Да будет тень. Чародеи. Курс четвёртый

И вот она, - в смысле рулетка, - понеслась. Разнос крутнули, и я тут же предложил Джину издать ржачь коня. Под дружный хохот и одобрение нововведение зашло.

Первым по жребию был парняга с третьего курса, которому досталась тягучая розовая жижа, категорически отказывающаяся покидать фиал. Погоняв состав по языку, парень проглотил розовые сопли, откровенно поморщившись, как от вкуса, так и от ощущений, и принялся прислушиваться к чувствам, примерзко так улыбаясь. Но я ошибся, это не улыбочка была, а физиономная кривляка, от желания закусить. Всё дело в том, что большинство ядов отлично маскируют в спиртных напитках и лекарствах, а это ведь не только благородные вина и коньяки, но и божественные пива и браги, и, конечно же, любимец зелёного змея – спирт. Так что, лёгкое алкогольное опьянение, было своеобразным бонусом и поощрительным призом.

На четвёртой минуте парень сообразил, что входило в состав яда, озвучивая собственные ощущения и переживания организма, а ещё через четыре минуты, сварганил противоядие, не совсем угадав с рецептурой. От смерти он себя, конечно же, спас, но волею судеб и своего зельеварского таланта, вызвал внутри себя диарею, которая тоже стремилась узреть «ведьменскую рулетку» собственными очами. Парню срочно пришлось сменить место дислокации, однако время в восемь минут тут же стало ориентиром, ведущем к победе. Ведь нужно не только выжить, но и сделать это за рекордное время.

По правилам рулетки быстрые нейротоксины - были запрещены, а участвовать в травле друг друга большого количества желающих не было, ибо каждый отравитель, выставляя своё варево на разнос, обязан был за ним и оказаться. А для этого нужно иметь стальные яйца и такую же стальную уверенность, что за десять минут успеешь себя спасти. Ведь речь не об абстрактном отравленном, а о себе любимом. По этой причине третьекурсникам дозволялось варить зелья в неограниченных количествах. За рулетку их не допускали, а вот разбавить неприятности с их помощью, было очень даже полезно. Тем более, что варили они отравы сильные, качественные и надёжные, хоть в большинстве своём и приводившие к пищевым отравлениям - совсем не смертельным.

Самое интересное настало, когда за рулетку взялись пятикурсники. О, тут не только присутствовали тошнота и неудержимое желание посетить туалет, появлялись удушья, галлюцинации, спазмы и даже параличи, и участнику приходилось просто диктовать состав противоядия, чтобы то оперативно смешали и влили в рот.

Никто совсем не волновался. Наоборот, ржака стояла такая, что со стороны могло показаться, что внутри библиотечного скопища происходит нечто крайне безобидное и чрезвычайно развесёлое. Ну, разве не повод для веселья, когда одна из наших сестёр-кошек, так и не собрав нужного противоядия, по истечению десяти минут принялась танцевать на столе, эротично обнажаясь. Такое, кстати, правилами рулетки не запрещалось. В смысле не танцы, а подобные зелья, подавляющие волю и принуждающие выполнить нечто эдакое.

Последними счастливчиками испытать удачу и подёргать костлявую за косу, стали две устроительницы сегодняшнего шабаша: Пифи́та и Юста. Волею судеб так сложилось, что на разносе оставались зелья как раз этих девчонок. Нас ожидала настоящая ведьминская дуэль.

На счёт три, пробки из горлышек фиалов издали характерный звук, и девчонки, чокнувшись сосудами, отправили их содержимое в рот.

Думаю, Пифи́те просто повезло. Её зелье возымело дополнительный эффект угодив в уязвимость конкретной расы, хотя сама анубис раньше почувствовала симптомы и начала проявлять беспокойства. Уже на третьей минуте она принялась собирать фиалы с подписанными ингредиентами, а Юста сидела, как ни в чём не бывало. К пятой минуте русалка начала стремительно слабеть и тоже принялась собирать противоядие. К седьмой минуте у Пифиты всё было готово, и перед ней стояли только два отвара, оба пригодные от яда, но лишь один действительно мог спасти. Юста очень грамотно замаскировала яд, и один неверный ингредиент мог свести все потуги анубиса к нулю.

- Что за дрянь ты сварила? – икая, заплетающимся языком спросила русалка, не требуя ответа.

