Дракон из соседней палаты

Следующие дни я жила, сцепив зубы. Я буквально считала часы до момента оформления документов. Нет, меня никто здесь не обижал. Но сама обстановка квартире была очень унылой. Я лучше узнавала соседок и их истории. И постепенно начала бояться, что и у меня что-то подобное случилось в прошлом. Ведь просто так не оказываются на улице без сознания. И не живут потом неделями в больнице не в силах вспомнить хоть что-нибудь.

Мария Петровна не соврала – Людмила и ее трое детей действительно не выходили никуда. Узнала, почему, на пятый день, когда из магазина возвращалась. Я и так почти сразу начала закупать необходимое на всех. Но именно сегодня убедилась, что опасность невыдуманная.

Почти у самого подъезда на меня вдруг набросился мужик. Высокий, тощий и порядком пьяный. Он сильно толкнул к детской горке, и я прилично приложилась спиной.

- Ой, что вы делаете?! – подумала поначалу, что его повело спьяну.

- Людку позови! – рявкнул он мне в лицо. – Я знаю, что она там!

Запах от него был такой, что меня моментально замутило.

- Я не знаю никакую Людку, - прошептала, стараясь не дышать. – Пустите.

- Врешь!

Мужик завелся еще сильнее – выхватил у меня пакет и швырнул на землю. Покупки раскатились по детской площадке. В том числе и вкусное для детей Люды.

- Кому это?! – он тоже увидел детские творожки. – А я знаю! Младшему моему, Сашке! Я отец, пойми! Я детей два месяца не видел!

Мужик тряс меня за плечи как тряпичную куклу. А я начала нешуточно паниковать - будний день, обед, во дворе, как назло, никого. И что делать никак не придумаю. Не начинать же ему лекции читать о правильной семейной жизни… Наверное, видел бы детей каждый день, если бы вел себя по-человечески.

Внезапно из-за угла показался черный внедорожник. Он несся в нашу сторону с приличной скоростью. Собралась закричать и замахать руками, но не успела. Автомобиль резко затормозил именно у горки, от которой меня не отпускал этот ненормальный.

- Помогите! – все же пискнула я и тут же зажмурилась.

- Заткнись! – проревел муж Людмилы и замахнулся.

Дальше произошло нечто неожиданное. Мой спаситель оказался совершенно не настроен на беседы. Почувствовала, как нападавший отпускает меня. А через секунду услышала его вопль, полный боли и злобы.

Открыла глаза. Один мужчина корчится на земле, второй угрожающе стоит над ним. И пока водитель внедорожника убеждался, что дальнейшие увещевания не понадобятся, я смогла немного рассмотреть его. И тут же потеряла дар речи от удивления. Хоть и вижу только его спину и профиль, но ошибиться не могу – это тот странный пациент, который звал меня с собой.

- Скажи, Людке, что убью! - воет горе-папаша.

- Пошел вон отсюда! - рявкает татуированный и придает пьянице ускорение ногой. – И чтобы больше не появлялся!

Людин муж кое-как встает на четвереньки и, подвывая, ползет прочь. Да уж, от такого где угодно спрячешься…

- Что вы здесь делаете? – спрашиваю своего спасителя, когда он невозмутимо принимается собирать продукты в пакет. – И спасибо, конечно. Добрый день, и все такое.

Запоздало вспоминаю о вежливости. Он с кривой усмешкой кивает. Выпрямляется и подает мне пакет.

- Мимо проходил.

- То есть это случайность? – неверяще посмотрела на него.

- А какие еще есть варианты? Думаешь, забыть тебя не могу? – мужчина тихо рассмеялся.

Но глаза его при этом остались пустыми и холодными – ни тени веселья.

- Не знаю, что думать, - буркнула недружелюбно.

- Вот и я не знаю. Только выписалась и уже таких сомнительных друзей завела. Осмотрительней нужно быть, - мужчина с упреком покачал головой.

Будто бы мои знакомства его хоть как-то касаются.

- Это муж соседки. Я его впервые сегодня увидела.

Меня стало отпускать – глаза защипало, захлюпала носом.

- Испугалась?

- Немного, - соврала.

- А с памятью как? Возвращается?

- Нет. Почти ничего.

- Почти? Значит, что-то все же вспомнила? – он посмотрел очень внимательно и как-то въедливо.

- Ерунду. В лифтах ездить боюсь. А у вас есть успехи? Нашли дом, семью, прошлое, себя? – захотелось немедленно переключить его внимание.

