Горький вкус вереска. Книга 2

Около недели Робин Рид появлялся в кругу общих знакомых, ненавязчиво выясняя об излюбленных местах Лотера, и наконец ему улыбнулась удача — этим вечером он намеревался быть в театре.

Глава 3 Стычка

Этим вечером над городом собирались тучи, обещая затяжной, унылый дождь. Но это обстоятельство не заставило Кеннета отказаться от своего решения повидаться с англичанином. Проводив друга к театру, он завернул в близлежащий кабачок, чтобы скрыться от первых крупных капель, упавших с неба.

Затея его ничуть не радовала, он не смаковал свою месть, ему просто нужно было на кого-то выплеснуть досаду.

В заведении было прилично народа, но он всё же нашёл себе тихий уголок, где намеревался дождаться знака от друга за кружкой вина.

Пока Кеннет без интереса рассматривал разношёрстную братию местных бездельников, завсегдатаев заведения, Робин черпал куда более приятные впечатления от театрального действа. Однако не забывал, что именно привело его сюда. И, завидев в зрителях Лотера, ненавязчиво принялся за ним наблюдать, готовый в любой момент сорваться с места, если тот решит покинуть мероприятие. Его взгляд скользнул немного в сторону, остановился на спутнице Лотера. Это была не Мария Эссекс, с которой его видели довольно часто. Эта красивая юная леди совсем не была похожа на томную англичанку, и, узнав её, Робин опешил. Ему не терпелось найти Кеннета и всё ему рассказать, но приходилось ждать окончания. Ведь не было гарантии того, что пока он будет разыскивать друга, англичанин не уйдёт раньше.

В бездействии время тянулось непомерно. Кеннет уже начинал скучать, сидя у пылающего очага и неотрывно глядя на искрящиеся языки пламени. В зале было тепло и шумно. Спасаясь от дождя, в трактир повалил народ. Здесь были и зажиточные горожане, и путники, и даже группа молодых беспечных дворян.

Ему было ни к чему привлекать к себе внимание, потому он, взяв ещё порцию вина, пересел в дальний угол, у окна, где было удобнее наблюдать за происходящим снаружи. Ожидание оказалось мучительно долгим; молодой человек считал каждую минуту, приближающую его к развязке. Его одиночество и явное нежелание общаться с кем бы то ни было постепенно заинтересовали окружающих. Он уже стал замечать любопытные взгляды шалопаев, которым не терпелось затеять с кем-нибудь ссору. Настроение было прескверным, и, скорее всего, чей-то неосторожный выпад вывел бы его из себя, но он помнил о своей цели. Потому ему пришлось немедленно расплатиться и уйти, чтобы из-за чьей-то глупости не упустить возможность поквитаться с обидчиком.

Подняв повыше воротник, скрывавший наполовину его лицо, и надвинув на глаза шляпу, он вышел в промозглую ночь, сразу же попав под моросящий дождь. Торопливо прошёл мимо окон, остановившись под навесом неподалёку от того места, где оставил лошадей.

Ещё некоторое время ему пришлось подождать, прежде чем из дверей театра выскользнула одинокая фигура в плаще и двинулась в его сторону.

Кеннет узнал друга и шагнул ему навстречу под свет фонаря. Он сделал знак, привлекая внимание, и, едва тот успел приблизиться, из театра хлынули одухотворённые зрители.

– Я так понимаю, он там? – скорее утверждая, произнёс Кеннет.

– Там. Он не один. С Антонией, – на одном духу выложил тот.

– С Антонией? – невольно переспросил Кеннет. Его взор пытался прочесть в лице друга, не шутит ли он. Антония в компании Тальви здесь – это немыслимо! Однако серьёзный взгляд друга не таил в себе и тени шутки.

На какое-то мгновение Кеннет замер в нерешительности. Он не предполагал, что эта девушка встанет на его пути таким неожиданным образом. Он вообще не рассчитывал, что Лотер будет в компании, и намеревался встретиться один на один, без лишних свидетелей. Но что он мог сказать Лотеру такого, о чём не было известно Антонии? Что ж, судя по всему, она всё же приняла предложение матери и вернулась в семью. Её появление на публике с братом сметало все сомнения.