Скорее, она таким образом негодовала, ибо уже успела влить в себя два противоядия. Причём после второго ей стало значительно хуже, и теперь она непослушными руками пыталась поймать горлышки фиалов, чтобы смешать третье.

- Девчонки, а кто-то варил зелье кишечного расстройства? - спросила Пифи́та, обращаясь к третьекурсницам.

Такое тоже не запрещалось правилами, ибо из всего представленного на столе, можно смешать не только противоядие, но и тройку другую убойных ядов, так от чего же не воспользоваться готовым. Тем более, прошло уже девять минут.

Кто-то подал нужную отраву.

Пифи́та отправила яд в рот, тут же долила в свой состав один из отваров, взболтнула, но не смешивала, и догналась, видя как её противница, терпит поражение.

Никто не дёрнулся спасать русалку. Раз Джин не надиктовывает состав противоядия, значит исход не летален, а следовательно – само пройдёт.

Обе старшекурсницы варили зелье с умыслом, так, чтобы запутать соперника. В обоих случаях, один неверный ингредиент превращал противоядие в катализатор, на который, собственно, и нарвалась Юста. Пифита вовремя сообразила, чем же её травят, но встала перед реальной дилеммой – противоядие или катализатор. Тогда она пошла на отчаянную авантюру, приняв зелье кишечного расстройства. Случилась реакция замещения, на которую и рассчитывала анубис, а правильно добавленный в противоядие отвар, привёл всё к реакции нейтрализации. Учите алхимию, господа.

Юсту же сразил зелёный змей, одарив неокрепший девичий организм убойной дозой, как раз после второго противоядия. Ведь всем же известно, что градус понижать нельзя. О справедливости этого суждения и объявила русалка характерным стуком мягкого о деревянное, и теперь спокойно похрапывала на столе, пуская довольную слюну.

- А что за противоядие? – поинтересовался я.

К протянутому мне фиалу отнёсся с опаской. Однако открыл, понюхал, попробовал на язык. Противоядие из одного единственного готового уже отвара – огуречного рассола. Класс! Снимаю шляпу.

- Я требую продолжения! – затребовала нечленораздельно Юста.

- Реванша? – переспросила Пифи́та.

- К чёрту рева - икнула не закончив. – Продолжим сражение. – На пару секунд притихла. – Это последняя воля умирающей.

Такую волю поддержали все, хлопая в ладони и улюлюкая. Даже Самандари хлопала, стараясь не выделяться в толпе.

Намечалась пьянка.

- Что же они так орут? – простонал прямо над ухом иссушенный голос Яшмы.

Подруга прижалась к моей спине, нежно, но крепко обнимая меня за грудь, накрывая ладонью оба бугорка второго размера. Тогда кого обнимаю я? Такого прохладного, в кого так приятно уткнуться лбом похмельной головы. Рука ощущает бархатистую кожу живота, так как явственно различим пупок. Сомкнутые веки сжались ещё больше, ибо у длинноногой красотки нет ни пупка, ни груди, да и не может она быть одновременно спереди и сзади. Рука медленно поднимается вверх, натыкаясь на мягкое, и довольно объёмное формирование с упругим соском, аки вишенка на торте. Над второй грудью уже властвует ещё одна рука, но явно не моя. Внизу ощущаю хитросплетение ног, коих больше, чем привычные две пары, одна из которых традиционно моя.

- Да их там что, матросы пялят? – другой, не менее измученный голос, усугубляет вопрос Яшмы.

Прислушиваюсь. Помимо крика чаек, отчётливо слышен звук разбивающихся о борт корабля волн и возня на палубе. Приподнимаю голову и насмеливаюсь-таки приоткрыть глаз. Картина удручает и впечатляет одновременно – зелёный змей искуситель сразил всех. Плотным клубком из переплетённых руг и ног в кровати Арго лежат пять голых девичьих тел. Пять?! Как пять?! Провожу несложные подсчёты. По центру, не особо возмущаясь бедственности своего положения, лежит абсолютно нагая Самандари, заботливо облапанная множеством рук, сжимающая мою голень своими бёдрами. Сзади Яшма, закинувшая на меня ногу, и накрывшая своим хвостом всех нас. С другой стороны от нежити - Пифи́та, начинающая приходить в чувства, нежно обнятая голой Юстой.

- М-м, – вымученно выдавила из себя Пифи́та. – Девчонки, ещё пять секунд. Я поднимусь, надеюсь, - болезненная пауза, – я нам сейчас неболеечки приготовлю. У меня с собой всё есть.

