Я тебя доломаю

— Значит, и с Костиком у вас не просто дружба? Так выходит? — Глеб отпустил щенка на пол и стал нервно водить пальцем по моим костяшкам.

Лулу несколько раз пыталась запрыгнуть назад. Один раз зацепилась за край кровати, но свалилась. В другой у неё всё вышло, но парень раздражённо вернул её на паркет.

— Просто дружба. Но мне кажется, что я ему нравлюсь, — ответила просто. — Это неприятно. Особенно когда он подводит к этой теме теперь, будто не понимает, что мне не до него. Не сказать, что мы были такими уж близкими друзьями, просто приходилось много общаться, сам понимаешь. Но я всё равно чувствую себя преданной.

Я слегка пожала плечом и ещё раз немного нервно улыбнулась, намекая Глебу, что не рассчитываю на то, что он поймёт, о чём я говорю.

— Он ещё что-то писал? — переспросил парень напряжённо.

— Ну да, всё это время. Хочет, чтобы мы притворились парой, чтобы я могла переехать к нему и пользоваться помощью его родителей. Что-то вроде того. А ты не видел?

Я сама не знала, почему говорила об этом с Глебом. Обсуждать его самого с тем же Костиком, например, было неприятно.

Но тут другое.

Когда мы говорили об этом теперь, я чувствовала себя расслабленной и испытывала облегчение. Словно у нас с Глебом не было недопониманий и он действительно мог меня понять.

Это странно, ведь по факту он последний человек, который был на это способен.

— Я отформатировал тот телефон почти сразу. Не отвечай ему, это просто детский лепет. Он понятия не имеет, через что ты проходишь. И ещё смеет тебе такое предлагать Тебе не нужно отказываться от помощи отца. А если так хочется, то я и сам могу за всё заплатить. И не надо глаза закатывать, у меня есть работа.

— Дело не в этом, — я усмехнулась. — Я вообще-то из-за тебя хочу уйти. Ты мне на нервы действуешь. Разве можешь это не понимать?

Когда тема о Костике сдвинулась дальше, Глеб стал выглядеть спокойнее. Он уже не бесился каждое мгновение и отвечал ровно:

— Мы просто друг друга не так поняли с самого начала. Конечно, это я виноват. Почему нельзя начать всё с нуля?

— Можно, — ответила я. — Но зачем?

— Потому что — Глеб склонился ко мне и прошептал на ухо, — я сейчас тебя придушу! И ещё, — он слегка отстранился и повысил голос, — без меня ты не справляешься, не идёшь на поправку. А если тебя это так задевает, можно зайти с другой стороны. Ты же думаешь, что я такой одинокий и несчастный. Настолько, что вцепился в первого же человека, которого поселили в моей комнате. Как тебе такой мотив?

Мне показалось, что совсем недавно его задели те мои слова, хотя я и не собиралась его обижать.

Теперь же Глеб называл себя одиноким с ироничной полуулыбкой и не злился.

— Хочешь, чтобы я с тобой из жалости общалась?

— Зачем быть такой жестокой? Вообще-то дело ещё кое в чём

Глава 40

Саша.

— И в чём же?

Я немного неловко отстранилась, чтобы посмотреть на него. В какой-то момент Глеб стал сидеть слишком уж близко: я кожей ощущала его неровное дыхание.

Его взгляд будто плыл, и если бы я почувствовала специфический запах или его речь была бы рваной, точно решила бы, что он пьян.

Хотя Я сощурилась, глядя ему в глаза. Зрачки были расширены.

Странно.

— Тебе не кажется, — произнёс он с загадочной ухмылкой, — что мы похожи?

Это было неожиданно. К губам тут же слабо прилипла усмешка. Хотя из-за моего состояния она, наверное, была почти незаметна и могла отклеиться в любой момент.

— Глеб А ты трезвый вообще?

