НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ

— Вертикальная тяга, — произнёс он, не глядя на неё, протирая один и тот же участок стола с навязчивой тщательностью. — Интересное упражнение. Требует помощи партнёра для правильной техники. Особенно для новичков.

— Он просто помог, — сказала Эля, чувствуя, как назревает скандал на пустом месте.

— «Он». Денис. Из корпуса «Г». Средний балл — 3.8. Увлекается футболом и, судя по частым визитам на эту площадку, демонстрацией своей мышечной массы. — Андрей отложил тряпку и наконец посмотрел на неё. Его глаза были ледяными. — Ты с ним раньше общалась?

— Нет. Впервые сегодня.

— И уже позволила физический контакт.

— Он поправлял хватку! Это же нормально!

— В рамках его «нормальности», возможно, — парировал Андрей. — Но не в рамках наших договорённостей. Напоминаю, ты находишься под моей защитой. А это подразумевает определённые… ограничения в общении с нестабильными элементами извне.

Эля вспыхнула от возмущения.

— Каких ещё ограничений?! Мы же не о чём не договорились вчера! Ты сам сказал — никакого союза!

— Защита остаётся, — жёстко сказал он. — Пока ты в пределах моего корпуса и моей ответственности. Тем более я обещал твоей маме. А его действия — угроза стабильности. Он отвлекает. Вносит хаос. Заставляет тебя улыбаться. — Последняя фраза вылетела с такой неожиданной, детской обидой, что Эля на секунду опешила.

— Андрей, мы просто разговаривали! Я улыбаюсь многим!

— Не так, — прошептал он, и его пальцы сжали край стола. — Не так, как вчера, когда говорила со мной. Тогда у тебя были только страх и осторожность. А ему… ему ты улыбалась легко. Без причины. Это нелогично. И это… — он запнулся, подбирая слово, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, неконтролируемая эмоция, — …неприемлемо.

Он выдохнул и отступил на шаг, беря себя в руки. Маска логики начала наползать обратно, но трещина была видна.

— Поэтому, в качестве дополнительного правила дежурства: на оставшиеся смены ты работаешь только в непосредственной близости от меня. И любые контакты с представителями других корпусов, особенно мужского пола, сводятся к необходимому минимуму. Всё ради безопасности системы. И твоей, разумеется.

Он не дал ей возразить, взяв свою тряпку и направившись к следующему столу. Эля стояла, поражённая. Это была уже не холодная стратегия. Это была ревность. Дикая, иррациональная, встроенная в его больную логику, но ревность. Он воспринял простую, мимолётную улыбку незнакомому парню как личное оскорбление, как угрозу своему «праву» на неё. И теперь его «защита» грозила превратиться в настоящую тюрьму, где каждый её взгляд будет подконтролен, а каждая улыбка — проанализирована на предмет лояльности.

Вечернее дежурство прошло в гнетущем молчании. Андрей не отходил от неё ни на шаг, физически блокируя любой возможный контакт с кем-либо. Когда мимо проходил Денис с подносом и кивнул Эле, Андрей просто поднял голову и уставился на него своим безэмоциональным, ледяным взглядом. Денис, почувствовав неладное, поспешил ретироваться.

Возвращаясь в корпус, Эля чувствовала себя не просто уставшей. Она чувствовала себя пойманной. Он не отпустил её, даже получив отказ. Он просто сменил тактику. Теперь он не предлагал сделку. Он её диктовал. А лес за окном, тёмный и безмолвный, казалось, одобрительно молчал, наблюдая за тем, как его хозяин наводит порядок в своей маленькой, хрупкой, человеческой вселенной.

— Один только день закончился. Я не выдержу три дня с ним! — крикнула Эля, едва захлопнув дверь комнаты после дежурства. Неглухое эхо прокатилось по коридору второго этажа.

Елена, уже валявшаяся на кровати, подняла брови.

— Ну и дела. Тогда, гений, меняй тактику. Не давай ему тебя пасти, как овцу. Привлекай его к своимзанятиям. Тягай его везде с собой, а не он тебя. Сделай его своим спутником, а не надзирателем. Может, ему самому надоест.

— Ему? Надоест? — скептически фыркнула Эля, но мысль засела. Это был ход. Не защищаться, а наступать. В рамках его же правил.

Ночью она снова услышала шипение. Оно доносилось из леса, но на этот раз казалось ближе, будто кто-то обходил сам корпус, скребясь ветками по стенам. Эля прижалась к подушке, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он не шутил. Его «патруль» работал. И она была теперь не просто «чужой». Она была объектом повышенного внимания.