- Девчонки, это надо будет повторить, – отпущенная из лап смерти, утверждает Юста. – Такой контраст ощущений.

- По-моему, даже Самандари понравилось, – контрольным в голову добивает меня Яшма.

Издавая звуки мук, с трудом выпутываюсь из сплетения голых тел, впервые ощущая чувство стыда, хотя как нормальный мужик должен был бы гордиться и радоваться, проснувшись в таком цветнике. Но нет - в голове звучит набатом призыв к бегству. Успеваю сбежать лишь на пару шагов, и в области стола падаю на колени, сражённый боем седьмой склянки. Мучительные стоны доносятся с места развратного ристалища.

Должно ли мне быть стыдно? Безусловно, ибо ничего не помню. А если так - обязательно есть чего стыдиться.

Выбрался на палубу и к радости обнаружил поднятые, хоть и слабо набитые паруса. Компа́с любезно подсказал, что движемся по направлению к школе, а следовательно, имеем призрачные шансы попасть к первым урокам. Правда, за пропущенную зарядку точно получим по шеям. Правлю курс, призывая ветер покрепче, и обнаруживаю причину птичьих стенаний. Палуба засыпана перьями чаек, а у бушприта сидит довольный Холодок. Хорошо, что хоть он не участвовал в ночной вакханалии голых тел. Или нет?

- Зачем так пить, если не помнишь ничего? – вопросила внутренняя Сирена.

- Ты-то ещё куда? Тебе хорошо, ты с похмелья не болеешь.

- Я и раньше не болела. Ума не приложу, почему призма не защищает тебя. От ментального воздействия блоки срабатывают, а от пьянства нет.

- Понятия не имею. Отстань, пожалуйста. Видишь - тошно мне.

- Так иди, повесься на рее.

- Нет у нас реи, только гик.

- Ваще пофиг, – секундная тишина. – Знаешь, а мне понравилось. Давно такого не было. Нам бы ещё деду вчера. М-м-м.Вообще бы круто было.

- Чего?! С нами ещё и мужики были?! – боязливо оглядываю палубу и зачем-то ощупываю пах.

- Не тереби, гомофоб несчастный. Не было никаких мужиков. Ты чего, реально ничего не запомнил?

- Слушай, Сирена, просто добей меня, а.

- Да ладно ты, Витёк, круто посидели же.

- Посидели? Где, с кем?

- С девочками. Вот прям этим честным составом. Нет, накидаться вы ещё в школе успели, а потом я сказала, что неплохо бы в баню. Ты поддержал. Мало того, сообщил, что знаешь, где на соседнем острове у мужика какого-то есть настоящая русская баня.

- С бассейном? – перебил я.

- С бассейном, – согласилась Сирена. – Вот туда вы и направились. Завели Арго, разбудили ночью мужика. Он сначала вас на хер посылал, но потом сдался, когда вы раздеваться начали. Потом вы полночи баню до одури топили, так что смола выступала, из чего даже не должна, потом ныряли в прорубь.

- В прорубь?

- Ну да. Вы же бассейн заморозили. Ну, ещё пиво хлестали и на камни лили.

- Пиво, – я застонал.

- Ты же сам сказал, что с вином в баню не ходят.

- А как мы все в одной постели оказались?

- А я знаю? У меня на тебя одного контроля не хватает, а ты ещё хочешь, чтобы я за твоими девками следила?

- Так мы выходит не это?

- Это, Витя, ещё как это. – Сирена ехидненько засмеялась, чувствуя, как я мысленно приставил револьвер к виску. – Вы самые натуральные алкаши. Нажрались так, что хоть еб...- хорошо, что договаривать она не стала.

Школьная бухта встретила запустением, ибо без четверти восемь в мера адране́йс только больные с похмелья, да и вообще, на всю голову, могут нестись на уроки, которые сами себе придумают в выходной.

Глава 71. Мстя

Каникулы приближались со скоростью стреноженной черепахи, которая движется не то, чтобы им навстречу, а скорее даже параллельно, а оттого – ожидание безудержно томительное. Зачёты триместра мы успешно сдали, и честно говоря, наше пребывание в школе было лишь дисциплинарной формальностью.

