Протокол: Чужая личность

Протокол: Чужая личность

Глава 1.

В маленьких городах ночь приходит раньше, чем ждёшь.

Нет, солнце не садится там быстрее — это город после десяти часов замирает в оцепенении. Витрины гаснут одна за другой, фонари остаются единственным светом, а люди расходятся по домам, как по привычному сценарию. Только ветер иногда шуршит по пустым тротуарам.

Эмма устроилась на широком подоконнике, вяло прокручивая ленту и думая о чём-то своём. Она поджала ноги, закутавшись в мягкий, чуть потрёпанный плед с выцветшим геометрическим узором — тот самый, что всегда лежал на кресле в её комнате и пах домом. Экран отбрасывал на лицо холодный голубой свет, от которого глаза слипались ещё сильнее. Из колонки тихо звучала спокойная музыка — убаюкивающая, с тягучими аккордами и редкими, протяжными нотами.

Её волосы были небрежно собраны на макушке — несколько прядей уже выбились из пучка и мягко касались щёк, а одна, особенно упрямая, то и дело падала на глаза. Эмма не замечала этого, полностью погружённая в свои мысли и монотонное движение пальцев по экрану.

За окном был привычный вид: редкие фонари, тёмные крыши домов и, дальше, за чёрными силуэтами деревьев — старая лаборатория.

Она стояла там столько, сколько Эмма себя помнила. Огромное серое здание с выбитыми окнами и покосившимся забором, к которому давно никто не подходил. Местные подростки иногда забирались внутрь — ради видео, споров или просто адреналина. Говорили, что в подвалах лаборатории «N.C.I.»1[1]ещё можно найти старые приборы и записи, а кто-то уверял, что по ночам там слышны шаги.

Эмму туда не тянуло. В отличие от тех, кто искал острые ощущения и дешёвый адреналин, ей это место не казалось привлекательным. Заброшенные коридоры, сырость, битое стекло — всё это скорее отталкивало, чем вызывало любопытство.

Всё же был ещё один слой — внутреннее напряжение, которое она не любила признавать. Иногда ей снилось это здание: холодный воздух, бесконечные переходы, ощущение чужого присутствия за спиной. Во сне она шла вперёд, не понимая куда, а под ногами хрустело битое стекло. Она никогда не доходила до конца коридора — всегда просыпалась раньше.

После таких снов оставалось неприятное чувство, поэтому она держалась в стороне. Наблюдала издалека, не задавая лишних вопросов и не делая шагов туда, куда не нужно. И всё же что-то внутри тянуло её туда.

Эмма уже потянулась к шторам, чтобы их задернуть и отгородиться от ночной тишины, как вдруг замерла.

В одном из окон лаборатории загорелся свет.

Это был не тусклый блик от уличного фонаря и не игра уставшего воображения. Это было тёплое свечение, точно где-то в глубине здания только что щёлкнули выключателем. Из той его части, куда, говорят, попасть нельзя.

Сердце Эммы пропустило удар.

— Странно… — прошептала она, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Эмма уже подняла телефон, чтобы поймать в объектив сияние одинокого окна. Она навела фокус, и в этот самый миг свет внутри погас, словно кто-то резко оборвал нить. Экран на мгновение потемнел, и от огонька остался лишь тёмный прямоугольник в сером фасаде.

Эмма сжала телефон крепче, не сводя глаз с окна. В маленьком городе всё всегда на виду: кто с кем поссорился, кто уехал, кто вернулся. Но свет в заброшенной лаборатории нарушал главное правило этого места: там давно ничего не должно было происходить.

Глава 2.

Утро в университете шло как обычно.

Шум, смех, хлопанье шкафчиков, резкий запах кофе из автомата и чья-то музыка, которая пробивалась из наушников наружу, смешиваясь с общим гулом. Всё это сливалось в привычный фон, за которым так легко спрятаться от собственных мыслей.

Эмма стояла у своего шкафчика, пытаясь захлопнуть дверцу.

— Ну давай же… — пробормотала она, когда металл скрипнул, но не поддался.

— Он всегда заедает, — раздался голос с лёгкой хрипотцой.

Она не обернулась сразу. Лишь крепче сжала ручку, продолжая борьбу с упрямым металлом.

— Тогда почини его, — бросила она, не оборачиваясь.

