Снова ты

Ни через полчаса, ни через час, ни через два.

Сначала я просто лежу, глядя в потолок. Потом начинаю переворачиваться, меняя положение, будто это может что-то исправить. Только в голове слишком много мыслей, и все они возвращаются к одному и тому же.

К ней.

К тому, как она стояла передо мной.

Как смотрела…

Точнее, как не смотрела.

Сдвинув брови и уставившись в темноту, невольно возвращаюсь к каждому ее движению, к каждой детали, пытаясь понять, в какой момент все стало именно таким. Азалия изменилась – это очевидно. В ней больше нет той открытости, той резкой, почти детской прямоты, которую я помню. Она стала сдержанной, собранной, будто выстроила вокруг себя какую-то невидимую стену и не пускает никого ближе.

Или дело не в ней?

Может, это не она изменилась?

Может, это со мной она такая?

Проведя рукой по лицу, резко выдыхаю. Черт. Сажусь на кровати, понимая, что так не усну. Я встаю и, захватив с собой пачку сигарет, выхожу на балкон.

Ночной воздух холоднее, чем в комнате, и это почти сразу отрезвляет. Опираюсь на перила, вглядываюсь в сад, который подсвечен вдоль дорожек теплыми светильниками.

Где-то рядом раздается короткий звук: то ли стрекот сверчка, то ли резкий взмах пролетающей птицы, и тут же растворяется, оставляя после себя тишину.

Я стою так несколько минут, стараясь ни о чем не думать. Закурив, медленно затягиваюсь, ощущая, как дым обжигает легкие и хоть немного отвлекает от головы, в которой все равно слишком шумно. Память продолжает предательски подбрасывать воспоминания ее спокойного и чужого голоса. Ее «здравствуй», словно она оставила ту ночь и меня вместе с ней в прошлом.

Сжав руку в кулак, чувствую, как внутри поднимается раздражение, смешанное с чем-то еще, более неприятным – с тем, что я не хочу называть. Потому что, если назвать, придется признать.

Она меня задела.

Сильнее, чем я мог себе представить.

Закрыв глаза на секунду, опускаю голову, и тихо усмехаюсь.

Отлично, Гордей.

Десять лет и ты снова там же.

Докурив, тушу сигарету. Смотрю куда-то вдаль, и пытаюсь поймать за хвост то, что снова разбудила в ней эта встреча. Или, скорее, то, что эта встреча разбудила во мне. Мысли все время возвращаются то к нашим двум встречам, то к тому дню десять лет назад, который я так старательно задвигал куда-то глубже, надеясь, что он больше никогда не всплывет.

Возвращаюсь в комнату, когда становится холодно. Я вымотан настолько, что тело будто перестает нормально ощущаться, а внутри остается только глухая усталость и эмоциональная пустота, от которой не становится легче, сколько бы я ни пытался просто отключиться. Снова ложусь в кровать, закрываю глаза, но сон приходит только под утро.

Выныриваю из сна, в котором Азалия выбирает не меня. Спокойно, как будто иначе и не могло быть: не я стою рядом с ней, не на меня она смотрит, не ко мне она идет, а к своему мужу. Внутри все неприятно сжимается, хотя разум еще не до конца понимает, что это всего лишь сон.

Сначала не понимаю, где нахожусь, потом вспоминаю и медленно поднимаюсь, шумно выдыхая. В голове легкая тяжесть, как после недосыпа, но не критично. Зажмурившись, провожу ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. Я одеваюсь и спускаюсь вниз, застав всех за завтраком.

Большой стол накрыт. Владимир Сергеевич сидит во главе, рядом Мстислав, а напротив него Влада. Они спокойно о чем-то разговаривают, будто вчерашний вечер был просто обычным семейным ужином.

– О, проснулся, – Мстислав первым замечает меня и улыбается. – Давай, устраивайся рядом.

Поздоровавшись, сажусь за стол. Нана тут же начинает расставлять передо мной еду, будто ничего не изменилось за эти годы. Потом неожиданно подходит ближе и обнимает меня. Улыбнувшись, отвечаю, усмехаясь про себя, что вчера она делала то же самое, когда пришла погладить мой костюм и рубашку перед встречей.

– Ну вот, наконец все в сборе, – говорит она, расставляя салфетки. – Не хватает только Азалии с…

– Я тоже рад тебя видеть, Нана, – перебиваю с легкой улыбкой. – Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

– Ох, какой галантный, – цокает она языком и смеется. – Ладно, хватит меня смущать.

