Солнце из пепла

— Магия не спрашивает разрешения, Вайленс. Она проснулась и будет расти. Если не научишься ее контролировать — сгоришь.

Вита шла, переваривая поток слов. В голове новые названия путались в кашу.

— Что, гатарийский мозг отказывается вмещать в себя что-то сложнее разделки зайца? — поддел ее Элиос.

— Мой мозг работает отлично! — вспыхнула Вита, сжимая кулаки. — Просто все, что ты говоришь, звучит как бред сумасшедшего!

— Для дикарей истина всегда звучит как бред, — с глумливой улыбкой парировал он.

Девушка со злостью наступила на розовый цветок, росший у края каменной дорожки. Этот невыносимый проводник бесил ее с каждой секундой все сильнее.

***

Дворец появился перед ними внезапно, раскрыв свои приглашающие объятия и заставив Виту забыть о злости. Он был настолько огромным, что ей казалось: еще немного, и он достанет до верхушки Купола. Фасады украшали золотые узоры, по мраморным полам скользили придворные в длинных одеждах, негромко переговариваясь и бросая на Виту любопытные взгляды. Охранники в боевых костюмах попадались на каждом углу, что для нее было открытием. Их старейшин в Гатарии никто не защищал. Красота этого места была идеальной, и она, изумляясь, всматривалась в каждую деталь.

Элиос уверенным шагом провел ее мимо стражи, через многочисленные повороты и залы. Их путь затянулся, пока они не оказались в уединенной круглой комнате. В самом центре на постаменте высилась Чаша. Из темного железа, инкрустированная рубинами и сердоликом, она сразу приковала к себе глаза девушки. Камни поблескивали, словно зазывая их потрогать.

— Стареешь, Элиос, — раздался голос из глубины комнаты. — Привел гостью всего через неделю. Я уж думал, ты решил оставить ее себе.

Вита обернулась.

Из тени вышел высокий мужчина в темно-красном камзоле с золотыми нашивками. На его голове находилась корона. Вита уставилась на это изящное творение с тонкими шипами на концах. Лицо незнакомца было гладко выбрито, в темных волосах заметно поблескивала седина, а глаза светились стальным светом с голубизной. Он тоже был мерцающим.

— Король Асиф, — представил Элиос без лишних церемоний. — Вита Вайленс, последняя из Гатарии.

Король улыбнулся — мягко, по-домашнему, делая шаг навстречу. Так улыбалась только бабушка.

— Рад приветствовать тебя в Эверсании, дитя. Я знаю, через что тебе пришлось пройти. — В его голосе промелькнула тень печали.

Вита кивнула, не зная, что ответить.

Рядом с королем обнаружился еще один человек — невысокий старичок в просторной мантии синего цвета. Его пушистые серебристые волосы выбивались из головного убора, а излучающие тепло глаза делали его похожим на доброго дедушку.

— Добро пожаловать, милая! — приветливо воскликнул старичок. Его голос оказался мягким и удивительно ласковым. — Я Алим Браннер, директор Академии мерцающих. Обычно я сам провожу распределение для новеньких, но вы, гатарийцы, исключительные. Не бойся, у нас не кусаются, а уж Элиос тем более, хоть он сегодня и выглядит темнее гатарийского серого неба.

Вита окончательно растерялась. Перед ней стоял правитель целого города. В панике она вспомнила, что в старых сказках, которые Памия шепотом рассказывала ей в детстве, перед королями всегда склоняли головы. Надо поклониться.

Вита неловко сделала шаг назад, пытаясь изобразить что-то величественное, но совсем позабыла про длину своего коричневого платья. Нога намертво запуталась в непривычно мягкой ткани. Охотница взмахнула руками, теряя равновесие, и с глухим стуком рухнула на колени, а затем и вовсе растянулась на гладких каменных плитах прямо у ног правителя.

В комнате повисла тишина. Вита замерла лицом в пол, мечтая, чтобы прямо сейчас под ней исчезли каменные плиты и она провалилась обратно в сырой гатарийский дом.

Элиос, теряя последние крупицы терпения, сокрушенно хлопнул себя ладонью по лбу и показательно закатил глаза к потолку. Сделав шаг, он бесцеремонно схватил Виту за локти и рывком поднял на ноги.

— В следующий раз просто стой ровно, — процедил тот сквозь зубы. — Не позорься.

