Роль в жизни

Скалы и камни тянулись влево и вправо не менее чем, на полкилометра. Тонкая полоса пляжа и тропинка, по которой Роман спустился к морю, сейчас являлись иголочным ушком – в спасении человека более опасным, чем сама вода. Единственным способом не разбиться об острую твердь породы, было движение в сторону. Но с каждой новой волной-гигантом расстояние до скал сокращалось. И каждый раз, когда человек пропадал, Кристина теряла дыхание. Так ей казалось, поскольку, её молодая грудь переставала двигаться, под странной тяжестью. И каждый раз, когда девушка замирала, Роман набрав полные лёгкие солёного влажного воздуха подныривал на несколько метров и ритмичными плавными движениями направлял свое тело под водой от берега под углом влево.

Девушка уловила в этой последовательности исчезновений и смещёния в сторону ритм борьбы. И когда сфера обзора не позволяла ей более сопровождать взглядом судьбу плавца, единственной возможностью ему помочь она посчитала – веру в его спасение. Укрывшись от ветра и начавшегося дождя в своём небольшом автомобиле, она ввела в навигатор координаты самого крупного торгового центра, где она надеялась купить новое белое постельное бельё. Выдавив страх из груди, она на мгновение позволила заменить его пленительной и дурманящей мечтой… Представлением. Но лишь на мгновение.

Нужно было согреться. Отлежавшись на мокром песке, собрав силы спасшийся человек направился вверх по гранитной лестнице. Дождь прошёл, но вода всё ещё спускалась потоком по глубоким сточным каналам, по ступенькам, по дерну земли между тропических деревьев, окружавших лестницу. Вода несла к морю улики человеческой деятельности. И обычно, чем проще были курортные поселения на этом пути, тем больше мусора спускалось сверху вниз, одаривая море подношениями.

Несмотря, на всю серьёзность происшедшего, положение Романа было водевильным. Он был гол. Это он понял, когда, пройдя с минуту вверх по лестнице, полез по привычке в карман плавательных шорт. Похоже шторм сорвал с него единственную одежду, в которой он вошёл в воду. Часы, телефон, и ключи от виллы остались на берегу.

Конец гранитной лестницы, построенной в девятнадцатом веке, упирался в мраморную беседку с колоннами. Но, на этом «высокое» заканчивалось. Впереди возвышалось здание санатория, пристроенного к старому, разбитому временем, особняку. Понятное желание вместить на ограниченной прибрежной территории, как можно больше отдыхающих. Это варварское преобразование случилось даже не в советские времена, а два девятилетия назад, когда вошедшие в моду серые металлические фасады и панорамные пластиковые окна с придыханием владельцев, и со скотским безразличием к прекрасному местных архитекторов, были скопированы с турецких курортов, и вдавлены в пейзажи северного побережья Чёрного моря. Это здание не было исключением. Закатанное же в асфальт пространство вокруг уцелевшей ротонды заполняли бесчисленные ларьки и палатки, торгующие тем, что рано или поздно несли штормовые потоки воды вниз к морю, в виде отходов человеческого отдыха.

Роман появился на этом мини рынке без одежды. Продавцов не было – шторм остановил торговлю. Ларьки были закрыты на замки и защелки, а плотный полиэтилен шатров укрывал прилавки от дождя. Несоответствие и дисбаланс. Голый мужчина и тысячи шорт, футболок, плавок и сланцев перед ним. Момент стоил удивления и выкриков: «Что жа ты паскуда нудистская делаешь?». Но продавцы пили чай и кофей в ближайшем кафе и не заметили экспроприации. Роман позволил себе претензии к дизайну и чуть поковырявшись натянул на себя стандартный набор туриста. Белые шорты–плавки, голубую футболку и голубые сланцы. «А что, Динамо бежит?» – «Все бегут!»

Поднявшись и выйдя на шоссе, мужчина, ничем не отличавшийся от тысяч других, по крайней мере – внешне, направился вправо и спустя полтора часа нашел свою виллу. Погода быстро дала «заднюю» и уже в порозовевших лучах готовящегося к заходу солнца Роман снова спустился вниз к месту начала своего сегодняшнего авантюризма. Что же –ключи были на месте. А телефон забрало море. Не самое большое подношение судьбе за это сладкое ощущение жизни, вдруг проснувшееся в нашем герое.

Глава 6

Глава 6. Москва

– Здравствуйте.

– Проходите, садитесь. Чай? Кофе?

– Нет, спасибо. Сюда? – Юлия посмотрела на красивое кресло, стоявшее у стола.