Глава 13

Утром второго дня дежурства Андрей встретил её у входа в столовую с тем же непроницаемым видом.

— Сегодня график: завтрак, уборка, обед, глубокая очистка кухонных поверхностей, ужин, — отчеканил он, как робот.

— Хорошо, — кивнула Эля, стараясь звучать нейтрально. — Но в перерыв я иду на тренажёры. И тебе тоже надо отдохнуть. Пойдёшь со мной.

Андрей на секунду замер, его мозг явно обрабатывал неожиданное предложение.

— Физические упражнения в перерыве повышают эффективность дальнейшей работы, — констатировал он наконец. — Рационально. Я согласен.

И снова этот день был похож на предыдущий: запах еды, шум, его неотступное присутствие в полуметре. Но теперь Эля чувствовала не только давление, но и странное любопытство — как он поведёт себя вне стен столовой, в «её» зоне.

В перерыв она, Елена и Лейла направились к спортивной площадке. Эля оглянулась — Андрей шёл в нескольких шагах сзади, как верный, но угрюмый пёс.

На площадке снова было людно. Эля заметила, как взгляд Андрея мгновенно сканирует толпу, выискивая того самого Дениса. Того не было. Но были другие парни, другие взгляды, брошенные в её сторону.

Эля почувствовала, как внутри всё сжимается от той же безысходности. Он снова будет стоять и смотреть. Считать. Анализировать. Она посмотрела на Елену взглядом загнанного зверя и, не выдержав, резко развернулась. Она прошла несколько шагов по травке и остановилась прямо перед Андреем.

— Пойдём, или так и будешь тут стоять, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Голос дрогнул, но она не опустила взгляд. — Побудь с нами. Я тебя приглашаю. Это лучше, чем наблюдать, а потом ревновать.

Слово «ревновать» повисло между ними, острое и неприкрытое. Андрей не отреагировал на него, но его зрачки чуть расширились. Он молча кивнул и последовал за ней к свободному турнику.

Поначалу было неловко. Андрей стоял рядом, пока Елена показывала упражнения, и наблюдал с тем же научным интересом, с каким изучал бы редкое насекомое. Но когда Эля, запыхавшись, соскочила с турника и сказала: «А теперь твоя очередь. Продемонстрируй нам свои умения», что-то изменилось.

Андрей посмотрел на турник, затем на свои руки. Он молча подошёл, взялся за перекладину и сделал несколько подтягиваний. Движения были не силовыми, как у спортсменов, а удивительно плавными, точными, с идеальной амплитудой. Мускулы на его спине и плечах, скрытые обычно мешковатыми свитерами, напряглись, обрисовав чёткий, сухой рельеф. Он соскочил так же бесшумно, и, видимо, почувствовав, что футболка мешает и прилипла к телу, машинальным движением снял её через голову, бросив на ближайшую скамейку.

На лице Елены, наблюдавшей за этим, появилась откровенная мимика очарования.

— Вот это да… — пробормотала она, подходя к Эле и толкая её локтем. — Смотри-ка, а он… не тощий книжный червь, оказывается. Вот это пресс… я такой только в журналах видела.

Эля и сама не могла отвести глаз. Она знала, что он силён — видел, как он уложил Артёма. Но видеть эту силу, воплощённую в таком… эстетически совершенном виде, было неожиданно. Андрей, не обращая внимания на их взгляды, подошёл к брусьям и начал отжиматься. Каждое движение было выверенным, без единого лишнего усилия, будто его тело было идеальным механизмом.

И тут началось. Сначала просто увеличилось количество взглядов, брошенных в их сторону. Потом девочки с соседнего тренажёра начали перешёптываться, открыто разглядывая Андрея. Кто-то из парней присвистнул одобрительно: «Ничего себе, Андрей!». Две девочки из старшего отряда, проходя мимо, замедлили шаг, и одна из них, рыжая, откровенно облизнула губы.

— Смотри-ка, — прошипела Елена Эле на ухо. — А твой «загадочный» оказывается ещё и конфетка. Публика оценила.

В этот момент по дорожке от корпусов шла Ирен, ведя под руку всё ту же Соню. Увидев группу у тренажёров, она замедлила шаг. Её взгляд скользнул по Эле, по Елене, и остановился на Андрее. На его обнажённом торсе, на чётких мышцах, работающих в такт движениям. На её обычно язвительном лице мелькнуло что-то вроде удивления, а затем — холодного, расчётливого интереса. Она не сказала ни слова, лишь приподняла бровь, как бы заново оценивая ситуацию, и продолжила путь, бросив на прощание многозначительный взгляд.

