Чтица императора

В лечебницу нас не повели, ограничившись показом здания снаружи.

– Всё же вы мужчина, Ваше Величество, и тревожить рожениц вашим появлением не стоит, – мягко, но решительно произнесла настоятельница. – Да и невинной Феодоте не стоит узнавать о некоторых вещах раньше времени.

Пробившийся сквозь каменные стены жуткий женский крик какой-то роженицы придал её словам убедительности. Так что император не стал спорить.

Когда мы возвращались к остальным паломникам, император принялся расспрашивать сестру Танар, как я по старой памяти продолжала называть настоятельницу, о том, есть ли такие школы в других провинциях империи.

Да, конечно, в Анталике и Ориентисе. Кажется, в Иллирии что-то похожее есть.

– А в окрестностях Дагронии?

– Нет, в столичной префектуре после войн междуцарствия ничего подобного не осталось, хотя монастыри Богини-матери там есть, и богатые.

– Как считаете, госпожа Танар, жрицы согласятся открыть подобные школы и там?

– Если Ваше Императорское Величество пожелает... – с тонкой улыбкой склонила голову настоятельница.

– А они сумеют? Есть ли там сёстры, что смогут научить благородных девиц вашему искусству?

– Не могу ответить так сразу. Я давно не была в столице. Но обязательно напишу главной жрице нашего Ордена о вашем желании.

– И если потребуется, посетите Дагронию, чтобы наладить и там работу подобной Школы?

– Если будет на то благословение Богини.

По довольному лицу сестры Танар видно было, что она обрадована высказанным императором желанием. Со стороны жриц, похоже, сопротивления созданию школ для девочек в столичной префектуре не случится. Небрежно брошенная Дамианом в дороге мысль прямо сейчас превращалась в реальный план, в котором и мне уже отведена роль.

Именно этим была заполнена моя голова на обратной дороге. И я уже не вспоминала ни о Федре, ни о Феодоте, расспрашивая императора о Дагронии, о том, чему и как там учат девочек, какие храмы и монастыри там есть, насколько велика столица.

Дамиану нравились мои расспросы. Он охотно говорил о Дагронии, и видно было, что он любит столицу Рихантии не меньше, чем я Финлисс. Его обещания показать мне Голубое озеро и поющие водопады в окрестностях Дагронии звучали ужасно мило, так что хотелось забыть о том, кто он и кто я, и поверить.

Но возвращение в герцогский дворец вернуло меня из приятной сказки в реальность. Дамиан вновь устроил спектакль на публику с прикосновениями ко мне на грани приличий, откровенными взглядами и громкими приторно-сладкими комплиментами. Искренности в них не было ни на грош, ведь Дамиан прекрасно знал, как я не люблю подобного обращения на публике. Я не понимала, почему он так поступает. Ведь поводов для ревности я не давала, а семья Федра, по-моему, и без того уже была достаточно унижена.

При первой же возможности я укрылась в своей комнате и попросила Мару сказать императору, что меня утомила поездка, я плохо себя чувствую и прошу разрешения не участвовать в ужине. Император милостиво разрешил.

Приставленную ко мне горничную я отпустила до утра, сказав, что не собираюсь покидать свою комнату, а здесь мне хватит услуг одной Мары. Мне не хотелось никого видеть. Я слышала шум и приглушённые голоса, доносившиеся из гардеробной, соединяющей мою комнату и спальню Дамиана, и ждала, что император заглянет ко мне. Готовилась дать понять, как глубоко я обижена таким пренебрежением к приличиям и моим чувствам. Но Дамиан, похоже, догадался, какой приём его ждёт, и ко мне зайти не рискнул, чем разозлил ещё больше.

Дождавшись, когда наше Восточное крыло затихнет, подсказывая, что все отправились вместе с императором на очередной лицемерный торжественный приём, я послала Мару за едой для меня, и только тогда позволила себе расслабиться и дать волю чувствам.

Нахлынули все впечатления и волнения дня: разговор с Федром и его жаркие взгляды, предложение Феодоты и поведение Дамиана. Слишком много всего! Тоска тёмной тяжёлой волной словно придавила меня. Из глаз хлынули слёзы. Как мне хотелось вновь оказаться в поместье дер Барри с его простыми людьми и обычными хлопотами! Так хотелось покоя! Неужели мне никогда не обрести свой дом?