Он вдруг почувствовал себя уязвлённым. Неужели всё это время она ему лгала, так ловко притворяясь невинной жертвой, в то время как была ни больше ни меньше пособницей своего брата? И принимала активное участие в той злополучной сцене, которую Лотер вынудил наблюдать Кэтрин.

Её исчезновение, затем появление в номере гостиницы, а теперь выход в свет со своим братом. Всё складывалось, но с трудом верилось, что Антония обманывала его столько времени. Для этого не было видимых причин. Но факт налицо!

– Вот как… значит, культурно проводит время в компании братца. Что же, тем лучше. Ничего менять не будем. Я встречусь с ним, как и собирался.

С этими словами он отвязал своего коня. Робин последовал его примеру, после чего, взлетев в седло, двинулся за другом в сторону особняка герцогини Реймсской. Отъехав немного, Кеннет отстал и завернул в проулок, чтобы дождаться, пока экипаж Лотера де Тальви не проедет мимо. Таким образом, Робин оказался впереди, а Кеннет позади кареты, катившей, как и предполагал Кеннет, к особняку.

Ночь выдалась тёмная, тучи затянули весь небосклон, ни свет луны, ни сияние звёзд не могли проникнуть сквозь эту чёрную стену. Дождь усилился, а от фонаря кареты было мало проку. Кучер продолжал управлять четвёркой, едва различая дорогу сквозь сплошную завесу проливного дождя. Неожиданно путь ему преградил всадник, вынудив резко натянуть поводья, чтобы придержать лошадей.

– Во имя всех святых! – воскликнул возница. – Сударь, вы ошалели, что ли?

Преграждая путь, Робин хранил молчание. В следующую секунду другой нападающий распахнул дверцу кареты и, заскочив на ступеньку, заглянул внутрь. Всё произошло слишком быстро и неожиданно, чтобы Лотер осознал, как он оказался вытащенным за ворот из экипажа и брошенным на мостовую.

Однако ему понадобилась пара секунд, чтобы оценить ситуацию. Словно ощетинившаяся пантера, он вскочил на ноги. Его ладонь сжала рукоять кинжала.

Время остановилось. Нападающий не двигался, наблюдая, как Лотер затаился в ожидании, пытаясь рассмотреть противника.

– Да что происходит?! – завопил возница, но тут же умолк, когда Робин, угрожая ему пистолетом, велел замолчать и трогаться дальше. Тот не заставил себя долго упрашивать и поспешил убраться, погоняя лошадей, ведь в карете была ещё юная леди, которой так же грозила опасность со стороны этих людей.

Экипаж рванул прочь, оставив посреди тёмной улицы две застывшие фигуры.

Когда Лотер увидел, как незнакомец шагнул к нему, оказавшись достаточно близко, он узнал его. Это был Кеннет Макдауэл. Лотер не двинулся с места, но его пальцы сильнее сомкнулись на рукоятке кинжала.

Кеннет чувствовал, как от англичанина повеяло угрозой, однако его совсем не смутил блеск стали в руке молодого человека. Кеннет молчаливо смотрел на него, и невольно ему вспомнилась их первая встреча в подземельях Холирудского дворца. Тогда он искренне предлагал этому человеку дружбу, не догадываясь о его скрытых намерениях. Как удивительна порою жизнь: думаешь, что находишь друга, а, оказывается, приобретаешь врага. Только за то, что этот молодчик посмел так бесцеремонно вести себя с Кэтрин, его следовало проучить.

Неторопливо Кеннет потянул за край тесьмы, сдерживающей на плечах плащ, и отбросил его прочь, чтобы не стеснял движений. Шляпа тоже сейчас ему была не нужна, он избавился от неё так же. Холодный дождь принял его в свои объятия, но едва ли он мог потушить огонь, бушевавший в груди.

Лотер не шелохнулся. Он был без шляпы, его волосы мокрыми прядями легли на лоб, спадая на глаза. Противные капли пробрались за ворот камзола. Неторопливым, но настороженным движением он снял его и швырнул в лужу. Кеннет не увидел ухмылки в уголке его губ, сосредоточив внимание на хищном взгляде, горевшем, как у кошки, когда Лотер произнёс приглушённым голосом:

– Должен заметить, у вас своеобразный метод вызвать меня на дуэль.