Андрей, закончив подход, выпрямился. Он был слегка запыхавшимся, кожа на плечах и груди поблёскивала на солнце. Он не искал одобрения, не смотрел на зрителей. Он просто повернулся к Эле.

— Достаточная демонстрация? Или есть другие тренажёры, эффективность которых ты хочешь проверить?

Он говорил с ней, но его плоская, безэмоциональная маска была надета обратно. Однако Эля заметила, как его взгляд на секунду задержался на лицах перешёптывающихся девочек, а затем вернулся к ней. В его глазах не было удовольствия от внимания. Скорее, подтверждение. Подтверждение того, что он обладает качествами, которые могут привлекать. И что он демонстрирует их ей. По её приглашению.

Остаток дня дежурства прошёл в странной атмосфере. Андрей по-прежнему не отходил от неё, но теперь это не казалось таким удушающим. Он был спокоен, почти… удовлетворён. А вокруг них в столовой уже витали новые сплетни: «Видела Андрея из корпуса «А» на площадке? Да он просто огонь!», «А я слышала, он с Элей Струнбрич встречается… так что, у нас нет шансов».

Эля чувствовала себя в центре нового вихря. Она хотела сделать его своим спутником, чтобы ослабить контроль. Но вместо этого она невольно выставила его на всеобщее обозрение, превратила в объект желания. И теперь внимание было приковано к ним обоим. К ним, как к паре. И пока она размышляла, не усугубила ли она всё, Андрей, вытирая последний стол, тихо произнёс, не глядя на неё:

— Метод «интеграции в социальную активность» дал неожиданные побочные эффекты. Но общий показатель моего присутствия рядом с тобой перестал восприниматься как исключительно карательный. Это можно считать тактическим успехом.

Он посмотрел на неё, и в уголке его глаза дрогнула та самая, едва уловимая искорка.

— Завтра, в последний день дежурства, предлагаю продолжить практику. Для закрепления результата.

Эля молча кивнула. Она поймала себя на мысли, что боится уже не только его. Она начала бояться того внимания, которое теперь будет окружать их обоих. И того, как он, с его холодным, всевидящим умом, начнёт этим вниманием управлять. Лес с его шипением казался теперь не самой страшной угрозой. Самой страшной угрозой становился сам Андрей, который только что понял все её умыслы.

Глава 14

Третий день дежурства начался с того, что Елена, едва проснувшись, тут же завела свою шарманку.

— Эль, представляешь, я вчера всю ночь во сне турник видела. И на этом турнике — он. Как мускулы играют… Ух! — она свистнула, не стесняясь. — Говорила тебе — не страшный. А ты смотришь на него как на лабораторную крысу. Ему бы только свитерок поменять, очки на линзы… Да он бы всех местных кентов за пояс заткнул! И главное — не выпендривается. Секретная мощь, я понимаю!

— Лена, помолчи ты, — проворчала Эля, натягивая футболку, но краем уха она слышала голос подруги и невольно представляла ту же картину: точные, сильные движения, тень мышц под кожей…

— А чего молчать? Девочки вчера аж слюной давились! И Ирен, ты видела её рожу? Как будто жвачку проглотила. Теперь она будет не на Артёма глазеть, а на твоего учёного. Хотя… твой ли он? — Елена подмигнула. — Ты же его вчера сама на люди вытащила. Теперь он у всех на виду. Конкуренция, детка!

Они вышли из комнаты и направились к столовой, продолжая разговор. Эля, увлечённая, не заметила, как из тени у двери из своего номера вышел Андрей и беззвучно влился в шагах позади них. Он слышал каждое слово.

— …Просто я не понимаю, — продолжала Елена, размахивая руками. — Вот такой парень рядом — умный, сильный, за тебя горой (ну, в своём, конечно, стиле), и ты нос воротишь! Да я бы…

— Ты бы что? — раздался ровный, спокойный голос прямо у неё за спиной.

Елена взвизгнула и подпрыгнула, как ошпаренная. Эля резко обернулась. Андрей стоял в двух шагах, его лицо было бесстрастным, но глаза внимательно изучали Елену.

— Я… э… я бы… поблагодарила за заботу о подруге! — выпалила Елена, краснея до корней волос и расплылась в дурацкой улыбке. — И… и позавтракала бы! Срочно! Бегу!