Глава 31

К возвращению Мары с ужином я сумела взять себя в руки и перестать плакать. Мара, если и заметила мои покрасневшие глаза и распухший нос, ничего говорить не стала, только прикоснулась губами ко лбу, проверяя, нет ли у меня жара. Убедившись, что мой плачевный вид вызван не болезнью, она присела напротив и следила за тем, как я ем, уговаривая, как маленькую, попробовать то или это.

Надо признать, что принесённые вкусности не только утолили мой голод, но и немного подняли настроение. Жизнь перестала казаться совсем уж беспросветной.

– Мара, помоги мне приготовиться ко сну, и после того, как отнесёшь ужин, можешь быть свободна. Отправляйся к мужу, а то он, наверно, уже и забыл, как ты выглядишь.

– Скажешь тоже, – засмеялась Мара. – Уж за те дни, что мы во дворце, он ещё соскучиться по мне не успел.

– Точно, всего несколько дней, – удивилась я. – А мне кажется, что мы здесь месяц!

– И сколько здесь всё продлится? Император тебе ничего не говорил?

– Нет, ничего. Но такие договоры быстро не пишутся. Заставить подписать капитуляцию – это недолго. Но вот определить правила, по которым Арджурия будет жить дальше, да так, чтобы через год не пришлось вновь воевать, - тут спешка не помощник.

– Да кому тут воевать? Армии, считай, не осталось, – махнула рукой Мара. – Как вспомню эту жуть, так прямо дурно делается.

– Федр может Бактрию о помощи попросить. Не зря же они Юлиану туда отдали.

– Какая ты умная, детка! Но что нам с тобой о таком судить, не наше это дело. Лучше скажи, а мы-то дальше как? Не завтра, так через месяц они все бумажки подпишут. Император домой вернётся. А ты что ж? Куда?

– Император сегодня сказал, что берёт меня с собою в Дагронию. Я буду за школу для одарённых девочек отвечать.

– За школу... Это хорошо. Значит, точно тебя здесь не оставит, – лицо Мары просветлело.

Она принялась хлопотать с удвоенной силой, помогая мне приготовиться ко сну. Потом собрала поднос с остатками ужина и ушла без дополнительных разговоров. Похоже, спешила поделиться новостью с Айваром. Как-никак планы Дамиана на моё будущее касались и их напрямую. Мара с мужем – мои люди, и их судьба зависит от моей.

Оставшись одна, я какое-то время ещё читала, делая закладки в книге, если находила, что этот отрывок будет интересен императору. Всё же иногда я действительно читала Дамиану, а иногда не ему одному.

Постепенно я успокоилась, и пришла усталость. Держать глаза открытыми становилось всё тяжелее, и я решила не бороться со сном. Неизвестно, как скоро вернётся император и в каком состоянии, так что ждать его не имело смысла. Лучше, если вернувшись, он застанет меня спящей. Не обнаружив меня в своей постели, он и так догадается о моей обиде, без дополнительных объяснений.

Сквозь сон я всё же прислушивалась к шуму за стеной, ожидая, что Дамиан явится и унесёт к себе, как обычно бывало. И действительно спустя какое-то время я услышала тяжёлые шаги, и он вошёл в мою комнату. Я не стала открывать глаза и бороться с мягкой паутиной сна, не отпускающего меня до конца.

Шаги приблизились к моей кровати, и Дамиан замер. Я ожидала, что он подхватит меня на руки и унесёт к себе, но он молча стоял рядом. Постоял и ушёл, оставив меня одну на узком жёстком ложе.

Утром было непривычно проснуться в одиночестве. Глядя в потолок, я сказала себе: Пора привыкать к таким пробуждениям. Скоро они станут обыденностью. Настроения это не улучшило.

Я успела встать, привести себя в порядок, с помощью Мары надеть утреннее платье, заплести и уложить волосы, а император всё не вспоминал обо мне, хотя шум в гардеробной подсказал, что Дамиан тоже проснулся и его камердинер уже позаботился о его наряде.

