Я тебя доломаю

— Это понятно. И я умею говорить «нет», если что. Просто верни, мне нужно поговорить с ним.

Очевидно, последние слова мнущегося на том конце воображаемого провода Костика Глеб не услышал.

— Я знаю, что умеешь. Думал, что только мне.

Он неохотно положил телефон на мою ладонь.

— Что там такое? — запустил пальцы в чёрные лохмы волос, уже немного отросшие, и стал сверлить меня требовательным взглядом.

— Да ничего, — я уже перестала удивляться тому, как буднично звучали наши разговоры.

Всего месяц назад я и предположить не могла, что смогу с кем-то так просто общаться. Словно Глеб всегда был рядом. Словно мы на самом деле были родственниками. Это так странно.

— Ты где был? — спросила, окинув его придирчивым взглядом, когда слушала гудки. Костя не брал трубку. Обиделся, что ли?

— Ща покажу, — он вышел из комнаты и вернулся через минуту с пакетами, от которых за версту шёл пар и пахло какими-то специями, копчёностями и соевым соусом. На удивление, я почувствовала аппетит и меня нисколько не замутило. — Ездил за роллами. Нужно было голову проветрить. Да и жрать борщи и пожарские котлеты надоело.

— Ты зажрался просто, — я усмехнулась.

Костик не отвечал. Нужно было написать ему или попробовать перезвонить позже.

— Не говори, что не хочешь. Я подумал, хех Может, посмотрим что-нибудь? — ему, этому парню, который вечно врывался ко мне с какой-нибудь одержимостью, перемещал меня на коляске по дому, словно свою собственность, вырывал телефон из рук несколько раз, навязывал животных, ему как будто было неловко спрашивать о такой простой вещи. Что называется, боже, дай мне сил его понять.

— Я не уверена, что смогу — ответила тихо. На самом деле хотелось. С момента аварии мне подавали только простую, почти пресную еду. Но было бы так неудобно и обидно, если бы меня начало тошнить. — Да и я ещё хотела порешать несколько задачек.

— Когда я пытаюсь настаивать, я чувствую себя Костиком, — на имени моего друга Глеб сделал голос более высоким, коверкая интонацию. И чего его так невзлюбил? — Но здесь есть роллы с более простыми ингредиентами. И те же суши, там просто рыба и рис. Всё хорошего качества, я точно знаю. У тебя же нет никаких расстройств ЖКТ, тебе просто нужно есть и не думать о плохом. Ну, если я ошибаюсь, ударишь меня. И поставить что-нибудь можно на фон. Решай что хочешь, я просто посижу рядом. Тем более, мне тоже есть чем заняться.

Просто посидеть и поесть вкусностей — эта идея была соблазнительной. Тем более что чувствовала я себя лучше, голова почти не болела, и когда-нибудь надо было начинать есть что-то, кроме крем-супов.

А ещё Глеб был таким милым, когда предлагал это. Он даже немного покраснел.

— Если тебя вытошнит, я буду держать тебе волосы, — сказав это, он оставил пакеты на полу, подошёл ближе и вдруг, немного противореча своим же словам, распустил мне волосы, стянув с них резинку. — Что он такого тебе сказал, что ты хочешь перезвонить?

Его ладонь сама собой легла на моё плечо. Бледно-розовая резинка каким-то образом оказалась на его запястье с выступающими синими венками. Я машинально дотронулась до него.

— Глеб — наши лица были как-то уж слишком близко. А, может быть, мне так казалось, потому что я остро ощутила, что правда хочу ответить. Хотя он не имел права вмешиваться в мои разговоры и спрашивать о моих делах. Я терпеть не могла говорить об отце. И теперь, когда мама умерла, делать это было ещё больнее. Но он спрашивал как ни в чём не бывало. Он так органично вписался в мою жизнь, что иногда мне казалось, что это всё просто выдумка из-за таблеток и уколов. — Костя просто сказал, что хотел поговорить о моём отце. Он просто так бы не заговорил о нём. Может быть, что-то случилось Я волнуюсь.