- Все отлично. Я же говорил, что знаю способ. Поехали прямо сейчас.

Мужчина приглашающе махнул рукой в сторону машины. Которая так и стояла на дороге с открытой дверью.

- Просто расскажите мне, как вам удалось вспомнить, - ответила холодно.

Считает, что я поглупела за несколько дней? Запросто поеду с ним неизвестно куда? Наоборот, теперь я еще больше уверена, что правильно сделала, что не поверила ему. Как-то излишне настойчиво он меня приглашает к себе… Да и есть ли секрет на самом деле? Скорее всего, Алина и Захар Игнатьевич были правы, когда говорили, что он врет о потере памяти. Но зачем? И почему сейчас он снова зовет меня с собой?

- Если бы все было так просто, Мариса, - мужчина взял меня за руку и проникновенно заглянул в глаза. – Только словами ситуацию не исправить. А объяснений моих ты не поймешь.

Я открыла рот, чтобы начать опровергать и убеждать. Что, мол, пойму. Еще как! И Захар Игнатьевич поможет, не бросит. И вдруг прямо в сердце кольнуло – он же по имени меня назвал. Мариса. Мариса? Мариса?! Это и есть мое настоящее имя?!

- Подождите, - замерла и прочувствовала весь дискомфорт от того, что он прикасается. – Мы разве знакомы?

Аккуратно высвободила ладонь. Отпустил, хоть на лице и промелькнуло недовольство. Но быстро сменилось доброжелательной улыбкой. Почему-то не припомню, чтобы в больнице он был таким дружелюбным.

- В клинике познакомились? И этого не помнишь? – посмотрел как на ненормальную.

- Помню. Только я своего имени не называла. Потому что сама его не знала. А вы знаете? Мы знакомы были раньше? Знаете, кто я?

Уставилась на него, пылая праведным гневом. Как же это негуманно – общаться с потерявшим память и ничего не рассказать!

- Карета подана, принцесса, - снова указал на свою машину, чуть усмехнувшись. – Все расскажу, обещаю.

- Никуда я свами не поеду, - процедила. – И не приходите больше, слышите?!

Нервно прижала пакет с продуктами к груди и практически побежала к подъезду. Это уже ни в какие ворота – явно речь не о помощи мне несчастной идет. Зачем-то я нужна ему. Не для этого ли он в клинику загремел? Правда, непонятно, как можно было подстроить сутки реанимации. Но для меня другое важно. Знает и не говорит? Или претворяется, что знает? Он мог любое имя назвать, я же не помню ничего. Но Мариса? Почему? Так девочек здесь не называют. Я иностранка?

Захлопывая тяжелую железу дверь, услышала, как взвыл двигатель внедорожника. Безопасное вождение точно не для него. Хорошо, что за мной не пошел. Против такого громилы ни шанса, если меня даже худющий бывший Люды до обморока напугал.

По лестнице взлетела так быстро, что чуть не задохнулась. Нажала на кнопку звонка и схватилась за сердце. Колотится, как бешенное.

- Что случилось? – спросила Ника, открыв дверь.

У нее был такой испуганный вид, что я поспешила выпрямиться и улыбнуться. Хорошо, что окна квартиры выходят не во двор. А то вопросов было бы больше.

- Ничего, - вошла и поставила пакет на пол. – Бывшего Люды встретила. Привет передавал. И детям тоже.

- Опять он приперся, - Людмила выглянула из комнаты, качая младшего на руках. – Не обидел?

- Нет, - помотала я головой. – Напугал немного. Люда, а можно твой ноутбук ненадолго? Пока кормить будешь.

- Конечно, возьми, - разрешила она.

Чем я тут же и воспользовалась. Разулась и проскользнула в ее комнату.

- Я там творожки принесла, - сообщила двойняшкам.

Детишки бегом бросились за мамой и Никой на кухню. Я же взяла ноут и в свою комнату скорей. Пока все заняты, займусь делом.

Запустила поисковик и набрала имя, которое услышала от соседа по клинике. Попросила показать изображения разными шрифтами. Слова «Мариса» и «Маруся» очень похожи. Что если на моем предплечье нанесено все же имя? Как бы странно это ни выглядело.

