Протокол: Чужая личность

— Ну да, конечно, — сказала она, — классические страшилки для любителей пощекотать себе нервы перед сном.

— Возможно, — согласилась Лили, но не выглядела убеждённой.

Эмма молчала.

Слова застряли где-то внутри, не находя выхода.

Сохранить сознание.

Почему-то именно эта фраза зацепилась внутри, оставив после себя липкое ощущение, от которого не получалось избавиться.

Эмма снова посмотрела на лабораторию. Тёмные окна смотрели в ответ — неподвижно. Или просто казались такими.

— Это всё просто истории, — сказала Сара уже увереннее, убеждала не их, а себя.

— В каждом городе есть такое место, и у него всегда есть жуткая легенда, чтобы жизнь не казалась скучной.

— Наверное, — тихо ответила Эмма.

Но внутри у неё уже сложилась ясность: они всё равно туда пойдут.

И дело было не в любопытстве. Иногда тайна не ждёт, когда к ней подойдут — она сама выбирает тех, кто её заметит.

Глава 5.

Ночь окутала город, но луна, заливала улицы холодным, безжалостным светом. Было очень светло, чтобы спрятаться, и в то же время темно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Тени казались живыми, а каждый шорох — предвестником беды.

Дорога к лаборатории смотрелась бесконечной. Девушки шли молча, стараясь не смотреть друг на друга. Асфальт под ногами был усыпан мелкими камнями и осколками стекла. Каждый шаг звучал громче в этой тишине. Пронизывающий ветер, пробирал до дрожи, заставляя плотнее кутаться в куртки. Вокруг не было ни души.

Сара шла чуть позади, постоянно оглядываясь. Ей казалось, что за ними кто-то следит — не человек, а сама ночь. Сердце билось часто и тревожно, а ладони стали влажными от страха.

Лили, наоборот, смотрела только вперёд. Она старалась казаться спокойной, но внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Каждый шаг давался с трудом, ноги наливались свинцом. Она не хотела признаваться даже себе, что уже жалеет о затее.

Эмма шла впереди всех. В её взгляде читалась странная смесь решимости и отчаяния. Она не могла объяснить, почему её так тянет сюда — как невидимая нить ведет её к этому месту. Но чем ближе они подходили, тем сильнее становилась тревога. Что-то внутри шептало: «Ты совершаешь ошибку», но остановиться было уже невозможно.

Город закончился внезапно. Только что вокруг были дома с редкими светящимися окнами, а теперь — лишь пустота и звенящая тишина. Впереди возвышалось здание лаборатории. Оно было огромным, тёмным и казалось каким-то живым, хотя и стояло неподвижно. Окна зияли, ветер свистел внутри, и этот протяжный звук был похож на чьё-то дыхание.

— Мне это совсем не нравится, — тихо призналась Сара.

— И мне, — эхом отозвалась Лили.

Эмма молчала. Она медленно обвела взглядом здание, останавливаясь на каждом окне. Она быстро нашла нужное окно. То самое. Но теперь оно ничем не отличалось от остальных. Света там не было.

Сердце неприятно ёкнуло.

— Видишь? — сказала Сара.

— Ничего же нет.

— Был, — упрямо ответила Эмма.

Они подошли к забору. Он был старым, перекошенным, прутья все заржавели от времени и дождей. В одном месте проволока была порвана.

— Нас тут прямо ждут, — нервно хихикнула Сара.

— Ничего смешного, — одёрнула её Лили.

Они пролезли внутрь. Трава под ногами была высокая и мокрая. Где-то вдалеке что-то скрипнуло — похоже, какая—то металлическая конструкция качалась на ветру.

Главный вход оказался заколочен досками.

— Ну вот и отлично! — с облегчением сказала Сара. — Пошли домой.

— Подожди, — Эмма уже шла вдоль стены.

За зданием было тише. Воздух здесь был тяжёлым и неподвижным. Там они нашли чуть приоткрытую дверь. Она заметно поскрипывала от ветра.

— Нет! — сразу сказала Сара. — Нет-нет-нет!

— Это наш вход, — тихо сказала Эмма.

— Это какая-то ловушка!

Лили провела рукой по двери.

— Она же не выглядит сломанной.

— Вот именно! — подхватила Сара.

Эмма надавила на дверь осторожно, ожидая сопротивления. Но та поддалась достаточно легко, словно кто-то недавно оставил её незапертой.

— Фонарики! — скомандовала она.