— Извини, — Глеб изменился в лице, недоумённо моргнул и, напоследок коснувшись моих волос, отстранился. — Я думал, он тебе опять докучает своей болтовнёй и всё. Что, не отвечает?

— Неа.

— Если бы это было что-то срочное, он бы наверняка сразу сказал, так? А то сначала давай увидимся и мне плевать, как ты себя чувствуешь, потому что я, блин, хочу насиловать тебя своим присутствием, ага.

Он подошёл к кровати и принялся застилать её покрывалом. Затем пододвинул ближе к ней столик, поставил ноутбук и стал выкладывать коробки с роллами рядом.

Я наблюдала за его действиями почему-то заворожённо, хотя у меня и не было мнения, что он не способен делать базовые домашние дела, просто я никогда раньше этого не видела.

— Чего ты так злишься? — спросила без претензий. Так, будто это был простой вопрос вроде «Как сегодня погода?».

Так, будто на самом деле не знала ответа

— Да просто бесит. Он тот чувак из фильма, знаешь. Который, когда у него жена попадает в аварию и ломает позвоночник, спрашивает у врача, сможет ли она снова как раньше заниматься сексом. Я бы на твоём месте его заблочил.

Я рассмеялась, когда представила это. Как будто что-то похожее вполне себе вязалось с Костей, хотя и не факт. В любом случае Глеб так пылал гневом, что не развеселиться было просто невозможно.

— А ты бы что сказал?

— Я? — Глеб странно посмотрел на меня и привычно поднял с пола Лулу. — Ничего бы не сказал.

Он сел на кровать так, чтобы у меня было место присоединиться к нему.

Я как раз размышляла, делать ли это и спрашивать ли про свежий синяк Евы. Но тут от неё пришла смс.

Глава 47

Саша.

«А хотя знаешь, просто забей. Будем считать, что я неудачно о косяк ударилась. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала».

Я несколько мгновений тупо пялилась в экран, пытаясь понять, что это сообщение могло на самом деле означать.

Потом перевела взгляд на Глеба.

Особняк Андрея Викторовича был в элитном посёлке недалеко от столицы. Парень успел бы привезти роллы, только если бы заранее их заказал и поехал забирать заказ сразу же, как вышел от меня. Когда он злился, отходил небыстро, и едва ли смог бы так просто сидеть теперь на кровати и возиться с моим ноутбуком после ссоры с Евой.

— Что, Костичка что-то написал?

— Нет, — я отключила смартфон и подъехала к кровати. — Что ты там делаешь?

Он весьма деловито открыл ноутбук и уже что-то набирал в строке браузера. Не то чтобы я была против, но вообще-то у меня стоял пароль.

— Фильм ищу. Какой твой любимый?

— Не знаю, — я слегка нахмурилась. — Я не люблю вымышленные истории. Ну, «Исчезнувшая» мне понравилась. Смотрела пару лет назад.

Обычно у меня не было времени на то, чтобы смотреть кино или читать что-то помимо обязательной литературы. Да и не очень-то хотелось.

Он усмехнулся.

— Там, где психопатка, чтобы отомстить своему мужу, имитирует собственное убийство и подставляет его, чтобы ему впаяли смертную казнь, да?

— Ага, — я задержала взгляд на Глебе, который откровенно веселился.

— Будем смотреть мой любимый, — решил он, — «Хижину в лесу» же не смотрела?

— Кажется, нет, — я ответила рассеянно, сосредоточившись на том, чтобы пересесть с кресла на кровать. Такое простое действие всё ещё было неприятным.

— Тебе помочь? — Глеб подался вперёд и положил ладонь мне на талию.

Когда профессионально занимаешься спортом, привыкаешь к прикосновениям. Тренера без лишних разговоров ставили в нужные позы, щупали мышцы, даже пристукнуть иногда могли. Правда, когда я была помладше. Про танцы на льду с партнёром упоминать и не стоило. Так же как и про последний месяц, когда моё тело было в распоряжении врачей и медсестёр. Так что я не обратила на его ладонь никакого внимания.