Вместо ответа тёплые, уверенные руки легли ей на талию, и через секунду он поцеловал её в щёку, но от этого прикосновения по коже пробежали мурашки.

Эмма улыбнулась, наконец сдавшись и отпустив дверцу.

— Ты всегда так появляешься?

— Только когда хочу, чтобы меня запомнили, — его голос был полон самодовольства, но в нём не было ни капли злобы.

Она повернулась к нему, встречая взгляд тёмных глаз.

В них плясали искорки смеха.

— Ты уже запомнился.

— Это хорошо или плохо, как думаешь?

— Пока не решила.

Он усмехнулся, но на секунду задержал на ней взгляд, который пытался прочесть что-то, спрятанное глубоко внутри. Его звали Итан Блэквелл.

Итан был из тех парней, которых в университете замечают сразу — даже если очень стараются не смотреть в его сторону. Высокий, спортивный, он двигался с ленивой, хищной грацией, но не прикладывал к этому никаких усилий.

Тёмные, чуть вьющиеся волосы постоянно падали на лоб, и он по привычке откидывал их рукой, когда думал или шутил. В нём не было выверенной «идеальности» — скорее спокойная уверенность, которая чувствовалась даже в шумном коридоре. Он умел вовремя замолчать, и это чаще всего сбивало с толку, но одновременно раздражало и цепляло.

Но между ними было нечто большее, чем обычная симпатия или университетская история. Они родились в один день, в одном роддоме на окраине Джонс—Крика, штат Джорджия. Их матери познакомились там же в палате, среди бессонных ночей и первых тревог материнства.

Так началась дружба семей, и Эмма с Итаном росли рядом.

Поэтому сейчас, глядя на него, Эмма видела в нём не просто парня. Он был близкой частью её прошлого, чтобы воспринимать его как кого-то нового. И от этого всё между ними становилось одновременно проще и куда сложнее.

— У тебя синяки под глазами, не спала? — сказал он, и его взгляд стал мягче.

— Просто устала, — с лёгкой улыбкой произнесла Эмма.

— Я заеду за тобой после пар, — его голос был без вопросительной интонации.

— Посмотрим, — бросила она. В этом слове было больше вызова, чем согласия.

Он хмыкнул.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что ты всегда забываешь.

Он не отвёл глаз. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Не сегодня, — ответил он так же твёрдо.

Он наклонился и легко поцеловал её в висок, жест был таким естественным и привычным одновременно. Затем развернулся и ушёл, растворившись в толпе студентов.

Эмма молча смотрела ему вслед.

— О-о-о, романтика на максималках!

Она вздрогнула и резко обернулась.

Рядом стояли Сара и Лили.

Сара Уайлдер всегда держалась так, будто занимала в мире чуть больше места, чем остальные. Высокая, с быстрыми, живыми движениями, она улыбалась раньше, чем успевала заговорить. Тёмные прямые волосы едва касались плеч, и Сара привычным резким движением заправляла их за ухо, хотя непослушные пряди тут же выбивались обратно. В ней чувствовалась естественная уверенность, почти врождённая привычка быть собой и не уступать пространство.

Лили Уитмор двигалась иначе. Тише, мягче, словно подчиняясь собственному внутреннему ритму. Невысокая, с тонкими чертами лица и светлыми волосами цвета спелой пшеницы, собранными в небрежный пучок, она передвигалась почти бесшумно — с осторожностью человека, привыкшего ничего не задевать и не нарушать чужого порядка. Но за этой деликатностью скрывалась цепкая внимательность: Лили замечала детали, которые остальные пропускали, и нередко понимала происходящее раньше, чем кто-либо успевал это озвучить.

— Вы подкрадываетесь хуже, чем он, — сказала Эмма с улыбкой.

— Неправда! Мы лучше! — тут же возразила Сара с наигранным возмущением.

Лили лишь мягко улыбнулась уголками губ.

— Он тебе нравится! — безапелляционно заявила Сара тоном прокурора.

— Только не начинай. Я ещё не совсем уверена, что он — именно мой человек. Просто он мой первый друг, а от этого ещё сложнее всё понять.

— Уже начали! — вмешалась Лили своим тихим голосом.

Они пошли по коридору вместе, лавируя между потоками студентов.

— У нас есть тема поважнее! — объявила Сара. — Мой день рождения!