Король несколько секунд удивленно моргал, а затем комната наполнилась его громким смехом, в котором проскакивали отголоски искренности.

— Ну все, хватит! — махнул рукой Асиф Монфорт. — Столь глубокое почтение излишне. У нас здесь другие порядки. Дитя, тебе не нужно кланяться.

— Платья из эверсанийского шелка — коварные штуки для непривычных ног, — поддержал директор Браннер. — Главное, что ты цела. Ну же, не смущайся, пора приступить к самому интересному — к твоему распределению.

Вита, багровая от стыда, гневно сверкнула глазами на ухмыляющегося Элиоса и подошла к постаменту. Она уже сейчас не могла видеть его довольное лицо.

Рядом с Чашей лежал небольшой золотой нож. Девушка почему-то знала, что нужно сделать. Не дожидаясь дальнейших указаний, она подрагивающей рукой быстро прижала лезвие к подушечке пальца. Острая сталь с легкостью рассекла кожу, выпуская каплю крови на черное дно.

Чаша отреагировала сразу, озарившись чистейшим серебряным светом. Волны этого перламутрового сияния хлынули наружу, точь-в-точь повторяя переливы Купола над городом.

Приветливая улыбка мгновенно сползла с лица директора Алима Браннера, уступив место полнейшему изумлению. Король и Элиос быстро переглянулись, застыв в немом молчании. А затем король тихо, так, чтобы Вита не расслышала, произнес одними губами:

— Серебряный цвет. Ты знаешь, что это значит.

Элиос не ответил. Он смотрел на Чашу, и в его глазах впервые за все время мелькнула растерянность.

Красный приговор

Серебряное сияние Чаши медленно угасало, оставляя на черном дне крохотные белые искорки. Давящая тишина в комнате поглотила всех присутствующих. Сквозь зловещее молчание первым пробился голос короля Асифа. Он резко вздернул головой, беря себя в руки, и на его лице снова расцвела отрепетированная многими годами улыбка. От Виты не укрылось, что тот тщательно пытался спрятать свое беспокойство.

Директор Алим Браннер изменился до неузнаваемости. От того добродушного дедушки не осталось ничего. Вся его веселость улетучилась, оставляя лишь суровую серьезность.

Да что случилось? Почему они все так поникли?

— Серебряный цвет, — негромко, практически шепотом произнес Браннер. — Это не просто редкий факультет, милая. На нем уже многие столетия обучаются исключительно члены королевской семьи. Серебряный является остатками магии королевы Медеи. Эта сила считалась безвозвратно утраченной, пока однажды спустя многие века не появилась у теперешнего поколения правящих. Непонятно, почему Чаша сделала такой выбор. Обнаружение такого цвета у гатарийки это прямая угроза всему нашему обществу и хрупкому спокойствию, которое так долго выстраивалось в Эверсании.

Вита перевела растерянный взгляд на короля. Асиф Монфорт задумчиво мерил шагами комнату, едва заметно качая головой.

Королеву Медею упоминали слишком часто, но девушку это не волновало.

— Ни одна живая душа за пределами этих стен не должна узнать о том, что сегодня произошло, — твердо произнес монарх, остановившись. — Если народ прознает про серебряность у пришедшей девчонки, начнется хаос. Эверсания еще не забыла времена, когда шла жестокая борьба за трон. Мы скроем истинные результаты распределения.

Король повернулся к Вите, окинув ее предостерегающим взглядом.

— Элиос говорил, что в Гатарии ты была охотницей. Твои инстинкты, реакция и выносливость развиты лучше, чем у изнеженных городских жителей. Логично будет зачислить тебя на факультет стражников. Директор Браннер, вы оформите ее документы под вашу личную ответственность.

Асиф сделал еще один шаг к Вите, его голос начинал смягчаться, возвращая себе ободряющий тон:

— Желаю тебе удачи, дитя. Эверсания умеет быть щедрой к тем, кто предан ей. А теперь ступай, подожди Элиоса в коридоре.

Вита послушно кивнула и поспешила выйти, едва сдерживая дрожь. Стражники у дверей тут же расступились. Следом за ней молча вышел и директор Академии мерцающих, который, окинув ее взглядом, безмолвно удалился прочь.