— Нет, мне самой проще будет, подвинься немного. И убери собаку с кровати. Только начала отучать её от этого. Да и дразнить едой её не нужно, ей такое нельзя

— Видишь, — вздохнул Глеб, поцеловав Лулу в морду и слегка отодвинувшись, чтобы дать мне больше места для манёвра, — твоя мать ненавидит тебя! Похоже, у тебя есть только твой папочка, Ссыкушка! Что, девочка хочет роллы? Хочет-хочет? Ну от одного-то плохо не будет

— Придурок, — прошипела я, когда всё-таки забралась на кровать. Боль пронзила яркой вспышкой, что распространилась по всему телу, но она была не сравнима с тем, что было раньше. Меня прошиб холодный пот. Несколько мгновений я просто смотрела на своё колено и пыталась успокоить дыхание. — Она обгадится, потом кто будет убирать?

— Маринка, — Глеб усмехнулся.

Я с удивлением обнаружила, что его ладонь всё это время была на моей талии. И то заметила это только лишь потому, что он переместил её и стал осторожно гладить меня по спине. Заметил моё состояние, но ничего не говорил.

— Пароль-то как узнал? — я посмотрела на него.

Ему удивительно хорошо удавалось делать вид, что рядом с ним не калека. Хотя он проявлял участие, но на этот раз не навязчиво. А я точно так же не напоминала ему о том, что совсем недавно он едва не плакал здесь же, в двух метрах от кровати.

Как будто мы правда просто собирались посмотреть фильм и поесть.

Как будто всё и правда было нормально.

— Тоже Маринка, — Глеб передёрнул плечом. — Ты как-то просила её что-то включить и сказала.

Я округлила глаза.

— И она тебе рассказала? Сколько ты ей платишь вообще?

— Да не, — он отмахнулся. — Она не говорила. Это долгая история.

— Это реально пугает, — впрочем, я произнесла это вообще без какого-либо выражения, потому что сил на эмоции не было. Так что Глеб не воспринял всерьёз и принялся включать фильм.

Какие-то то ли ужасы, то ли комедия про группку студентов, которые решили провести выходные в хижине их знакомого на отшибе. Понятно, что ничем хорошим такая идея закончиться не могла.

— Классный фильм, — улыбнулся Глеб. — Раз десять уже пересматривал.

— Сколько же у тебя свободного времени? — я закатила глаза.

— Попрошу, — он подался вперёд, чтобы распаковать коробки с роллами, которых было слишком много для двух человек, и налить в пиалы соевый соус, — моё время не считать!

— Да, пожалуйста

Пока я смотрела начало фильма и размышляла, что рискнуть попробовать в первую очередь, Глеб, словно многорукий индийский бог, выложил мне несколько видов суши и роллов в отдельный контейнер, собрал гору подушек у стены, чтобы на них можно было опереться, настроил звук и накинул на нас плед, всё это время придерживая перевозбуждённую от происходящего Лулу.

— Вот, сядь сюда, вот так. Держи, — он подал мне контейнер. — Соусом сверху полить может?

— Нет, я не рискну сейчас такое солёное.

— Ну хорошо. А палочки или вилку?

Я неловко улыбнулась.

— Вилку.

— Не умеешь есть палочками?

— Никогда не пробовала.

— Серьёзно? — он усмехнулся, накидав себе в контейнер всего подряд, залив это всеми соусами вперемешку с васаби и вытащив из бархатного чехла чёрные дизайнерские палочки. — А что ещё никогда не пробовала?

Глава 48

Саша.

Я невольно скорчилась от вопроса с похабным намёком, который больше считывался даже по ухмылке и тону, чем по словам. Глеб быстро заметил это моё «Серьёзно?» в глазах и, то ли устыдившись, то ли почувствовав неловкость, быстро нырнул в сторону, чтобы глухо стукнуться хребтом о стену, и с деланным видом начал запихивать в рот роллы, которые даже будто и не собирался жевать.

Я наблюдала за ним через плечо с полуоткрытым ртом. Точно так же, как Лулу, что виляла хвостом рядом.

