Чтица императора

Оборотни, которые везде сопровождали меня, старались быть незаметными, но не были ни глухими, ни слепыми. И в отличии от настоящих волкодавов, чей облик они принимали, могли рассказать императору обо всех моих встречах и разговорах.

– Точно! Я совсем забыла о приставленных ко мне соглядатаях, – мне совсем не хотелось, чтобы Дамиан узнал, о чём мы говорили с Барб, и не утихшая ещё боль прорвалась раздражёнными словами.

– Не соглядатаи, – поправил меня император, – а охрана.

– А в чём разница, раз они докладывают тебе о каждом моём шаге?

– А тебе есть что скрывать? – остановился Дамиан и повернулся ко мне лицом.

– Откуда же? Если я даже на миг не остаюсь одна?

Я сама слышала, как скандально и неприятно звучит мой голос, совсем не так, как подобает говорить с императором. Я думала, что Дамиан рассердится, и даже ждала этого. Тогда я могла бы позволить себе обидеться и больше не говорить с ним. Какое-то время.

Но даже в поводе для обиды Дамиан мне отказал!

– Дорогая, ты же понимаешь, охрана необходима, – терпеливо, как ребёнку, сказал император и коснулся моего лица, отводя выбившуюся из-под капюшона прядь. – Они вовсе не докладывают мне о каждом твоём шаге. Их задача в другом. Но я вижу, что ты расстроена и не хочешь называть причину. Мне надо знать, чтобы устранить её.

– Ты не можешь её устранить! – сжала кулачки я. Мне хотелось топать ногами и визгливо кричать на него, но приходилось сдерживаться. – Ты не можешь устранить ветер! Ты не можешь устранить холод! Бесконечную дорогу! Отсутствие нормальной ванны и крыши над головой! Отсутствие дома!

На последнем слове голос у меня дрогнул, и я едва не расплакалась. Поэтому развернулась и упрямо направилась назад по тропе, по которой шла до его появления. Но далеко мне уйти не дали. В один шаг Дамиан догнал меня и крепко обнял.

– Я понимаю. Ты просто устала, милая, – тихо прошептал он, целуя меня в лоб.

– Да! Устала! От всего! И не предлагай мне сидеть в твоём шатре, чтобы не уставать. Если я буду заперта, то устану в два раза сильнее!

– Но сейчас всё же пойдём в шатёр. Лучше поговорим там.

Я осознала, что кричу на императора, а он меня обнимает и целует перед толпой зрителей. Мара, Филип и два волкодава стоят почти вплотную к нам и слышат всё. А все остальные обитатели военного лагеря – в отдалении. Они скорее всего не слышат наших слов, но иногда жесты и мимика говорят не меньше. Пришлось послушно вновь опереться на предложенную руку Дамиана и направиться вместе с ним к его шатру.

Размеренный шаг, молчание и прохладный ветер, овевавший лицо и забиравшийся под плащ, остудили мне голову и помогли взять себя в руки. Похоже, почувствовав это, Дамиан вновь заговорил:

– Прости, Эви!

– За что?

– За то, что взял тебя в поход. Большинство дам начали бы ныть м жаловаться куда раньше.

– Я не ною!

– Конечно нет. Ты вообще – золото! Дар богов, как подсказал твой Гарибад.

– Он не мой!

– Конечно, конечно. Но в главном-то он прав, – продолжал зубоскалить Дамиан.

Решив, что определил причину моего плохого настроения, император успокоился и собирался теперь поднять настроение и мне.

– И в чём именно он прав?

– В том, что ты – драгоценная жемчужина, а с драгоценности лучше не спускать глаз, – неожиданно Дамиан вздохнул и продолжил почти шёпотом. – И взял тебя с собой прежде всего поэтому. После прошлого раза боюсь оставлять тебя одну. Кажется, что обязательно что-то случится, а меня не будет рядом.

– Что со мной может случиться, –смиряясь, проворчала я.

– И вы правы, цезз, – неожиданно вмешался в наш разговор Филип. – Утром мне прислали сообщение из замка, где должна была бы остаться ниса Эвелин. Я не успел доложить вам.

– И что в нём?

– Поймали соглядатая. Он признался, что должен был отравить нису Эвелин.

– Что?!

– Что? – одновременно с Дамианом вырвалось у меня. – Но кому это нужно?

– Я надеялся, что вы, ниса, знаете, – почтительно сказал Филип, внимательно вглядываясь в меня.

– Откуда? У меня нет врагов...

