Чтица императора

Не думала, что для носителя Древней крови всё так непросто. Знатных родов, ведущих свой род от Древних, осталось совсем мало, и все они жили в центральной части империи. Императорская линия обладала самой чистой кровью, но даже остальные, более слабые по сравнению с прежней императорской семьёй или Дагронисами, отличались от остальной знати более сильной магией. И все им завидовали. В Арджурии таких не было совсем, так что принято было считать, что их сила сильно преувеличена, а о сложностях владения столь мощным даром и вовсе понятия не имели.

Мою задумчивость Дамиан, похоже, принял за страх и поспешил добавить:

– Но ты, Эви, можешь не бояться. Я себя хорошо контролирую. Ни тебе, ни твоей Маре ничего не грозит. Думаю, даже сегодня с ней бы ничего не случилось. Просто мне бы пришлось дольше успокаиваться. А так я уже почти взял под контроль тёмную сторону дара. Наверно, ты помогла. Так что, Филип, можешь передавать мне сообщения от Далия и Комина, когда они их пришлют.Филип кивнул, но я почувствовала его удивление.

– Вы уверены? Обычно у вас откат длился дольше даже при более слабом использовании дара.

– Ты ведь и сам видишь.

Филип не стал спорить и этим вечером ещё несколько раз заглядывал в шатёр с донесениями от мерархов. Те наступали по направлению к Финлиссу, не встречая сопротивления. Только усталость воинов и всё прибывавшие пленные замедляли победный марш.На следующий день и мы под охранной северян Русселя дер Байоля отправились нагонять вырвавшиеся вперёд войска. Император не оставил меня в повозке с Марой, а, вспомнив, что я уже показала себя неплохой наездницей, когда ехала к нему с оборотнем и Гайером, предложил ехать рядом с ним верхом на найденной для меня лошади.

Не знаю, чем руководствовался Дамиан, но мне после новостей об отравителе и вчерашнем сожжённом шатре, только рядом с ним и было спокойней, так что спорить не стала.

Следующую ночь проводить в тесном шатре Далия не пришлось. Из донесений Далия мы знали, что все города на дороге, по которой двигалась императорская гвардия, не оказывают сопротивления, а сразу, при виде вдали облака пыли, поднимающегося от копыт конницы, вывешивали белые флаги и открывали ворота.

Но император, не желая терять на них время, нашему отряду велел объезжать их. И только когда солнце клонилось к закату, а на нашем пути встал Данбидж, последний крупный город перед Финлиссом, Дамиан прервал нашу гонку. На воротах Данбиджа уже стояли солдаты Далия вместе с городской стражей.

Их дружный вопль:

– Да здравствует император! – заставил в страхе взлететь птиц и пасть ниц там, где стояли, всех, кто ждал очереди на въезд у городских ворот.

Не знаю, знал ли Дамиан, где живёт эпарх Данбиджа, или просто выбрал самый роскошный дворец в этом городе, но он остановился в нём, не затрудняя себя переговорами с хозяевами. Мне вспомнилось, что примерно так же он въехал в усадьбу дер Барри, нисколько не сомневаясь в своём праве, и я посочувствовала хозяевам.

Первыми в дом вбежали оборотни Филипа, и лишь когда один из них вернулся на крыльцо и дал отмашку, император спешился сам, снял с седла уставшую меня и в сопровождении северян Русселя взошёл на парадное крыльцо дворца.

Шёл император намеренно неторопливо, а войдя в дом, остановился и принялся рассматривать выложенные мрамором полы, широкую лестницу, скульптуры у входа, что позволило хозяину успеть выбежать навстречу в холл. Он был бледен и явно боялся, но попытался гордо выпрямиться и произнёс с достоинством:

– Простите, господа, я – нис дер Каринис, эпарх этого города, и хотел бы знать по какому праву вы ворвались в мой дом?

– Я – император Рихантии Дамиан Дагронис, и надеюсь, что вы, нис, окажете гостеприимство мне и моим спутникам.