– Где удобно. Можете сесть на диван. Или прилечь. Или в кресло. Важно чтобы Вы чувствовали комфорт. Себя комфортно.

– Ну на диван.

– Пожалуйста. Как вы обо мне узнали?

– Подруга. Она просила не говорить. О ней. Она у Вас лечилась.

– Я не лечу, я помогаю разобраться.

– Да, да! Понимаю! Я знаю! У меня был психолог. Но уехал, сейчас в Штатах.

– Я Валерий.

– А отчество?

– Михайлович. Вам удобно с отчеством?

– Мне всё равно, я просто спросила.

– Устроились?

Юлия попыталась найти удобное положение, прижав своё исхудавшее тело к спинке дивана. Обитый бархатом розово-оливкового цвета, он был приятен при касании, но слишком мягок и глубок. Собственная поза показалась ей неестественной при разговоре с незнакомым человеком. Женщина заёрзала, и в результате понемногу сместилась к краю сидения. Устроилась ли она? Да устроилась. Но ей плохо! Ей отвратительно плохо в эти дни в Москве. Как может быть по-другому? Как? И этот вопрос она вынуждена задавать чужому человеку, который будет делать вид, что ему важно! Важно ей помочь Ему – плевать. Им всем – плевать! У них собственные жизни, в которых есть счастье и близкие люди. Или нет. Но причём здесь она?

– Да, вроде бы – да, – ответила Юлия, отбросив ненужные мысли.

– Давайте знакомиться! Меня зовут Как меня, Вы знаете Мне нужно ваше имя. Можете выдумать, если хотите остаться инкогнито. Почему Вы решили Возобновить общение с психологом?

– Юлия. Это настоящее имя. Всё просто Валерий. Банально просто. Мне изменил мой муж, которого я считала идеальным и честным... Я, я Выгнала. И теперь мне очень плохо. Пло-хо.

– А что, что плохо?

– Что? Хм. Чертовски плохо, что я его люблю.

– У вас есть дети? Совместные.

– Макс. Ему десять.

– Это хорошо. Ребёнок – это половина от каждого. Мы к этому вернёмся. Хочу попросить рассказать всё с самого начала. Всю вашу совместную жизнь. С самого начала.

– Со знакомства?

– Да. Всё, что помните, день за днём, каждый год. Время у нас есть. Не спешите.

– Я не понимаю Извините Вы стараетесь, хотите. Вы. Мне помочь его простить?! Или забыть?

– Простить и забыть. Это идеальный вариант, и мы к нему придём, как бы грустно это ни звучало.

– Грустно?

– Да Это ампутация. Я сделаю что-то вроде аборта. То есть удалю живое и сделаю это мёртвым. Пока это не запрещёно – убивать любовь. Думаете, пафосным, пафосно? Но это Вы сказали о любви, не имея никаких доказательств её существования. Иногда мне кажется, что подобные вещи нужно запретить. Я о своей профессии.

– У вас странный

– Методика?

– Подход, да.

– Не обычный. Но действенный. По моей статистике.

– Да, Жанна говорила Извините.

– Ну не переживайте – была не одна Жанна за последние годы. Расскажите мне всю свою жизнь. Все чувства, эмоции. Даты. И после решите, что делать со своей любовью.

– Что делать? Резать! Вырезать! Для этого рассказывать двадцать лет жизни? Это больно!

– Это нужно мне, чтобы Вам помочь. Хотите вина?

– Вина? – удивилась Юля.

– Вы не за рулём?

– Нет.

– У меня есть Пьемонт. Это полезно и расслабляет. Не настаиваю. В последнее время увлёкся. Себе точно налью. Хожу на всякие дегустации. Довольно интересно.

Мужчина достал из шкафчика бокал и выбрал из небольшого виного холодильника бутылку вина.

– Она открыта вчера. Но день ему даже на пользу. Это неббиоло. Местный сорт в Пьемонте. Дурацкое сравнение, но есть Такое – стальной кулак в бархатной перчатке. Это о сорте Рассказывайте Я готов слушать.

– Да, налейте и мне этот стальной кулак в бархатных. Смешно.

Ей становилось легче. Будут рецидивы, но они уже не так страшны. Врач, если этого человека можно было назвать врачом, лишь направлял её рассказ. Даты, поступки, подарки, отпуска и командировки. Детский сад. Всё, всё что можно было вспомнить. Он попросил не заглядывать в альбомы и переписки. Потом можно будет сверить. Проверить, что память утаивает от сознания. А сейчас лишь вспоминать. Шаг за шагом. И все эти три сеанса по три часа, она говорила о Романе с нежностью и теплом. Так что же? Эти девять часов воспоминаний и одна СМС-ка? Они на весах? Да!

