред здоровью. Пока он просто пугает тебя, это, как бы цинично это ни звучало, не повод для серьезного срока.

— Ты что, адвокат? — вспыхнула я. — Зачем ты это говоришь? Чтобы я опустила руки?

— Нет, — он подался вперед, глядя на меня в упор. — Чтобы ты понимала реальность. И чтобы не надеялась только на полицию. Им нужен мотив. Сильный мотив. Или труп. Я не хочу, чтобы этим трупом оказалась ты или кто-то из твоих близких.

— Замолчи! — я вскочила, сбрасывая плед. — Это ужасно! Ты говоришь ужасные вещи, Тимур!

— Прости, — он тоже встал, подошел ближе. — Прости. Я не хотел тебя напугать или обидеть. Я просто говорю как есть. И хочу помочь тебе защититься по-настоящему. Одной самообороны недостаточно. Нужно понять, с кем мы имеем дело.

Я стояла, глядя на него, и чувствовала, как внутри все кипит. Злость, страх, отчаяние — эмоции переполняли.

— Я хочу спать, — глухо ответила я. — Устала.

— Иди. Я тут, на диване побуду. Если что — кричи сразу.

Я ушла в спальню, оставив дверь приоткрытой. Пистолет положила под подушку, как талисман. Долго ворочалась, прислушиваясь к звукам. Слышала, как Тимур ходит по квартире, как ложится на диван, как вздыхает.

Мы почти не разговаривали больше той ночью. Я ничего не сказала ему про пистолет под подушкой. Сказала, что положила его обратно в сейф. Наверное, зря. Но привычка доверять только себе въелась уже слишком слишком глубоко.

***

Утро ворвалось в комнату ярким солнечным светом. Я села на кровати, не сразу соображая, где вообще нахожусь. Потом все вспомнила, и сердце сжалось.

В квартире пахло кофе. И немного сигаретами. Наверное, соседи курили на балконе и весь шлейф отнесло сюда.

Я накинула халат и вышла в коридор. Дверь на кухню была закрыта, но сквозь матовый бежевый витраж были видны мелькающие тени. Голоса доносились приглушенно.

Я толкнула дверь.

В нос ударил сигаретный дым, смешанный с ароматом свежесваренного кофе. Кухня была залита солнцем. Окно распахнуто настежь, легкий ветерок шевелил тюль.

За столом сидели двое. Тимур, в той же одежде, что и вчера, только без толстовки — видимо, скинул, пока спал. На нем была черная футболка, обтягивающая широкие плечи и рельефные мышцы рук. Он пил кофе и ухмылялся чему-то.

А напротив него сидела МОЯ МАМА.

В халате, с сигаретой в руке, с чашкой дымящегося кофе. И тоже улыбалась.

Я замерла на пороге, хлопая глазами.

— О, проснулась, соня! — мама повернулась ко мне с ленивой улыбкой. — А я вот приехала пораньше, Саше получше стало. Захожу, а тут у тебя мужчина на диване спит! Я чуть инфаркт не получила! Чего не предупредила меня?

— Мам, это не то, что ты думаешь, — начала я, чувствуя, как краснею.

— Да я уже все поняла, — мама махнула рукой, затягиваясь. — Тимур мне все рассказал. Про то, что ты переживаешь, что у тебя проблемы на работе, что он твой тренер и решил подстраховать после того, как ты перенервничала вчера.

Я благодарно посмотрела на Тимура. Он чуть заметно подмигнул мне.

— Ага, — выдавила я. — Примерно так.

— Молодец какой, — мама снова повернулась к Тимуру, и в ее голосе явно слышались материнские нотки одобрения. — Не бросил девушку в трудную минуту. А то нынче мужики пошли — только себя и любят. Роли меняются в современных реалиях. А ты откуда сам, Тимур?

— Из Казани, — ответил он, слегка щурясь от солнечных лучей. — Но в детстве с родителями переехали в Сербию, там вырос.

— В Сербии? — мама аж сигарету в пепельницу положила от удивления. — Это ж как так?

— Отца по работе туда закинули, — Тимур пожал плечами. — Он военный был, потом в частную структуру перешел. Вот и мотались.

— А родители сейчас там?

— Да, остались. У нас не особо теплые отношения, честно говоря. Я вернулся, когда восемнадцать стукнуло. Хотел на родине пожить.

— Понимаю, — мама кивнула, задумчиво помешивая кофе. — Родина она одна.

Я молча слушала этот светский диалог, чувствуя себя лишней. Мама уже вовсю строила глазки симпатичному парню, а он отвечал ей с уважением и теплотой, которых я в нем раньше не замечала. Хотел понравиться ей зачем-то…

Телефон зазвонил. Вика.

— Ланка! — заорала она в трубку. — Я уже в Москве! Вчера приехала. Представляешь, права получила наконец-то! Отмечаем сегодня в баре! Ты как, со мной?