Она улыбается и, все еще улыбаясь, уходит на кухню.

– Мы тут, кстати, обсуждали, – начинает Влада, – стоит ли мне ввязываться в еще один проект, или я окончательно сошла с ума.

– Судя по тому, как ты об этом говоришь, – хмыкаю я, – второй вариант.

– Спасибо за поддержку, – фыркает она.

– А что за проект? – спрашиваю, наливая себе кофе.

– Интерьеры для частной клиники, – отвечает она. – Ничего связанного с бизнесом Мстислава, если ты об этом. Я до сих пор стараюсь держаться подальше от его мира.

– И правильно, – вставляет Мстислав, чуть усмехнувшись. – Главное, чтобы тебе самой это нравилось.

– Вот поэтому я и склоняюсь к тому, чтобы взяться за этот проект, – пожимает плечами Влада. – Мне кажется, это как раз то, что сейчас нужно.

– Видимо, ты до самого роддома будешь в работе, – смеется Владимир Сергеевич, не отрываясь от тарелки.

– Главное не дать ей взять с собой ноутбук, – добавляю, сдерживая смех.

– Поздно. Я уже продумываю, как подключить там нормальный интернет, – выдает Влада.

На мгновение за столом повисает тишина, а потом все начинают смеяться. И я тоже. Как будто все нормально. Как будто вчера ничего не произошло.

Вот только где-то на фоне остается навязчивая мысль об Азалии: тихая, но упрямая, как шум, который невозможно до конца заглушить.

– Кстати, как Шанхай? – задает вопрос Мстислав, отставляя чашку. – Ты вроде говорил, что хотел закончить там все еще до конца месяца.

– Почти закончил. Осталось несколько моментов по местным подрядчикам и документам, но в целом филиал уже нормально работает, – объясняю.

– Быстро ты, – хмыкает он.

– Там нельзя медлить, – усмехаюсь я, повертев головой. – Иначе тебя очень быстро подвинут.

Владимир Сергеевич наконец поднимает взгляд:

– Если все действительно пойдет так, как ты рассчитываешь, нашей компании это тоже может быть интересно.

– У меня как раз есть несколько идей по этому поводу, – киваю, делая глоток кофе.

После завтрака все начинают расходиться. Влада поднимается наверх, чтобы переодеться и собрать некоторые вещи перед отъездом домой, Мстислав отвлекается на звонок, а Владимир Сергеевич уходит в кабинет.

Оставшись в столовой, доедаю пышные оладьи со сгущенкой. Когда Мстислав возвращается, откидываюсь на спинку стула и задаю вопрос между прочим:

– А Азалия… она давно в компании?

– После учебы сразу пришла, – отвечает он. – А через несколько лет заняла место финансового директора.

– После Блиновской?

– Да. Отец тогда решил, что лучше доверить цифры человеку, которого знает всю жизнь.

Я киваю, делая вид, что это просто интерес.

– И Артем там же?

– Конечно, – подтверждает Мстислав. – Он теперь коммерческий директор. Ведет экспорт и международные контракты. Работает стабильно, без провалов.

Кивнув, кручу чашку в руках.

– Азалия с ним в офисе познакомилась? – продолжаю.

– Нет, они были знакомы еще задолго до этого. Это же он за ней чуть ли не со школы бегал. Разница-то у них всего три года, – поводит он плечом. – А потом как-то быстро все закрутилось. Не успели толком повстречаться, уже через два месяца свадьба.

Сжав челюсть, ощущаю, как под ребрами что-то дерет.

Быстро.

Почему-то это слово, как острая игла, впивается прямо в сердце.

Делаю еще один глоток кофе, заставляя себя сохранить спокойное выражение лица.

– Значит, все серьезно было, – произношу ровно, будто меня действительно интересует только сам факт.

– Ну, насколько я понял, да, – соглашается Мстислав. – Артем тогда вообще голову от нее потерял.

И не он один…

Почему-то меня злит не сама свадьба, а то, что кто-то другой успел стать для Азалии своим. Тем, кому она позволила остаться рядом после меня.

Иронично.

Я сам когда-то оттолкнул ее, убеждая себя, что так будет правильно. А теперь сижу и чувствую, как внутри все выворачивает от одной мысли, что ее жизнь давно пошла дальше без меня.

Отведя взгляд в сторону, делаю еще один глоток кофе, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие. В конце концов, прошло десять лет. У Азалии своя жизнь. И меня это никак не должно задевать.