Как врач, множество раз студентом, стоявший у безжизненных человеческих тел в морге, как врач, объясняющий различия между стадиями рака, как врач с острым пинцетом, стучащий по эмали ноющего зуба Как хладнокровный врач, Валерий Михайлович положил на весы счастливое прошлое и несчастное будущее.

Юле становилось легче. Она смогла оценить, что потеряла и не зачеркнуть прошлое, а оставить его тёплым, добрым и нетронутым, ровно до того момента во времени, когда открыла сообщение от Евы.

Теперь можно жить. Можно строить. Нужно поменять квартиру. Эта Это жилище видело обоих Романов. Того – идеально, любимого. И этого, способного спать с двумя женщинами, прижимаясь к их коже. Юля вспомнила о своей встрече в загородном отеле.

Анна Фёдоровна возвращалась из клиники затерянной в лесах Твери. Настроение было паршивое, но она умела удерживаться на той грани, которая позволяла не скатываться в отчаяние и вырабатывать нужное количество действенной злости.

Дела действительно шли паршиво. Деньги заканчивались. Месяц – два. Реальных сделок, способных поправить финансовое положение не предвиделось. Несколько аренд. Пустяки – на хлеб, вино. Да и те – не в ресторанах. А если в ресторанах, то не в тех! «Сволочь!» – это мысль имела конкретного адресата. Её сына.

– Сволочь, – повторила она мысль в слух, сидя за рулём своего мерседеса. – Сволочь! Сволочь! Сволочь! Сволочь.

Стало чуть легче. Но помимо верных слов, нужно было найти тысяч триста – четыреста на клинику и ещё минимум сотни две – «всё уладить». Ничего серьёзного. Но об этом, очередном эпизоде в жизни сына, хотелось максимально позаботиться сейчас. Забелить, засыпать опилками, затереть ластиком до дыр. Как её сорокалетний сын будет жить дальше она не хотела думать. Лет десять у неё и у него есть.

Музыка в салоне притихла, уступив вещание телефонному звонку. Анна Фёдоровна перевела взгляд на экран телефона.

– Господи! Спасибо Господь. Спасибо! Ты есть!

Что же и палач просит Бога избавить его от ревматизма. И благодарит за выздоровление. На экране высвечивалось – «Юленька». Старый проверенный способ – мило записать в справочник будущих одураченных. Нужно только случайно их набрать, в их же присутствии. «Сейчас пауза! Выдержать паузу. Перезвонить минут через пять – семь».

Мерседес ускорился. Словно шпора, впившаяся в кожу живота лошади, педаль газа, вдавленная чуть глубже к полу, подбодрила смесью воздуха и бензина двигатель седана, и он понёс водителя в Москву. В Москву!

– Алло, Юленька!

Этот город поражает возможностями. Москва. Смотря на тысячи и тысячи дорогих автомобилей, красивых людей в её ресторанах, букеты цветов, рикш-доставщиков, ухоженные парки и растущие вверх архитектурные мысли, кажется – нет вариантов проиграть в этой жизни. Она будет проходить здесь! Так же красиво как у них. Они Я не хуже. Нужно больше раздеться, или смешнее одеться. Или найти идею. Нужно начинать с подписчиков! С подписчиков! Это мысли нового поколения. Предыдущие, как правило, думают не о последователях, а о реальных связях.

Подруги встретились в ресторане. Анна Фёдоровна выглядела моложе своего возраста. Непроходящая мысль о возможности заработать выбрасывала в кровь новые и новые гормоны счастья. В таком случае говорят, что человек расцвёл. В меру строгая одежда, нелепый акцент – над которым можно вместе посмеяться, что сделает отношения ещё ближе. Подобная встреча готовилась ей не в первый раз. Она не проходила курсы психологии, не читала книг о шпионах. Её возможности были врождёнными, а опыт приобретённым лично.

– У вас есть вот такое? – Юлия показала сомелье фото бутылки, сделанное на прошлой встрече в отеле.

– Да. Только миллезим более свежий. Двадцатый. Но, он будет интереснее, чем семнадцатый.

– Сколько стоит? – спросила Анна Фёдоровна, экономя деньги новой подруги.

– Не важно! Не говорите, – это не имеет значения. Это приятное, и даже не обременение – опередила ответ сомелье, Юлия.