С великим трудом я отпросился у директора в Хошияр Лог, якобы на практику к Серенти. Всё понимающий мужик кивнул, дёрнув кверху уголком губ, но велел, чтобы побег наш был неофициальным, ибо - нефиг дисциплину нарушать. Яшма и Самандари, естественно, попадали под действие тайного сговора с директором.

Нет, сам бы я с удовольствием провалялся бы эти пару дней без всякого смущения и душевных терзаний, но внутренний зуд буквально распирал. Сирена настаивала, что мы непременно должны отметиться у некроманта, и в обстановке приближенной к торжественной, клятвенно пообещать, что в Империи будем аки ангелы. Ну или, как минимум, ни капли в рот, ни сантиметра в Ну, вы поняли, в общем.

- Ну не переживай ты так, Асафчик, – ворковала Яшма. – Обещаю, я буду за ней следить.

- Теперь ещё больше буду переживать, – натягивая улыбку, сказал некромант. – А за тобой-то кто проследит? Или ты предлагаешь мне довериться вашему взаимоконтролю? Лучше бы вы действительно любили друг друга.

- А мы любим, – тут же отозвалась ящерка, захлопав ресницами.

- Любим-любим, – подтвердил я, закуривая и пряча голые ноги под махровый халат. – Не, ну, правда, Асаф. Мы же уже всё обсудили, и позицию мою ты знаешь.

- Я не переживаю о крепости твоих слов, просто ты не совсем понимаешь, что такое монархи. Настоящие. Владельцы огромных государств, а не таких крошечных клочков земли, как наш остров. Тебя будут показывать наследнику, оказывая честь, так сказать. Поверь, отказов в таких случаях не предусматривается. Это личное оскорбление. Да из-за подобного войны начинались.

- А я разве дура?! – возмутился я. – Буду играть в несознанку, прикрываясь учёбой.

Некромант обречённо помотал головой.

Проворная Яшма оказалась на его колене. Изъяла трубку, сделав глубокую затяжку, изогнулась, кладя ладонь и голову ему на грудь.

- Ну, Асафчик, ну, миленький, не переживай ты так. Мы же студентки Най-Таалим, знаешь, какая это защита? Ого! Нет, даже о-го-го! Наш директор такое сотворил, когда Пифи́та пропала.

В общем, успокаивали и убеждали мы некроманта, аки дети малые. А под финалочку Яшма пообещала, что как только пройдёт наш выпускной, она лично притащит меня к нему под венец. Если нет, - ну если я вдруг окажу сопротивление, - то я ей больше не подруга и она мне титьки откусит. На том и порешили, меня не спрашивая.

С гвардейцами императора столкнулись выходя из телепорта. Вот прямо на чуточку не разминулись. Гаврики нас узнали и принялись создавать суету, желая получить наш багаж. Однако ничего кроме дорожной сумки у нас не было, да и та выглядела как небольшой рюкзачок за плечами Самандари. Но военные люди дисциплинированные, а потому недоумевали исключительно положенное по уставу время, после чего приняли нас под белы рученьки и сопроводили в экипаж.

Полчаса пути и пересадка на императорский лайнер. Ура! Описывать его не придётся, ибо на нём мы уже воспаряли над рельефами Тисра Сияра.

Обогнув Маорсу по широкой дуге, дирижабль опустился на посадочной площадке за императорским дворцом, что позволило нам быстро попасть в отведённое для нас гостевое крыло. То самое, в коем мы квартировали в прошлый раз.

Нас встречал Закар, который, кстати, тоже был удивлён отсутствием вещей, и господин Эго - имперский маг и волшебник. Нас даже не стали спрашивать, голодны ли мы с дороги, а сразу учтиво предупредили, что через пятнадцать минут для нас будут готовы ванны, а через час подадут обед в гостевую столовую. Роскошная жизнь начиналась.

- Простите, – повинился Закар, заглядывая к нам в покои, после того, как постучал и получил разрешение войти, – а где вы планируете разместить нежить?

- Здесь, с нами, – тут же отозвался я, не намереваясь сдавать Самандари в какой-нибудь питомник. – Вон замечательная софа - отлично подойдёт для нежити.

Мужичку полегчало и тут же поплохело, после того как Самандари исполнила книксен.

- Я распоряжусь подать постельное для нежити, – проявил заботу Закар.

- Ой, это точно лишнее, – улыбнулся я, вспомнив, что через подобное мы проходили.

Как-то я оборудовал коморку нежити постельным бельём, так Самандари каким-то чудесным образом умудрилась запутаться в простыне, намотать её на себя, а потом ходила, словно индуска в модном сари.

