Наследие Ноксхолда

— Да, конечно, было приятно увидеться, — помахал Рейнард вслед Примусу-старшему. Тот, в свою очередь, просто кивнул.

Они развернулись к лестнице и начали постепенно подниматься, как вдруг Корвиус услышал двух учениц с его факультета, которые шли прямо перед ними и обсуждали Эйдана.

— Он само совершенство! — пролепетала одна.— Как думаешь, он согласится пойти на бал со мной?

— Ты что? Он же, как всегда, пойдёт с одной из Аврор, — одёрнула её другая.

— Как бы я хотела быть одной из Аврор, чтобы быть ближе к Эйдану.

— Согласна!

«И как их только не тошнит?» — подумал Корвиус.

В общем зале уже собрались все от фей до кентавров. Найти свободное место, где бы не пахло шерстью и не бодались эти получеловеки, было сложно.

Корвиус не любил день открытых дверей не только потому, что его бросали родители. Но ещё и потому, что он являлся одним из одарённых учеников школы. И каждый год его выбирали «Ведущим» одной из дисциплин.

Ему это было странно. Он не выделялся особым энтузиазмом и рвением, и по большому счёту его бы лучше вообще не подпускать к обучению учеников. Но директорам, видимо, методы Корвиуса пришлись по душе. Его ставили на уроки только для того, чтобы хоть кто-то делал то, о чём каждый преподаватель только мечтает.

В прошлом году ему дали вести один из самых кропотливых и усидчивых уроков — связь с духами и прошлыми жизнями. Сам Корвиус просто ненавидел этот урок, но все учителя говорили, что у него талант. А он никак не мог понять, что в этом особенного: разговаривать с умершими, да ещё и спрашивать у них, кем ты был в прошлой жизни. «Чем вам эта жизнь не угодила?» — думал он.

Так вот, в прошлом году на уроке один ученик решил, что будет весело найти духа того, кто заморозил полстраны. По его логике, он умер. Но он не учёл тот факт, что, скорее всего, тот не умер. И информацию о том, кого ты хочешь найти в мире духов, нужно проверять заранее, а не просто тыкать пальцем в небо. Ведь если ты ищешь не умершего, то можешь застрять между двух миров, как, в принципе, он и сделал.

— Я просто хотел найти Нокса Солитуса, — сказал тогда ученик.

— А с чего ты решил, что он умер? — спросил Корвиус.

— Ну, ведь прошло так много времени, и я решил, что можно его найти и спросить, как всё разморозить.

— Очень умно, Квокус, — сказал Корвиус с сарказмом.

— Вы освободите меня? — спросил мальчишка.

— Нет. Ты теперь проведёшь день в мире духов и выучишь больше ста людей, которых там можно найти. И запоминай — от самого важного духа до самого бесполезного. А когда день открытых дверей закончится, сэр Джолс высвободит тебя.

Ему тогда никто ничего не сказал из учителей по поводу его методов наказания. Впрочем, Корвиусу было всё равно — скажут или нет. Он сделал так, как считал нужным.

— Как думаешь, что в этом году тебе дадут преподавать? — с энтузиазмом спросил Рейнард, пробираясь через пятый ряд к свободным местам.

— Надеюсь, ничего, — ответил Корвиус, пытаясь пройти через расставленные ноги учеников.

— Эй, ты наступил мне на ногу! — сморщился какой-то эльф.

«Эти их манерно-наигранные замашки», — подумал Корвиус, но продолжил идти.

— Эй, а извиниться? — снова пропел «обиженный» эльф.

— Извинись, — лишь сказал Корвиус и пошёл дальше.

И вот они наконец с Рейнардом добрались до свободных мест.

Главный зал представлял собой огромную аудиторию, похожую на театр: все места поднимались ступеньками вверх. Всего было четыре этажа, на каждом по пять рядов. Рейнард с Корвиусом сели в самом конце зала, ближе к выходу.

Главная сцена впереди была закрыта шторами, а весь зал, как и холл, украшали флажки, шарики и прочие школьные атрибуты.

Если бы это был не день открытых дверей, все сидели бы в отведённых для их факультетов ложах и в официально-парадной форме. Но сегодня выходной, поэтому каждый садился где хотел и с кем хотел. Но не в чем хотел.

«Вас же как-то надо различать»— вспомнил Корвиус слова сэра Джолса на тему, почему нельзя носить свободную форму в день открытых дверей.