Ее внимание привлек щит. Он висел на стене, поблескивая и заманивая к себе. Девушка приложила к нему руку и ощутила холод металла. На гладком серебре был нарисован венок, в котором хрупкие цветы и травы смотрелись особенно грустно. Заканчивала композицию золотая корона, расположенная на вершине щита. Ее зубцы были инкрустированы камнями, напоминающими живые розовые бутоны. Она поняла, что видела похожий венок во сне. Почему-то скупая слеза проделала дорожку на ее щеке, упав на коричневое платье и оставляя мокрый развод.

Да что это с ней такое?

Вита смахнула слезу и отвернулась от щита, ожидая ненавистного проводника.

***

Как только тяжелая дверь за директором захлопнулась, король Асиф Монфорт повернулся к сыну. Его лицо мгновенно утратило всякое дружелюбие.

— Она — твоя забота, Элиос. К твоему явному неудовольствию, я официально назначаю тебя ее смотрителем. Ты — декан факультета стражников, и под твоим началом она не вызовет лишних подозрений.

Элиос опасно сощурился, его плечи напряглись.

— Отец, она дикарка из Гатарии. Она не умеет контролировать даже собственный язык, я уже даже не говорю о силе. Почему я?

— Именно поэтому, — отрезал король. — Твоя задача — контролировать каждый шаг. Ты лично будешь подавлять любые непредвиденные выбросы, если ее магия будет проявляться до слияния. Мы должны понять, почему древняя Чаша сделала такой выбор, прежде чем ее сила проявит себя наяву, — в голосе Асифа проскальзывали нотки нервозности. — И ее янтарные глаза. Я помню только одну семью, которая имела такую яркую выразительную индивидуальность. Такая трагичная история... Какая ирония, что янтарь теперь в глазах у этой девчонки. Видимо, он уже появляется в Гатарии у каждого встречного. Тебе есть что еще сказать?

— Нет, — сосредоточенно ответил Элиос.

— Ей нельзя посещать занятия вместе с другими студентами, — с нотками строгости продолжал король. — Давай поступим так: этот целый год она будет под твоим крылом. Будешь заниматься с ней сам, давать домашние задания, чтобы она как можно меньше контактировала с эверсанийцами. Это будет до тех пор, пока мы не поймем суть ее магии.

— Но она в Гатарии жила как в темнице, ты хочешь и тут запереть ее в академии? — Элиос пытался заступиться за Виту. — Да ты видел ее вообще? Она быстрее сбежит отсюда, чем будет играть по твоим правилам, — на одном дыхании выпалил мужчина.

— Для этого есть ты. Не своди с нее глаз. Свободен, декан Монфорт.

Тот развернулся и покинул аудиенцию короля, не найдя слов для ответа.

***

Когда Элиос вышел в коридор, Вита сразу поняла, что он изменился. С его лица полностью исчезла привычная раздражающая ухмылка. Мужчина выглядел собранным, мрачным и пугающе серьезным.

— Идем, Вайленс, — коротко бросил он, даже не взглянув на нее, и быстрым шагом пошел к выходу из дворца.

Они покинули территорию королевской резиденции и направились вглубь города. Между ними повисло молчание, которое никто не хотел прерывать. На полпути к Академии мерцающих Элиос резко затормозил в безлюдном переулке и, развернувшись, схватил Виту за запястье, впечатав в стену.

— Ты что творишь! Больно же, — девушка попыталась вырвать руку, но пальцы Элиоса крепко сжались на кисти.

— Слушай меня внимательно, гатарийка, — тихо, но с явной угрозой в голосе произнес он, глядя ей прямо в глаза своими сияющими серебряно-голубыми зрачками. — С этого момента твоя жизнь в Эверсании напрямую зависит от твоего умения держать язык за зубами. Ты прошла распределение, и Чаша засветилась обычным красным цветом. Ты будешь стражником. На этом все. Если заикнешься о серебряном цвете кому-то еще — будь то случайный прохожий или твои лесные друзья — тебя не спасет ни директор, ни король. От тебя слишком много проблем, а от них всегда нужно избавляться. Ты просто исчезнешь. Поняла?

Вита нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает протест, смешанный с непониманием.

Почему они так панически боятся этого? Что в ней нашли такого, что заставляет этого высокомерного нахала едва ли не скрежетать зубами? Да как смеет эта самодовольная птица так угрожать ей!

Охотничьи инстинкты, приученные распознавать опасность, подсказывали, что он не шутит.