– Это вы так думаете. Кто-то считает по-другому.

– Кто-то на той стороне, – нахмурился Дамиан. – На нашей все знают, что Эви со мной.

– Теперь знают и там, но когда его отправляли – не знали. Рассчитывали, что пока он доберётся, пока осмотрится и найдёт возможность подсыпать яд, вы, цезз, уже покинете замок, а ниса как раз останется одна почти без охраны.Так что ваше решение взять нису с собой вдвойне правильное.

Дамиан прикрыл мою руку, лежащую на его локте, второй рукой, то ли стремясь поддержать, то ли для собственного спокойствия.

– Не понимаю, кому это надо... Зачем? – никак не могла собраться с мыслями я.

В новости был только один плюс. Она вышибла из моей головы все печали по поводу предстоящего брака императора и Феодоты. До этой свадьбы ещё дожить надо суметь.

За разговором мы незаметно дошли до императорского шатра, куда Дамиан меня торопливо увлёк, бросив сопровождающим нас:

– Не входить, пока я не позову.

– Мара, ты свободна на сегодня, – добавила я, понимая, что в ближайшее время она мне точно не понадобится.

Даже если сейчас император начнёт с разговоров, выпытывания сведений о моих неведомых врагах, то ясно, чем всё равно закончится наша беседа.

Но Дамиан решил начать не с вопросов и выяснений. Едва за нами опустился полог, он впился поцелуем мне в губы, крепко прижимая к себе.

Мне и самой хотелось врасти в него, вцепиться руками в крепкие плечи и густые волосы. Мы целовались, пока хватало дыхание.

Одежда мешала, но на то, чтобы спокойно раздеться не хватало терпения. Почти не размыкая объятий и не прекращая целоваться, роняя по дороге те части одежды, от которых получалось быстро избавиться, мы, спотыкаясь и запинаясь, продвигались к ложу. В моей крови словно лихорадка горела и хотелось плакать.Лишь когда Дамиан сильным толчком вошёл в меня, слёзы отступили. Всё в мире словно встало на правильные места.

Я знала, что это иллюзия, но трезвые мысли сейчас мне были не нужны. Каждый его толчок во мне подтверждал: Сейчас он мой! Я жива!, а что будет завтра – знают лишь боги.

Не знаю, о чём думал Дамиан, когда потом опустошённый схлынувшей страстью, молча лежал рядом, а я решила, что нет смысла горевать о предстоящей в будущем императорской свадьбе. Могут случиться и беды посерьёзней – смерть, болезни, раны грозят и мне, и Дамиану. У императора слишком много врагов и завистников у меня, чтобы тратить душевные силы на страдания о том, что ещё не случилось. Надо радоваться тому, что есть у меня сейчас.

Потому я не стала думать о том, кто и с какой целью собирался отравить меня. И когда за ужином Филип попытался спрашивать о возможном заказчике отравления, то честно повторила:

– Не знаю. Мало ли у императора врагов на той стороне? Причиной могла стать личная ненависть и месть за погибших, а может хладнокровный расчёт - желание ослабить императора. Или кто-то собирается подсунуть вам свою дочь и хотел заранее освободить место. Перебирать можно бесконечно, но смысла я в этом не вижу.

– А что сказал сам пойманный? – спросил император.

– О заказчике - ничего. Пленник умер, как только дошли до этого. Похоже, был связан магической клятвой, – ответил Филип.

Император нахмурился и уставился в пол, словно не хотел смотреть на меня или Филипа. Прерывисто вздохнул:

– Да, ты права. Желающих причинить мне боль, навредив тебе, слишком много, чтобы строить предположения без веских оснований. Филип, предупреди охрану нисы. Пусть будут ещё внимательней. Если с ней что-то случиться, я с них шкуру спущу!

– Не волнуйся, цезз, они с неё глаз не спустят. Здесь, рядом с тобой, ей безопасней всего.

Оставшийся вечер мы с Дамианом провели вдвоём, не покидая его шатра. Разговаривали, я читала ему записки купцов, побывавших в далёких жарких странах, где водятся, если верить им, странные длинношееи животные, огромные огненные птицы и приносящие смерть мухи. И казалось, что шатёр - это маленький остров, где тепло, безопасно, и нет никого, кроме нас.