Я часто заморгала и ненадолго отвела глаза, словно они устали от столь долгого контакта с другим человеком.

— В каком смысле?

— Да, — вздохнула, вспомнив последний разговор с Евой, — во всех.

— Да, — он нахмурился, но всё-таки не вспылил, — сейчас да.

Я незаметно закусила губу изнутри и кивнула.

Ладно, может быть, дело в освещении. Или волнении.

— Почему мне должно казаться, что мы похожи? Мы друг друга не знаем.

Глеб закатил глаза.

— Хватит. Ты Саня, а я Глеб. Мой отец за последний месяц говорил с тобой больше, чем со мной за несколько лет. Уверен, обо мне тоже рассказывал. Это, — он обвёл пространство рукой, заставив Лулу забавно подпрыгнуть на задних лапах, словно она ожидала угощения, — моя комната. В каком-то смысле ты знаешь обо мне больше, чем мои друзья. А про тебя я тоже знаю достаточно. Классно катаешься, кстати. Но у тебя лучше получалось, когда ты была на льду одна.

Я посмотрела на свою руку, всё ещё накрытую его пальцами. В какой-то момент я совсем забыла об этом. Будто всё нормально.

Нехорошо.

— О том, что гуглил меня, лучше говори поменьше. Для приличия хотя бы мог сделать вид, что ты нормальный.

— Ну вот, — он улыбнулся. — Видишь, я ненормальный. Ты знаешь меня. А вообще мне просто было любопытно. Ты никогда не искала в соцсетях своих одноклассников или типа того?

— Нет, — ответила я тут же. — И вообще ты не можешь не понимать, о чём я.

— Именно, — припечатал Глеб. — Ты думаешь, что я должен тебя понимать. Уже неплохо, м? Сань, я о том, что мы знаем друг друга. Ну реально Хватит уже так говорить. Или скажи, сколько я должен находиться рядом с тобой, сколько должен ещё рассказать, чтобы этого было достаточно?

Он снова провёл пальцами по моей руке. На этот раз будто гладил тонкие синие вены под бледной кожей. Я попыталась высвободиться, но он только усилил хватку.

— Кое-что общее у нас точно есть, — голос Глеба звучал ровно, но его перебивало гулкое биение сердца, отдающееся в висках. Я слушала его и тупо пялилась на наши руки немигающим взглядом. — Общая черта.

— Какая?

— Паранойя.

— Я не

— Называй это как хочешь. Ты подозреваешь меня во всех смертных грехах, правда же? Думаешь, что я продолжаю что-то замышлять против тебя. Конечно, у тебя есть основания. А у меня те же мысли по поводу бати.

— Причём здесь твой отец? — я поморщилась и подняла на него глаза.

На самом деле меня обрадовало, что тема сместилась на Андрея Викторовича. Для меня она была почти нейтральной по эмоциям и довольно интересной. Я могла отвлечься на разговор о попечителе.

Отвлечься от его касаний. От попыток решить, что с этим делать.

И как-то оправдать собственную медлительность.

Он продавливает мои личные границы? Сначала комната, все эти документы, аккаунты, переписки, потом прикосновения. И уже не в первый раз.

Чего только добивается?

— Мне это не нравится, Сань, — произнёс Глеб едва ли не надрывно. Что-то было в нём такое, что заставило меня выплюнуть очередную мысленную жвачку и прислушаться к его низкому, красивому голосу. — Дело не только во мне. У отца к тебе странное отношение. Может быть, реально маразм, я не спорю. А что, если нет? Игорь что-то знает, но я пока ничего конкретного про тебя не нашёл. Один раз слышал разговор отца с ним Они говорили про какой-то план. Может быть, всё это бред, но у меня

Он замолчал и повернул голову в сторону окна.

— Что? — переспросила я. — Предчувствие, что ли?

— Ржать будешь? — Глеб усмехнулся.