Она рванула вперёд, оставив Элю наедине с Андреем. Тот не спеша поравнялся с Элей.

— Интересные данные, — произнёс он задумчиво. — Восприятие моей физической формы со стороны сверстников женского пола вызывает положительную эмоциональную реакцию. Ранее этот параметр не учитывался в расчётах. Спасибо Елене за полевое исследование.

Эля промолчала, чувствуя себя неловко. Он слышал всё.

Третий день дежурства прошёл под знаком этих невысказанных «данных». Андрей работал так же методично, но теперь его присутствие ощущалось иначе. Он не просто был рядом — он был заметен. Девочки из других корпусов, приходившие в столовую, задерживали на нём взгляд, перешёптывались. Парни оценивающе косились. Андрей игнорировал это с ледяным равнодушием, но Эля видела, как он иногда слегка выпрямляет спину или чуть медленнее проводит тряпкой по столу, демонстрируя ту самую «секретную мощь» в действии. Он не наслаждался вниманием. Он его использовал. Как новый инструмент в своей системе.

На перерыве они снова пошли на площадку. На этот раз толпа была больше. Словно слух о «горячем ботанике» разнёсся по лагерю. Андрей, уже без лишних слов, снял футболку и начал свою размеренную, гипнотизирующую силой тренировку. Он отжимался на брусьях, подтягивался, делал скручивания. Вокруг собрался большой кружок зрителей. Денис, тот самый парень с первого дня, стоял чуть в стороне, с явным недовольством на лице.

Эля стояла с Еленой, чувствуя себя одновременно и частью этого спектакля, и его зрителем. Она ловила на себе взгляды других девочек — завистливые, любопытные. «Она с ним?» — читалось в этих взглядах. Андрей, закончив подход, подошёл к ней, игнорируя всех остальных. На его лбу блестели капельки пота.

— Достаточно? — спросил он, глядя только на неё.

— Да, — кивнула Эля. — Пойдём, попьём воды.

Он взял свою футболку, но не стал надевать, перекинул через плечо, и они пошли к фонтанчику, оставляя за собой шёпот и вздохи.

Вечернее дежурство было последним. Когда они вымыли последний стол и вынесли мусор, Андрей объявил:

— Дежурство корпуса «А» завершено. Замечаний нет. Все свободны.

Все, измученные, поплелись к выходу. Эля задержалась, чтобы поправить скатерть. Андрей ждал её у двери.

— Три дня наблюдений, — сказал он, когда она подошла. — Вывод: твой метод «интеграции» имеет право на существование. Уровень моего стресса от наблюдения за твоим взаимодействием с другими мужскими особями снизился на 37%. Так как часть их внимания теперь перенаправлена на меня.

Он говорил об этом как о научном открытии. Эля смотрела на него, и впервые за эти три дня её охватило не отвращение или страх, а что-то вроде усталого восхищения. Он был гениален и абсолютно одинок в своём извращённом мире формул.

— Андрей… — начала она.

— Не надо, — мягко прервал он. — Эмоциональный анализ лучше проводить на свежую голову. Иди отдыхай. И помни — дежурство закончилось. Но правила — остаются.

Он кивнул и вышел в наступающие сумерки.

Ночь. Эля лежала на кровати, слушая ровное дыхание Елены. Было тихо. Слишком тихо. Лес за окном молчал.

И тогда она их услышала. Шаги. Тяжёлые, мерные, знакомые. Они шли не вдоль леса. Они шли по территории лагеря. Медленно, с того жутким, механическим скрежетом. От корпуса к корпусу.

Эля подскочила и подбежала к окну. В лунном свете она увидела их. Те же бледные, безжизненные фигуры. Но теперь их было больше. И они не просто проходили мимо. Они останавливалисьу каждого корпуса, кроме их — «А». Замирали на несколько минут, будто прислушиваясь, а потом шли дальше. Как будто проводили инспекцию. Как будто проверяли, все ли на месте. Все ли соблюдают правила.

Их процессия обошла весь лагерь и скрылась в лесу со стороны дальних лужаек. Тишина вернулась, но теперь она была зловещей.

Эля отползла от окна и села на кровать. Теперь она понимала. Дежурство в столовой было не наказанием. Это была привилегия. Пока они были вместе, под его неусыпным взглядом, они были в безопасности. «Патруль» обходил их стороной. Но теперь дежурство закончилось. Они снова стали просто обитателями лагеря. И ночные стражи снова начали свои обходы. Проверяя границы. Ищущие нарушителей.