Корвиуса всегда смущала эта фраза.

«А что, так не видно, кто есть кто?»

Когда зал полностью заполнился и двери в него закрылись, погас свет и началась торжественная часть.

В школе были кружки по интересам и официальные дополнительные занятия (ответственность за которые нёс Эйдан, ну и его помощники, но больше Эйдан). И одним из дополнительных кружков был организаторский, который отвечал за все творческие и праздничные выступления. В них могли принимать участие абсолютно все, кто имел хоть какие-то таланты и желание.

И, что удивительно, сюда тоже хотели приписать Корвиуса. Потому что большей частью организаторского коллектива были русалки. А у них, как когда-то решил Корвиус, какая-то мания везде звать его с собой.

Ему иногда приходилось от них бегать или прятаться, чтобы только из-за своего уважения к ним не согласиться петь вместе с ними.

И вот в темноте зала начали появляться маленькие искорки света. Они мерцали и летали по всей комнате хаотично, пока в один момент не заиграла мелодия. Искорки выстроились по своим местам и начали двигаться в такт.

— Какая красота! — восхищённо прошептал Рейнард.

— Феи, — пожал плечами Корвиус.

Они продолжали кружиться в танце под красивую нежную музыку, пока в какой-то момент свет от прожектора не направился в две стороны вниз, освещая водные фонтаны, которые растекались по нижней части сцены и выходили откуда-то из стен.

Вода необыкновенно мерцала под прожекторами, и вдруг из верхней части фонтана выпрыгнула русалка. Она взмахнула хвостом и нырнула в воду.

Это была Лиря. Корвиусу не составило труда её узнать.

Она проплыла через переливающуюся воду, оказалась в центре и начала петь. Её голос был гипнотизирующим, и Корвиус почувствовал, что иногда она пыталась использовать свою магию.

— Лиря, Лиря — он покачал головой из стороны в сторону, затем согнул руку в локте, положил её на подлокотник кресла и опёрся на ладонь.

Голос Лири разносился по всему залу, отражаясь от стен. Всё внимание было приковано к ней, и никто не заметил, как за ней появились и другие русалки — на разных уровнях этого водопада. Они создавали причудливые силуэты в воде и пели хором вместе с Лирей.

Затем из угла, где был импровизированный лес, выбежал кентавр и выстрелил из лука куда-то вверх.

Посмотрев на потолок, все увидели, как феи обрели образ созвездий, светя так же ярко, как настоящие звёзды.

На сцену вышли два парня с курса Корвиуса. За одним шли два эльфа и один гном, а другой однокурсник Корвиуса держался чуть поодаль.

У того кто шёл впереди, была корона, руки он держал за спиной. А тот, что позади, что-то прятал — разглядеть было невозможно.

И вдруг он напал на того, кто в короне, взял его в заложники и приставил к горлу то, что прятал. Это был нож. И утащил его за кулисы.

Всё происходило молча. Но Корвиус сразу понял, что они показывают. Это была постановка в честь 160-летия со дня окончания войны и Заморозки, которую закончил тогда

На сцену вышел Эйдан. Все начали ему аплодировать и свистеть. У него были крылья и хвост — он изображал дракона, своего прадеда.

Он «подлетел» к оставшимся на сцене испуганным эльфам и гномам. Те показали ему пальцем за кулисы — наверное, так они обозначали замок. Но Корвиусу они напоминали лишь обычные кулисы.

Эйдан проследил за их жестом и полетел в сторону «замка». Потом свет снова погас и зажёгся.

Русалки, которые пели раньше, сидели по бокам и напевали тихую мелодию. Феи всё так же изображали созвездие.

Корвиус вгляделся в их созвездия и узнал Волка. На уроках созвездий, которые вёл профессор Цетрад, они изучали, что именно это созвездие было в тот день.

— Гении, — прошептал Корвиус, не поднимая головы с ладони.

Он вернул взгляд к сцене. На ней появились Эйдан и двое его одноклассников — Некай (в короне) и Лорсон (с ножом). Лорсон держал Некая и громко смеялся, а Эйдан издал нечто вроде огненного выдоха и набросился на Некая, чтобы спасти короля. Они начали театрально драться, и в какой-то момент Некай начал «превращаться».

У него появились золотые крылья, длинный золотой хвост. Эйдан вместе с королём отошли от него подальше. Когда Некай закончил превращение, он расправил крылья и заклинанием, создающим бурю, сделал вид, будто оно исходит из его рта. Всё вокруг замерзло.