Не должно.

Но почему-то задевает слишком сильно.

В этот момент на огромной скорости в голову врезается жестокая мысль: Азалия уже не та. И, возможно, никогда больше не будет той, которую я помню.

Тогда почему я до сих пор не могу перестать о ней думать?

С коридора доносятся шаги. Не обращая на них внимание, решаю, что это Владимир Сергеевич, но в следующий момент в столовую заходит Артем.

– Доброе утро, – кивает он, переводя взгляд с Мстислава на меня.

– Привет. А ты чего приехал? Забыли что-то? – спрашивает Мстислав, наливая себе еще кофе.

– Я на минуту, зашел поздороваться. Мне нужно машину Азалии забрать. Она с вечера здесь осталась.

Мстислав понимающе кивает, а Артем, глянув на меня, чуть заметно улыбается и добавляет:

– Поеду. Меня дома любимая уже заждалась. Азалия не любит долго оставаться одна.

Внутри что-то неприятно начинает коротить, словно в отлаженном приборе появился сбой.

Меня дома любимая уже заждалась.

Это обычная и простая фраза, но почему-то именно она звучит так, будто ставит точку в том, к чему я вообще не должен был приближаться.

Медленно отвожу взгляд к чашке, делая глоток, просто чтобы занять чем-то руки и не выдать себя. Мстислав прощается с Артемом, я молча киваю и только после этого он разворачивается и уходит.

Азалия не любит долго оставаться одна.

Еще одна логичная фраза. Только после нее становится неприятнее всего, потому что это про их привычную жизнь. Во мне на секунду срабатывает то, что я обычно не позволяю себе чувствовать.

Медленно выдыхаю, словно пытаюсь вернуть себе спокойствие, разложить все по привычным полкам, где этому нет места и названия.

Поздно.

Слишком поздно для любых мыслей, которые начинают лезть не туда.

Глава 13

Азалия

Просыпаюсь настолько поздно, что от этого внутри возникает неприятное ощущение, будто я пропустила какой-то важный момент, не успела вовремя вернуться в себя и теперь догоняю собственную жизнь с опозданием. Несколько секунд я лежу неподвижно, глядя в потолок, позволяя этому состоянию тянуться чуть дольше, потому что в нем еще можно не думать, не вспоминать и не чувствовать. Но это иллюзия, и она быстро заканчивается.

Память возвращается не по частям, а сразу, накрывая целиком: вчерашний вечер, взгляд Гордея, тяжелое волнение, которое было почти осязаемым. Резко выдохнув, словно пытаюсь вытолкнуть все это из себя, сажусь, проводя ладонью по лицу. Кожа кажется холодной, но внутри все горит. Напряжение никуда не делось, оно просто затаилось и переждало ночь.

Я встаю и выхожу на кухню, где меня встречает тишина. Но это не та тишина, в которой можно расслабиться, а другая, настораживающая, словно звук здесь лишний, а любое движение нарушит хрупкое равновесие.

Включив чайник, открываю шкаф и достаю кружку. Поставив ее на стол, на мгновение замираю, опираясь ладонями о столешницу. Мрамор под пальцами прохладный, гладкий, и я фокусируюсь на этом ощущении, пытаясь удержаться в настоящем, но мысли уже ускользают назад.

Вчерашняя дорога всплывает неожиданно четко. Я сидела в машине, глядя вперед, почти не моргая, потому что знала, что если поверну голову и встречусь взглядом с Артемом, то это станет началом. А пока можно было притворяться, что все нормально.

Но тело не обманешь. Я чувствовала, как он держит руль, как напряжены его пальцы, как движения становились резкими. Это всегда так – сначала мелочи, почти незаметные, а потом они складываются в одно общее чувство: сейчас начнется.

– Понравился вечер? – спросил Артем, не глядя на меня.

Голос был спокойный, но в этом спокойствии уже было что-то неестественное, напряженное, как струна перед тем, как лопнуть. Я кивнула автоматически, хотя он не мог этого видеть, и ответила коротко, стараясь, чтобы голос звучал буднично:

– Нормально.

Слово повисло в воздухе и тут же стало неправильным.

– Нормально, – повторил он, и в этом повторе было что-то, от чего внутри стало холодно.

Сглотнув, почувствовала, как пересыхает горло.

– Да.