Три луча прорезали темноту. Первое, что они почувствовали, это запах. Сырость. Пыль. И что-то ещё… такой резкий, металлический запах.

— Как в больнице, — прошептала Лили.

— Или в морге, — добавила Сара дрогнувшим голосом.

Они вошли внутрь. Дверь за ними тихонько закрылась с протяжным стоном. Звук эхом разнёсся по коридору и затих где-то в глубине здания. А потом стало тихо. Стены были облуплены, кое-где видна плесень. На полу были какие-то следы: старые разводы грязи и пыли, уже не разобрать чьи.

— Мы просто смотрим? — напомнила Лили.

— И сразу уходим! — добавила Сара.

Эмма кивнула, но уже двигалась вперёд по коридору. Они шли медленно. Каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте.

Коридор тянулся бесконечно. По обе стороны были двери: одни закрытые на ржавые замки, другие сломанные и висящие на одной петле, третьи заколочены досками так же плотно, как главный вход. Иногда попадались таблички: «Сектор B», «Доступ ограничен», «Только для персонала».

— Это место… оно не просто заброшено, — сказала Лили.

— Оно закрыто, — добавила Эмма.

— Было закрыто! — уточнила Сара нервно.

Только они свернули за угол, как услышали какой-то звук. Это были чёткие, размеренные шаги. Не шорохи ветра или скрип старого здания, а именно шаги человека или кого-то очень похожего на него.

Все трое замерли. Было слышно только стук их собственных сердец.

— Вы это слышали?.. — прошептала Лили одними губами.

Ответ был и не нужен. Шаги становились всё ближе. И остановились прямо за поворотом.

Глава 6.

— Назад, — едва слышно выдохнула Сара, но её собственный голос показался ей чужим.

Ноги, окаменев, отказывались слушаться. Шаги за спиной нарастали, словно тот, кто следовал за ними знал, что им некуда деться, что этот момент был неизбежен. Воздух в коридоре стал тяжёлым, как перед грозой.

Из-за поворота медленно появлялся силуэт. Сначала это была лишь сгустившаяся тень, потом чёткие очертания человека. Он был значительно выше любой из девушек, и двигался с пугающей механической плавностью. Одет он был во всё тёмное: строгий, но устаревшего кроя костюм, который казался тяжёлым для этого места. Густые чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Но больше всего завораживали его глаза. Они были холодными, серыми, почти бесцветными, и смотрели не на девушек, а сквозь них. В этом взгляде не было удивления — лишь бесконечная усталость и странное, пугающее облегчение.

Когда он улыбнулся, его губы дрогнули едва заметно, но от этой улыбки по спине пробежал холодок.

Эмма застыла. Внутри неё что-то сжалось. Она уже видела его. Во сне. Тот самый призрак из коридоров лаборатории, где стены пульсировали, а свет казался живым. И теперь он стоял перед ней, настоящий.

— Наконец-то, — прозвучало тихо, но весомо.

— Вы и представить не можете, как я рад вас видеть.

Лили инстинктивно сделала шаг назад и упёрлась спинойв холодную стену.

— Кто вы? — голос Эммы дрогнул, но она упрямо вскинула подбородок, пытаясь загородить подруг своим телом.

Мужчина наклонил голову набок, рассматривая их.

— Вы пришли сами. Это… многое упрощает.

Сара вцепилась в руку Эммы так сильно, что ногти впились в кожу.

— Мне это не нравится, — прошептала она одними губами.

— Мне тоже, — так же шёпотом ответила Эмма.

Мужчина сделал шаг вперёд. В тусклом свете фонариков его фигура казалась ещё более зловещей.

— Не бойтесь. Вы не представляете, насколько вы важны.

Это было чересчур. Слова прозвучали как приговор. Эмма почувствовала, как паника поднимается от живота к горлу.

— Бежим! — крикнула она и рванула назад, увлекая за собой подруг.

Коридоры превратились в хитросплетение теней и страха. Лучи фонариков неистово метались по обшарпанным стенам, выхватывая из темноты облупившуюся краску и ржавые трубы. Дыхание вырывалось надрывными толчками, шаги путались, сталкиваясь в отчаянной попытке спастись.

— Сюда! — Лили указала на узкий боковой проход, уходящий влево.

Они забежали в первую попавшуюся комнату и захлопнули за собой дверь. Тишина оглушила после беготни. Только их сбившееся дыхание нарушало мёртвое спокойствие здания.