Я больше не думала об отравителе. Но среди ночи проснулась от кошмара, где мы с Гарибадом сидели в саду. Он разливал вино. Перстень его светился, предупреждая о яде, но Гарибад не замечал этого, а я, как ни пыталась, не могла вымолвить ни слова. Я проснулась с бьющимся сердцем и перехваченным спазмом горлом. Почему я так и не узнала у Гарибада, кто тогда пытался так безжалостно поступить со мной?

Глава 11

Я проснулась, когда Дамиан уже ушёл. Не удивительно. Хоть меня не посвящали в военные планы, но по всему очевидно, что сегодня или завтра разразится решающая битва. Две армии вчера встали друг против друга и явно ожидание стычки не продлится долго. Напряжение висело в воздухе, и лишало меня аппетита, хотя завтрак уже стоял на столике в шатре

– Мара, собери еду с собой, и мы отправляемся к целителям, – приказала я, пока Эмис помогала мне одеваться.

Для подаренной мне служанки походная жизнь явно была непривычна, но она не жаловалась, и старалась и мне придавать, несмотря на трудности, почти столичный лоск. Но сегодня утром, когда она расчёсывала и укладывала мне волосы,то выглядела рассеянной. Её руки немного дрожали, и пару раз она немного больно дёрнула мои пряди.

– Что с тобой, Эмис? Что-то случилось?

– Вы такая храбрая, госпожа, – вздохнула она в ответ на мои вопросы. – Когда мы с Марой сюда шли, то видели сколько там арджурских солдат вдали. Прямо черным-черно! Только оружие и доспехи посверкивают. И все они на нас кинутся!

– Так ты боишься? – Конечно! Говорю же, я не такая храбрая, как вы.

– Я вовсе не храбрая. Тоже боюсь.

– Если бы боялись, то сидели бы здесь и никуда не ходили.

Я не стала объяснять, что остаться без дела мне куда страшнее. Там, возле целителей, необходимость что-то делать для раненых, займёт меня, отвлечёт от мрачных мыслей и бояться будет некогда.

– Нет, мне спокойней там. А ты, если боишься, можешь остаться здесь, – предложила я Эмис.

– А так можно?

– Конечно. Наведёшь здесь порядок, займёшься моими платьями и одеждой императора. Почистишь всё, проверишь, приведёшь в порядок.

Эмис просияла:

– Спасибо, госпожа!

Мара подхватила корзинку, куда сложила несъеденный завтрак, и поспешила вслед за мной к целителям.

Там царила суета. Все готовились к наплыву раненых. Первые уже были, хотя армии ещё не сошлись. Как поняла, это жертвы ещё ночных разведывательных стычек.

Нис Стефанис обрадовался моему появлению и попросил приготовить запас кровеостанавливающих настоев.

– Магии на всех, как всегда, не хватит, а эти зелья позволят многим дождаться помощи.

Состав таких зелий и порядок приготовления я хорошо помнила, так что спокойно занялась делом. Процесс был несложный, но требовал сосредоточенности. Это помогало не думать о том, началось ли и как идёт сражение.

Вдруг я почувствовала какое-то странное напряжение и, оглядевшись вокруг, поняла, что не я одна. Целители и охранявшие меня оборотни явно тоже что-то почувствовали. Магические потоки, привычно-неощутимые до этого, явно менялись. Всё набухало силой, словно воздух перед грозой.

Удар! Взрыв! Треск пламени где-то неподалёку. Выйдя из-под навеса, где я варила зелье, посмотрела в сторону случившегося взрыва и поняла, что пылает шатёр императора.

– Эмис! Там Эмис!

Я хотела побежать туда, но бросившийся под ноги оборотень остановил меня. Второй, принявший уже человеческий облик, сказал:

– Ниса, вам лучше оставаться здесь. Если помощь возможна, то там есть кому её оказать. Вы только помешаете. Отвлечёте внимание на себя.

Он был прав, и я замерла, прижав руки груди, глядя в сторону поднимающегося дыма и молясь Богине-матери о спасении моей служанки. Сосредоточенная на этом, я не обратила внимания на серебряный звук сигнальных труб, выпевавших незнакомую мне короткую мелодию. И лишь изумлённый вид старшего целителя подсказал, что происходит что-то необычное даже для генерального сражения.

– Похоже, у нас сегодня работы не будет, – странным голосом произнёс нис Стефанис. – Давненько я не слышал этого сигнала. Ещё с Кивиррии.

Пламя и дым над императорским шатром не утихали. Я подозревала, что для Эмис всё закончилось плохо, потому что никто не спешил от туда со спасёнными пострадавшими, никто не бежал к целителям, зовя их на помощь.