Пауза затянулась, и тишина изменилась. Я уже знала это его молчание и невольно напряглась, ожидая вопроса или очередного упрека. Обычно после такого спокойствия разговор быстро переставал быть спокойным.

– Ты его давно не видела? – задал вопрос Артем.

– Кого? – сглотнула, уже понимая, что пытаться делать вид, будто я не поняла, бессмысленно.

– Не начинай, – хмыкнул он.

Отвернувшись к окну, посмотрела на свой отражающийся силуэт.

– Давно.

– Насколько?

Медленно выдохнула, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Ты же прекрасно знаешь, что десять лет, – добавила тише, не глядя на него.

Он кивнул, и это движение я почувствовала, даже не глядя.

– Интересно.

Снова тишина, но теперь она давила сильнее, словно мне на плечи положили огромную бетонную плиту.

– Он на тебя так смотрел, – не переставал Артем.

Я не ответила, потому что знала, что, если скажу хоть что-то, это станет точкой, после которой уже нельзя будет вернуться.

– Как будто ты ему все еще не чужая.

– Тебе показалось, – тихо сказала я, хотя сама не верила в эти слова.

В этот момент я почувствовала на себе испепеляющий взгляд Артема и неосознанно повернула к нему голову.

– Мне? – переспросил он, изогнув бровь.

– Да, – подтвердила и, не выдержав, отвела глаза.

Казалось, словно после моего ответа внутри него щелкнул переключатель.

– Ты серьезно думаешь, что я идиот? – его голос стал ниже, тише, и от этого опаснее.

Я молчала, потому что любое слово только ухудшило бы ситуацию.

– Я видел, как ты на него смотрела, – продолжил он, и в его тоне появилась жесткость, от которой у меня непроизвольно что-то тяжелое бухнуло в желудок. – Думаешь, это незаметно?

– Артем…

– Что? – резко перебил он.

Я вздрогнула. В машине повисла тяжелая пауза, как воздух перед грозой.

– Я тебе уже предлагала выход из ситуации, – напомнила, поджав губы.

– Мы это уже обсуждали, – прозвучало не как напоминание, а как предупреждение.

Сглотнув, ощутила, как по спине прошел холодок.

– Развод… – усмехнулся Артем. – Ты правда думаешь, что это так работает? Что ты просто скажешь – и все?

Я молчала.

– Даже не пробуй, – добавил он тише. – Ты никуда не уйдешь.

Пульс стучал в висках, руки подрагивали, а сердце колотилось о грудную клетку, словно собиралось совершить побег.

– Попробуешь – посмотрим, как у тебя это получится.

Пауза.

На глазах появились слезы, но я продолжала смотреть вперед, не видя дороги.

– Ты же знаешь, что будет хуже.

И я знала. Он не раз давал понять, что при необходимости вытащит наружу то, о чем я десять лет предпочитала молчать. Папа и Мстислав ничего не знают о том, что тогда произошло между мной и Гордеем, а Артем прекрасно понимает, насколько сильно меня пугает мысль, что однажды они узнают.

Мотнув головой, возвращаюсь в настоящее, и на секунду теряюсь, потому что кухня кажется чужой, будто я оказалась здесь случайно. Чайник уже давно вскипел, но я продолжаю просто стоять.

Смотрю на часы. Начало первого, а в квартире по-прежнему тихо. Я замираю, прислушиваясь, но не слышу ничего – ни шагов, ни звука воды, ни движения.

Артем до сих пор не вернулся.

Усмехаюсь сама себе, потому что эта мысль не причиняет боли. Я даже не проверяю телефон – знаю, что там пусто. Не потому, что он не мог написать, а потому что не захотел.

Я даже знаю, где он.

Но и эта мысль не вызывает злости. Только какое-то усталое принятие.

Налив чай, сажусь за стол, делаю глоток, но вкус не ощущается. Просто тепло, которое проходит сквозь меня, не задерживаясь. Взяв смартфон, набираю Владу почти не задумываясь.

– Привет, – звучит ее радостный голос.

– Привет. Ты занята? – спрашиваю тихо.

– Для тебя – нет. Что случилось?

Вздохнув, чувствую, как слова застревают где-то внутри.

– Мы поругались.

Слышу, как она шумно выдыхает, а затем задает вопрос:

– Когда?

– Вчера. В машине.

Какое-то время Влада молчит.

– Из-за него?

– Да, – сглатываю.

– Ты снова говорила про развод?

– Он сам.

– И?

– Сказал, чтобы даже не думала.