Покрутила колесико мышки. Да, именно то, что нужно – побольше завитков, вензелей и подобного. Рассматривать картинки пришлось недолго, многие были отдаленно похожи. Одна показалась особенно знакомой. Кликнула и принялась осторожно снимать пластырь с руки. Заклеила еще перед выпиской – не хотела, чтобы встреченные люди думали, что я без фантазии. Или так люблю себя, что только на собственное имя выдумки хватило.

Внимательно сверила. Не точь-в-точь, конечно, но достаточно, чтобы разобраться. При определенном способе написания «и» легко принять за «у». А последняя буква просто заглавная, поэтому так напоминает «я». Значит, я вполне могу оказаться Марисой с нанесенным на кожу именем.

Продолжила искать дальше. Информации об имени было немало, на фактов как и о прочих именах. Переводится «морская», характерно для прибрежных районов Европы. А вот по поводу татуировок в виде имен все оказалось довольно неожиданно и печально. Раньше хозяева так отмечали своих рабов. Как скот, только не номерами. Тем более после букв на моей коже отчетливо виднелся какой-то знак. Метка владельца?

От выводов стало не по себе. Голова заболела. Поняла, что дальше заниматься поиском информации не смогу – быстро стерла историю браузера и закрыла ноутбук. А что если тот мужчина, который так активно ищет встреч и зазывает к себе и есть тот, кто сделал эту надпись? Он и сам весь в тату. Нет, ерунда. Такого не может быть здесь и сейчас. Я наверняка сама это наколола. Видимо, с фантазией действительно беда. Ну ничего – сведу и забуду.

Глава 4

Полночи я промучилась от бессонницы. Все думала, что делать и как дальше быть. И вроде понятно, что бесполезно так себя изводить, а прекратить сложно. Только немного отвлекусь, забудусь и снова в голове слова незнакомца. Чуть не по секундам разобрала обе наши встречи. Пришла к выводу, что сегодня он действительно вел себя так, будто узнал меня. Вроде бы дружелюбно, но в то же время насмешливо.

Утром поспать не дали. Дети, как обычно, с визгами носились по коридору. Накрылась одеялом по самую макушку и попыталась доспать. Какое там – Ника пришла и принялась рассказывать, какой вкусный завтрак она приготовила. Есть хотелось, ужинала-то я вместе со всеми.

Пришлось встать и умыться. Потом расхваливала соседку, готовит она, и правда, волшебно.

- Ник, слушай, а кто обычно делает огромные татуировки? Рок-звезды?

Решила спросить у нее, мало ли чего я могу еще не помнить. Сама я не сильно много вариантов смогла придумать. И большинство из них малореальны, если честно.

- Да брось, - удивленно посмотрела она на меня. – Где ты рок-звезду встретишь, чтобы на его тату полюбоваться? По телеку видела?

- В том и дело, что нет. В больнице был пациент. Во всю спину татуировка цветная.

- А рисунок какой?

- Дракон.

- А, так это может быть тату-мастер. Если, конечно, просто не любитель разрисовать себя с ног до головы.

- Хм, - пробормотала я.

Все тут же начало вставать на свои места. Возможно, он и сделал мне эту татуировку с именем. Поэтому знает меня. А вот почему преследует? Наверное, у нас были какие-то общие дела. Или даже мы могли встречаться. Например. Конечно, это не повод ехать с ним. Но все же вполне реальная и не особо страшная версия.

Поблагодарила девушку от всей души. А она улыбнулась радостно в ответ.

- Здорово, что смогла помочь. Спрашивай сколько угодно.

Несмотря на позитивную динамику в самокопании и самоубеждении, выходить снова на улицу я отказалась. Бывший Люды, знакомые других соседок или странный тату-мастер – никого из них я пока не готова была встретить. Женщины спокойно восприняли мой отказ и больше не спрашивали. Единственной, кого возмутило это решение, стала соцработница. В ближайший визит Мария Петровна высказала все, что думает о моей «лени и безответственности». При этом поинтересоваться причинами она не посчитала нужным. А я не стала распинаться и оправдываться. Не хочу, и не хожу никуда.

Так и просидела взаперти до того дня, когда нужно было ехать получать документы. И вроде бы ничего особенного не произошло за это время, но накануне мне приснился самый настоящий кошмар. Это было тем более странно и страшно, учитывая, что за все время нахождения в больнице и после мне ни разу не снились сны. Никакие. А снились ли раньше, я не помнила. Поэтому сам факт очень взбудоражил.