— Поняла. Отпусти наконец, — процедила она сквозь зубы.

Он ослабил хватку, убрал руку и сделал несколько шагов назад. Вита поморщилась, протирая запястье.

В другой ситуации она его уже бы поколотила.

Но сейчас ее уже тошнило от всего, что связано с Эверсанией. Охотница знала, что ей тут не место, но пока за ней следят — высовываться опасно. Лучше переждать и это время потратить на разведку и поиск информации. Она же Вайленс, а значит, обязательно найдет путь домой.

***

Вскоре они вышли к Академии мерцающих, и, пройдя широкие ворота, девушка ахнула от удивления, подавленная масштабами увиденного. Академия явно была больше, чем дворец. Глаза Виты разбегались в разные стороны, не успевая зацепиться за что-то конкретное.

Каменный замок высоко возвышался, почти касаясь Купола. Он казался живым, но в то же время неприступно суровым. Многоуровневые башни с высокими конусообразными крышами пытались дотянуться до голубого неба. Завершал этот вид просторный внутренний двор, посреди которого шумел многоярусный фонтан, играясь с водой. Чистые струи взлетали вверх и рассыпались мириадами брызг над серыми каменными дорожками, которые, несмотря на падающую воду, сохраняли свой первоначальный вид.

В самом сердце фасада располагалась арка главного входа, ведущая в загадочный и новый для Виты путь. А справа от нее, на каменной кладке, гордо крепился величественный серебряный щит, который она уже видела во дворце. Увенчанный изящной королевской короной, он отбрасывал блики, ослепляя глаза.

Повсюду сновали толпы студентов в ярких мантиях самых разных оттенков, переговариваясь и смеясь. Вита чувствовала себя здесь диким зверем, которого зачем-то притащили на ярмарку.

***

Элиос довел ее до жилого корпуса и передал ключи от маленькой комнаты, после чего сухо попрощался, напомнив о необходимости сидеть тихо до его дальнейшего распоряжения.

Оставшись одна, Вита заперла дверь и осмотрелась. Быт эверсанийцев вызывал у нее отторжение. Комнатка была небольшой, но обустроенной с непонятным для гатарийки удобством: аккуратная кровать, стол, стеллаж для книг. Но больше всего ее поразила отдельная маленькая комната — туалет и душ. Вита несколько минут завороженно крутила медные ручки, глядя, как из металлической лейки по первому ее требованию послушно течет теплая и, главное, кристально чистая вода. В Гатарии ради нескольких ведер теплой воды приходилось колоть дрова, таскать тяжести из колодца и топить печь в бане. Здесь она уже видела магию в повороте одного рычага.

На кровати аккуратной стопкой лежала ее новая ученическая форма. Красная плотная мантия факультета стражников, а под ней находился черный костюм, более удобный, и серебристый деловой. Вита брезгливо потрогала дорогую ткань. На ощупь приятно, но двигаться в этом будет сплошным мучением. Она с тоской вспомнила свои старые, потертые охотничьи штаны и кожаную куртку, в которых можно было часами ползать по лесу, не боясь порвать или испачкать.

Охотница подошла к двери и проверила замок, подергав ручку. За последний день произошло слишком много событий. Она почувствовала себя настолько эмоционально и физически истощенной, что, даже не раздеваясь, рухнула на кровать и мгновенно вырубилась, погружаясь в глубокий сон.

***

Из забытья ее вырвал настойчивый стук в дверь. Вита резко подскочила, принимая оборонительную позицию, спросонья не помня, где находится. Очнувшись, она все же подошла и открыла дверь.

На пороге стояла потрясающе красивая девушка. У нее были длинные, как смоль, черные волосы, идеальные черты лица и выразительные карие глаза, которые мягко светились изнутри, выдавая в ней полноценную мерцающую.

— Привет! — дружелюбно улыбнулась незнакомка. — Я Мэллори Сильвер. Элиос попросил меня зайти за тобой и проводить в столовую на ужин. Ты, должно быть, жутко голодна с непривычки.

Хм, да ей даже кусок сейчас в горло сейчас не полезет. Но новые знакомства будут полезны.

— Мэллори, значит, — проговорила Вита. — А почему Элиос сам не соизволил почтить меня своим присутствием? Мне казалось, что его приставили моей сиделкой на сегодняшний день. Проводник из него ужасный.

Мэллори шире распахнула глаза, услышав сказанное.