— Нет, от этого голова ещё сильнее заболит

— Болит голова? — он наконец-то отпустил мою руку, и я тут же выдохнула. Вот только слишком быстро. — Сделать массаж снова? Помогает же? Я читал, что помогает

Он опять оказался слишком близко, его пальцы коснулись висков. Надо было отъехать в сторону. Но я боялась его спровоцировать и ещё придавить Лулу.

К тому же это было слишком приятно.

— Какой у твоего отца может быть план? — спросила я почему-то шёпотом. Хотя знала почему. Опасалась, что от волнения будет дрожать голос. — То, как он мне объяснял свой поступок этот мотив своеобразный, но он не лишён логики. Что ещё может быть? Во мне нет ничего особенного

Он вздохнул и помолчал несколько мгновений, продолжая проходиться пальцами по моей голове.

Я порадовалась, что недавно мыла голову и уже не страдала от температуры, из-за которой корни волос были влажными от пота.

Впрочем, тут же огорчилась, что вообще задумалась о таких вещах.

— Я не знаю. Честно, не знаю, — всё-таки ответил Глеб. — Но я хочу остаться рядом, чтобы увидеть, что будет дальше. Ты просто не прогоняй меня.

— Послушай

— Да нет, я знаю. Ты опасаешься меня. И отца, наверное, тоже, если не дура. Но мы с ним не действуем заодно. Кто-то из нас может оказаться не опасен и может желать тебе добра. Почему бы не держать оба варианта рядом на такой случай, а?

— А если вы оба опасны по отдельности?

От его прикосновений становилось легче, и я невольно усомнилась в себе.

Действительно паранойя или всё же здравый смысл?

— Тогда хана тебе, — Глеб усмехнулся. — Тебе получше?

— Да, — я попыталась отстраниться, — хватит, спасибо. Значит дело в том, что ты всё ещё не успокоился и подозреваешь, что моё появление как-то на тебе скажется?

Лулу всё-таки не смирилась и вновь прыгнула на кровать. Она быстро оказалась на коленях парня, он снова гладил её, чесал за ухом и не пытался спустить на пол.

— Типа того, — ответил мне так, будто потерял к разговору интерес.

— И раз ты для этого хочешь быть рядом, правда готов мне всё про себя рассказывать?

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Вроде гладил собаку, был спокоен, смотрел прямо, а я чувствовала, как из-за трещин этого фасада на меня глядело волнение.

— Я так говорил?

— Вроде того.

— Ладно, — он передёрнул плечом. — Ты уже много всего знаешь.

Я кивнула.

— Хорошо. Теперь уходи.

— Ты опять за своё? У нас разве не перемирие?

— Не собираешься же ты тут торчать каждую минуту? Ты меня кормил, а сам вряд ли успел с дороги поесть. Мне нужно отдохнуть.

Он поднялся и встал напротив, прижимая Лулу к себе и периодически называя её Ссыкушкой.

— Волнуешься за меня? — улыбнулся как идиот. — О себе подумай. Давай помогу на кровать забраться.

— Глеб Мне в туалет надо.

— Без проблем! — он подошёл к коляске и схватился за одну из ручек. — Сейчас организую

— Что ты делаешь? — я задрала голову. — Мы в «Дне сурка» или как? Я сама.

— Точно? Ты уже так делала?

— Ходила ли в туалет?

— Ну да. Сама.

— Да, много раз. Скажу тебе без лишней скромности, я достигла в этом деле определённых успехов.

Он рассмеялся, я тоже не удержалась.

— Хорошо, — выдохнул и как бы невзначай коснулся локона моих волос. — Только подтверди, что мы будем общаться.

— Подтвердить? — я приподняла бровь. — Нужно сначала стоп-слово придумать.

— Что? — вроде шутили, а это он не понял. Или понял по-своему.

Выражение лица стало каким-то странным.

— Чтобы ты сразу уходил, когда я прошу, а то простое «отвали» не работает.