– А что в Кивиррии? – спросила стоявшая рядом Мара.

Я порадовалась, что она всегда сопровождает меня, а не осталась сегодня в шатре, как Эмис. А потом меня настигла мысль, что я и сама могла оказаться там.

– В Кивиррии наш император впервые использовал свой дар Древней крови. Мятежников было больше, чем нас, и они считали, что сумеют расправиться с молодым императором. Живых среди них не осталось... И наших тоже прихватило. Тех, кто увлёкся боем и не успел отступить по такому же сигналу труб. Да... Не думал, что ещё раз...

Не договорив, целитель развернулся и ушёл в лечебницу. Мне хотелось одновременно бежать в разных направлениях: к шатру, чтобы узнать, что с Эмис, и к холму, где была ставка Дагрониса. Но мне и с места сдвинуться не удалось. Оборотни не дали.

– Ниса, вы должны оставаться здесь. В такой непонятной обстановке лучше не дёргаться.

И пришлось мне доваривать зелье в ожидании новостей. Появившиеся вскоре гвардейцы с сильными ожогами принесли печальную весть – Эмис погибла.

– Полыхнуло так, что нас отбросило. Занялось сразу, девушке было не выскочить. Мы попытались пробиться, но жар такой, что волосы сворачивались, и опаляло даже на расстоянии. Огонь непростой – магический. Пока всё не спалит – не потушить.

– Богиня-заступница, – пробормотала рядом Мара, – а мы ведь могли быть там, если бы не ваше доброе сердце, госпожа.

У меня кружилась голова и было физически плохо от мыслей о происшедшем. Мысль, что Эмис, которая ещё утром расчёсывала мои волосы, помогала мне одеваться, больше нет, никак не укладывалась в голове. Если бы я приказала ей идти с нами, она не погибла бы. А я ведь хотела как лучше. И она так радовалась, что удалось остаться в безопасности. Но безопасных мест на войне нет. Смерть может настигнуть тебя в любую минуту.

О том, что происходит на поле сражения, нам рассказать было некому. Вопреки обычному ходу дела, никто не привозил раненых, и от этого напряжение лишь усиливалось. Что происходит? Кто побеждает? Что с Дамианом?

У меня уже звенело в ушах и темнело в глазах из-за переживаний, когда охранявший меня оборотень-пёс замер, словно к чему-то прислушиваясь, а потом, обернувшись человеком, обратился к напарнику:

– Ноэм велел отвести нису к шатру мерарха Далия. Император там.

Я едва не в припрыжку отправилась за ним, радуясь тому, что хоть что-то меняется, и скоро станет известно, что произошло.

Шатёр Далия находился в другом секторе лагеря, так что тропа к нему проходила через небольшой холм, с которого можно было увидеть поле, где должно было развернуться сражение. Но вместо схватки или тел раненых и убитых бойцов по чёрной пустоте ветер носил белую позёмку – то ли снег, то ли пепел. От этого зрелища становилось тоскливо и жутко.

У палатки Далия нас встретил Филип.

– Ниса Эвелин, я рад, что вы живы! Но кто был в шатре?

– Моя служанка – Эмис.

– Жаль девушку, но хорошо, что не вы. Иначе всё кончилось бы куда хуже. Только когда я сказал императору, что вы живы, он сумел хоть как-то взять свою силу под контроль.

Я никогда раньше не видела Филипа столь говорливым. Похоже, он действительно волновался и сейчас испытывал облегчение, воочию убедившись, что я жива.

– Заходите, ниса, – приглашающе откинул он полог шатра. – Пусть и цезз успокоится.

Я скользнула внутрь. После яркого света снаружи в шатре мне показалось темно и я не сразу заметила лежащего на брошенных на пол шкурах Дамиана.

– Ты ранен? – другого объяснения тому, что он лежит здесь, а не командует своей гвардией, я не видела.

Дамиан открыл глаза, и по их мерцанию стало ясно, как он неспокоен.

– Нет. Ты жива. Филип не солгал.

Я прошла и опустилась на шкуры рядом с ним.

– Ты не ответил – ты ранен?

– Нет. Тебе лучше уйти.

– Почему? Что случилось?

– Я убил их всех. Эти смерти усилили мой дар. Мне нужно время теперь, чтобы подчинить силу Древней крови. Тебе может быть опасно рядом со мной.