Тишина.

– Я боюсь, – добавляю почти шепотом, и это слово звучит непривычно, будто не мое.

Влада отвечает не сразу, но когда говорит, голос становится мягче:

– Эй, я рядом. Ты не одна.

Я киваю, хотя она этого не видит. Но внутри все равно остается это ощущение – тупик.

Когда разговор заканчивается, тишина возвращается, и она давит сильнее, чем раньше. Сижу, глядя в кружку, и позволяю себе впервые за долгое время подумать честно, без попыток сгладить и оправдать.

Я так больше не могу. Это осознание возникает спокойно, почти без эмоций.

Закрыв глаза, делаю медленный вдох, пытаясь удержаться в этом моменте, но не успеваю.

– И много твоя подруга знает? – голос за спиной раздается так неожиданно, что я вздрагиваю всем телом.

Воздух будто застревает где-то в груди, и на секунду мне кажется, что сердце просто останавливается. Резко обернувшись, вижу Артема. Он стоит в дверях, а я даже не слышала, как он вошел.

Артем смотрит на меня спокойно. Только вот этот взгляд я знаю слишком хорошо. В нем нет крика, нет открытой злости, но от этого внутри становится еще холоднее. Он медленно проходит на кухню, достает из кармана ключи от моей машины, кладет их на стол и только потом снова переводит взгляд на меня.

– Ну? – спрашивает тихо. – Много?

Чувствую, как пальцы сами сильнее сжимаются вокруг кружки.

– О чем ты?

Холодно усмехнувшись, он опирается на край стола напротив меня и нависает сверху.

– Не начинай, Азалия, – произносит Артем, будто я усложняю ему жизнь. – Я сейчас не в настроении для твоих игр.

Я молчу, чувствуя, как по спине медленно ползут холодные мурашки. Ему не нужны объяснения. Он уже все решил и теперь просто ищет повод для новой ссоры.

Глава 14

Гордей

Утро понедельника начинается еще до будильника. Открыв глаза, какое-то время просто лежу, глядя в потолок. За окном уже давно светло. Летнее солнце пробивается сквозь шторы, рисуя на потолке бледные полосы света.

Проведя ладонью по лицу, шумно выдыхаю, потому что первая мысль, которая приходит в голову снова про Азалию. Ее сдержанность и отстраненность на протяжении всего вечера. А следом в памяти всплывает Артем. Точнее, то, как он приехал за ее машиной.

Меня дома любимая уже заждалась.

Сжав челюсть, отворачиваюсь к окну. Мне вообще не должно быть до этого никакого дела. У нее муж, семья и своя жизнь, в которой для меня давно нет места.

И все же сильнее всего раздражает не сам Артем. А то, что Азалия выбрала его.

Тяжело выдохнув, откидываю покрывало и поднимаюсь с кровати. Приведя себя в порядок и переодевшись, спускаюсь вниз. Из столовой тянет свежим кофе и чем-то сладким. Стоит мне появиться в дверях, как Нана тут же оборачивается.

– Доброе утро, мой хороший.

– Доброе утро, Нана.

Она подходит ближе, поправляет воротник моей рубашки и только после этого довольно кивает.

– Садись. Сейчас завтракать будешь.

На столе уже стоят омлет, свежая выпечка, сыр, овощи и большая чашка кофе.

– А Владимир Сергеевич уже уехал? – спрашиваю, опускаясь на стул.

– Еще рано утром, – отвечает Нана. – На охоту на несколько дней.

– Значит, решил все-таки выбраться, – улыбаюсь.

– Он уже давно мечтал. Собирался так, будто не на охоту едет, а на Северный полюс, – хмыкает она.

Нана садится напротив, внимательно наблюдая, как я беру чашку.

– А ты сегодня что делать будешь? – интересуется.

– После завтрака поеду в свою квартиру, – дергаю плечом и замечаю, как она сразу поджимает губы.

– Зачем так спешить? Побыл бы еще здесь.

– Нана...

– Что «Нана»? – перебивает она. – Дом большой. Места всем хватает.

– Я знаю.

– Тогда оставайся.

Несколько секунд смотрю в ее расстроенное лицо и невольно улыбаюсь. За эти годы ничего не изменилось.

– Обещаю, что еще приеду.

Нана тяжело вздыхает и поджимает губы.

– Ладно. Но только потому, что ты пообещал.

– Договорились.

Она наконец улыбается и поднимается со стула.