— Он идёт? — прошептала Сара, прижавшись ухом к двери.

Никто не дал ответа. Все трое замерли, слушая стук собственных сердец, который казался невыносимо громким в этой давящей тишине.

Прошла минута. Две. Ничего.

— Может… он ушёл? — робко предположила Лили.

— Или ждёт, когда мы выйдем, — мрачно ответила Сара.

Эмма закрыла глаза и прижалась затылком к холодной стене. Мысли путались.

— Мы не можем сидеть здесь вечно.

— Можем! — тут же возразила Сара.

— Нет. Мы не для этого пришли сюда, чтобы прятаться в кладовке! — Эмма поднялась на ноги. Её решимость вернулась вместе со злостью на собственный страх.

— Мы тихо выходим и ищем другой путь.

Лили кивнула, нервно кусая губу. Сара закатила глаза к потолку и шумно выдохнула: — Ладно-ладно! Я с вами!

Эмма осторожно приоткрыла дверь. Коридор был пуст и тих. Она выглянула наружу: ни шагов, ни теней.

Они выскользнули из своего укрытия и двинулись вперёд как можно тише. Сделали всего несколько шагов по направлению к лестнице для персонала, когда впереди послышались новые звуки: грубые окрики и тяжёлые шаги целой группы людей.

— Чёрт! — выкрикнула Сара и резко остановилась.

В свете фонарей мелькнули фигуры в форме охраны. Их заметили.

— Стоять!

Громкий приказ эхом разнёсся по коридору. Грубые шаги приближались с пугающей скоростью.

— Ловушка! — вскрикнула Лили.

Эмма быстро огляделась по сторонам. Её взгляд упал вниз: прямо у стены был открыт круглый люк технического тоннеля. Из чёрного провала тянуло сыростью и запахом стоялой воды.

— Туда! — скомандовала она и первой прыгнула вниз, не давая себе времени на раздумья.

Падение было коротким и болезненным. Сверху донеслись испуганные крики подруг.

— Прыгайте! Быстрее!

Лили последовала за ней почти сразу же. Сара медлила всего секунду: над головой уже слышался топот подбегавших охранников. Она зажмурилась и сиганула в темноту следом за подругами.

Глава 7.

Темнота не приходит сразу.

Эмма не сразу поняла, что произошло. Пол исчез. Мир накренился. И она полетела вниз.

Воздух свистел в ушах. Он цеплялся за кожу, пробирался под одежду, в волосы, в лёгкие. Крик вырвался сам собой— ААААА!

Рядом были другие голоса. Крики Сары и Лили сливались в один, отражаясь от бетонных стен. Падение длилось невыносимо долго.

И затем — вода.

Удар был не мягче, чем о землю. Ледяная гладь разбилась о тело, как стекло. Холод мгновенно вцепился во всё тело. Вода сомкнулась над головой, она пахла сыростью, гнилью и чем-то неуловимо химическим, как старые трубы или заброшенные очистные системы.

Эмма дёрнулась, но руки и ноги не слушались. Вверх. Где верх? Паника ударила сильнее холода. Она зажмурилась, рванулась, и наконец вынырнула.

Воздух ворвался в лёгкие резко и болезненно. Она закашлялась: — Дыши… дыши… дыши…Голос был её, но звучал чужим.

— Эмма! — крикнула Лили. Эхо разнесло её имя по пространству.

— Я здесь!

Эмма обернулась. Глаза постепенно привыкали к темноте. Это было огромное, мрачное пространство. Подземный канал. Серые, высокие бетонные стены, покрытые тёмными разводами стекающей воды. Где-то бетон треснул, из щелей виднелись ржавые куски арматуры. Потолок терялся где-то вдали, лишь узкая полоска света обозначала его линию. Оттуда они упали.

На поверхности плыли обломки: куски древесины, мусор. Течение было медленным, но ощутимым. Оно тянуло в сторону очень настойчиво.

— Сара?! — крикнула Эмма.

Ответа не было. Сердце сжалось. — Сара!

— Я… здесь… — справа донёсся срывающийся голос.

Эмма резко повернулась. Сара держалась за выступ в стене, её пальцы скользили по мокрому бетону. Лицо было бледным, губы посинели.

— Я… не чувствую ног…

Вода вокруг неё темнела.

— Нет… нет… — прошептала Эмма и поплыла к ней.

— Держись за меня! — сказала Эмма, подплывая.