И их троих окутал ледяной купол.

Занавес закрылся.

По залу прогремели громкие аплодисменты, и все повставали со своих мест. Казалось, лишь Корвиус с Рейнардом не рады.

— Это же просто чушь! — всплеснул руками Рейнард.

— Я с тобой полностью согласен, — Корвиус убрал голову с ладони и сложил руки на груди. — Мама мне в детстве другое рассказывала.

— Да, всё было не так. Я сам всё виде — Рейнард запнулся. — То есть мне дедушка рассказывал. Да, дедушка.

Корвиус не обратил внимания на эту оговорку. У Рейнарда часто такое бывало, что он путался в словах.

Хоть эта дата и празднуется каждый год, Корвиус впервые видел, чтобы на сцене делали нечто подобное. Впрочем, в прошлую круглую дату его здесь не было, так что кто знает, какую ещё чепуху показывали ученики.

Когда зрители успокоились и расселись по своим местам, на сцене один за другим начали появляться директора. Они возникали словно из воздуха.

Сначала мисс Агвания Ликвур, директриса факультета Акватис (русалки). Затем сэр Гамадрид Сливар, директор Фауруса факультета, где обучаются феи и эльфы. Гамадрид по совместительству является профессором древологии.

После Гамадрида, быстро перебирая маленькими ножками, вышел профессор знахарства Этельвид Брак он же директор Терруса (гномы).

По правилам школы, став директором, ты мог закончить преподавательскую деятельность. Но многим директорам было сложно прощаться с тем, чему они посвятили большую часть своей жизни, ведь они всё ещё оставались учениками, закончившими эту школу, поэтому оставались быть и профессорами и директорами.

Кроме одного — сэра Войда Коррада.

Он был из столицы другой страны и являлся близким другом Салловара Примуса. Отцу Эйдана предлагали стать директором, ведь он один из последних представителей рода драконов в Аверионе. Но он отказался из-за своего политического положения: роль директора школы он считал ниже того, чем занимался. И поэтому порекомендовал вместо себя на роль директора и преподавателя факультета Примус своего друга.

Как говорил Салловар про Войда, он лучший наставник и учитель для моего сына.

Корвиусу показалось странным, что тот сам не обучал своего сына. Всё-таки он тоже имеет дар дракона и, по рассказам Эйдана, может вытворять «такое», чего вы никогда не забудете.

Но нельзя забыть того, чего ты не видел. Поэтому Корвиус лишь усмехался над всеми словами мужской половины Примусов.

Даже странно, как этот тихий, устрашающий Войд мог стать близким другом Салловара. Они же такие разные.

Корвиус редко пересекался с Войдом. Тот вёл все дисциплины у Эйдана, а значит, они не выходили из своей башни. Даже в столовой их редко можно было застать. Но из тех единичных случаев из встреч Корвиус понял, что профессор Коррад из тех людей, кто не поддерживает приятную беседу, ходят с серьёзно-пугающим лицом и говорят только по необходимости.

«Не хотел бы я у него обучаться», — всегда думал Корвиус.

После Войда на сцене появились сразу два директора — Ван и Крэт Бланты. Они братья, но с разными отцами. Ван Блант — директор-кентавр факультета Кентаурус, а Крэт Блант — директор-оборотень факультета Лунас.

«Так себе семейка, — подумал Корвиус. — Один на луну воет, а второй галопом бегает».

Сразу за ними появился Лиам Несс, директор Ферокса, воинов. Это был огромный мускулистый мужчина с кожей цвета тёмного дуба. Его лицо казалось высеченным из скалы: грубые черты, тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза, которые, казалось, просвечивали насквозь. Он не шёл — он входил, заполняя собой пространство.

На тему воинов у Корвиуса была отдельная папка. Он понимал, почему в школе учатся представители разных рас, школа так и называлась — Школа магов и древних рас. Но воины? Они же не подходили ни под одну категорию. Даже если на школу нападут, их скорее всего убьют первыми.

— Никогда не пойму их факультет, — прошептал Корвиус себе под нос.

— Ну всем нужен шанс обучаться, — Рейнард услышал шёпот и ответил. — Ты же знаешь, какие испытания они проходят в раннем возрасте, чтобы их только приняли к вам.