– Вот и хорошо. А теперь ешь, пока все не остыло.

Проводив Нану взглядом, делаю глоток кофе.

Через час я вернусь к привычному ритму жизни, который всегда помогал держать мысли в порядке. Должен помочь и сейчас. Но почему-то я уже заранее знаю, что не поможет.

А еще где-то на краю сознания по-прежнему остается взгляд серых глаз, который я никак не могу выбросить из головы.

Делаю еще один глоток кофе и, нанизав кусочек омлета на вилку, отправлю его в рот. Телефон коротко вибрирует рядом с тарелкой.

Сообщение от помощника.

Илья:«Квартира подготовлена. Машина на подземной парковке. График встреч на неделю отправил на почту».

Усмехаюсь.

В этом весь Илья. Я попросил его прилететь на пару дней раньше и подготовить все к моему возвращению, а он сделал так, будто меня не было всего пару суток.

Быстро разделавшись с завтраком, вызываю такси и поднимаюсь наверх за вещами. Прощаюсь с Наной, обещая приехать снова в ближайшее время.

Дорога до центра занимает около получаса. Всю поездку смотрю в окно, наблюдая, как загородные дома постепенно сменяются плотной городской застройкой, а затем знакомыми улицами.

Поднявшись на нужный этаж, открываю дверь квартиры. Оставив чемодан в спальне, беру только ноутбук и телефон и направляюсь в кабинет.

На столе лежат подготовленные документы, рядом стоит бутылка воды, которую, скорее всего, тоже организовал Илья. Работать получается через силу. Я просматриваю почту, отвечаю на сообщения сингапурского офиса, созваниваюсь с финансовым директором, но постоянно ловлю себя на том, что теряю нить разговора. Перед глазами вместо таблиц и цифр снова появляется Азалия – в ванной комнате, на веранде, за столом. Особенно в тот момент, когда муж положил руку ей на талию. Рядом с ним она не пряталась за вежливыми улыбками и короткими ответами. А вот со мной постоянно держала невидимую дистанцию.

Нахмурившись, провожу рукой по волосам. Это не мое дело.

Несколько раз повторяю эту мысль, но она почему-то не помогает.

Заставив себя сосредоточиться, возвращаюсь к работе. Просматриваю еще несколько отчетов, подписываю документы, отвечаю на письма, которые успели накопиться за время перелета. Постепенно привычный рабочий ритм все-таки начинает вытеснять лишние мысли.

По крайней мере, на какое-то время.

Когда часы показывают начало двенадцатого, закрываю ноутбук и откидываюсь на спинку кресла. Пора выдвигаться к Мстиславу. Если задержусь еще немного, придется собирать все дневные пробки города.

Подхватив ключи от машины, выхожу из квартиры. Лифт спускает меня на подземную парковку. Сажусь за руль, завожу двигатель и выезжаю со стоянки, вливаясь в городской поток. Спустя полчаса подъезжаю к современному стеклянному зданию.

На входе меня уже узнают. Охранник здоровается, а на стойке регистрации сообщают, что Мстислав ждет меня наверху. Дохожу до лифта и замечаю Елену Викторовну. Когда-то она была помощницей Владимира Сергеевича, а теперь тем же самым человеком для Мстислава. Только, думаю, с еще большим запасом терпения.

– Елена Викторовна.

Она оборачивается и тут же улыбается.

– Гордей Федорович. Надо же. Живой.

– Судя по вашему тону, были сомнения? – усмехаюсь.

– Когда человек несколько лет живет между часовыми поясами, всегда есть.

Мы заходим в лифт, и я нажимаю на кнопку.

– И все-таки я вернулся.

– Мстислав Владимирович с утра уже четыре раза напомнил, что вы приедете.

– И что вы ему ответили?

– Все четыре раза одно и то же – я помню.

– Не помогло?

– Нет. Поэтому заявление на увольнение я пока не написала, но черновик уже мысленно составила.

– Значит, ничего не изменилось.

– Абсолютно ничего, – вздыхает Елена Викторовна. – Пойдемте, пока он не придумал себе еще какую-нибудь проблему.

Засмеявшись, выхожу вслед за ней.

– Проходите, он у себя, – дергает она подбородком в сторону двери.

– Спасибо.

– Не за что. И передайте Мстиславу Владимировичу, что мне пятьдесят шесть, а не восемьдесят шесть. Я прекрасно знаю, что две синие галочки означают не «не увидел», а «проигнорировал».