Он присел рядом на корточки, положил ладонь на подлокотник кресла и на ней уже устроил подбородок, глядя на меня снизу вверх.

— Сейчас не уйду. Вдруг ты там навернёшься? Я останусь здесь, подглядывать не буду. И подслушивать, — гаденько ухмыльнулся. — Скоро же Игорёк приедет? До того помаячу в комнате. Потерпи меня ещё немного. Окей?

Вероятность того, что что-то могло пойти не так, была минимальной, но я не стала спорить. Всё равно это было бесполезно.

— Ладно, — протянула я и вдруг решилась спросить: — Глеб, а я же тебе не

Замялась. Это было глупо.

— М?

Глава 41

Глеб.

Саня была такой серьёзной и при этом такой безумно хрупкой, что от одного взгляда на неё разрывалось сердце.

Я знал, что общение выматывало её, но мне было сложно остановиться. И страшно, что всё снова пойдёт не туда, что мы не поймём друг друга, я всё испорчу и на этот раз окончательно.

Когда понял, что расстроил её даже больше, чем думал, стал лихорадочно соображать.

Саня не понимала, почему я никак не мог отстать от неё, а я не понимал, почему она не понимает. Точнее я сам не знал почему. И не мог объяснить нормальными словами. Это просто было. И было сильнее меня.

Разве это не очевидно?

Потом подумал, что ей просто нужна какая-то ясность. В этом мы тоже были похожи. Я должен был выдать хоть что-то и сказал, что хочу с ней дружить.

Это прозвучало по-детски: наивно и, может быть, даже глупо. Не помню, чтобы говорил такое кому-то даже в возрасте, когда лепил куличики в песочнице. Но неловко не было.

Я ухватился за это объяснение как за грёбаный спасательный круг.

Саня, конечно, не поверила. Ответила что-то про то, что она мне нравится. Я едва не поперхнулся воздухом и даже не понял сразу, что она имеет в виду под «если бы не обстоятельства». Оказалось, что речь шла про её сломанное колено. Это была такая ерунда, но я промолчал, чтобы не сделать хуже.

Всё едва не свернуло не туда, когда речь зашла о её карманном бойфренде. Саня резонно рассуждала о том, что дружить девушка с парнем не могут. Факт. Как и про то, что я спал со всеми своими «подружками». Впрочем, не то чтобы их было много.

В ответ я так же резонно спросил, что у них с Костиком в таком случае.

У меня уже сложилось впечатление, что ничего такого. Но что, если я ошибался?

Но Саня, оказывается, видела картину ясно. Прекрасно понимала, что парень по ней сохнет. Я едва сдержался, чтобы не ляпнуть, почему же тогда сейчас ей нужны какие-то причины для нашего общения?! Или для этого должно пройти несколько лет? Сколько они там партнёрствовали?

Хорошо, что ничего не взболтнул лишнего. Потом держать лицо было проще. После слов о том, что навязчивость друга в этом плане ощущалась как предательство, меня как отрезало.

Да, это полное свинство — приставать к ней, когда со смерти матери прошла без году неделя. Такие вещи ещё долго не будут её интересовать. И любой нормальный человек должен это уважать.

Я уже обдумывал это и вроде всё понимал.

Если меня не отпустит Я ведь мог бы ждать хоть несколько лет.

Вот только боялся, что её это не будет интересовать никогда.

Когда Саня сказала, что в ней нет ничего особенного, я едва не расхохотался. Ничего особенного? Она была самым странным человеком, с которым мне когда-либо приходилось иметь дело.

И пусть совсем недавно я думал о девушках в целом совершенно иначе, когда речь заходила о ней, я бы не удивился, если бы она всю жизнь провела в одиночестве и наслаждалась бы этим.

И куда меня только угораздило вляпаться?

***

Саша.

Когда я сказала, что очевидно скорее бы понравилась ему внешне как девушка где-то там в прошлой жизни, я просто пошутила.