Я вспомнила, как Дамиан напивался после прошлого сражения, когда погибло много людей. Раньше я считала императора Дагрониса бесчувственным и жестоким, а теперь знала, что ему тоже бывает тяжело. Я не понимала, что он чувствует сейчас, но оставлять его одного считала неправильным.

– Не верю, что ты можешь причинить мне вред. Если хочешь, я попробую помочь тебе успокоиться с помощью своей магии. Как Питеру. Это совсем лёгкое воздействие. Оно быстро развеивается и не ведёт к привязке.

Губы Дамиана дрогнули в кривой ухмылке:

– Мне, похоже, уже поздно бояться привязки. Хорошо, попробуй.

Получив разрешение, я прикоснулась к его руке и направила лёгкую волну тепла и покоя. И почувствовала, как тёмная сила Дамиана жадно качнулась в мою сторону. Император отдёрнул руку. Я отшатнулась. Показалось вдруг, что его темнота поглотит меня. Но нет. Стоило отозвать свою магию, и я перестала чувствовать его силу.

Глаза императора засветились ярче, а потом погасли. Сейчас, в полумраке шатра, я не могла разглядеть их цвет

– Вы сердитесь? – невольно вернулась я к прежнему почтительному тону.

– Нет. Не сержусь. Но это было... странно. Моя сила отозвалась на твою. Я не причинил тебе вред?

Я прислушалась к себе.

– Нет. Со мной всё в порядке.

Мало кто способен видеть чужую магию, но я ощущала сейчас силу Дамиана. Воздух, казалось, загустел, я покрылась гусиной кожей, словно вот-вот рядом ударит молния, волны холода сменялись жаром.

– Наверно, мне всё же лучше уйти, – попыталась приподняться со шкур я.

– Нет! –схватил меня за руку Дамиан. – Сейчас останься. Моя сила волнуется. Я могу не сдержаться...

Я снова присела рядом. Чувствовала, что он говорит не о влечении, а о магии, и решила пошутить, чтобы избавиться от тревожного напряжения, повисшего между нами.

– И что такого необыкновенного случится, если ты не сдержишься? Что-то отличное от того, что было вчера ночью?

Мне нестерпимо захотелось поцеловать его крепко сомкнутые губы, и я не стала бороться с этим желанием. Подалась к нему и поцеловала. В первый миг он не ответил, и мой язык попробовал взломать эту крепость. И уже через два удара сердца штурмуемой крепостью почувствовала себя я.

Волны жара и колода, что окатывали меня перед этим, обжигающим пламенем взорвались внутри, заставляя кипеть кровь и выжигая все мысли. Оставляя одно желание - стать с Дамианом одним целым.

Глава 12

Когда огненный смерч страсти, круживший и сжигавший нас, завершился ослепительной вспышкой, моё сознание приготовилось уплыть в тёплую темноту сна, а сил не осталось даже на то, чтобы пошевелить ресницами. Потому на обращённое ко мне Эви, я предпочла не среагировать.

– Эви! Эви! – стиснул мои плечи Дамиан.

Неужели у него ещё остались силы на что-то? Проверять это решительно не хотелось, и я предпочла остаться расслабленной в крепких объятиях, не откликаясь на зов даже трепетанием ресниц.

– Эви, ты жива?

Искренний, неподдельный страх в голосе Дамиана всё же заставил меня открыть глаза.

– Не хочу задеть твоё самолюбие, но ты себя явно переоцениваешь. Конечно же, я жива. Хотя и обессилена. Даже говорю с трудом.

Последнее я добавила как намёк, что на продолжение Ламиан может не рассчитывать. И увидела, как облегчение на его лице вновь сменилось тревогой.

– Тебе плохо, Эви? Я причинил тебе боль?

Пришлось собрать остатки сил и поднять руку, чтобы погладить его лицо.

– Дурачок, мне хорошо. Никогда раньше мне не было так хорошо.

Дамиан наконец упал на подушку рядом и подтянул меня к себе поближе.

– Я испугался... Я и так после всего не вполне подчинил себе магию Древней крови, а с тобой и вовсе потерял на время способность думать. Испугался, что получится как в той песне, что ты мне пела.

– Какой? – не сразу вспомнила я.

– Про чёрного дракона и белую птицу.

А, эту...Из которой помню только один куплет. А разве та история страшная? Мне смутно помнится, что нет. Напомни, что там.

– Я её хорошо помню. Бабушка её часто пела. Там дракон влюбился в птичку, и чтобы не пугать её, тоже обернулся птицей, спрятав дракона внутри.