— А он и правда твой папочка, — усмехнувшись, я погладила щенка между ушей, — глотает, не пережёвывая, хотя в отличие от тебя у него подходящие для этого зубы.

Лулу согласно заскулила, явно восхищаясь своим «запасным» хозяином.

— Да ладно тебе, — Глеб с набитым ртом невозмутимо кивнул в сторону ноутбука, — пропустишь всё. Хочу, чтобы ты посмотрела.

Лулу уже едва ли ему в контейнер не забралась, но я решила не тратить силы на нотации и перевела взгляд на экран. Тыкая вилкой в филадельфию с нарезанным соломкой огурцом и спелым авокадо, я наблюдала за компанией студентов в доме на колёсах. Хотелось сказать, что выглядит всё банально. На самом деле — просто чтобы сказать хоть что-то. Ведь тишина, хоть и вообще не давила, казалась слишком странной. Интимной, что ли.

Я открыла рот, но в итоге не выронила ни слова.

Глеб сказал, что это его любимый фильм. Я хотела дать ему шанс. Фильму, то есть. Ну и его вкусам тоже.

Сердце в груди отчего-то ускорило бег. У меня была такая побочка от одного из препаратов, но она уже давно прошла. Поморщившись, я подцепила вилкой ролл и поднесла его к лицу.

Ненадолго замерла. Кусок казался слишком большим. И что-то мешало сосредоточиться. Что-то налипшее на лицо бесперебойным вниманием.

Я обернулась.

Конечно, Глеб не сводил с меня взгляда.

— Чего?

— Ай, — он будто прикусил щёку изнутри, затем причмокнул, — так и знал, что спугну прекрасное видение. Ты ешь нормальную еду, и тебя даже не нужно уговаривать. Просто умиляюсь, Сань, не обращай внимания.

— Это ты своё внимание держи при себе.

Казалось, что если бы я ему позволила, он бы в то же мгновение оказался рядом, чтобы собственноручно запихнуть в меня все эти роллы. А если бы я сказала, что мне сложно их есть, он бы не моргнув глазом запихнул их в блендер и взбил, чтобы потом кормить меня серо-буро-малиновой кашицей с ложечки.

И к чему такая маниакальность?

Слава богу, Глебу позвонили, и он ненадолго отвлёкся. Я тут же поставила фильм на паузу и воспользовалась моментом, чтобы всё-таки начать есть. Под взглядом парня было ещё тревожнее, что меня резко замутит и всё такое. Разделив ролл на два куска, я закинула один в рот и принялась жевать, невольно слушая разговор Глеба.

Он говорил на английском, свободно и быстро. Акцент оценить я не могла, но всё равно позавидовала.

Хотя я была отличницей и в моей школе преподавали этот язык, пятёрку мне больше натягивали, зная о моей загруженности из-за фигурного катания.

Я едва ли понимала каждое пятое слово и отдельные фразы и из-за этого невольно чувствовала себя глупой.

Зато, отвлёкшись на это, я даже не заметила, как закончила со вторым роллом.

Они были гораздо вкуснее, чем в той доставке, где мы с мамой заказывали маленький сет раз или два в год.

Сообщения Евы, звонок Кости, новая ситуация, дурацкий английский и — самое главное — мысли о маме всё это как-то резко скопилось и застряло холодным комом в горле. Я почувствовала, как шаткое настроение подпортилось, и отложила контейнер подальше.

Было вкусно, и плохо не стало, но аппетит пропал.

К тому моменту, как Глеб закончил разговор, я ещё и успела разозлиться на себя из-за этого перепада настроения и из-за того, что со мной всё не так, и приготовилась делать вид, что всё нормально, и терпеливо ждать, когда фильм закончится и парень уйдёт.

Но он сразу же заметил перемену и спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Точно? — он нахмурился, подобрался ближе и оставил телефон на столе. — Я тебя утомил?

Я удивлённо посмотрела на него. Это была не претензия. Скорее беспокойство и вина?

— Не знаю, — я ненадолго опустила взгляд и опёрлась ладонью о постель: без поддержки долго сидеть было неудобно.