Я проснулась в один миг, рывком села на кровати. Воздуха не хватает, пот струится по шее. Не помню ничего из увиденного, только звук из сна все еще слышу. Гулкий, низкий, хлопающий. Будто паруса на ветру полощет. И соленый привкус во рту – словно действительно только что на море была.

Успокоилась немного и встала умыться. Только перед зеркалом в ванной поняла, что прокусила губу до крови. Поэтому и солено на языке. Уснуть больше не смогла. Несколько раз перебрала документы, которые Мария Петровна приготовила. Справки из больницы, запросы по пропавшим. Меня все еще никто не ищет. И вспомнить ничего не удалось. А завтра в полиции на вопросы отвечать – опять говорить все то же самое, что я повторяла много раз. И чувствовать себя беспомощной и жалкой.

До отделения соцработница велела добираться самостоятельно. Пока ехала на маршрутке несколько раз добрым словом Захара Игнатьевича вспомнила – я б квартиру до утра следующего дня искала. И не факт, что нашла бы. Потому что пять остановок мне дались очень нелегко.

Я, конечно же, опоздала. С остановки практически бегом, но это не сильно помогло. Приходилось часто останавливаться и спрашивать прохожих, правильно ли собственно бегу. Увидев на крыльце Марию Петровну, я была готова ее расцеловать. Но та своим недовольством быстро охладила мой пыл.

- Ты очередь пропустила. Пойдем скорей, попытаюсь договориться.

Потом она ненадолго оставила меня одну в коридоре. А когда вернулась, велела заходить в ближайший кабинет.

- Подожди там, сотрудник сейчас вернется.

Я сжала папку с документами до хруста в пальцах, другой рукой пригладила волосы и толкнула нужную дверь. И тут же чуть не выскочила вон… На стуле рядом с рабочим столом сидел тот самый тату-мастер. На звук мои шагов он лениво поднял голову. Прищурился, увидев меня.

- Вы! Вы преследуете меня! – задохнулась я от возмущения. – Я немедленно пожалуюсь полицейским! И даже заявление напишу. Вот!

Договаривала я не слишком уверенно. Мужчина нисколько не испугался – наоборот, губы его дрогнули от едва сдерживаемого смеха.

- Я преследую? Неужели? Вроде ты ко мне в палату пробралась, не имея на это никакого права. А, да, я остановился, чтобы отбить тебя у агрессивного алкаша. Каюсь, больше не буду.

Он откровенно издевался, при этом наслаждаясь ситуацией.

- Если я не права, должно быть какое-то объяснение. Почему вы здесь?

- По той же причине, что и ты. Мою личность также не смогли установить. За временными документами приехал.

- Не верится. Вы же водите. Без документов?

- А это так уж невероятно? – проговорил вполголоса.

Почувствовала себя дурой. Разве невозможно сесть за руль без прав? А этот мужчина точно не производит впечатление законопослушного зайки.

- Меня, правда, Мариса зовут?

Плевать мне на его правонарушения. Есть кое-что поважней.

- Правда, - медленно кивнул, не сводя взгляда с моего лица.

- Это вы сделали?! – быстро подошла к нему и резко задрала рукав.

Одним движением сдернула пластырь.

- Я, - ответил сухо.

И явственно заскрежетал зубами.

- Значит, вы тату-мастер? – не обратила внимания на его настрой.

- Точно нет, - посмотрел на меня таким взглядом, что я шаг назад сделала.

От него буквально исходила какая-то звериная ярость. А на лице будто было написано, с каким удовольствием он бы показал мне, кто он. Испугаться всерьез я не успела – в кабинет вошел полицейский.

- И вы здесь. Отлично.

Молодой человек прошел за свой стол и вручил не тату-мастеру какие-то бумаги. Тот спокойно взял их, кивнул и встал. Мимо меня он прошел с таким видом, словно уже забыл, как я выгляжу. Но я не впечатлилась – уверена, мы еще встретимся. Буду готова и задам, наконец, все вопросы, которые стоило прояснить еще больнице.

Потом я долго отвечала на вопросы, писала объяснения, заполняла карточки для временного удостоверения личности. И злилась все больше. Разве это моя вина, что не помню ничего? Что за допрос с пристрастием? Полицейский не верит, что память не вернулась?

- Не волнуйтесь, это стандартная процедура. Мы почти закончили, - полицейский заметил все же мое стояние.