Да, испытания и вправду у них были жестокими. Если остальным нужно было просто родиться, чтобы попасть на свой факультет, то воинам нужно было переродиться, чтобы подготовиться к школе.

В одиннадцать лет им давали чёткие инструкции: как, где и сколько будет длиться их вступительный экзамен. А в тринадцать они его проходили. Те, у кого хватало денег, нанимали хороших тренеров. Тем, кому повезло меньше, готовились в одиночку.

Воинами в основном становились обычные люди, которые хотели проявить себя, или же дети, родившиеся в семьях магов, но не обладающие никакими способностями. Чтобы не опозорить честь семьи, их отправляли на этот факультет. Очень мило — отправлять своих детей на подготовку к смерти.

И тут пронеслась вспышка света, и на сцене появилась невероятной красоты женщина. Светловолосая, высокая, в красивом золотом одеянии с эмблемой факультета — восходящей звездой. Она была полным её воплощением.

Аловлия Солма была директрисой Авроров— факультета, состоящего из шести девушек, обладающих древней магией и даром предсказания. Они были отдельно от других факультетов, у них были свои особые проходные задания. Ведь чтобы найти Аврору среди других детей (и не только девочек — это могут быть и парни), нужно очень внимательно всех обсмотреть.

И вот на сцене стояло восемь директоров. Но пятерых из них называют кланом Мистикус — то есть древние расы. Это означало, что если кентавр скажет «я учусь на Мистикусе», ему не надо уточнять, что он именно из Кентауруса, потому что все и так это увидят. Так что в школе было три основных факультета и пять под-факультетов.

— Когда же уже закончится? — вздохнул Корвиус.

Как вдруг в самой середине между всеми директорами появился Таддеус Амориан — самый молодой директор школы. Корвиус точно знал, сколько ему лет, когда у него день рождения и какой у него любимый вкус мармелада. Потому что Таддеус был директором Арканума(маги) и главным директором всей школы, и именно он совал Корвиуса каждый год на самые сложные дисциплины.

Директор часто звал его к себе в кабинет, рассказывал смешные истории, приглашал на званые вечера, где были и другие ученики. Но до этого года они все были старше Корвиуса. И как бы Корвиус ни сопротивлялся, Таддеус хвалил его всем преподавателям.

Так и три дня назад Корвиус снова провёл вечер в директорском кабинете.

— Какую дисциплину возьмёшь на этот раз? — спросил Таддеус, сидя в кресле.

В отличие от Корвиуса его волосы были тёмно-русыми и почти доходили до уха, но Таддеус любил зализывать их назад, делая мокрую укладку. У него были небольшая борода и усы — можно сказать, нечто среднее между щетиной и уже отросшей бородкой, что делало черты его лица острее.

Лиря однажды обмолвилась Корвиусу, что представляла себя с Таддеусом. Но не дополнила деталей своих фантазий и сильно упрашивала Корвиуса никому об этом не рассказывать, особенно Таддеусу.

После таких упрашиваний Корвиусу сразу же захотелось побежать и рассказать Амориану всё про Лиру. Но он не стал.

Знаете почему?

Потому что, конечно же, ему было всё равно.

И вместо того чтобы обсуждать с директором пикантные секреты своих подруг, он в очередной раз упрашивал Таддеуса ничего ему не давать в этом году.

— Я бы выбрал никакую дисциплину. Я во всём плох. Только из-за того, что у остальных получается сделать хуже, чем у меня, это не значит, что у меня «великие» способности.

— Тот факт, что ты считаешь себя неодарённым, уже о многом говорит, — сказал Таддеус со своей обаятельной улыбкой. — А я за свои тридцать два года уже могу свободно говорить о способностях своих учеников.

— Ты, наверное, хотел сказать сорок пять?

— Я сказал то, что хотел сказать.

Он всё ещё улыбался.

— Ладно, как скажешь, — Корвиус махнул рукой.

И сейчас, глядя на Таддеуса Амориана, стоящего на сцене и готовящегося произнести речь, Корвиус понял: он так и не узнал, что будет преподавать. И для него это будет как гром среди ясного неба.

— Дорогие мои ученики, преподаватели, коллеги, друзья и родители. Я рад снова объявить, что наш год подходит к концу и мы вновь собрались здесь таким дружным коллективом, чтобы не только отпраздновать победу над врагами, почтить память тех, кто заморозился, защищая нашу страну, но и чтобы увидеть, каких успехов добились наши дети.