– Дуэль? Нет, на поединок вызывают людей чести, а тех, кто не гнушается грубой силой по отношению к беззащитным девушкам, того следует учить, как собаку, – хорошей трёпкой.

– Дуэль… никакой дуэли, Тальви, – спокойно возразил Кеннет.

Он продолжал неторопливо наступать, вынуждая противника обороняться, не придав значения тому, что тот вооружён.

Лотер крепче сжал эфес, но с места так и не сдвинулся. Кеннету пришлось сделать обманный выпад, чтобы расшевелить его. Сохраняя напряжённое молчание, они двигались по кругу, пытаясь предугадать намерения соперника и вовремя отразить удар. Лотер, заметив, что Кеннет безоружен, не решился воспользоваться кинжалом: кодекс чести, известный лишь ему одному, не позволял так поступить. Со свойственной ему самоуверенностью и надменностью он артистично «раскрыл объятия».

Он понимал, что Кеннет Макдауэл превосходил его по силе, был выше и шире в плечах, но надеялся на свою ловкость. Лотер был хорошим фехтовальщиком и всегда отличался изворотливостью; он мог вымотать соперника, если тот был недостаточно поворотлив. Но сейчас назревала не дуэль, а обычная рукопашная схватка.

Кеннету понадобилось совсем немного времени, чтобы загнать Лотера в угол. И вот теперь лезвие зловеще блеснуло в свете фонаря, под которым они остановились. Никто не мог наверняка сказать, как долго Лотер будет придерживаться своих правил, а быть заколотым, словно телёнок, Кеннету не хотелось. Он расстегнул камзол, неторопливо снял его, не отрывая взгляда от Лотера и не понимая, почему тот не атакует. Помедлив, швырнул камзол ему в лицо, дестабилизировав. Лотер не ожидал такого, и Кеннет воспользовался его секундным замешательством, чтобы попытаться обезоружить его. Уворачиваясь, Лотер потерял бдительность, поскользнулся на мокрой мостовой, чем и воспользовался Кеннет, без сожаления выбив ногой из его руки оружие. Не тратя времени попусту, он склонился, схватил за грудки соперника и приподнял, вынуждая его встать на ноги, потом с силой ударил о стену дома, у которого они сошлись в схватке. На миг Лотеру показалось, что душа вышла из тела, но в следующую секунду отрезвляющий удар по лицу вынудил вернуться в реальность, воспрянуть духом и дать отпор.

Завязалась драка не на жизнь, а на смерть.

Кеннет не чувствовал боли. От сыпавшихся ударов он пришёл в ярость, вспоминая, что позволил себе этот человек с его девушкой. Он уже не контролировал себя, и чем больше Лотер сопротивлялся, тем горячее было желание покончить с ним раз и навсегда. Уничтожить, чтобы тот никогда больше не посмел коснуться его маленькой девочки.

Убить!

Убить? Мысль об убийстве несколько охладила его. Ему ещё не приходилось с этим сталкиваться, ещё никогда он не убивал человека, но мог вполне. Ему не составляло труда уложить молодого бычка ударом кулака, что говорить о каком-то придворном франте. Его силы было достаточно, чтобы вытрясти из него душу, но он не мог. Кеннет понял это сейчас, когда в его руках оказался соперник. В беспомощной ярости он вновь припёр его к стене, сжимая ворот его мокрой рубахи и с ненавистью глядя в его глаза, процедил сквозь зубы: — Только сунься к Кэтрин, ублюдок, и я убью тебя!

Ответом ему был ядовитый смех; он не был показным, этот безумец смеялся всё громче. И в тишине, нарушаемой лишь монотонным шумом дождя, этот хохот казался зловещим. В неясном свете фонаря глаза Лотера демонически сверкали.

Смахнув кровь с рассечённой губы, он пронзил Кеннета взглядом острее кинжала.

— Ты ведёшь себя как мальчишка, Макдауэл… Это всё?

Он откровенно насмехался, несмотря на поражение. Кеннет хотел вновь ударить его, но боялся, что не рассчитает и прикончит тут же. Вместо этого он отшвырнул его прочь в лужу.