Недоумение и тревога вытеснили вчерашнюю обиду. Кто знает, что вчера произошло на ужине, где он сидел в паре с Феодотой? Может быть, там объявили об их помолвке, и Дамиан оттягивает разговор об этом со мной?

– Мара, ты ничего не слышала? Никаких новостей? – не выдержала неизвестности я.

– Айвар говорил, что подрались конюх графа Финлиса и здешний, но ты ведь не об этом?

Я даже не стала отвечать. Если бы о помолвке объявили, то об этом уже гудел бы весь дворец и Мара не выглядела бы такой спокойной.

– Мара, сходи за завтраком для меня, – не выдержала я.

Дамиан не приходил, не звал завтракать в свои покои, а есть уже хотелось.

– Но вы ведь все завтракаете сегодня в Малой столовой Восточного крыла. Разве тебе не сказали, детка?

– А ты откуда знаешь?

– Ниса Софиас сказала. Так, мол, и так, поторопись, чтобы твоя госпожа не опоздала, а то всем придётся её ждать и завтрак остынет. Пока завтракаешь, я тебе с этой тетёхой наряд для турнира приготовлю. Велено, чтобы ты не хуже вчерашнего выглядела.

Действительно, сегодня же турнир! А я про него из-за переживаний забыла. Но предстоящий турнир не объяснял непривычной холодности Дамиана. Впрочем, может, я зря себя накручиваю. За завтраком всё увижу!

Когда я пришла в столовую, залитую утренним светом, все уже собрались и ждали только меня. Я попыталась извиниться, но Дамиан отмахнулся:

– Оставь, Эвелин. Ждать прелестную женщину - удел мужчин. В этом есть своё удовольствие, особенно если уверен в её появлении, как в неизбежности рассвета.

– Вы, цезз, решили вспомнить, как говорят комплименты? Отточить свой навык на мне?

– Я могу надеяться на твою снисходительность, Эвелин. Все убеждали меня, что у тебя доброе сердце.

Говорил со мной Дамиан в обычном для наших завтраков дружеском тоне, и это подняло мне настроение. Не испортило его даже то, что при этом присутствовали его приближённые: мерархи Далий и Комин, граф Финлис, Руссель дер Байоль. Делать перед ними вид, что я лишь придворная дама, не имело смысла. В походе они со своими донесениями иной раз чуть ли не в постели меня заставали. Их деликатности хватало делать вид, что я невидимка, но...

Завтрак напоминал скорее совещание перед боем с докладом о состоянии войск и распределением ролей и ответственности. Несмотря на напряжение, что висело в воздухе, мужчины ели с отменным аппетитом. А вот меня их странный настрой заставил забеспокоиться:

– Вы готовитесь так, словно сегодня нас ждёт не турнир, а сражение.Но на мою улыбку никто не ответил.

– Всё может случиться, – с деланой небрежность сказал император. – Всё же столько вооружённых людей, вчера ещё воевавших друг с другом, в одном месте. Да ещё так близко от меня. Какой-нибудь идиот может счесть это удобным случаем.

– Так может, ну его, этот турнир?

– Не волнуйтесь, госпожа. Ничего плохого не случится, – постарался успокоить меня Филип. – Это обычная перестраховка.

– Мы должны быть готовы даже на самый невероятный случай, – обаятельно улыбнулся мне Руссель дер Байоль.

Перед императором с тихим хлопком появился магический вестник. Он подхватил его и развернул так, чтобы я, сидевшая рядом, ничего не увидела. Я и не старалась приглядываться, но мне показалось, что узнала почерк Гарибада. Дамиан передал записку Филипу и громко, для всех, сказал:

– Да.

Никто ничего ему не ответил, но все мужчины словно подобрались. Как псы, услышавшие звук охотничьего рожка. След ещё не взят, зверь не виден и не слышим, но они знают – охота началась!

Мой аппетит пропал окончательно. Я отложила вилку.

– Не волнуйся, дорогая, – сжал мне руку Дамиан. – Если что, о тебе позаботятся.

Он переглянулся с графом Финлисом, словно поручая ему меня. Потом добавил непонятно:

– Но не раньше, Константис.