Дамиан произнёс это спокойно и даже любезно, но эпарх рухнул на колени, а в коридоре за его спиной послышался вскрик и звук падения тела.

– Конечно, Ваше Императорское Величество, – говорил он, беспрерывно кланяясь. – Это большая честь для меня! Для всех нас! Принимать вас в своём доме! Это честь! Я так счастлив!

– Что же, тогда прикажите слугам проводить нас в наши комнаты. Мне надо освежиться с дороги. Сопровождающую меня нису поселите в комнате смежной с моей.

– Конечно, конечно! Я сей же час распоряжусь!

– И ещё одно. Чтобы не было недоразумений... Хочу предупредить вас, что если кто-то в вашем доме посмеет огорчить сопровождающую меня нису Эвелин, то вы лишитесь этого дворца и должности эпарха. А если ниса, не приведи духи-покровители, пострадает, заработав хотя бы царапину, то я разнесу весь ваш город по камушку.

Не знаю, почувствовал ли эпарх магический всплеск, или его впечатлили сверкнувшие жёлтым глаза императора, но за всё время моего пребывания в его доме со мной обращались, как с принцессой, предугадывая все мои желания, а я так устала, что не испытывала ни стыда, ни смущения от того, что Дамиан так ясно обозначил моё положение при нём.

Возможность принять горячую ванну, услуги хорошей горничной и не бояться столкнуться с грубостью, пусть даже из страха перед императором, оказались слишком большим соблазном, чтобы от них отказаться ради сохранения остатков гордости.

Глава 13

Резкий контраст между холодом и прочими трудностями дневного военного перехода и комфортом дворца сыграли с моим организмом злую шутку. Уже в тёплой ванне меня расслабило так, что горничной пришлось следить за тем, чтобы я, заснув, не утонула.

После ванной, из которой мне помогли выбраться, меня ждал расслабляющий массаж, снимавший напряжение с утомлённых верховой ездой мышц. И вот тут, под умелыми руками служанки, вдыхая нежный аромат розового масла, я окончательно погрузилась в сон, вырвать из которого меня не смогли даже призывы к ужину. Мне смутно чудилось сквозь сон, что меня куда-то несут, но опознав в носильщике Дамиана, организм счёл, что опасности нет, и пробуждаться отказался.

Проснулась я, вполне ожидаемо, в спальне Дамиана, и императорская длань тяжело придавливала моё бедро, а моя спина ощущала жар, исходящий от его тела. Мои попытки изменить позу, привели лишь к тому, что я была ещё плотнее прижата к нему. При этом Дамиан не проснулся, так что говорить что-то было бесполезно. Стоило подождать пока он или проснётся, или уснёт крепче, и тогда предпринять ещё одну попытку покинуть постель.

Во-первых, мне зверски хотелось есть, ведь ужин я пропустила. Уверена, что или в его, или в моей спальне найдутся хотя бы фрукты, которые ставят в знак уважения к гостю. Во-вторых было из той же серии потребностей организма, но с этим я могла пока потерпеть.

В-третьих мне пришло в голову чуть позже первых двух причин, но оно было куда весомей. Мне надо было вернуться в отведённую мне спальню до того, как ко мне явится горничная.

Лёжа на роскошном ложе в гостевой спальне дворца правителя города, я вдруг осознала, что жизнь моя в очередной раз меняется. Война, с её грубой простотой нравов, заканчивается. И скоро даже императору придётся учитывать правила, что диктует общество. А оно, общество, признаёт право правителя на любовные увлечения, но требует соблюдать хотя бы видимость благопристойности.

Он, конечно, может продолжать вести себя здесь, в Арджурии, как завоеватель, демонстративно пренебрегая мнением побеждённых, ведь император не останется здесь. Но после его отбытия все, кто сочтёт себя этим униженными, отыграются на мне. И жить тихонько, притворившись обычной вдовой спафария, теперь тоже не получится. Слишком многие, как оказалось, помнят нису Эвелин, а теперь запомнят и те, кто не знал меня в прошлом. С Дамианом или одной, но мне придётся уехать из Арджурии.