— Он через четыре дня! — напомнила Эмма.

— Через три с половиной! Если быть точной! — поправила её Сара с азартом.

— Ты считаешь часы? — с едва заметной усмешкой спросила Лили.

— Конечно! — фыркнула Сара.

Она говорила легко, но в её голосе всё равно слышалась странная нотка — она пыталась удержать этот момент в ладонях, как песок.

— Я хочу, чтобы это был самый лучший день. Понимаете? Такой, чтобы всё было идеально. Я хочу провести его так, чтобы все были в шоке, и мы запомнили его на всю жизнь!

— Так и будет! — мягко сказала Лили.

— Обещаете?

— Обещаем! — ответила Эмма за обеих и ободряюще сжала руку подруги. Сара улыбнулась в ответ, но на секунду отвела взгляд куда-то в сторону окна.

Её улыбка померкла на мгновение.

— Странно — сказала она вдруг тихо.

— У меня сегодня такое ощущение…

— Хорошее или плохое? — тут же насторожилась Лили.

Сара пожала плечами:

— Не знаю... Просто… как перед грозой. Воздух какой-то тяжёлый.

Эмма замерла на месте. По спине пробежал неприятный холодок предчувствия.

— Не говори так— попросила она почти шёпотом.

— Почему?

— Просто не говори так!

Они свернули за угол и замолчали, сами не зная почему. По коридору шёл профессор физики — Артур Вейл.

Он двигался спокойно и уверенно, с холодной собранностью человека, привыкшего контролировать происходящее — как хирург или военный на задании. Высокий рост и широкие плечи делали его фигуру заметной даже под свободной рубашкой.

Тёмные волосы были слегка растрёпаны на макушке, но не выглядели случайностью — скорее частью образа, в котором позволено немного свободы. Лёгкая щетина подчёркивала резкие линии лица.

Взгляд был внимательным, собранным. В нём ощущалась наблюдательность человека, который привык замечать детали и не показывать этого. Он не повышал голос, в этом не было необходимости. Его молчание само задавало дистанцию.

Он прошёл мимо них троих так близко, что можно было почувствовать его парфюм — сдержанный, холодный запах с цитрусовой горечью. Он не выбивался из общей картины — и всё же казалось, будто университет существует вокруг него, а не наоборот.

Запах не был навязчивым, но задерживался в памяти. Как граница, которую не стоит пересекать без необходимости.

Он прошёл мимо.

И на секунду, всего на одну, его взгляд задержался на них троих, но смотрел он только на Эмму.

Взгляд был холодным и точным для случайной встречи.

На мгновение ей стало не по себе — так, словно его взгляд задержался не на её лице, а на чём-то глубже, куда она сама старалась не заглядывать.

Она резко отвела глаза и уставилась в пол. Шея неприятно напряглась, сердце сбилось и ушло куда-то вверх, мешая вдоху.

И в этом смешалось всё сразу — напряжение, и странное, раздражающее ощущение, которое она не хотела называть даже мысленно.

Он прошёл.

— Вы это видели? — прошептала она.

— Что? — спросила Лили.

— Ничего, — быстро сказала Эмма.

Но внутри стало холодно.

***

Позже во дворе стало спокойнее. Солнце медленно ползло по небу, тёплый ветер шевелил волосы и приносил с соседних лавочек обрывки смеха. Воздух пах скошенной травой и чем-то сладким, возможно, кто-то из студентов принёс выпечку из пекарни рядом.

Сара лежала на пледе, положив голову на колени Лили, и смотрела в небо. Лили рассеянно перебирала её тёмные пряди. Со стороны они выглядели идеально спокойно — как случайный кадр из чьей-то тихой, обычной жизни.

— Если однажды меня вдруг не станет, вы же не устроите скучные поминки?

Лили сразу нахмурилась и убрала руку с её волос.

— Перестань, — тихо, но жёстко сказала она.

Сара повернула голову и посмотрела на них снизу вверх.

— Я серьёзно.

В её глазах отражалось солнце, но в этом не было лёгкости.

— Это не смешно, — сказала Эмма, невольно поёжившись.

Хотя день был тёплым, по коже пробежал холод.

Сара усмехнулась, но улыбка вышла натянутой.

— Да ладно. Это просто слова.

Пауза повисла сама собой.