Сара попыталась поднять руку и вскрикнула. Её крик разрезал пространство, глухо ударился о стены. Лили подплыла с другой стороны.

— Нужно выбраться отсюда! — дрожащим голосом сказала Эмма.

— Куда?! — почти сорвалась Сара.

— Ты видишь хоть что-то?!

Эмма заставила себя оглядеться. И тогда она заметила выступ — узкую бетонную ступеньку вдоль стены, скользкую и неровную, но выше уровня воды.

— Туда! — сказала Эмма.

— Медленно. Мы справимся.

— Я не могу… — прошептала Сара. Её тело уже почти не держалось.

— Можешь! — жёстко сказала Эмма.

— Смотри на меня!

Сара посмотрела на неё. В её широко раскрытых глазах был неподдельный страх и самое страшное — в них не было надежды.

— Я не хочу умирать…

Эмма сжала её холодную руку.

— Ты не умрёшь.

Они начали двигаться к выступу. Вода сопротивлялась, тянула их назад. Каждое движение казалось последним. Лили выбралась первой, зацепившись за край и с трудом подтянувшись на дрожащих руках.

— Давай! — крикнула она сверху.

Эмма подтолкнула Сару: — Ещё чуть-чуть!

Они вдвоём тянули её вверх. Сара закричала от боли — и в этот момент Эмма увидела кровь. Она растекалась по воде алыми лентами, растворяясь в тёмной поверхности и превращаясь в мутные пятна на чёрном зеркале канала. Ткань на боку Сары была разорвана; под ней виднелась глубокая рана — неровная и страшная от удара об арматуру при падении.

Сара дышала прерывисто; пальцы судорожно сжимались так сильно, что костяшки побелели.

— Не отпускай… — выдохнула она почти беззвучно.

— Нет… — прошептала Эмма.

Они вытащили её. Аккуратно положили ее на холодный бетон. Вода стекала с их одежды капля за каплей.

Сара повернула голову к Лили; её взгляд был затуманен болью и странным спокойствием.

— Ты всегда… была самой доброй…Лили сжала её ладонь так сильно, как будто могла удержать жизнь внутри неё силой своей любви: — Пожалуйста…

Сара перевела взгляд на Эмму, её губы дрогнули в слабой улыбке:

— Помнишь… я говорила… если что…Её голос становился тише с каждым словом; дыхание превращалось в едва слышный шёпот:

— Если что-то случится… чтобы вы не оставляли друг друга?

Эмма почувствовала, как горло сдавило спазмом; слёзы обожгли глаза:

— Нет! Ничего не будет!

Сара смотрела на неё с бесконечной нежностью; это был прощальный взгляд человека, который уже всё для себя решил:

— Будет…

Она закрыла глаза всего на секунду; когда открыла их снова — там была только тихая грусть и прощание:

— Не оставляйте друг друга… я всегда буду с вами…

Её пальцы сжались в последний раз, а потом медленно разжались, голова чуть повернулась набок, а взгляд остановился где-то далеко над их головами или внутри себя самой... навсегда.

Лили закричала. Это был рваный дикий крик нечеловеческой боли. Он ударился о стены канала и вернулся обратно слабым эхом горя.

Эмма не могла кричать.

Она сидела рядом с телом Сары и смотрела на её лицо, которое становилось неестественно бледным в тусклом свете канала.

Где-то рядом капала вода. В темноте шумело течение, унося что-то дальше по тоннелю.

Лили тихо плакала, зажимая рот ладонью, чтобы не сорваться на крик.

А Эмма просто сидела и смотрела.

И именно в этот момент до неё впервые по-настоящему дошло: они упали не просто в затопленные тоннели под лабораторией.

Они попали в место, после которого уже не возвращаются прежними.

Что-то осталось здесь навсегда — рядом с холодным бетоном, эхом воды и тишиной, наступившей после последнего вдоха Сары.

Глава 8.

Сначала была тишина. Вода внизу всё так же текла, с глухим, вязким шумом. Поток не был сильным, но в нём чувствовалась скрытая сила, способная утянуть на дно, стоит лишь отпустить скользкий край бетонного выступа.

С одежды, мокрых волос девушек капала вода. Капли падали вниз, разбиваясь о чёрную поверхность канала с пугающе чётким звуком: кап... кап... кап. Этот звук был единственным ритмом в этом мире.