За лёгким завтраком, который нам принесли в спальню, я заговорила с Дамианом об этом. Нет, не о будущем, о котором было страшно даже думать. Пока лишь о настоящем.

– Дамиан, мне приятна ваша забота, но вчера вы слишком откровенно её проявляли. Эпарх Данбиджа с высоты вашего положения, конечно, может казаться невеликой сошкой, но здесь, в Арджурии – это уважаемый человек, и мне не хотелось бы, чтобы он счёл себя оскорблённым из-за меня.

Я ожидала, что император рассердится на моё, пусть и мягкое, но поучение. Станет спорить. Или упрекать меня в неблагодарности. Неожиданно для меня, он согласился.

– Ты права. Мало того, что я ворвался в его жилище, так и заставил принимать мою любовницу так, словно это не семейный дом, а охотничий домик. Двойное унижение перед близкими. Вчера я слишком устал, чтобы тратить время на реверансы. Предпочёл сразу расставить все точки над и, чтобы уже не беспокоиться за тебя. Сегодня постараюсь ему подсластить пилюлю. Если он умный человек, то воспользуется шансом. А если он враг империи, то будь я вчера даже образцом добродетели, это ничего бы не изменило.

Повода для спора не было. И я примиряюще улыбнулась:

– Я понимаю. Заговорила об этом только потому, что теперь нам не придётся спать в твоём шатре, а во дворцах иные правила.

– Но если ты рассчитываешь на отдельную спальню – то напрасно. Я не собираюсь страдать от бессонницы с мыслями о том, где ты сейчас и не случилось ли чего.

– Вы мне не доверяете?

– Я не доверяю даже себе, – засмеялся Дамиан, напомнив мне сейчас Гарибада. – Тебе доверяю больше, чем другим, но даже за недолгое наше знакомство ты уже трижды была на грани смерти. Спокойней держать тебя на глазах.

От этого напоминания я невольно нахмурилась. А ведь это только начало! Я просто любовница, почти трофей, не имеющая власти и статуса официальной фаворитки. Но чем дольше я рядом с императором, тем больше появится желающих меня устранить.

Мысли об этом не поднимали настроения. Дамиан же решил, что меня огорчило другое в его словах. Конечно, сам-то он к покушающимся привык, как бродячий пёс к блохам. Они для него не повод для огорчений.

– Обижаешься на моё недоверие? – вкрадчиво сказал император и предложил, взяв меня за руку. – Ты можешь поклясться, что не скрываешь от меня ничего важного? Сказать, что ты доверяешь мне?

Я смотрела в его ставшие светлыми глаза, и понимала, что он прав. Доверия между нами нет. И вряд ли когда-то появится полная откровенность. Канарейка не может быть откровенной с кошкой, и наоборот, даже если они живут в одном доме, кошка сыта и не охотится на хозяйскую птичку.

– Я доверяю вам так же, как вы доверяете мне, – вырвала руку я и встала. – Не меньше, но и не больше. Вернусь в свою комнату. Горничная наверняка заждалась.

Дамиан не стал меня останавливать. И лишь уйдя, сообразила, что не уточнила у Дамиана его планы на сегодняшний день - отправляемся ли мы дальше и когда. Пришлось узнавать у охранявших меня оборотней. Те точно знали, что сегодня мы никуда не едем.

– Командир сказал, что цезз решил – вам, ниса, необходим отдых.

Я немного сомневалась, что именно из-за меня откладывается отъезд, но против отдыха ничего не имела. Решила не смущать хозяйку дома своим сомнительным статусом и избегать здешнего общества по мере возможностей. Тем более, что и повод приличный имелся - библиотека.

Правитель города чаще всего наследственная должность. Данбидж стоял на главном сухопутном пути в столицу Арджурии. Все торговые караваны проходили через него и про эпарха Данбиджа шутили, что взятки от караванщиков он берёт книгами и разными диковинками. Вряд ли нынешний эпарх изменил привычкам отца и деда, так что семейная библиотека у ниса дер Кариниса должна быть богатой.