Смех вокруг стал тише, как если бы кто-то убавил громкость мира. Ветер, до этого мягкий, резко усилился, поднял пыль и сухие листья и на секунду прошёлся по двору холодной волной.

Лили тихо ответила, её голос был едва слышен: — Мы будем вместе. И всё.

Эмма кивнула, соглашаясь с подругой.

Это было самое честное обещание, которое можно было дать. Сара посмотрела на них обеих долгим взглядом, в котором смешались благодарность и что-то ещё, неуловимое, и наконец улыбнулась по-настоящему.

— Тогда ладно.

Где-то за деревьями завыл ветер, и на секунду Эмме показалось, что в стороне заброшенной лаборатории что-то блеснуло среди деревьев. Не как отражение солнца, как металл, поймавший случайный свет.

Глава 3.

Следующее утро накрыло город привычным спокойствием. Всё выглядело обычным: солнце, лёгкий ветер, запах свежей выпечки из ближайшей пекарни. Студенты спешили на пары, обсуждали выходные и случайные сплетни. В этом шумном, повседневном мире не оставалось места для кошмаров.

Эмма чувствовала себя разбитой. Сон не приходил, а если и удавалось задремать, перед глазами снова возникало одно и то же: таинственный свет в окне лаборатории.

Под утро она всё-таки провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Ей снился коридор. Стены казались живыми: едва заметно пульсировали, подстраиваясь под её испуганное дыхание. Под ногами не было кафеля — только глухая пустота, которая гасила звук шагов.

Эмма шла вперёд, повинуясь какому-то внутреннему зову. В конце коридора она увидела дверь, которая была приоткрыта.

Эмма помнила её запертой на замки и опечатанной властями. Теперь тяжёлая металлическая створка ждала, когда её толкнут. Внутри царил хаос, упорядоченный, чтобы быть случайным: пыль лежала плотным слоем, но часть приборов работала. Старые мониторы мерцали в полумраке, как если бы кто-то только что отошёл и должен был вернуться в любую секунду.

Воздух был тяжёлым, настороженным.

— Тут кто-нибудь есть? — её голос прозвучал чужим и сразу растворился в тишине.

Ответа не было.

Впереди что-то мигнуло. Один раз. Потом ещё раз, как сигнал.

Эмма сделала шаг назад — и за спиной раздался механический щелчок.

Она резко обернулась.

Коридор изменился. Стены сдвинулись ближе, пространство начало сжиматься, как складывающаяся конструкция. Ноги стали тяжёлыми, пол перестал быть твёрдым. Яркое свечение разлилось по коридору, заполняя всё поле зрения.

И в этом свете появился силуэт.

Он стоял в глубине лаборатории и смотрел прямо на неё.

Резкий звук вырвал её из сна — будильник.

Эмма дёрнулась на кровати, жадно втянула воздух. Она осмотрела свою комнату, всё было как обычно: солнечные лучи, знакомый шум города за окном, телефон, вибрирующий на тумбочке.

Но ощущение взгляда так и осталось.

***

Столовая встретила их привычным гулом голосов и звоном посуды. Их маленький столик у окна был островком спокойствия в этом океане хаоса.

Лили уже сидела там, изящно помешивая ложечкой кофе с молоком. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а взгляд устремлён куда-то сквозь стекло.

Через пару минут к ней присоединилась Сара. Она с грохотом опустила поднос на стол и с мученическим стоном рухнула на стул.

— Официально заявляю: утро — это ошибка всего человечества и его худшее изобретение после брокколи на пару.

— Ты так говоришь каждый день с тех пор, как нам исполнилось пятнадцать, — мягко улыбнулась Лили, не отрывая взгляда от окна.

— Потому что каждый день я права! — отрезала Сара и сделала большой глоток апельсинового сока.

Эмма подошла последней. Она двигалась медленно, словно во сне. Улыбка не коснулась её губ.

Сара заметила это первой.

— О-о-о... — протянула она, прищурившись и отставив стакан.

— Я знаю это выражение лица.

Лили наконец повернулась к подруге.

— Что случилось? Ты что, увидела призрака?

Эмма села напротив подруг, но всё ещё время от времени поглядывая куда-то в сторону окна, мысленно оставалась там, у себя в комнате. Несколько секунд она молчала, собираясь с мыслями, и это молчание постепенно начало напрягать даже Сару.