Она вспомнила слова Андрея: «Правила остаются». И поняла, что самое страшное правило только что проявилось во всей своей леденящей красоте: ночь принадлежала ему и его безмолвной армии. А они, живые, были лишь гостями в этом царстве. Гостями, чьё право на покой и безопасность нужно было ежедневно заслуживать. И она потеряла свой «пропуск» — его постоянное, дневное присутствие. Что теперь будет ночью, оставалось только гадать, прислушиваясь к скрежету шагов за тонкой стеной, отделяющей сон от вечного.

Глава 15

Эля проснулась от резкого, металлического скрежета в ушах. Не от будильника. Это трещал по всему лагерю старый, хриплый громкоговоритель.

— ВНИМАНИЕ ВСЕМ ОТРЯДАМ! — голос звучал непривычно напряжённо, без тени утренней бодрости. — СРОЧНЫЙ ОБЩЕЛАГЕРНЫЙ СБОР НА ЦЕНТРАЛЬНОЙ ПЛОЩАДИ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ! ПОВТОРЯЮ: ВСЕ ВЫХОДИМ НА ПЛОЩАДЬ! БЕЗ ОПОЗДАНИЙ!

Сердце Эли ёкнуло и упало куда-то в ледяную пустоту. Сбор. Срочный. Это не расписание на день. Это что-то случилось.

В корпусе поднялась суматоха. Спросонок ругались, кто-то бегал в туалет, кто-то пытался натянуть джинсы наизнанку. Елена, с тушью под одним глазом, выпалила:

— Что за драма? Подъём в семь утра — это уже жестоко, а тут ещё и сбор!

— Тише, — прошипела Лейла, уже одетая и бледная. — Разбудили всех. Значит, серьёзно.

Через пятнадцать минут вся «Долина Мира», от мала до велика, толпилась на площади. Солнце только поднималось, воздух был свеж и холоден. На импровизированной сцене, рядом с флагштоком, стояли Светлана Петровна, несколько вожатых с озабоченными лицами и… двое незнакомых мужчин в строгих, не походных костюмах. Один держал в руках папку.

Тишина наступила сама собой, подавленная всеобщим ожиданием.

— Доброе утро, ребята, — начала Светлана Петровна, но её улыбка была натянутой. — К сожалению, у нас небольшая непредвиденная ситуация. Произошло… происшествие. Вчера ночью из лагеря исчез один из воспитанников.

По толпе прокатился гул. Эля почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

— Это Саша Гуров из корпуса «Г», — продолжала, и её голос дрогнул. — Он не вернулся после отбоя в свою комнату. Его отсутствие обнаружили утром. Поиски на территории лагеря ничего не дали. — Она сделала паузу, чтобы собравшиеся вникли. — Это очень серьёзно. Поэтому сегодня весь день отменяются все запланированные мероприятия. Мы проводим повторные, более тщательные поиски по всему лагерю и ближайшему лесу. Все отряды будут разбиты на группы с вожатыми. Никто не отлучается самостоятельно! Ни шагу за территорию без сопровождения! И, пожалуйста, — она посмотрела в толпу, — если у кого-то есть какая-то информация, любая, даже самая незначительная, немедленно к нам.

Один из мужчин в костюме, видимо, кто-то из районной полиции или администрации, вышел вперёд:

— Мы просим всех сохранять спокойствие и быть внимательными. Если видели Сашу вчера вечером, если он что-то говорил, если заметили что-то странное — говорите. От этого сейчас многое зависит.

Объявление повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее. Пропал. Из корпуса «Г». Того самого, где был Денис. Эля машинально начала искать глазами Андрея в толпе. Она нашла его быстро. Он стоял чуть в стороне от своего корпуса, один. Не с вожатыми. Просто стоял и смотрел на сцену. Его лицо было абсолютно спокойным, но его глаза… Его глаза медленно сканировали толпу. Он не выглядел удивлённым. Он выглядел… подтверждающим.

Корпус «А» объединили с «Б» и под руководством двух вожатых отправили прочёсывать дальние лужайки, спортивные площадки и окрестности озера. Работа была нервной и бесполезной. Все ходили, кричали «Саша!», заглядывали под каждый куст, но в душе уже понимали — если бы он был здесь, его бы нашли утром.