Эта гатарийка ей показалась странной с самого начала, как только Элиос прибыл с ней под Купол на руках. Она ждала его у границы и явно не рассчитывала увидеть такую картину. А после того, как он приходил к той в лечебницу каждый день, она вовсе изнывала от любопытства. Потому что Элиос Монфорт, сын короля Асифа, никогда прежде не носился так с девчонкой, да еще с гатарийкой. И когда тот попросил ее посодействовать, она с радостью согласилась. Нужно держаться к ней поближе: слишком странный Элиос по отношению к Вите ее заставлял нервничать.

— У Элиоса много дел, директор вызвал его помочь с бумагами, — сухо пояснила провожающая.

— Ага, так и знала, что он на побегушках у Браннера! — смеясь воскликнула Вита, делая шаг из своей комнаты и закрывая дверь на ключ.

Мэллори Сильвер совсем растерялась, не зная, что ей ответить.

Она не знает фамилию Элиоса? О том, что он сын короля и декан? Вот уж действительно дикарка, не зря же он сегодня так и охарактеризовал ее.

Вдруг из-за спины Виты неожиданно нарисовался объект ее обсуждения. Мэллори хотела остановить гатарийку и дать ей знак, но Элиос поднес палец к губам, прося не выдавать его. — А кстати, кем он работает? Он явно старше студента А может, он все еще не закончил эту вашу Академию? Вот не удивлюсь. Такая язва точно никому не нравится. А как его директор терпит? Наверняка мечтает избавиться от него подальше. Да как вообще тот допустил, что такой напыщенный грубиян общается с вашим королем! А проводником кто его сделал? — громко парируя, Вита уже не могла остановиться.

Этот серебряно-голубоглазый мерцающий даже на расстоянии доводил до трясучки.

Стоило ей только подумать об Элиосе, как сразу ее бросало в агонию злости.

— Вайленс, я, конечно, рад, что ты такого мнения обо мне. Думаешь, я специально пробудил в тебе магию? Да ты бы сгорела без моей помощи. Думаешь, мне делать нечего, как возиться с гатарийской дикаркой? — вдруг раздался бесячий голос Элиоса, и Вита от неожиданности подпрыгнула.

Откуда он здесь? Он все слышал? Черт, она кажется переборщила.

Элиос вышел из-за спины своей подопечной и посмотрел той прямо в глаза. — Я вернулся, чтобы сказать тебе о завтрашних занятиях, но, видимо, этот разговор принесет тебе только несчастье. Рад, что я настолько тебе не нравлюсь, — мужчина сделал шаг к девушке, и та невольно сжалась. — К своему сведению, меня зовут Элиос Монфорт. Я декан факультета стражников, и отныне обращайся ко мне профессор Монфорт. Игры закончились, Вита Вайленс.

— Я... — Вита, почувствовав себя загнанной в ловушку, не нашлась, что ответить.

Как он может быть деканом? Он же такой молодой! Или она тут чего-то не понимает о возрасте?

— С завтрашнего дня у тебя начнутся самые незабываемые занятия в твоей жизни. И да, доставлю тебе еще больше радости, потому что проводить их буду лично я. — На одном дыхании произнес декан Монфорт.

— В смысле — лично? — опешила Вита, забыв о недавнем стыде. — А как же остальные студенты? Я буду учиться вместе с ними?

Элиос улыбнулся, но усмешка получилась без привычной издевки.

— Нет, Вайленс. Ты будешь учиться отдельно. Индивидуально. Под моим личным присмотром. — Он помолчал и добавил: — И твои земляки тоже будут заниматься отдельно со своими деканами. Таково распоряжение короля. Всем гатарийцам предписано индивидуальное обучение, чтобы вы могли адаптироваться без лишнего внимания. Если тебе это не нравится, можешь пожаловаться. Только вот незадача — не представляю, кому это можно сделать.

Профессор Монфорт развернулся и быстрым шагом удалился прочь, оставляя девушек в коридоре.

Кинув короткое «пойдем», Мэллори поманила Виту за собой. Пока они шли по извилистым, залитым мягким светом коридорам академии, Мэллори весело щебетала, стараясь приободрить насупившуюся спутницу. Она казалась искренней и доброжелательной, расспрашивала о том, как Вита обустроилась, и уверяла, что ее факультет является одним из лучших в академии.