Через служанку я попросила разрешения у хозяйки дома посетить их библиотеку, объяснив это своей должностью при императоре. Ту, видимо, обрадовала появившаяся возможность вежливо избавиться от моего общества, и она очень быстро прислала со слугой своё согласие.

Мне казалось, я попала в рай! Последний раз подобную коллекцию редких инкунабул я видела в герцогском дворце. И здесь, хотя книг было меньше, чем в герцогской библиотеке, но встречались редкости, которых не было там. Ничего удивительного, что покинуть это чудесное место я не захотела даже ради обеда. Я так и ответила хозяевам через служанку, что пришла меня звать. На знакомство с собранной несколькими поколениями библиотекой у меня был, скорее всего, только этот день, и терять время на общение с людьми, которым меня навязали, совершенно не хотелось.

То ли следую приказу Дамиана обращаться со мной как с принцессой, то ли не слишком желая разделять застолье с любовницей завоевателя, но хозяйка любезно прислала мне обед прямо в библиотеку, так что голодной я не осталась, и смогла провести время за книгами до самого вечера.

А вечером прибыл Гарибад. Об этом мне сообщил охранявший меня оборотень и передал просьбу Дамиана составить им компанию за ужином.

Я поспешила в отведённую мне комнату, чтобы привести себя в порядок. Надеялась, что мне удастся увидеть Гарибада до появления императора и узнать у своего бывшего поклонника о том, кто же тогда, в прошлом, подстроил нам ловушку.

Но в комнате обнаружилась Мара. Обоз догнал нас и теперь я могла переодеться в одно из новых платьев, к счастью, не сгоревших в шатре. Пока я переодевалась, Мара делилась со мной новостями, собранными по дороге. Точнее, не столько новостями, сколько слухами, в красках расписывавших жуткое проявления императорского дара.

Оказалось, что слова Дамиана о множестве убитых были не преувеличением, а скорее преуменьшением случившегося. А главное – кого уничтожил в несколько недлинных мгновений. Арджурия разом лишилась всех своих сильнейших боевых магов и лучших офицеров и воинов, мерарха, командовавшего собранной армией.

Слова Дамиана о том, что у герцога больше нет армии, теперь, в изложении Мары, обрели пугающую конкретность. Некоторые имена погибших, что она называла, были мне знакомы, и сердце сжалось печалью.

– И как вы его не боитесь, госпожа? Это ж страшное дело, и главное, всё продумал! Сделал вид, что будет сражаться честно, подманил армию герцога, а потом – бац! И всех одним махом!

– Поздно бояться, Мара.

Разубеждать Мару в том, что случившееся император не планировал, я не стала. Всё равно переубедить не удастся. И толку переубеждать одну Мару? Она ведь повторяет то, что говорили многие.

– Тоже верно. Чё уж теперь бояться. Тебя-то он так убивать не собирается. Ты его только не зли, детка, а то я тебя знаю. Иногда такой упрямой бываешь! А с ним лучше не спорить...

Видно было, что случившееся впечатлило мою служанку, и теперь точно в её наставлениях будет звучать главной мыслью, что основная добродетель женщины – кротость и ангельское терпение.

За увлекательными разговорами собраться так быстро, как хотела, не получилось. Так что когда я пришла в малую столовую, где накрыли ужин на узкий круг приглашённых, там уже собрались все и ждали только меня. Мне стало очень неловко из-за столь вопиющего с моей стороны нарушения этикета. Заставить императора ждать!

Я осмотрелась в надежде обнаружить, что отсутствует ещё кто-то. Более важная особа, которую все ждут. Но явно собрались все, чей статус позволял разделить трапезу с императором.

Присутствие хозяина и хозяйки намекали, что за ужином никаких серьёзных обсуждений не предполагается. А ещё – что Гарибад в э