За завтраком, который прошёл в гробовой тишине, Эля сидела, уставившись в тарелку. Рядом Елена что-то шептала Лейле:

— Говорят, он пошёл в лес за шишкой для поделки. Вожатым так сказал его сосед по комнате. А потом не вернулся…

— В лес, — тихо повторила Лейла. — После отбоя.

Эля подняла глаза и встретилась взглядом с Андреем. Он сидел за своим отдельным столиком и смотрел прямо на неё. Он медленно, почти незаметно, покачал головой.

После завтрака поиски продолжились. Их группа теперь обследовала лесную опушку вдоль «экотропы». Именно там висел запрещающий знак. Вожатые нервно поглядывали в чащу, но дальше ста метров заходить запретили.

Эля шла чуть позади всех, рядом с Еленой. Вдруг она почувствовала чей-то взгляд и обернулась. За большим дубом, в десяти метрах от тропы, стоял Андрей. Он не участвовал в поисках со своей группой. Он просто стоял и смотрел на лес. А потом, поймав её взгляд, он очень чётко, только для неё, провёл пальцем по своей шее.

Ледяная волна страха накрыла Элю с головой. Он не просто знал. Он понимал. Нарушитель вышел за границу. Ночной патруль сработал. А теперь он демонстрировал ей эффективность системы. На живом, вернее, на уже неживом примере.

Весь день прошёл в этом кошмаре. Поиски, шёпоты, нарастающая паника среди младших отрядов. К вечеру приехала ещё одна машина с серьёзными людьми и собаками. Собак повели в лес. Лагерь погрузился в состояние осады.

Перед ужином Светлана Петровна снова вышла к всем. Она выглядела уставшей.

— Поиски продолжаются, ребята. Но на сегодня — всё. Просим всех вернуться в корпуса. Сегодня будет усиленный контроль после отбоя. И ещё раз — НИКОМУ не выходить из корпусов после отбоя. Это не шутки.

Ужин прошёл ещё тише, чем завтрак. Даже Кирилл и Макс не смели громко разговаривать. Артём сидел, уткнувшись в тарелку, его лицо было жёстким. Он тоже понимал. Ирен, напротив, была неестественно тихой и бледной, её взгляд постоянно скользил по окнам, выходящим в лес.

Эля поднималась в свою комнату, когда её окликнули.

— Эльвира.

Это был Андрей. Он стоял в тени лестницы.

— Сегодня ночью, — сказал он тихо, без предисловий, — будет максимальная активность. Они проверят каждый корпус. Всех. Убедятся, что больше нет желающих нарушить режим. — Он сделал шаг вперёд, и его лицо осветилось тусклым светом лампы. — Наш корпус будет под особой защитой. Но для надёжности… твоя дверь должна быть заперта. И окно закрыто на щеколду. Не выглядывай. Не слушай. Какими бы голосами они ни звали. Поняла? А лучше спи крепко.

Он говорил не как угрожающий. Как врач, дающий инструкции перед опасной процедурой.

— Это… это он, да? — прошептала Эля. — Тот мальчик. Они его…

— Нарушитель был изолирован системой, — перебил он, не позволяя договорить. — Теперь система проводит профилактику. Чтобы не было новых нарушителей. Всё логично. Спокойной ночи, Эля. И помни о правилах. Теперь они важнее, чем когда-либо.

Он растворился в темноте коридора, оставив её одну с леденящим душу знанием. Сегодня ночью лес придёт в гости. Не просто пройдёт мимо. Он будет проверять. И тот, чья дверь окажется незапертой, чей разум окажется достаточно любопытным, чтобы выглянуть, может стать следующим «нарушителем». Следующим, кого утром объявят пропавшим. А завтра на сборе скажут, что поиски продолжаются, но надежда тает с каждым часом. Потому что надежды нет. Есть только система. И её безжалостный, безглазый патруль.

Ночь прошла как один долгий, тревожный сон. Эля заперла дверь на ключ, закрыла окно на щеколду, как велел Андрей, и легла, натянув одеяло на голову. Она слышала их. Шёпот. Прямо за дверью, в коридоре. Неразборчивые, тягучие голоса, которые звали не по именам, а какими-то странными, ласковыми прозвищами: «Девочка… выходи… поиграем…», «Кто тут не спит? Открой…». Пол под дверью скрипел под чьими-то тяжёлыми, волочащимися шагами. Один раз кто-то мягко, но настойчиво постучал в дверь — три медленных удара. Эля замерла, не дыша. Стук не повторился. Шаги отдалились. Елена на соседней кровати посапывала, погружённая в непробудный сон невинности.