Но его перманентное желание прикоснуться ко мне наводило на определённые мысли.

Раньше я не рассматривала возможность, что действия Глеба — проявление симпатии. Теперь пришлось обратить внимание на эту слепую зону.

Хотя это ведь почти невозможно. Как такому, как он, вообще могло прийти подобное в голову?

Он едва ли обделён вниманием девушек. Даже если поверить в то, что они с Евой не встречались больше.

У меня не было никаких комплексов. По крайней мере раньше не было. Просто было очевидно, что Глеба не интересовали серьёзные отношения. А для того, что ему действительно было нужно, я была, мягко говоря, не в форме.

Так что тратить на меня время ради сомнительной перспективы — такая себе идея.

Я хотела спросить его прямо на всякий случай. Чтобы после этого обозначить свою позицию и дать понять, что если я ему понравилась, нам нельзя больше общаться. Мне правда и Костика хватало с головой.

Но вопрос застрял в глотке наполовину. Он внимательно смотрел на меня, в глазах бушевало море, а я не могла вымолвить ни слова.

Нет, это бред.

Но даже если бред, на всякий случай всё равно стоило бы расставить все точки над «и», правда же?

Только вот почему-то я не могла. Неужели мне и правда было неловко?

Раньше никогда этим не страдала. Конечно, ещё с садика и до одиннадцатого класса периодически мне признавались в симпатии или просто подавали знаки внимания. Я никогда не стеснялась сказать, что заметила это, и обозначить свою позицию. Некоторые давали заднюю и говорили, что я слишком много о себе думаю. Даже травить пару раз пытались. Только вот меня это нисколько не волновало. И с тем, чтобы себя защищать, я прекрасно справлялась.

С Костиком было иначе. Первое время я либо и вправду его не интересовала, либо он хорошо это скрывал. Потом мы уже слишком сдружились, да и общие выступления не располагали к ссорам. Приходилось терпеть. Благо, он почти никогда не пытался меня касаться и ничего не говорил. На это легко можно было закрыть глаза.

В общем, я легко могла провернуть привычную схему с Глебом. Или только так думала.

С одной стороны, было интересно, как он отреагирует на прямой вопрос.

С другой же Он собирался наблюдать, что будет дальше. Мне тоже хотелось понять в более или менее чистых условиях, не сбивая его изначальный план, каким бы он ни был.

Ещё и глупые мысли закрадывались в голову. Например, о том, мог ли он поспорить на меня с кем-нибудь. С той же Евой или своими друзьями. Я уже сделала определённые выводы о его окружении, так что это было вполне вероятно.

Может быть, если бы я сблефовала и сказала, что про всё в курсе, он бы выдал себя.

Или это тоже глупость?

Я замолчала и задумалась уже о собственной реакции. Почему же так страшно? Из-за того, что он поднимет меня на смех? Даже если так, ну и что дальше? Мне от этого будет ни холодно ни жарко. Правда же?

А если прокнет нулевая вероятность с одной десятой после запятой и он ответит «да»? Что тогда будет?

Тогда я точно скажу Игорю, что отказываюсь от помощи Андрея Викторовича, чтобы убраться подальше от этого дома. Закон должен быть на моей стороне, ведь попечитель в коме. Да и день рождения уже через три недели.

Решение сформировалось, но я так и не продолжила вопрос.

Просто малодушно не захотела разбираться с этим прямо сейчас и решила понадеяться на то, что меня пронесёт.

— Ты же мне не что? — Глеб подошёл ближе и опустил Лулу на пол. — Прогуляйся до пелёнок, Ссыкушка, а то я тебя знаю.

Она тявкнула, а я посмотрела на неё и вдруг кое-что вспомнила.

Глеб говорил, что смотрел мои видео с выступлений. Понятия не имею, что ему там могло показаться интересным, кстати. В любом случае, если он гуглил моё имя, мог нарваться и на блог Кости.