Вяло улыбнулась на это – скорее бы уже уйти отсюда и позвонить Захару Игнатьевичу. Хочу как можно быстрее выйти на работу и съехать из социальной квартиры. Не так уж плохо мне там, но… Я по-прежнему ничего не знаю о себе и об этом татуированном мужике. Кроме собственного имени с его слов и признания насчет моей татушки. Соседки и так скрываются изо всех сил – будет лучше не добавлять им неприятностей. Ведь нет никаких гарантий, что мой преследователь не начнет приходить во двор или стучаться в квартиру.

В коридоре Мария Петровна немногословно поздравила с получением документов. И сразу же поинтересовалась моими планами на будущее. Скрывать ничего не стала, но уточнила, что нужно подтверждение от завотделения.

- Позвони ему. Мы вчера разговаривали, спрашивал про тебя. Ждет, когда сможешь выйти.

Поняв, что скоро я перестану быть ее проблемой, соцработница даже как-то подобрела. Мы расстались на остановке, когда подошла моя маршрутка. Обратный путь дался намного легче. И настроение улучшилось. Зашла за тортом и угощениями для детей. А набрала в итоге целую корзину. Кто знает, когда снова решусь выйти из дома.

Остаток дня прошел отлично – соседки будто подхватили мой настрой. Радовались моим документам, словно сами получили пропуск на выход отсюда. Мы попили чай после ужина, а потом все стали расходиться по комнатам. Сначала Люда увела детей спать. Затем Нина и Ника пожелали доброй ночи. Я же была слишком взбудоражена, чтобы заснуть. Прибралась, пересмотрела все документы. Вспомнила по секундам разговор с Захаром Игнатьевичем. Он предложил выйти в понедельник, а в выходные помочь с переездом. Комната в квартире милой бабули с тремя кошками уже ждала меня. Хозяйка пока съехать к детям не успела. Да и вообще расхотела по словам завотделения. Но меня это, понятное дело, совсем не смутило. Наоборот хорошо – будем присматривать друг за другом. Да и ухаживать за цветами и животными вдвоем проще. И аренда дешевле обойдется.

Внезапно я услышала смутно знакомый звук. Не сразу вспомнила, что слышала его сегодня ночью во сне. Интересно – может, флаг у кого-то на балконе, или какой-нибудь брезент сушится. Подошла к окну, за которым почти стемнело. Пасмурно сегодня, тучи низкие. Отодвинула штору и выглянула – ничего. Тогда я открыла одну створку и высунулась чуть не по пояс. Осмотреть ближайшие балконы не успела, тот же звук послышался вновь и уже значительно громче. А меня замутило как тогда в лифте. Голова закружилась моментально, я вцепилась в подоконник изо всех сил.

Перед глазами поплыло, и я увидела совсем другой пейзаж. Зеленый луг с высокой травой, а дальше скалистый берег и яростный прибой. Море волновалось так сильно, что казалось, брызги долетают и до меня. И этот странный звук, что пугал до мурашек. И огромная тень, которая неожиданно закрыла солнце. «Не смотри наверх, не смотри наверх», - в мыслях только одно.

Я отпрянула от окна так резко, что налетела бедром на стол. Сахарница и солонка жалобно звякнули, а я немного пришла в себя. И ту же ринулась закрывать окно, задвигать шторы и зажимать уши. Этот невыносимый звук буквально выедал изнутри, заставляя дожать от страха. Я боюсь высоты? Низких звуков? И откуда такие реалистичные видения? Последствия неустановленной травмы?

Забилась в угол, села прямо на пол. А что если я схожу с ума? Фобии копятся одна за другой, сны появились и галлюцинации. Если не смогу работать, а снова стану пациенткой? Только в другой клинике. Закрытого типа. И с выпиской по решению консилиума. Сможет ли Захар Игнатьевич инициировать мою госпитализацию, если узнает? Стоит ли ему рассказать или держать язык за зубами и все отрицать?

Убрала ладони от ушей – вокруг тихо. Померещилось или я не заметила, как уснула, и это был очередной кошмар?

- Маруся, ты в порядке? Чем гремишь? – в кухню заглянула заспанная Ника.

И увидела меня не сразу. А когда нашла взглядом, сильно удивилась.

- Что-то случилось? – пролепетала она растерянно. – Позвонить кому-нибудь?

- Нет, все нормально, - не слишком уверенно отказалась. – Просто мне здесь лучше. Чувствую себя в безопасности. Понимаешь?