– Ну раз так – с приятной улыбкой вздохнула Анна Фёдоровна. – Я понимаю, что тебя привели ко мне дела, но, но, если это срочность Давай сегодня не будем про дела. Поболтаем.

– Мне нужно поменять жильё. Это всё на сегодня. Согласна. Вы Ты очень хорошо выглядишь Но

– Но? – улыбаясь, переспросила Анна Фёдоровна.

– Нет Извини. Нет.

– Я знаю! Знаю! Ты о шарфе! Я знаю. Он дурацкий? Да?

– Да, прости

– Я знаю. Но у него есть история. Я специально его надела сегодня.

– Тогда я готова слушать. Что закажем? В два курса?

– Ты похудела с прошлой встречи. Нет аппетита?

Юля промычала отрицание, и продолжила свою часть диалога уже четкими звуками:

– Представь, – я была у психолога. Хотя бы стала. До него совсем ни-ни. Не хотелось.

– Бывает. Бывает. Знаю. У меня такое, когда с Димкой очередная переделка.

Официант принял заказ. Ресторан наполнился людьми. Новый, как все рестораны в Москве. Найти в этом городе ресторан старше пяти лет не сложно, но всё же, основная их масса живёт короткий срок. Отмирая, сбрасывая юридические названия и ещё не успевшую постареть мебель, как эпителий кожи под мочалкой. Распродавая посуду, увольняя сотрудников. Но само место, как правило, остаётся рестораном. Местом естественных и не необходимых желаний – если следовать философии Эпикура. А иногда и не естественных и не необходимых. «Точка» лишь меняет концепцию, втягивая новых и новых инвесторов, желающих приобщиться (по разным причинам) к этому миру.

Вкусная еда, возведённая гурманами, сибаритами и несостоявшимися писателями в культ. С собственным карманным иконостасом шефов и рестораторов. Вино, разбираться в котором стало модным. Хотя большинство сидящих в этом зале отличали оранж от шприц-апероля лишь по наличию трубочки. И желание секса. Романтическое клише из кино и книг – случайное знакомство, ресторан, постель, ожидание звонка на следующий день.

В этой безобидной игре есть свои шулеры, свои краплёные карты. И проигравшиеся. Последние – инвесторы, тратят на опыт явно не последние средства, а от того у москвичей выработалась привычка ходить в новые рестораны.

Справа от подруг, а после этой встречи, Юля будет считать Анну Фёдоровну таковой, за столом сидела девушка со стандартным набором красоты: тонкий нос, очерченные скулы, плотные, но не опухшие губы. Природные данные были вполне компетентно доработаны хирургом и спортзалом. Лицо привлекало внимание многих окружающих своей красотой, и Юлия не исключение.

«Возможно это Ева. Она должна выглядеть как-то так! Он приходил в ресторан. Садился к ней. Смотрел на её красивое лицо. Волновался А потом ехал ко мне и ложился в кровать, прижимаясь к моей коже. После её кожи. Кожи». От этой мысли пропал аппетит и первое блюдо показалось пресным не продуманным – неудачным слепком знаменитой работы испанского шефа.

– У Капски это звучит лучше, – сказала Юлия, отломав вилкой от ярко-зеленой субстанции на тарелке очередной кусок и с демонстративно скучным лицом проглотив молекулы молекулярной кухни, уже выходящей из моды.

– Я была в стольких «мишленах» но не помню. Ни еды, ни шефов.

– Нормально. Какое-то время мы катались. Бронировали за полгода. С Ромой. Обсуждали, спорили. Было. Это, – Юля кивнула в сторону зеленого желе окружающего клешню краба, – Хорошо помню. И ресторан в Испании. Потом мы у него были на Филиппинах. Он там открыл и в Мексике. В Мехико не были. Планировали на следующий год! Куда не плюнешь всюду он!

– Кто?

– Муж.

– Не удивительно – вы столько вместе.

– Были. Я не могу понять, не могу. Хорошо, я приняла, – нельзя зачёркивать счастливое прошлое. Но он всюду! Сейчас! Даже в этой тарелке с зелёным гав – Юлия бросила вилку на стол, словно кто-то подал ей её раскалённой. Гости за соседними столиками обернулись в её сторону, – Извини! Находит. Это из-за той молодой сучки. Мне всюду мерещится эта Ева. Имя хм Яблока не хватает. Так и представляю Она ему его протягивает, а он кусает И слюни. Слюни текут. Фу! Чёрт! Черт! Всё! Всё Фу – выдохнув и уже сбросив темп и накал своего монолога, досказала Юлия, вернув вилку в руки, – Фу Всё. Давай о тебе.