– Цезз, о нисе Эвелин вы позаботитесь сами, – твёрдо сказал Филип. – Мы не допустим, чтобы с вами что-то случилось. Вы не имеете права рисковать.

– Я не собираюсь делать глупости, Фил. Но всё в воле богов.

Даже мне стало понятно, что что-то готовится, но посвящать меня в происходящее никто не собирается.

Завтрак закончился в молчании. Когда император встал из-за стола, все поднялись вместе с ним. Дамиан предложил мне руку, и я приняла её. Вчерашние обиды показались мне мелкими, и я не стала вспоминать их, когда Дамиан повёл меня в свои покои.

Первый поцелуй, после того как мы остались наедине, был осторожен и нежен. Я не люблю ссоры. Они для меня тяжелы. И я с радостью приняла это безмолвное извинение, и, почувствовав это, Дамиан перестал сдерживать свою страсть, которая была так сильна, словно мы встретились после долгой разлуки. Или нам предстояло расстаться. Он целовал и ласкал меня так, словно это было в последний раз. И от этого моё сердце сжималось в дурном предчувствии, а тело плавилось от наслаждения.

Когда всё закончилось, Дамиан поцеловал мои обнажённые плечи и произнёс:

– Прости, Эви... Прости.

– За вчерашнее? – решила уточнить я.

– И за вчерашнее... За всё...

– Не пугай меня, – попыталась улыбнуться я, поправляя одежду. – Ты говоришь так, словно прощаешься.

Дамиан смотрел на меня странно. Но вот в глазах его что-то мелькнуло, и он притянул меня к себе. Сам поправил шнуровку на платье, убрал с лица растрепавшиеся прядки, по-хозяйски осмотрел меня, проверяя, как я выгляжу, и произнёс:

– Я не отдам тебя никому. Филип прав. Я не стану рисковать и сам о тебе позабочусь.

Развернул к выходу, легко шлёпнул пониже спины:

– Иди, дорогая. Времени не так много, а тебе ещё надо собраться. Сегодня ты должна быть самой красивой.

***

– Ты что-то задумал, Федр?

– С чего вы взяли, матушка?

– Уж настолько-то я тебя знаю. Мне не понравилась твоя задумчивость за завтраком.

– Считаете, что мне не о чем думать?

– Есть о чём. Но я сомневаюсь, что ты думал об Арджурии. Небось об этой девчонке!

– Даже если и так, матушка.

– Чем она тебя околдовала? Были у тебя фаворитки и получше, а ты никак её не забудешь! И ведь она тебя не привязывала. Я проверяла. Да и не могла. Клятву не вредить никому из нашей семьи с неё ещё в детстве взяли.

– Она не такая! Она бы и без клятвы не стала!

– Вас послушать, так она Небесная дева, вернувшаяся к нам, грешным. Что ты, что Феодота её нахваливаете. Будь она такой святой, не грела бы постель императору!

– Матушка! – вскочил на ноги Федр. – Он её заставил... Я уверен!

– Может, и заставил, да только ей и самой нравится, – насмешливо посмотрела на сына герцогиня.

– Зачем вы говорите это?

– Затем, чтобы ты очнулся и стал думать головой! У тебя таких ещё не одна будет.

– Вы и тогда так говорили. И я послушал... Да вот только второй такой нет. Только она всегда смотрела на меня так, словно я светлое воплощение Бога-Воина.

– Но теперь не смотрит, – хладнокровно заметила герцогиня.

– Но и на него так не смотрит!

– Федр, прояви терпение, – пыталась пробиться к разуму сына герцогиня. – Не делай глупостей! Подпиши с ним мир. Скоро император отсюда уйдёт, и тогда мы снова станем здесь хозяевами. Дагрония далеко, всё не проконтролируют. Нам требуется время, чтобы собрать силы.

– Он не оставит Эви здесь. Заберёт её с собой!

Герцогиня закатила глаза:

– Ты меня не слышишь! Я тебе о серьёзных вещах говорю, а ты...

– Я вас слышу, матушка. Это вы не понимаете – Эвелин для меня тоже серьёзно. Я уже один раз её те