Кажется, в одном из видео я говорила о том, что мечтала о щенке.

На тот момент это было правдой. Но потом я поняла, что это не для меня, и перестала об этом думать. А теперь собака вовсе в моей жизни была просто неуместна.

— Ты — я посмотрела на Глеба. — Ты для меня её купил.

Сначала Глеб усмехнулся, у него был такой вид, будто он хотел ответить: «Наконец-то до тебя дошло». Но после он, видимо, определил изрядную долю претензии в моём голосе и придал своему лицу нейтральное выражение.

— Разве ты об этом хотела спросить?

— Это вообще не вопрос.

— А тот, что был до этого?

— Глеб!

Он отвёл глаза и пошёл в сторону гардеробной, подзывая к себе Лулу.

— Ссыкушка, иди к папочке, иди сюда Дай матери проехать на своём драндулете

Я проводила его недобрым взглядом.

— Ну же, — выглянул он из комнатки, — к тебе это тоже относится. Хочешь в кресло наделать?

— Мы с тобой это ещё обсудим. Нельзя дарить никому животных. Это не игрушки. А колясочнице — собаку тем более. Скоро она подрастёт, и её нужно будет выгуливать.

— Жду не дождусь, — отозвался он и снова скрылся в гардеробной. Тут же послышалось шуршание пакета. Наверное, решил покормить Лулу. — И вообще мне кажется, что ты уже всё сказала. Так что считай, что обсудили.

Я доехала до ванной комнаты и открыла матовую дверь.

— Не переживай, Саня, — донёсся до меня его голос, — я буду её выгуливать. Тебя же тоже придётся, и никто не жалуется.

***

Через полчаса я всё-таки уговорила Глеба поесть. Он ушёл на кухню, но быстро вернулся с едой. Заставил вместе с ним пить чай и съесть половину бутерброда.

Потом я решила лечь спать раньше. Отказалась от его помощи и забралась на кровать сама.

Игорь задерживался, Глеб долго сидел на стуле напротив меня и пялился. Я чувствовала его взгляд даже сквозь сон.

— Эй, — произнесла хриплым голосом, повернувшись к нему, — ты

— Что? Пить хочешь?

— Глеб. Ты мне спать мешаешь. Иди уже.

— А вдруг

— С кровати не свалюсь.

Он вздохнул, налил сначала ещё воды в стакан, потом пошёл в комнатку Дили.

— Зачем?

— Зови, если что, — ответил просто и скрылся.

Я отвернулась, закрыла глаза и тут же поморщилась. Рядом завибрировал смартфон. Это мог быть Игорь или Диля, так что я разблокировала его, чтобы прочитать сообщение.

Это была MMS прямо на номер. Новый номер.

На фотке была часть руки с расплывшимся под кожей синяком. Текст зачем-то кричал на меня капсом: «И НЕ СТЫДНО ТЕБЕ?»

Нужно было проигнорировать и просто попытаться снова заснуть, но я всё же напечатала в ответ: «Ева, ты?»

«А ты ещё на ком-то успела наследить?»

Что ж, это действительно была она. На этом стоило закончить, и я ничего не ответила.

Вот только спустя пару минут пришло ещё одно сообщение с картинкой.

Куда более пугающее.

«А вы с Глебом даже похожи Смотри, как недавно он поразвлекался с одной девицей».

На фотке девушка с каре тёмных волос сидела на полу. Она почему-то была прикована наручниками к железному ограждению. Сзади виднелась многоэтажка с разноцветными окнами. Значит, её пристегнули к балкону.

Впрочем, это меня удивило не так сильно, как её лицо в кровоподтёках.

Она была избита до полусмерти.

Кажется, поспать у меня всё-таки не выйдет.

На одном фото Ева не остановилась. Следом она прислала не очень качественный снимок, где всё же можно было различить ту самую девушку. Она сидела на диване и обжималась с Глебом.