К девушке за соседним столом подошёл парень. Он был странно одет, впрочем, как многие в его годы во все времена. Его возраст не превышал двадцати пяти лет. Молодые люди нежно обнялись и продолжили свой вечер, полный влюблённости, надежд и планов. Факт, что не всё продаётся, а парень не выглядел богачом, придал Юле сил продолжить ужин с подругой. Настроение немного улучшилось и второй курс показался ей вкусным, оригинальным и достойным своей стоимости.

– Так что с шарфом? Эти грибы Нет это даже красиво, наверное. Но не с твоим костюмом.

– Я проиграла пари. И теперь вынуждена его надевать в любой ресторан. Полгода. Осталось до конца этого месяца.

– Но в прошлый раз

– Он был. Ты не обратила внимания. Была блуза. Они похожи по цвету. Ты не заметила.

– Это обязательно?

– Нет, конечно, нет. Ты поймёшь. Я думаю У моего сына есть зависимость. Ну

Лицо Юли выразило слово, которое вслух не хотела говорить Анна Фёдоровна.

– Да И мы держали пари. Если он выдержит определённый срок, то я буду надевать его дурацкий шарф с мухоморами в каждый ресторан, полгода.

– А сколько должен был? Тоже полгода? Ну продержаться.

– Две недели и даже перевыполнил. Ещё два дня Вот ношу

Это история была правдой. Только случилась она почти десять лет назад. И тогда речь шла о жёлтой кепке. Но суть осталась прежней. Её сын – Артём, был наркоманом. И как любая мать, Анна Фёдоровна готова была бы прийти хоть голой в этот проклятый ресторан ради недели спокойствия и закравшейся в эту неделю веры, что всё исправится. И если учесть, что цель встречи была – заработок на лечение сына, то лжи в этой выдумке было не много.

На фоне такой откровенности, пощёчиной ударившей Юлю по её собственным семейным делам, теперь казавшимися мелкими и не стоящими суицидных мыслей и планов мести, она окончательно поправилась, и её исхудавшее тело потребовало калорий. Женщины заказали десерт. Затем кофе. Затем граппу.

В двери ресторана входили новые и новые гости. Голодные сменяли сытых. Трезвые пьяных. Приветливые хостес усаживали мужчин и женщин на места, где несколько минут назад сидели другие люди, незнакомые им. Вряд ли они когда-нибудь увидятся или поговорят. Если не случай. И даже тогда, в одной кровати или за дымным мангалом на даче или в офисе, они не будут знать, что сидели одновременно на одном стуле, который пропускал через себя их энергию. Нагревался от их тел. Отражал и гасил звуковые волны их разговоров. Впитывал в свою обивку молекулы их запахов и капли пота с их ладоней. Толкал легкие или грузные тела в противоположную сторону притяжению земли.

Сотни людей сидят на одном стуле, за одним столом и только время разделяет их в пространстве.

Время. С первой встречи новых подруг прошло две недели. За этот несущественный промежуток человеческой жизни квартира Юлии преобразовалась. Вначале приехали дизайнеры. Прибыв к полудню, они исчезли лишь к позднему вечеру. В странных балахонистых одеждах, непонятных и не принимаемых женщиной, чья молодость прошла в подражании Клаудии Шифер. «По «Патрикам» ходят с голыми сиськами, а эти прячут всё! И стройные ноги и «колодки». Зачем? В постели всё встанет на свои места» – подумала Юля, глядя на девушку без признаков пола. С ноутбуками и лазерными линейками. В головных уборах, которые почему-то не снимали, они казались ей инопланетянами, занявшими её пространство, явно планируя отсюда напасть на человечество.

Затем появились строители и пришлось переехать в загородный дом. За «старшую», как всегда, осталась Ирина Павловна, оберегавшая от «варваров» остатки реликтов распавшейся семьи. Вложив четыре с половиной миллиона, квартира подорожала на десять – двенадцать. Так сказала Анна Фёдоровна, а она была опытным риелтором. Но главное, увидев обновлённое пространство, свежее, неожиданно интересное и не похожее на то, в котором проходила их жизнь, у Юлии появилось спокойствие и желание отпустить в прошлое часть своей жизни. Теперь осталось выбрать новый дом.

– Они готовы забрать за девяносто. Без нашего мини-ремонта было бы максимум восемьдесят. Ты что-то выбрала из того, что я предлагала?