— Ничтожество. Не смей больше показываться в Шотландии Тальви, или я тебя убью!

Он уже развернулся, чтобы уйти, но слова Лотера заставили его обернуться.

– Клянусь, Макдауэл… ты заплатишь, – прошипел он, тряхнув головой, разметав вокруг сотни брызг, и шёпотом добавил: – За каждую каплю.

Дождь струился по его лицу, смывая кровь.

– Даже так, Тальви? – насмешливо хмыкнул Кеннет, смотря на него сверху вниз. – Ну, так что же медлишь? Подними свой ножичек… храбрец.

Он бросил на поднимающегося противника презрительный взгляд и мыском сапога подтолкнул к нему оброненный кинжал.

– Предпочитаю более тонкие методы… – усмехнулся Лотер. – Ведь душевная рана намного больнее телесной…

– Ты способен на любую низость, я знаю. Но ты проиграл, твои анонимки ничего не решили. Венчание состоялось, Тальви. Кейт – моя жена. Ты проиграл.

– Жена?.. – переспросил Лотер. На его лице было написано неверие. – Ты говоришь это потому, что тебе просто нечего сказать. Даже если это правда… – он замолчал и лишь усмехнулся. Для него эти слова не значили абсолютно ничего.

Но эти слова слышал не только он. Приложив ладонь к губам, чтобы сдержать вскрик отчаяния, неподалёку от Робина стояла Антония. Она выскочила следом за братом, но никто из дерущихся не обратил на неё внимания; лишь Робин, заметив её, силой удерживал в стороне, не позволяя вмешиваться.

– Я предупредил тебя, Тальви: оставь нас в покое.

Кеннету понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться и не прикончить его прямо сейчас. Помедлив, он неторопливо собрал свои промокшие насквозь вещи и двинулся в сторону друга, который держал лошадей.

Он не видел горящего местью взгляда Лотера, а ведь в его глазах он мог прочесть, что отныне неприятности ему гарантированы; но он не желал больше смотреть на него и не придал значения дерзким словам. Кеннет хотел отбить охоту у англичанина соваться к Кэтрин, но своим поступком, напротив, только разозлил его, и тот принял вызов. Если бы Кеннет более внимательно присмотрелся к этому человеку, то понял бы, что зря связался с ним: он лишь ярче разжёг огонь, и без того полыхавший в этой мятежной душе.

Когда Кеннет приблизился к другу, стоящему поодаль и наблюдающему за ними, Антонии там уже не было.

Робин, зная своего приятеля, не стал ничего говорить, молчаливо подвёл коня и передал поводья. Вскочив в седло, Кеннет не обернулся посмотреть на своего противника, который оставался стоять, провожая пристальным взглядом удаляющихся всадников.

Не дожидаясь развязки, Антония, слишком подавленная услышанным, шла прочь, глотая немые слёзы разочарования, которые, смешиваясь с дождём, стекали по её лицу. Она шагала по мостовой, не обращая внимания на лужи и то, что её атласные туфельки промокли насквозь, как и выходное платье. Оно тяжёлыми складками, пропитанными влагой, тянулось вниз, липло к ногам и доставляло неудобства. Но Антонии было уже всё равно; лишь мысль о том, что Кеннет потерян для неё навсегда, болью отдавалась в сердце. Но на что она рассчитывала, поверив сладким обещаниям Лотера де Тальви? Что ему и впрямь удастся разлучить обручённых, и тогда у Антонии появится шанс получить желаемое? Лотер предпринял достаточно жёстких попыток сорвать свадьбу, но в словах Кеннета она не сомневалась. Чего она ждала? Что произойдёт чудо и козни Лотера дадут необходимые плоды? Теперь она потеряла последнюю надежду заполучить того, о ком мечтала, того, кого хотела видеть рядом. С этого момента ей стало всё безразлично, и она брела вперёд, не разбирая дороги.

Отныне Кеннет беспрестанно думал о Лотере. Тревога закралась в душу, и он уже сожалел, что оставил его в живых. Не стоило труда догадаться, как сильно разозлил его сегодняшней стычкой, и надо было полагать, что тот не преминет воспользоваться своими грязными методами. Но время ушло, и сожаления теперь были бессмысленны.

Г