— Сань

Он едва ощутимо коснулся пальцами моей руки.

— А я уже и забыла, что ты учишься в Америке, — я улыбнулась.

Конечно, это была просто попытка перевести тему. Мне было неловко, что я не могла и двадцать минут просидеть без кислой мины, хотя я не была обязана или что-то в этом духе. Меня бесило собственное бессилие. То, что я не могла взять себя в руки так легко, как раньше. То, что смутное беспокойство могло испортить мне настроение. И то, что я даже не могла объяснить Глебу, что конкретно не так.

А объяснить почему-то хотелось.

Мне просто С момента аварии мне просто было плохо постоянно. Но я пыталась избегать этого состояния. Но каждый день, каждый час любая мелочь могла отбросить меня назад.

Это так глупо.

Он ответил не сразу. А когда всё-таки сделал это, в голосе была та весёлость, за которой он обычно пытался скрыть напряжение.

Я даже немного гордилась тем, что могла отличить оттенки его настроения, хотя с другими людьми никогда раньше даже не пыталась. Не придавала этому значения.

— Ты обиделась, что ли? — спросил он. — Это друг звонил. Я ступил. Сам не знаю, почему ответил. Он всё равно всегда бред несёт. Ну ты, наверное, слышала.

— Неа, я не поняла ничего, — я почему-то хихикнула, а затем, чтобы перекрыть это, почувствовав неловкость, и вовсе рассмеялась.

Он закатил глаза.

— Обычно в школах не умеют нормально преподавать языки. Вся страна вон учит, а кто может свободно говорить? Те, кто могут, они ж явно не в школе научились.

— Ты что? — я усмехнулась. — Меня успокаиваешь?

— А надо? — он замер в нескольких сантиметрах от меня, прикосновения пальцев стали отчётливее и отдавались волной мурашек, которая доходила аж до плеча. — Я ещё и талантливый программист типа, — он ухмыльнулся. — Можешь начать хныкать. Но при этом — только никому не говори — я не умею кататься на коньках.

Я прикрыла улыбку той рукой, которой не упиралась в кровать и которую он не гладил.

— Думаешь, я из-за этого расстроилась? Потому что завидую тебе?

Он вдруг запустил пальцы в мои волосы. Всегда это происходило внезапно и при этом всегда просто, обыденно.

— Неа.

Пропустив пальцы сквозь светлые локоны, Глеб вдруг потянулся ко мне и обнял. Осторожно, чтобы не заставлять меня резко менять положение и снова чувствовать боль, но крепко и тепло.

Сердце заколотилось в груди ещё сильнее. Я не стала вырываться.

— Не думаю, — добавил Глеб.

Глава 49

Саша.

— Я просто… — я всхлипнула, — устала.

Последнее слово прошептала. Не веря в его состоятельность. Не понимая, почему вообще его произнесла.

Устала? От чего же ты устала, Саша? Целыми днями лежать на постели? Принимать помощь, свалившуюся с неба? Есть дорогие роллы в богатом доме? Что. С тобой. Не так?!

Некоторое время Глеб молча гладил меня по спине. Потом произнёс тихо и серьёзно:

— Мне нравилось, когда ты говорила, что будешь жить здесь назло мне. У тебя глаза горели. Выглядело миленько. Но я понимал, что будет откат. Боялся, что чем больше ты будешь выздоравливать физически, тем хуже тебе будет морально.

— Но почему… — из-за волнения в голосе прорезался звук, похожий на секундное щенячье скуление или как будто кто-то царапал ногтём по стеклу. Я ненавидела, когда мой голос становился таким. — Так не должно быть.

Последние дни я и правда особенно сильно злилась на себя. Эта злость была фоновой. Неоформленной в конкретную претензию. Она была чувством. Горьким чувством.

У меня действительно на душе всё становилось только чернее. И за это я чувствовала вину. Перед собой, перед всеми людьми, что прилагали усилия, чтобы меня вытащить, перед мамой…

Почему нельзя просто взять и пойти дальше? Ну или хотя бы поползти?