— Ладно, теперь ты обязана объяснить, почему выглядишь так, будто кого-то убила, — сказала она, пытаясь разрядить атмосферу.

Эмма подняла на неё взгляд.

— Я ночью видела свет в лабораторном корпусе.

Лили нахмурилась почти сразу.

— В старом?

Эмма медленно кивнула.

Сара непонимающе усмехнулась.

— Эм, его же закрыли сто лет назад.

— Именно, — тихо ответила Эмма.

После этого слова за столом стало заметно тише.

Она подалась чуть ближе и опустила голос, даже сам разговор об этом казался неправильным.

— Я собиралась спать, хотела закрыть шторы и увидела.

Лили медленно отложила ложку в сторону.

— Там ведь даже электричества быть не должно, — сказала она уже серьёзнее.

Эмма кивнула.

— Да. Этот корпус отключён полностью. Половина этажей заброшена, туда никого не пускают. Но свет был, очень яркий, внутри работало какое-то оборудование.

Сара больше не улыбалась.

— И самое странное… — Эмма на секунду замолчала, вспоминая это ощущение. — Когда я продолжила смотреть, он резко погас. Просто исчез, как будто кто-то заметил, что за зданием наблюдают.

Сара фыркнула и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— И что такого? Там же постоянно ошиваются всякие любители острых ощущений из студсовета или кто там ещё ищет приключения на свою... голову.

— Нет! — Эмма покачала головой так резко, что прядь волос упала ей на лицо. — Не там! Не в главных залах, а дальше!

Она наклонилась ещё ближе к столу, обводя подруг заговорщическим взглядом.

— Там есть часть здания... она закрыта даже для самых отбитых сталкеров кампуса. Все форумы об этом пишут. Даже самые безбашенные сталкеры кампуса туда не суются. Видео обычно обрываются ещё у западного крыла.

— И ты считаешь... кто-то туда всё-таки пробрался? — уточнила Лили с ноткой тревоги в голосе.

— Я думаю... — Эмма запнулась на секунду, — что кто-то там уже давно.

За столом повисла тяжёлая тишина. Было слышно только гудение холодильника где-то в углу зала да стук пальцев Сары по столешнице.

— Ладно... Ну допустим... И что теперь? — нарушила молчание Сара тоном адвоката дьявола.

Эмма посмотрела ей прямо в глаза:

— Я хочу проверить.

Сара закатила глаза:

— Конечно хочешь! Давно ты у нас мисс «Давайте залезем в склеп на спор»?

— Я серьёзно!

— И я тоже серьёзно говорю — это самая идиотская затея из всех твоих идиотских затей!

Лили тихо вмешалась в их перепалку:

— А если там действительно кто-то есть?

Сара резко развернулась к ней:

— И что? Мы придём туда и скажем: "Здравствуйте, мы три студентки. Не могли бы вы перестать нарушать законы?".

— Нет... Но... тебе разве не любопытно? — голос Лили звучал мягко, но настойчиво.

Сара осеклась и замолчала надолго. Любопытство было её слабостью номер один после кофе с карамельным сиропом.

— Немного... — призналась она наконец с неохотой.

Эмма тут же уловила эту трещину в её броне:

— Вот видишь! Мы просто одним глазком глянем! Быстренько! Ничего не будем трогать! Никуда глубоко лезть не станем!

— Ты буквально только что сказала «глубже», — сухо напомнила Сара.

— Мы будем осторожны!

Лили уверенно кивнула:

— Я с тобой.

Сара посмотрела сначала на Лили с её решительным взглядом ясных глаз, потом на Эмму с её лихорадочным блеском во взгляде. Она поняла: выбора у неё нет.

Тяжело вздохнув так громко, что парень за соседним столиком обернулся, она сказала:

— Отлично... Только если нас там убьют — я вас прокляну.

Эмма слабо улыбнулась:

— Учтём...

Но улыбка не дошла до её глаз. В них всё ещё отражался тот холодный белый свет из сна.

Глава 4.

Вечер пришёл незаметно, постепенно стирая дневной свет и заполняя комнату Эммы мягкими тенями, которые ложились на стены плотными полосами, и комната казалась меньше, чем днём.

Окно было приоткрыто. Прохладный воздух шевелил край занавески.

Эмма сидела на полу, спиной к кровати, и пыталась собрать мысли в одно целое.