Ближе к отходу ко сну появился Эго, предупредив, что уже завтра господин Тьюри готов встретить нас в библиотеке - нужно лишь заранее выслать гонца. А чтобы это совершить, с завтрашнего утра нам в пользование выделяют одну из условных фавориток, а проще - девку на побегушках, что будет нас повсюду сопровождать. Да-да, господин маг так и сказал, что барышня сея будет приставлена к нам для удовлетворения всех наших потребностей. Она, конечно же, не служанка, но в случае неповиновения и ослушания, Эго настоятельно просил сообщить ему об этом лично. Ну уж очень ему был нужен весомый повод, чтобы проредить террариум, что приволокла сюда молодая герцогиня Тьюри. Мы вняли, покивав головами.

Утро красит светом Роши стены местного кремля, а наши моськи украшают недоумённые взгляды на то, что мы видим в дверном проёме гостевой столовой. Несравненная и очаровательная представительница дворцовой змеиной фауны, что некогда была идентифицирована, а потом и мысленно поименована, как канарейка. Когда-то наглая и боевитая, а ныне скромница-разумница, тупящая в пол, заложив ручки за спину. Невеличка с каштановыми волосами до самой поясницы, в объёмном светло-жёлтом хитоне, скреплённом фибулами на правом плече, и тазобедренном суставе этой же стороны. Всего две застёжки, делают наряд, чуть прикрывающий колени, менее откровенный, чем это могло бы быть. Конструктивно образовавшийся с правого бока разрез от самого подола до подмышки, призывно приоткрывает белую кожу бедра, живота, и надёжно замаскированный под складками наряда небольшой бугорок девичьей груди не крупнее первого размера. В сандалиях на плоской кожаной подошве, сплетённых из тоненьких шнурков, ютятся аккуратненькие, почти детские пальчики, с идеальным педикюром.

Глоток кофе растворил и протолкнул в горло образовавшийся ком, взгляд перешёл на Яшму. Скользнул по длинной шее, начисто отсутствующей груди, прервался столом, и остановился на голых ступнях. Чешуйчатое впечатляло больше, было роднее, к тому же, у этого был хвост. Очередной глоток кофе, и мне захотелось отложить завтрак, чтобы вернуться с Яшмой в ещё не остывшую постельку.

- Тебе сколько лет, девочка? – спросила ящерица.

- Шестнадцать, – не отрывая глаз от пола, произнесла канарейка.

В мозгах щёлкнуло, прояснилось, и Яшма тут же превратилась не просто в лучшую, а в перманентно идеальную. Желание вернуться в постель не пропало и даже усилилось.

Канарейка излучала тревогу. Теперь передо мной стояла малолетняя испуганная дурёха, а не та расфуфыренная и намакияженная краля, по которой-то и возраст толком определить было нельзя. Малявка - вынужденная играть роль половозрелой девушки. Неужели вот это вот в пользовании у императора и его потомка? Фу-фу-фу! Нельзя такими быть!

- Подойди, – властно велела Яшма.

Канарейка сделала первый робкий шажок, а в дверном проёме на миг мелькнула герцогиня, пытаясь пшикнуть нечто напутственное. Огромная ручища мага прервала этот порыв, и Надин, с уверенным «мявк» вновь пропала за стеной. Это хорошо - значит Эго уже дал все инструкции.

Яшма потёрла ладони, и я вынужден был пихнуть её ногой под столом.

- И как тебя зовут, юная агрессорша? – расправив спину хозяина положения, спросил я.

- Мимика, – пролепетала канарейка.

Яшма, после моего подстольного сигнала, быстро приняла новые правила игры, нежно провела пальчиком по руке девчонки.

- Ничего, – деловито заключила она. – К концу каникул откормим.

- Зачем? – заподозрив неладное, округлила голубые глазки Мимика.

- Как? Тебе не сказали? Если будешь плохо служить, мне разрешили тебя съесть. А тут, пока - кожица да косточки.

Глаза девчонки увлажнились.

- Ты присаживайся. Кушай-кушай, – голосом заботливой матроны попросила Яшма.

- Спасибо, я не голодна, – дрогнувшим голосом воспротивилась Мимика. – И вообще, я на диете.