— Мэллори, — одернула ее Вита на полпути. — Я, кажется, переборщила? Столько наговорила про профессора Монфорта, — с сожалением спросила охотница.

— Вита, я думаю, Элиос все понимает. Но ему тоже было тяжело в последние дни. Он на вылазку в тот день, когда появилось оранжевое солнце, ходил со своими студентами, чтобы те смогли подготовиться к таким событиям. Там тоже пошло все не так, как ожидалось, да еще в академии неразбериха. На него давление со всех сторон. Да и когда ты находилась в лечебнице, он волновался — все-таки он ответственный за тебя. Не переживай, думаю, скоро отойдет и все нормализуется.

Он волновался? Она ни за что не поверит в это!

А еще она ни за что не признает, что приятное томление растеклось по телу от этой новости.

Доведя ее до массивных дверей общей столовой, Мэллори быстро попрощалась, обещая в скором времени увидеться.

Вита коротко кивнула ей вслед. На душе все еще оставалось гнетущее беспокойство.

***

Столовая Академии мерцающих оказалась невообразимых размеров. Здесь было шумно, потому что сотни голосов переговаривались. Но когда Вита сделала шаг в помещение, образовалась мертвая тишина. Все находящиеся в столовой отвлеклись, чтобы посмотреть на нее. Вита замерла, ошарашенная таким вниманием. Среди них она заметила не только светящиеся глаза — некоторые студенты все еще были обычными. От обилия цветов мантий у девушки разбегались глаза.

Ну и пусть смотрят, все равно ее скоро здесь не будет. Пусть насмотрятся вдоволь.

Девушка нерешительно сделала пару шагов от входа, выискивая свободное место, как вдруг услышала голос:

— Вита! Вита, мы здесь!

Обернувшись, она увидела Эммета и Лию. Рыбак активно махал ей рукой, приглашая за свой стол. Охотница удивленно моргнула и направилась к ним. В Гатарии с ней никто без крайней надобности не общался, а здесь земляки первыми подошли и искренне обрадовались ее появлению.

Неужели общая беда так быстро сближает даже незнакомцев?

Лия вскочила, побежала за тарелкой для Виты и быстро вернулась к столу.

Вита опустилась на скамейку и посмотрела на еду. Мясо, политое соусом и издающее запах пряностей, свежий хлеб, дикие овощи, названий которых она даже не знала. Живот заурчал, требуя восполнения сил. Гатарийка принялась за еду, изумляясь разнообразию вкусов. В Гатарии они использовали только соль, а тут...

Надеюсь, меня сейчас не отравят?

Однако аппетит быстро пропал. Атмосфера в зале была душной и напряженной. Их небольшая компания сидела в полном уединении, на приличном расстоянии от остальных. Другие студенты то и дело бросали на них высокомерные и откровенно враждебные взгляды. Для эверсанийцев они оставались чужеземцами.

— Ну, рассказывай, Вита, — подалась вперед Лия, понизив голос. — Как все прошло? Мы так переживали, когда тебя с нами не оказалось! А говорить, где ты, все отказывались. Какой цвет загорелся в твоей Чаше?

Эммет тоже замер, выжидающе глядя на нее. У Виты внутри все сжалось. Перед глазами появилось строгое лицо короля Асифа и ледяные глаза Элиоса, обещавшего, что при любом небрежно брошенном лишнем слове ей несдобровать. Девушка понимала, что ложь сейчас является единственным способом выживания.

— Красный, — спокойно солгала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Чаша зажглась красным, и меня распределили к стражникам, под начало декана Монфорта.

— О, к стражникам! Это здорово, ты ведь у нас охотница, тебе самое место среди защитников, — искренне обрадовался Эммет.

Лия тоже улыбнулась.

— А вы куда попали? — Вита решила поинтересоваться, чтобы поддержать диалог.

— Лия у нас попала к хранителям, а я на целительство, — отозвался парень. — Со мной все понятно, а вот кто такие хранители, нам толком не объяснили.

— У нас у каждого будет свой декан и индивидуальные занятия, — продолжила Лия, — и я понимаю, почему это лучшее решение.

Вита замялась, но все-таки решила задать вопрос, который наверняка гложет их, хотя они и не показывают вида.

— А вы не хотите домой? — тихо спросила девушка. — Здесь все такое чужое. Посмотрите на других студентов. Да они нас готовы отдать на растерзание зверям!