Звонок в дверь заставил её вздрогнуть сильнее, чем следовало.

— Открывай, мы знаем, что ты дома! — раздался голос Сары.

Эмма поднялась, быстро провела рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок, хотя прекрасно понимала, что это бессмысленно, и открыла дверь.

Сара влетела первой, как порыв ветра, принося с собой шум, движение и ощущение жизни, за ней вошла Лили — аккуратно, она боялась нарушить хрупкое равновесие этого пространства.

— У тебя тут как всегда атмосферно, — сказала Сара, оглядывая комнату с видом человека, который уже мысленно переставляет мебель.

— У тебя как всегда много слов, — спокойно ответила Эмма, закрывая дверь.

Лили лишь мягко улыбнулась и поставила свою сумку рядом с креслом.

Они устроились у окна автоматически, как делали это уже много раз раньше.

Лаборатория стояла вдалеке, утопая в темноте. Та же форма, те же тёмные окна, тот же силуэт. Но сегодня в её неподвижности появилось новое ощущение — не пустота, а ожидание, как у закрытой двери, за которой кто-то стоит.

— Ну и… — Сара подтянула ноги к себе и посмотрела на Эмму с прищуром.

— Объясни ещё раз, почему мы не можем просто это забыть и жить как нормальные люди.

— Потому что этот свет, это ненормально, его не должно там быть, — тихо ответила Эмма, не отводя взгляда от здания.

— Свет можно увидеть где угодно, — отмахнулась Сара, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— Не такой, — коротко сказала Эмма.

Лили перевела взгляд с неё на лабораторию и слегка нахмурилась, пытаясь уловить то, что обычно ускользает от внимания.

— Если там правда кто-то есть… — начала она осторожно.

— Тогда мы туда не пойдём!, - перебила ее Сара.

Она замолчала, переводя взгляд с Эммы на Лили.

— ...Чёрт.

Ладно. Пойдём.

Эмма едва заметно улыбнулась. В этой улыбке было больше благодарности, чем радости.

Телефон в её руке завибрировал.

Сообщение от Итана.

Она открыла чат почти сразу, хотя заранее знала, что там будет.

«Прости, сегодня не получится. Дела. Заеду в другой раз».

Эмма задержала взгляд на экране, надеялась, что слова изменятся, но они остались предсказуемыми.

— Он? — сразу спросила Сара, заметив выражение её лица.

— Да, — коротко ответила Эмма и заблокировала телефон.

— И, конечно же, не приедет, — усмехнулась Сара, но без злости, скорее с каким—то усталым пониманием.

— Как обычно, — спокойно сказала Эмма, пожав плечами.

Но внутри что-то всё равно привычно сжалось.

Она отложила телефон в сторону, убирая вместе с ним и эту часть своих ожиданий, и снова посмотрела в окно.

— Ладно, — сказала Лили, доставая телефон и устраиваясь поудобнее, — давайте хотя бы попробуем узнать, куда именно мы собираемся лезть.

— В ад, — тут же ответила Сара.

— Очень информативно, спасибо, — тихо сказала Лили и начала быстро искать что-то в интернете.

Свет от телефона отражался в её глазах, делая их чуть более холодными и сосредоточенными, чем обычно.

— Здесь есть форумы… старые обсуждения… — пробормотала она, почти не отрываясь от чтения.

— Конечно есть, — фыркнула Сара, — в интернете есть всё, включая людей, которые верят, что Земля плоская.

— Тут не совсем про это, — Лили чуть нахмурилась и прокрутила вниз, задержав палец на одном из сообщений.

— Что там? — Эмма невольно подалась вперёд.

Лили на секунду замолчала, решая, стоит ли читать это вслух.

— Пятьдесят лет назад лабораторию закрыли, — наконец сказала она тихо, — официально из—за нарушения этических норм в научных исследованиях.

— Звучит уже не очень, — заметила Сара, но в её голосе появилась тень напряжения.

— Тут пишут… — Лили сглотнула и продолжила, — что они проводили эксперименты с людьми.

В комнате стало тише.

— Какие ещё эксперименты? — спросила Эмма, и её голос прозвучал чересчур ровно.

— Не уточняется, — Лили покачала головой, — но многие пишут, что это были попытки… сохранить сознание.

Сара тихо рассмеялась, но этот смех получился каким-то чужим.