— Вик, я… — я посмотрела на маму, на Тимура. — Я не знаю. Наверное, нет.

— Чего это? — возмутилась подруга. — Я ради этого полгода училась!

Я прикрыла трубку рукой и обратилась к маме:

— Вика права получила. Зовет в бар отметить сегодня. Но это в Подмосковье, в каком-то клубе за городом. Я не хочу. Там потом долго добираться, электричкой ночью, страшно.

Мама перевела задумчивый взгляд на Тимура.

— Тимур, а у тебя какие планы на сегодня?

— Да так, — он пожал плечами. — Пару тренировок проведу, вечер в целом свободен.

— Ну так чего же хорошему человеку пропадать? — мама прямо расцвела. — Съезди с Ланой. Развейтесь. И заодно приглядишь за ней, чтобы никто не обидел.

— Мам! — возмутилась я. — Не напрягай человека.

— А что такого? — мама даже бровью не повела. — Человек, может, и сам рад напрячься. Я, между прочим, не слепая.

Тимур усмехнулся, отпивая ещё кофе.

— Если Лана не против, я могу составить компанию.

— Ну вот и отлично! — мама хлопнула в ладоши. — А теперь, молодой человек, садитесь завтракать. Глазунью будете?

— С удовольствием, — кивнул он.

Я вышла из кухни, чувствуя, как в груди разгорается странное чувство. То ли ревность, то ли раздражение. Мама, кажется, уже готова была усыновить Тимура. Или выдать меня за него замуж. Что ещё хуже.

***

Через час, когда Тимур ушел (договорившись заехать за мной в семь вечера), я зашла на кухню. Мама мыла посуду и что-то напевала.

— Мам, — начала я.

Она обернулась, и я, не дав ей сказать ни слова, подошла и крепко обняла ее. Уткнулась носом в плечо, вдохнула знакомый запах ее духов и сигарет.

— Я так скучала, мамуль. Я тебя очень люблю.

Мама замерла, потом неуверенно погладила меня по спине.

— Лан, ты чего? Случилось что?

— Нет, — я мотнула головой, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Просто соскучилась по тебе. Очень.

— Ну, заяц, — она обняла меня в ответ крепче. — Я же всего два дня отсутствовала.

— Это много, — прошептала я.

Мама отстранилась, заглянула мне в лицо.

— Может, мне почаще уезжать? Чтобы ты так бурно реагировала?

Я истерически рассмеялась, смахивая непрошенные слезы.

— Только если ты меня с собой брать будешь.

— Ой, Лан, — мама вздохнула. — Ты уже взрослая девочка. Сама скоро детей воспитывать будешь. Нельзя все время за мамину юбку держаться.

— Поэтому ты мне этого Тимура так активно продвигаешь? Чтобы я побыстрее отпустила твою юбку?

— А что? — мама прищурилась. — Парень очень видный, воспитанный, с руками, с головой. И смотрит на тебя по-особенному. Заметила?

— Ой, мам, прекрати, — я закатила глаза. — Он мой тренер, и все. Мы познакомились в зале, а не на сайте знакомств.

— Ну-ну, — хмыкнула она и вернулась к посуде. — Иди уже собирайся. На работу свою опоздаешь.

— …Мам, я возьму твою машину?

— А что с твоей не так?

— Там просто что-то трещало в капоте, я отвезла её в ремонт.

— А, конечно бери.

***

В фитнес-клубе меня встретила Ксюша. Вид у нее был загадочный и слегка испуганный.

— Лан, там Алексей Львович тебя ждет. В кабинете. Сказал, как появишься — сразу к нему.

— Что-то случилось?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Но вид у него был… сама знаешь какой. Недовольный.

Я вздохнула и пошла к начальнику.

Алексей Львович сидел в своем кресле, поигрывая ручкой. При моем появлении он плотоядно улыбнулся.

— Ланочка, проходи, присаживайся.

Я осталась стоять.

— Я постою. Что-то случилось?

— Случилось то, — он откинулся на спинку кресла, — что я вынужден поставить вопрос о твоем увольнении.

У меня внутри все оборвалось.

— …Что? За что?

— За что? — он усмехнулся. — Ты в последнее время работаешь из рук вон плохо. Клиенты уходят, жалуются на твою рассеянность. Ты опаздываешь, выглядишь замученной. Мне такой тренер не нужен.

— Я исправлюсь, — пообещала я, чувствуя, как холодеют руки. Эта работа была всем, что у меня оставалось. — Дайте мне шанс.

— Шанс? — он встал, обошел стол и приблизился ко мне. — Шанс, Ланочка, надо заслужить.

Он положил руку мне на талию. Я дернулась, но он сжал сильнее.

— Ты же умная девочка. Должна понимать, что я могу решить этот вопрос. Если мы договоримся.