– Точно! Я вспоминаю... Они любили друг друга и свили гнездо.

– Да. Но магию дракона нельзя держать в плену вечно. И однажды она вырвалась на свободу жутким пламенем и уничтожила и гнездо, и белую птицу.

– Точно! Её светлые пёрышки обратились чёрными углями, – в памяти всплывали слова, которые напевал женский голос.

Иногда я слышала этот голос во сне, и тогда мне так не хотелось просыпаться.

– Мораль этой истории такова, – с явно чужими интонациями проговорил Дамиан. – Ты не можешь отказаться от своей Силы, но должен научиться её контролировать. Иначе она вырвется на свободу сама и уничтожит всё, что тебе дорого.

– Это так тебя учили в детстве? Понятно. Но ведь это не конец истории, – и я повторила то, что всплыло в моей памяти. – Белые пёрышки превратились в чёрные угли, а затем вспыхнули собственным пламенем. Птица обернулась фениксом. И мораль была другая. Не надо бояться любви дракона, если ты феникс. Его пламя пробудит твою истинную природу.

- Никогда не слышал такого продолжения. Но оно мне нравится больше. Хотя... понятно, почему мне рассказывали так. Я должен контролировать свой дар.

– Значит, это правда, что императоры Риханти могут уничтожить целый город.

– Правда. Умрут все - от стариков до младенцев.

– А мы здесь, в Аджурии, считали, что это легенда для устрашения врагов.

– Теперь убедились, что это правда.

Мы замолчали. Не знаю, о чём думал император, а я привыкала к мысли о том, что человек может обладать столь чудовищной силой.

– Значит, война закончилась? – вдруг осознала я.

– Да. У герцога больше нет армии. За теми, кто всё-таки уцелел, сейчас гонятся воины Далия. Даже если Федру удастся ещё кого-то собрать, он просто ничего не успеет. Ещё день-два и мои воины будут стоять под стенами вашей столицы. Сомневаюсь, что им окажут сопротивление.

– После сегодняшнего – вряд ли, – согласилась я. – Но почему ты так не сделал раньше? Тогда, может, всё закончилось бы ещё осенью. Никто не стал бы воевать с тобой.

– Я и сегодня не собирался. Мы и так их победили бы. Но они привели меня в ярость, разбудили Кровь. Проще было выпустить силу, чем её удержать.

– Странно всё-таки...

– Что именно?

– Ты воюешь с семнадцати лет, и обладая таким даром почти им не пользуешься. Тебе ведь с ним и армия, считай, не нужна.

– Чем больше я убиваю с помощью дара, тем сильнее во мне Древняя кровь. Тем меньше я человек. Тем меньше шансов оставить потомство. Поэтому обычно императоры обращались к силе Крови только после того, как обзаводились наследником.

– А тебе пришлось раньше. В Кивиррии...

– Да. Потому и с женой получилось так всё печально... Но теперь, думаю, все вспомнят о силе императора Рихантии. И поостерегутся давать повод.

То, что случившееся внушило страх не только врагам, мне сказало появление вечером с ужином Филипа. Обычно если он и разделял его с нами, то приносили подносы со снедью всё же слуги, а не он лично. То ли считал это ниже своего достоинства, то ли по привычке телохранителя всегда иметь свободные руки.

Он сразу от входа посмотрел на меня и крикнул:

– Не волнуйся Мара, с твоей хозяйкой всё хорошо!

– Пусть войдёт и убедится, – предложила я.

– Нет! Не стоит, – практически одновременно сказали император и Филип.

– Почему?

– Моя сила ещё не успокоилась, – пояснил Дамиан. – А в такие моменты она может быть опасна для людей, которых сочтёт посторонними.

– А кого она не считает посторонними? – полюбопытствовала я.

– Гайера, Филипа и теперь тебя.

Имя Гайера на первом месте немного царапнуло, а то, что я вхожу в столь узкий круг, – взволновало, но я не позволила себе об этом задумываться. Иначе настрою себе воздушных замков, которые рухнут в самый неподходящий момент.

За ужином, во время которого к нам присоединился Филип, я спросила о том, что меня озадачило:

– Откуда вы с Филипом знаете, как ведёт себя в таких случаях твоя сила, если ты всего второй раз даёшь ей волю?

– С чего ты это взяла? Два раза я дал ей разгуляться, – скривил губы в полуулыбке Дамиан, – а так, понемногу, использую свой дар куда чаще. Иначе потом её не удержишь. И совсем не обязательно при этом убиваю.