Местами бетон под ними крошился от старости и сырости, оставляя на ладонях серую пыль, смешанную с влагой. По стенам тянулись тёмные потёки, который едва пробивался сверху сквозь узкую щель люка. В воздухе чувствовался запах застоявшейся воды, ржавчины и чего-то более глубокого — здесь годами разлагались не только отходы, но и сама надежда.

Лили сидела, согнувшись над телом Сары. Она держала её руку обеими ладонями, сжимая пальцы так сильно, что её собственные костяшки побелели. Мокрые пряди волос прилипли к её щекам и губам, но она не замечала этого.

— Вставай... — прошептала она. Голос был тихим, он почти терялся в пространстве.

— Ну давай... — она чуть сильнее сжала безжизненную руку.

— Это не смешно...

Её дыхание сбивалось, превращаясь в короткие всхлипы.

— Ты же... ты же всегда... шутишь...

Сара лежала неподвижно. Её голова была чуть повернута в сторону, волосы рассыпались по мокрому бетону. Капли стекали с них вниз. Кожа выглядела светлой, лишённой цвета, выцветшей, как старая фотография. И в этой неестественной белизне было что-то пугающее.

Эмма сидела рядом с подругами, не двигаясь. Её руки лежали на коленях, пальцы слегка подрагивали от внутреннего напряжения, которое не находило выхода. Она смотрела на Сару, надеясь, что если она будет смотреть достаточно пристально, то увидит движение грудной клетки или взмах ресниц. Она боялась отвести взгляд — ей казалось, что как только она это сделает, смерть Сары подтвердится.

— Лили... — тихо сказала Эмма. Звук её голоса показался чужим, пустым эхом в бетонной трубе.

Лили резко повернула голову. В её глазах полыхнула ярость.

— Нет.

Слово ударило коротко и жёстко.

— Нет! — повторила она уже громче. Она еле сдерживала себя.

— Даже не говори этого! Не смей!

Эмма медленно вдохнула влажный воздух.

— Мы должны...

— НЕТ! — Крик вырвался резко, ударился о бетонные стены, разлетелся по каналу и вернулся обратно глухим, растянутым эхом.

Лили вскочила на ноги так резко, что едва не поскользнулась на мокром бетоне.

— Она не умерла! — закричала она в пустоту тоннеля. Её голос сорвался на хрип.

— Ты слышишь меня?! НЕ УМЕРЛА!

Она бросилась к телу Сары. Упала на колени и начала трясти её за плечи.

— Проснись! Давай! Ты же не можешь... ты не можешь просто взять и... — её голос сорвался окончательно. Она задыхалась, глотала сырой воздух так жадно, словно его катастрофически не хватало.

— У тебя день рождения... — слова путались, слетали с губ обрывками воспоминаний. — Через три дня... Мы же... мы же всё уже придумали...

Внезапно её руки ослабли. Она перестала трясти тело и просто опустила ладони на мокрую грудь Сары. Лили медленно опустилась на колени рядом с подругой и посмотрела ей в лицо. И в этот момент что-то внутри неё сломалось окончательно.

— Нет... — прошептала она совершенно другим голосом — пустым, без сопротивления судьбе.

— Пожалуйста... нет...

Теперь это был голос человека, который сдался.

Эмма подвинулась ближе к подруге. Она протянула руку и остановилась на полпути в нерешительности, но всё же коснулась плеча Лили очень осторожно.

— Лили...

— Не трогай меня! — Лили даже не повернула головы. Её плечи дрожали крупной дрожью.

— Ты уже сдалась? Да? — тихо, но с неожиданной резкостью спросила Лили. Она подняла на Эмму глаза, полные слёз и обвинений.

— Просто так? Уплыла по течению?

Эмма закрыла глаза на секунду. Внутри была звенящая пустота. Там не было ни слов утешения, ни сил для борьбы.

Лили снова перевела взгляд на Сару. И на этот раз она не отвела его. Она смотрела, пытаясь запомнить каждую черту её лица навсегда. Её дыхание стало медленным и поверхностным. Она пыталась удержаться за что-то внутри себя — за память о смехе Сары, за тепло их дружбы, но не находила опоры.

Она наклонилась вперёд и прижалась лбом к плечу мёртвой подруги. И закричала.

Эмма всё также сидела рядом с подругами. Время перестало ощущаться: оно растянулось в бесконечную резиновую ленту или вовсе остановилось вместе с сердцем Сары. Они просто сидели рядом с ней: одна живая в отчаянии кричала у неё на плече, другая живая оцепенела от шока рядом.