Большая часть семейной жизни Юли проходила в квартире. У них был большой, можно сказать огромный загородный дом, в пределах часа от МКАДа, но его использовали на длинные праздники, иногда в выходные и обычно весь август, когда путешествовать по каникулярной Европе стоило нервов даже обеспеченным людям. Но Макс ходил в хорошую школу в центре Москвы и речи о том, что он будет добираться на учёбу два часа, даже не могло вестись. За лето нужно было найти квартиру, обставить её и переехать. А это серьёзная затея для одинокой женщины.

– Нет. Я занята бумагами. По разводу. Всю неделю с адвокатом.

– Тогда съездим вместе. Если по времени совпадет, то сделаем по схеме обмена, она чуть сложнее продажи и покупки, но сможем выиграть миллион-два. А они всегда пригодятся.

– Я найду куда деть два миллиона. Спасибо тебе. Не знаю как бы я сама.

– Потом ещё скажешь. Пока ничего не сделано.

– А это? – с благодарностью указала Юля на обновлённую сияющую квартиру.

– Считай для себя. Я всё же работаю за процент.

– Да, на мне ты немного заработаешь, – не имея никого подвоха в мыслях, отшутилась Юля.

Бумаги по разводу были готовы. Квартира оставалась за Юлей и Максом. Дом решено было продать, разделив выручку на две части. «Решено» через адвокатов, конечно. Написать сообщение мужу, а уж тем более позвонить ему было выше её сил. Официальные счета, машины Всё делилось согласно закону, без торговли и ненужных препирательств.

– Как Вы считаете, у вашего мужа есть имущество, помимо заявленного в этих документах, – спросил адвокат Юлию на второй встрече.

– Я не понимаю

– Мы будем истцами. Причина вашего развода – супружеская неверность. С большой вероятностью По моему опыту Иногда, иногда можно обнаружить недвижимость нажитую совместно, но каким-либо образом переведённую на третье лицо.

– Вы о его любовнице? Я не собираюсь! Это его проблемы, если он ей там что-то. Одарил. У меня обеспеченная семья, я не нуждалась и не Но зарабатывал в семье мужчина. Давайте оставим этот вопрос.

– Опять же, по опыту. Вначале все эмоциональны и благородны, но через полгода люди требуют Понимаете? Новые семьи, новые желания. Эмоции и чувства проходят По опыту я эти занимаю

– Оставьте свой опыт себе! Даже припрятанная квартира Вы не понимаете! Не понимаете? Это жизнь! Она конечна Вы пьёте, ходите Куда вы там ходите? Я не знаю куда такие как Вы? Может Извините Но Это означает – всё зря. Всё! Причём здесь квартира. А? Извините, Вы, наверное, не поймёте. Психолог и адвокат. Хм. Один говорит забудь, прими, прости. Оставь хорошее. А этот, – Вы. Вы говорите – там говно в твоём прошлом, но надо в нём поковыряться и найти квартиру Или может квартиры, машины, бриллианты. Бриллианты покупал молодым девицам. Или мне ещё у неё айфон забрать? Извините

Глава 7

Глава 7. Звонки в дверь

По прошествии двух недель, Роман начал понимать и чувствовать массу воды, колыхающуюся безмерной энергией волн. Море теплело. Каждое утро он брал Дике и спускался к собственному пляжу – лежавшей за щелью в скале, полоске песка, на которой с трудом бы разместилась многодетная семья. Трёхмесячный щенок пытался спасать человека, каждый раз, когда его друг, прыгнув в воду, не появлялся на поверхности более полуминуты. Эти попытки помочь сводились к лишь к громкому лаю тонким щенячьим голосом. Прыгать в море Дике не решался. Предпоследний в помёте, он был робок, даже трусоват. Но современное человеческое общество давно нуждается отнюдь не в первородных инстинктах потомков шакалов. В чём – в чём, а в перегрызании глоток друг другу уже тысячи лет люди справлялись сами. А вот доброта и преданность – стали качествами, чаще ассоциирующимися с собаками, чем с человеком. Наверное, оттого количество собачников растёт, компенсируя перекос в балансе преданности и безразличия.

Но настал момент, когда Дике прыгнул в воду за человеком.

– Знаешь, мне кажется, за меня первый раз в жизни так переживают, – сжав пасть дрожащего щенка и поцеловав его в нос, сказал его хозяин. – Разве может любовь принадлежать, мой друг? Когда, когда её с такой охотой отдают?