Неимоверных усилий стоило сдержать улыбку. Спасла ситуацию Самандари, сидящая рядом со мной. Увидав, что мы отвлеклись, она отложила ложку и швыркнула бульоном через край тарелки, издав характерный звук. Я обернулся, дабы узреть безобразия. Та замерла, кося на меня шкодливый взгляд. Прядь волос свалилась в бульон.

- И как теперь быть? – с деланной суровостью спросил бдительный я.

Тарелка вернулась на стол, а прядочка была тщательно обсосана во рту, благо - длина позволяла.

Канарейка пялилась на нежить, а та таращилась на блюдо с пирожными.

- Сначала бульон – потом сладкое, – как заправская мамка напомнил я. – Ладно, ешь через край.

Супчик тут же был допит, и ручонки потянулись к зефиркам.

Герцог Тьюри оказался просто душка, да и вообще - мировой дядька. Во-первых, взгляд его ни на граммулечку не был вожделенным. Он вообще, если и смотрел на нас, как на женщин, то исключительно, как на внучек. Во-вторых, закрепил за нами двух мальчишек, что в перерывах между поиском затребованных нами книг, высунув и прикусив язык, старательно заполняли чистые листки безупречным каллиграфическим почерком, записывая всё то, что мы им велели. В-третьих, и это не маловажно, он, воздымая к сводам библиотеки перст указующий, заявил, что работа над книгами, есть тяжкий труд, для любого ума. И распорядился доставить в отдельный читальный зал кофе и сладости.

Ну, а чё? Прав дядька. Сладкое для мозга – самое оно. Для жопы - нет, а для мозга - да.

Мимика откровенно скучала, иногда даже засыпая на удобной софе, а мы запрашивали одну книгу за другой.

Итак, как я и предполагал, от смены источника общая история двух влюблённых особо не менялась, разве что по степени насыщения романтизмом. Но в основном, всё сводилось к несчастной любви и узурпирующих её родителям, которым было глубоко плевать на чувства отпрысков. Однако удалось обнаружить в одной из книг фрагмент письма девушки к парню, в котором та сообщала, что наняла мага, изготовившего для неё зелье бесплодия, которое она приняла в тайне от своего супруга. Судя по дате, случилось это очень скоро после её замужества. Девушка уверяла, что магия обратима, и Карису не стоит ни о чём волноваться. А ещё, она питала надежды на скорую встречу. Увы, как мы знаем, встретиться им больше не будет суждено.

После мы приступили к судовым журналам капитана Кариса Прила. Чуйка не подвела. Судовые журналы это не только официальный документ судна, но и поэтический этюдник, в котором капитаны отражают свои мысли и переживания. И витиеватость этих записей напрямую зависит от образованности командира судна, и от тех самых переживаний, что бередят его разум и душу. Конечно, большинство журналов прошло мимо, тем более, что не все они, как оказалось, есть в наличии за прошествием лет, но тем не менее ясности стало больше. Так, например, мы поняли, что дар (в смысле дар, как подарок), для разлучённых стал настоящим проклятием. Капитан описывал те муки, что ему приходилось переживать, когда артефакт транслировал ему страдания возлюбленной. Он не передавал физических ощущений, но согласитесь, можно тронуться умом, когда ты чувствуешь, с какой внутренней скорбью твоя возлюбленная вынуждена укладываться в супружеское ложе, ощущая себя предателем. Я бы точно поехал крышей.

При этом капитан иногда писал и о редких счастливых переживаниях Таис. Радовался, что в жизни любимой случаются светлые минутки. А ещё, он всегда чувствовал, что принцесса думает о нём.

Из журналов мы так же выяснили, что артефакт, это браслет. По крайней мере, Карис так и писал в приступах отчаянья, что готов отрубить себе руку, лишь бы избавиться от этого предмета. Упоминал, что одна из подобных попыток чуть не окончилась смертью, когда браслет буквально впился капитану в руку и, возможно, даже чем-то отравил, ибо Карис потерял сознание и выпал за борт. Дело было ночью, и только благодаря бдительному вахтенному, капитана удалось спасти.

Результаты первых двух дней были впечатляющими. Оставалось запросить книги мёртвых, если таковые имелись. А это, при всей оперативности выполнений распоряжений герцога Тьюри, три-четыре дня. С учётом того, что для этого Эго распорядился выделить императорский дирижабль.

Казалось, пора придаться безделью, но нет, герцог не то подкинул нам идею, не то подложил свинью. Тут уж как посмотреть.