Холод начал проникать глубже, в сами мышцы и кости. Пальцы перестали слушаться окончательно и стали похожи на ледышки.

И тогда Эмма почувствовала запах. Он был едва заметным на фоне общей сырости и гнили, но был другим — сладковатым, тёплым и абсолютно неуместным для этого холодного склепа из бетона и воды.

Эмма медленно подняла голову и втянула воздух носом более осознанно. Запах усилился мгновенно.

— Ты чувствуешь?.. — прошептала Эмма хрипло.

Лили не сразу отреагировала, она всё ещё прижималась к Саре, вздрагивающими плечами. Потом чуть приподняла голову:

— Да...

Запах становился плотнее с каждой секундой.

— Нам нужно... — начала Эмма с трудом собирая мысли как рассыпанные бусины, но слова распались сами собой. Свет сверху стал мягким, но тело наливалось приятной тяжестью, веки опускались против воли

— Не засыпай... — прошептала она скорее себе, чем Лили, пытаясь удержать ускользающее сознание

Но тьма была ласковой, она манила, обещала покой без слёз и боли. Лили рядом тоже затихла, прижавшись к Саре уже не плача, а просто дыша ровно, так что боль просто... выключили щелчком невидимого тумблера, и темнота накрыла их медленно плавно без сопротивления унося туда где нет ни холода, ни страха.

***

Эмма открыла глаза резко. Воздух показался химически стерильным после подземной сырости, свет был невыносимо ярким. Она зажмурилась, инстинктивно повернула голову — под ней был гравий, он впивался в ладони, когда она попыталась пошевелиться. Кожа была холодной, одежда влажной, но уже не пропитанной ледяной водой, а просто сырой.

Эмма медленно приподнялась на дрожащих локтях и огляделась мутным взглядом. Высокие бетонные стены окружали пространство со всех сторон. На них не было плесени или ржавых потёков — только серый монолит. Сверху была узкая полоска неба стального цвета, и этот двор—колодец был вырезан внутри огромного здания.

Сердце забилось быстрее. Этот страх был другим, не животным ужасом погони, а холодным пониманием. Они были внутри всё это время. Это была лаборатория, но внутренняя, о которой она никогда не слышала. Вокруг послышались звуки: чёткие шаги, голоса, лязг металла.

— Аккуратно...

— Держите ровно...

— Эта жива...

Слова доходили обрывками. Эмма моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. И увидела носилки. Их несли быстро, но аккуратно. На них лежала Лили. Её тело было зафиксировано широкими ремнями. Голова безвольно повернута в сторону. Лицо было бледным до синевы, умиротворённым, как у спящей красавицы из страшной сказки.

— Лили... — прошептала Эмма, но её голос был почти неслышным.

Люди даже не обернулись, они пронесли носилки мимо неё к открытым дверям здания, ведущим внутрь этой новой кошмарной реальности.

Эмма попыталась подняться. Руки дрожали, пальцы скользили по гравию, тело отказывалось слушаться. И тогда она заметила, что чуть в стороне стоят ещё одни носилки. Они стояли на земле неподвижно, накрытые тёмной плотной плёнкой, которая плотно облегала контуры тела, под ней угадывались очертания фигуры.

— Нет... — выдохнула Эмма, это слово вырвалось само собой.

Она поползла. Каждое движение отдавалось во всём теле тупой болью. Гравий впивался в колени, в ладони. Но она не чувствовала боли — только необходимость увидеть и убедиться, что это ошибка. Плёнка чуть сдвинулась от лёгкого порыва ветра. И из-под тёмного савана показалась рука. Пальцы были слегка согнуты, будто пытались сжаться в кулак, но сил не хватило.

На запястье был браслет: плетёный, синий, белый... и тонкая красная нить, вплетённая неровно, чуть криво. Эмма замерла.

Воздух застрял в груди ледяным комом. Она узнала его сразу, помнила, как плела его тем летом, когда им было по двенадцать. Три одинаковых браслета: «Чтобы мы всегда были вместе».

У неё, у Лили, у Сары.

Рука не двигалась. Браслет тоже. Он был на месте, но теперь он связывал только двоих. Эмма не заплакала. У неё больше не было слёз. Она просто смотрела. Пока внутри что-то окончательно не сломалось, а именно оборвалось с тихим звоном, как струна.

И в этот момент абсолютной тишины внутри себя она поняла страшную истину: они выбрались, но их не спасли. Их поймали. И это место... оно не закончило с ними. Оно только начинало свою игру.