- Да, наверное, - девушка опустилась рядом со мной на пол. – Тут уютно…

Мы обе посмотрели на потолок, потом друг на друга и улыбнулись.

- А этот мужчина с татуировкой дракона оказался не тату-мастером.

- А кем?

- Я не знаю. Не успела спросить. Я все время не успеваю у него спросить самое важное.

- Ты видела его? Когда?

- Сегодня. И до этого. Когда Людин бывший приходил.

- Он что, преследует тебя? – Ника в страхе уставилась на меня.

- Похоже на то, - призналась нехотя. – Он знает меня, знает мое имя. И все время зовет поехать куда-то. Но я совершенно не помню его!

- Ты сказала кому-то? – соседка разволновалась не на шутку. – Марии Петровне? В полиции?

- Нет, - мотнула головой. – Надеюсь, что перееду, и он не сможет найти меня.

- Подожди. Ты же говорила, что он в больнице был. Потом сюда пришел. Правда, считаешь, что очередной переезд что-то изменит? Он найдет. Они всегда находят…

Ника озвучила то, что я и сама прекрасно понимала. И где-то глубоко в душе даже хотела этого. Ведь он знает ответы и готов поделиться ими. Один минус – на своих условиях, которые я не могу выполнить из чувства самосохранения.

Глава 5

Через два дня Захар Игнатьевич забрал меня. С легким сердцем я села в его машину и пообещала себе, что теперь все непременно будет хорошо.

- Готова к трудовым подвигам? – завотделения протянул мне бейдж сотрудника больницы.

- Конечно, - радостно улыбнулась и тут же прицепила бейджик к футболке. – С нетерпением буду ждать понедельника.

- Почему имя такое странное? Мариса. К сериалам пристрастилась вдруг?

- Нет, - виновато опустила голову.

Нужно ему сказать, но почему-то не хочется.

- Вспомнила? – поинтересовался по-деловому.

Понятно, врача включил. А я сейчас его разочарую.

- Узнала. Именно это имя на моей тату, - с облегчением сняла пластырь с руки. – Просто шрифт такой, с завитушками. Потому и прочитали все ошибочно «Маруся».

- А узнала-то как?

- От человека, который знал меня раньше, - прошептала едва слышно и вся сжалась на сидении.

- И? Он что-то еще рассказал? Марусь, да что с тобой? – Захар Игнатьевич встревоженно посмотрел на меня.

- Ничего. Я не хочу рассказывать. Все сложно и запутанно. Я пока сама не разобралась.

- Хорошо. Как скажешь. А называть тебя теперь как?

- Марусей. Мне так привычней. А новое имя действительно странное, иноземное какое-то.

- Заморское, - хмыкнул доктор. – От него так и веет бризом, горячим песком и запахом апельсинов.

Завотделения мечтательно вздохнул.

- Вам в отпуск пора, - пробормотала с упреком.

Все в больнице знают о его трудоголизме и на отдых хором отправляют через день.

- Не могу, Марусь. У меня пациенты сложные, сотрудники новенькие. Куда мне отдыхать? Кстати, ты готова продолжать лечение?

- А есть ли смысл? – тут же расстроилась.

- Если ничего не двигается само по себе, то смысл есть. Или тебя новая жизнь вполне устраивает?

- Я хочу вспомнить, - заверила его. – И подвижки есть.

- Так рассказывай скорей! А говоришь, не вспомнила ничего.

- Не вспомнила. Просто… В больнице мне ни разу ничего не снилось. А тут внезапно сон. Такой яркий, цветной. Правда, когда проснулась, я тут же все забыла, что видела. Но, наверное, это динамика. Только я не знаю, положительная или нет.

- Положительная. Сны – это обработка мозгом информации за день. Если раньше этого не было, то совершенно неплохо, что теперь есть.

- А если это был кошмар?

- Тоже ничего плохого. Ты наверняка чувствуешь себя очень неуютно. Многое пугает, плюс беспокойство о будущем. Вот и кошмары тут как тут. Попробуй запоминать образы из снов. Нам часто снятся люди и места и прошлого.

- Я постараюсь.

- Еще что-то? – он посмотрел на меня так многозначительно.

Значит, Мария Петровна рассказала.

- Я боюсь лифтов.

- Сама что об этом думаешь?

- Возможно, и раньше боялась. В больнице не пользовалась никогда.

- А перед тем как войти в лифт не было никаких опасений, предчувствий, сомнений?