Снова прокатились хлопки. Корвиус и сам в этот раз снизошёл до похлопывания.

Кто-то из зала крикнул:

— Таддеус, вы самый лучший!

И все снова захлопали.

— Ну что вы, я всего лишь я! Не надо таких громких слов.

«А как меня хвалить, так сразу "не отнекивайся, признай правду", — передразнил Корвиус директора в голове.

— Я хочу передать слово нашему потомку героя — Салловару Примусу.

Он провёл рукой в сторону, и Салловар под громкие аплодисменты и торжественную музыку поднялся на сцену.

«Может, уже хватит хлопать? — подумал Корвиус. — По-моему, уже достаточно нахлопались».

Салловар взял микрофон и поднёс к губам.

— Кхм, Таддеус, вы как всегда меня смущаете. Но вы правы. Да, я и моя семья... — Салловар указал рукой в первый ряд, где сидел Эйдан с матерью и младшим братом, которому было года три. — ...мы потомки героя — Сона Примуса, который сто шестьдесят лет назад пожертвовал собой и спас Аверион.

Снова эти хлопки.

Корвиус приложил руку к глазам и провёл ею по лицу.

— Я знаю, что сейчас не о чем беспокоиться. Мы живём в мирное время. Но не надо расслабляться. Надо помнить о тех, кто был на той войне и воевал за нас. И чтобы их не подвести, мы должны продолжать учиться и делать нашу страну лучше. Ведь наше будущее — в ваших руках.

«Как я и думал. Всё то же самое, что и в прошлом году, только другими словами. Бла-бла-бла».

— Да, ты абсолютно прав, Салловар. Вы огромные молодцы, дети. И ваши родители определённо будут вами гордиться. А сейчас, чтобы не затягивать и так долгое начало, давайте наградим тех, кто выделился своими успехами за этот год, объявим итоговые задания на экзамены и распределим кураторов на завтрашний день самоуправления.

— Снежок, напомни, что делают кураторы? — спросил Рейнард.

— Да так, ничего особенного. Просто им отдают целый факультет, за которым они должны следить, и дают самую сложную дисциплину. А ещё они должны распределить других желающих учеников по остальным предметам.

— И это всё на одного человека? — удивился Рейнард.

— Да. Говорю же, ничего особенного.

— А, точно, я забыл. Тебя же выбирают куратором каждый год.

— Да, Рейнард, ты прав, — сказал Корвиус с самой саркастической ухмылкой, какую только мог показать.

— А сколько всего кураторов?

— Я не знаю. Выбирают из самых, как говорится, «сильных» учеников и меня. В прошлом году было девять кураторов — на каждый факультет и подфакультет. До этого — два.

— Ты и — начал Рейнард.

— Я и Эйдан.

— И как вы справились?

— Я постарался забыть тот кошмар, — сморщился Корвиус.

На сцене называли награды и достижения других учеников, как вдруг Корвиус услышал своё имя.

— Корвиус Паллор! Корвиус с Арканума! За твои заслуги в этом году и высокие показатели на уроках мы присуждаем тебе статус куратора, — произнёс Таддеус.

В зале раздалось от силы три хлопка, когда Корвиус встал.

«Серьёзно? И сейчас вы решили, что настал момент, чтобы перестать?»

Рейнард похлопал его по ноге в знак поддержки, и Корвиус под прицелом глаз всего зала начал снова протискиваться все через те же высунутые ноги.

В это время со сцены снова озвучивали следующее имя. Несмотря на то, что на Корвиуса не давила эта тишина и обращённые на него взгляды, когда начали говорить новое имя, ему стало чуть спокойнее.

— Эйдан Примус, приглашаем вас на сцену. Ты следующий куратор.

— Ну конечно, как же мы без тебя, — пробормотал Корвиус, выйдя на лестницу, которая соединяла все ряды. Отряхнувшись от следов ботинок на штанинах, он положил руки в карманы брюк и медленной походкой направился к сцене.

В это время начали объявлять следующего куратора.

— Тара! Тара Сейдж из Аврор!

Корвиус слегка споткнулся. Раньше никогда не выбирали из Аврор — Аловлия не разрешала. А в этом году, что, передумала?

Он продолжил идти, совсем забыв, какое имя произнесли. Его зацепило лишь то, что кто-то будет из Аврор. Он даже не заметил, как выбранная Аврора вставала со своего места и что он загородил ей путь, не уступив дорогу.