И какого чёрта мы вообще начали обсуждать это? Обсуждать то, в чём я даже признаться сама себе не могла? Сидели же нормально, ели, смотрели фильм.

В какой момент это произошло? И каким образом Глеб… смог меня понять?

— Нет, это норма. Ты себя видела две недели назад? Ты же в стену утыкалась из-за лекарств и почти не разговаривала. Ты была то под таблетками, то мучилась от боли. Тут уж не до депрессии. А теперь, когда с этим получше, хоть немного, только теперь на тебя накатывает груз всего того, что случилось. И, короче, дальше будет хуже.

— Ну, — я усмехнулась, но в грудной клетке была вибрация и, к сожалению, не из-за смеха, — спасибо на добром слове.

— Это придётся пережить, — сказал он бесцветно. — Может, согласишься на психотерапию?

Он всё ещё обнимал меня, а я оставалась неподвижной. Если честно, хотелось просто прислониться к нему.

Но гораздо больше — оттолкнуть.

Это я и сделала, только мягко, едва заметно.

Ткнула в его грудь кулачком.

— Ну всё, — прошептала, убедившись, что лицо не залито слезами. Есть немного на ресницах, но это пофиг. — Может, просто из-за месячных.

— И это тоже сто процентов.

Очень редко на его лице ненадолго появлялось глупое, забавное выражение. И я бы дала руку на отсечение, что оно было таким и в этот раз. Но посмотреть не успела. Отлипал от меня Глеб медленно и будто нехотя.

— А ещё, оказывается, плохо играю в шахматы, — сказал он невпопад. — И про программирование…

— Всё-таки приятнее говорить не о своих недостатках, а о достоинствах, да? — я усмехнулась, как ни в чём не бывало вытирая рукавом глаза.

— Мне нравится, как ты это произносишь, — Глеб ухмыльнулся. — Скажи «достоинства» ещё разок, а?

Когда я не стала это поддерживать, он продолжил уже без похабного апломба:

— Я тестирую тут одну штуку. Типа прослушки. Только не говори никому, а то тебя придётся убрать, — уголок его губ пополз вверх. — Короче, я программу свою и на телефон Марины установил. Так и узнал пароль. К тому же ты не только вслух его назвала, но ещё и она его записала в заметки. А это достать легко.

— Так ты… постоянно прослушиваешь нас? — я нахмурилась.

Он мотнул головой.

— Ваши разговоры проматываю. Меня это не интересует.

— Глеб…

— Я не стал бы следить за тобой вот так, — отрезал он. — К тому же я бы тебе не рассказал в таком случае. Не переживай, ладно? Я ей не доверяю. А даже если с ней всё ок, она может что-то знать. Или вокруг неё может что-то происходить. Короче, в голову не бери.

— На её счёт-то откуда подозрения?

Он не успел ответить, потому что Марина, и без того припозднившаяся, всё-таки открыла дверь и вошла в комнату. Она прижимала смартфон плечом к уху, держа в руках большую стопку с чистыми вещами из мини-прачечной, что была на цокольном этаже.

— Да, Игорь, да, ну что ещё? Девочка спит, — она говорила даже не шёпотом, а просто шипела в трубку, — давай потом поговорим, разбудишь же. Хватит названивать. Ага, удачи, Рэмбо…

Она оставила вещи на стуле и сверху бросила телефон.

— Как же достал… — усмехнулась и перевела взгляд на нас, застыв напротив с ладошками по бокам. — Ну что, уже свиданку намутили, м? А пожилую женщину угостить не хотите?

— Да валяй уже, найди только во что положить, — ответил Глеб.

— Ща, — Марина достала тарелку из своей комнатки и набросала в неё несколько роллов, — ну гуляйте, молодёжь.

Подмигнув мне и забрав свой смартфон, она с усмешкой вышла из комнаты.

— Она с ним трахается, — заключил Глеб.

Я перевела на него взгляд и кивнула.

— Ага.

Почему-то нам стало смешно. И в какой-то момент я вдруг почувствовала, что снова хочу есть.