Наконец он поднялся к стоящим на сцене, пожал всем руки и встал возле Эйдана.

— И вот снова мы с тобой в одной команде, приятель!

«Какое же противное слово. Приятель. Фу».

— Тебе не кажется, что для того количества, сколько мы с тобой общаемся, «приятель» совсем не подходящее слово? — Корвиус даже не смотрел на Эйдана.

— А по-моему, самое нужное. Но если тебе не нравится, я могу тебя так не называть.

— Будь любезен.

И тут слева, откуда только что поднялись Корвиус и Эйдан, мимо Корвиуса прошла лёгкой походкой девушка с длинными тёмно-русыми волосами в бело-золотой школьной униформе Аврор. Она, как и их директриса, словно светилась.

Корвиус почувствовал запах.

— Словно мёд нюхаю, — произнёс рядом Эйдан.

«Да, мёд. Такой противный. Слишком сладкий и сильный вкус».

Корвиус проследил за девушкой. Она встала возле Таддеуса, взяла из его руки какую-то бумагу и микрофон, который в Ноксхолде представлял собой цветок лилии.

— Всех приветствую! Я — Тара. Тара Сейдж.

«Какое простое, непримечательное имя для Аврор. В Аверионе каждая третья — Тара», — подумал Корвиус, услышав её имя.

— И я являюсь руководителем коллектива по распределению дисциплин. Наш коллектив очень долго выбирал, какие дисциплины дать в этом году нашим кураторам, но в итоге мы со всем справились. И также наша замечательная Аловлия Салма дала одной из нас разрешение побыть куратором в этом году. - Тара обернулась в ту сторону, где стояла ее директриса и с улыбкой указала на нее рукой, та улыбнулась ей в ответ. — И мы выбрали меня, — Тара повернулась обратно. — и я очень этому рада. Так что давайте начнём с назначений.

Она начала переворачивать листы, которые ей дал Таддеус.

— Эйдан Примус. В этом году мы решили, что ты вполне справишься с факультетом Арканум и возьмёшь на себя ответственность преподавания Метаморфозы. Ведь тебе, как никому, известно, насколько это тяжело.

— Да. — специально грустно кивнул Эйдан возле Корвиуса, и некоторые взяли бросили смешок, из-за этого милого действия.

Эйдан подошёл к Таре, и она нацепила на него этот дурацкий значок — Куратор с эмблемой Арканума (завязанный свиток) и дала папку с записями профессора Кливаки, который подготовил рабочий материал для куратора по его предмету.

Эйдан развёл руками и сделал поклон.

— Арканум, друзья мои, ждите меня на уроках!

И все запищали, засвистели. Эйдан ушёл в сторону.

— Корвиус Паллор, подойди. В прошлом году ты вёл Некромантию, связь с духами и вел ты этот предмет у всех факультетов независимо от расы. А само кураторство у тебя было у эльфов. — Тара читала это всё из своей папки с документами и, совершенно, не поднимая глаз.— В этом году мы проанализировали твои способности, оценки и работы и приняли решение, что ты возьмёшь весь Мистикус.

В зале пробежали удивлённые вздохи. И только преподаватели и директора начали аплодировать.

— Мне кажется, ты что-то неправильно прочитала. Как это — весь Мистикус? Такого никогда не было!

Корвиус не сдвинулся с места. Только скрестил руки на груди.

Тара услышала его, закрыла папку и повернулась к нему всем телом.

— Нет, я все правильно прочитала. Подходи, я нацелю на тебя значок.

— Но

Сзади кто-то тронул его за плечо. Таддеус.

— Иди возьми значок, а позже поговорим в кабинете. — на нем была слегка виноватая улыбка.

Корвиус кинул на него непонимающий и обречённый взгляд. Сунул руки в карманы. Сделал два шага к Таре, и замер, глядя на неё сверху вниз.

Та взяла значок и ленту из рук Аловлии Салмы, которая была за ее спиной.

«Да уж, никогда не думал, что имя может так идеально подходить человеку».

Корвиус с Тарой не ладили. Не то чтобы они покрывали друг друга неприятными словами или делали разные гадости — нет, их друг от друга откровенно воротило.

На первом курсе, когда у них были общие вводные уроки, их постоянно ставили в пары. И Тара вела себя до невыносимого странно. То обольёт его водой, то опозорит перед всем классом.