Алхимия, миры, кристаллы... и что может пойти не так?

Ну, я пошёл собирать кристаллы.

Да? А мне кажется, ты пошёл развлекаться.

Ну а даже если и так, что с того? — огрызнулся Лео. — Мы уже месяц здесь. Кристаллы собираются всё медленнее, мы даже не знаем, сколько их нужно. И вообще, в приоритете фиолетовый. И как я могу с кем‑то познакомиться, если хожу в общественные места только по заданию? Это вон тебе хорошо — у тебя Вера есть.

Мирон густо покраснел.

— Я сам задаюсь вопросом, почему кристаллы стали так долго собираться, — выпалил он вслух. И вообще, что Вера? Она мне друг. Сам же видел, как жёлтый кристалл получился.

Да, это со стороны Веры он жёлтый, — не унимался Лео. — Но ты‑то…

Так, стоп! Речь сейчас о тебе, а не о нас с ней.

Да, брат, прости. Я точно могу тебе сказать, что пить больше не буду. Голова до сих пор раскалывается.

— Ну и на этом хорошо, — согласился Мирон. — А то я уже получил порцию твоего похмелья. — Он невольно засмеялся.

В этот момент заговорил помощник — голосом их прадеда:

— Ребятки, привет. Я тут услышал, что у вас возник вопрос по поводу кристаллов.

— О, ты вовремя, — произнёс Мирон и свернул в небольшой скверик, подальше от чужих глаз и ушей. Ему удалось починить помощника ещё две недели назад. Тогда же выяснилось, что вызывать его сами они не могут.

— Да, полезный помощник. Помогает, когда сам захочет, — отметил Лео.

Николай тогда сказал философски:

— Ну, возраст, ребятки. Постареете — поймёте. Все дружно засмеялись, но факт оставался фактом: помощник жил по своим правилам.

— Или Мирон чтото не так починил, — добавил Лео. И вот спустя две недели помощник заговорил.

— Да, — начал Мирон, обращаясь к браслету, — у нас вопрос. В книге не написано про замедление. Вообще, там слишком мало объяснений для нашей ситуации. Твои сноски и то полезнее.

— Да, — отозвался прадед, — эта книга писалась очень давно. За это время и наш мир поменялся, и мир людей. Многие данные устарели, а новых книг никто не писал. Уже в годы моего прапрадеда алхимики перестали регулярно путешествовать, делали это единицы. Перемещения становились нестабильными, и вернуться было всё труднее. Появлялись всё новые правила и исключения из них. Поэтому находились немногие, кто осмеливался, — да и самое главное, не было необходимости.

— А в мои годы меня никто не поддержал, когда я изъявил желание переместиться. Но любопытство было сильнее, и я всё‑таки решился. Первый раз был самым страшным — всё новое. Технологии людей немного опережали наши, но разница всё равно ощущалась. Например, у нас телефон был только с проводом, а у них уже появились компактные прямоугольные устройства.

— Да, кстати, я задумался, почему наши технологии отстают, — взволнованно подхватил Мирон.

— Я задавался этими же вопросами, когда впервые попал к людям, — ответил прадед. — Вернувшись, я стал изучать записи алхимиков и понял: наш мир словно «замедлился». Современные технологии у нас появились давно, но из‑за того, что кристаллы не обновлялись, постепенно нарастал разрыв — сначала во времени, потом и в технологиях. Я заметил это сразу после первого путешествия. Привезённые кристаллы работали мощнее, но их количества не хватило, чтобы что‑то изменить. В общем, благодаря книге и помощнику я освоился и в первое время собрал достаточно кристаллов, параллельно познакомившись с людьми. Так я и встретил Николая Евгеньевича. Я был сильно моложе него — юнец, лет двадцать мне тогда было. Мне попался жёлтый кристалл, я управился за месяц и вернулся домой. Так и выяснил, что дома уже год прошёл. Тогда я отложил путешествия на долгие годы...

— Отвлёкся я немного, — как будто очнувшись от воспоминаний, произнёс Савр.

— Да что ты! Это всё очень интересно и, главное, полезно. Тебя и так не дозовёшься, а раз уж ты с нами, то рассказывай, пожалуйста. Мы рады всё это узнать, — подтвердил Мирон.

— Так вот. Во второй мой раз — и последний — замедление произошло после месяца нахождения в этом мире. И оно было ощутимо: пришлось собирать цвет, с которым произошло перемещение. Как я читал в записях тех немногих, кто путешествовал не единожды, это происходит всегда и у всех. Браслету нужна энергия, и восполняет её он только в нашем мире. А здесь он работает как капсула: собирает в кристалл, но сам ничего не получает.

Мирон озадаченно спросил:

— То есть у нас замедление произошло уже на третьей неделе? А может быть такое, что браслет перестанет работать? И что тогда случится с аватаром?

— О случаях, чтобы браслеты прекращали работу, я не слышал. Даже когда алхимик оставался в этом мире надолго, просто добыча кристаллов сильно замедлялась. А аватар, конечно, связан с браслетом, но не зависит от него напрямую. Он зависит от самого алхимика. Так что, ребятки, если не хотите тут застрять, пока соберёте все кристаллы, ищите свою любовь. Взаимную и настоящую.

Мирон нервно усмехнулся:

— Это та ещё задачка.

Во‑во, — поддержал Лео.

— Ну, ребятки, никто и не говорит, что будет легко.

— Ладно, — выдохнул Мирон. — Спасибо. Стало чуть более понятно.

Понятно, что ничего не понятно, — засмеялся Лео.

— А тебе бы всё шутки шутить, — проворчал Мирон.

Помощник молчал.

О, всё, сеанс связи окончен, — подытожил Лео.

— Ну вот. Ладно, пойду в банк, — вставая со скамейки, сказал Мирон.

Мирон, — Лео резко стал серьёзным, — а что будет, если мы всё‑таки не встретим свою любовь?

Будем собирать кристаллы, пока не соберём.

А если и их не соберём? Если мы тут застрянем, то вся наша жизнь здесь пройдёт… — Лео чувствовал, как его придавило осознанием реальности

Мирон нервно провёл рукой по волосам, зачесав их назад.

Нас двое, мы‑то точно соберём, — постарался он подбодрить брата. Он говорил уверенно, но в глубине души его самого терзало тревожное чувство.

Кстати, Мирон, ты бы всё‑таки присмотрелся к Вере, — вздохнул Лео. — Она на тебя так смотрит.

— Да ну тебя, — вслух отмахнулся Мирон.

Мимо как раз проходил парень:

— Ты что‑то сказал? — спросил он.

— Нет, — быстро ответил Мирон. — Я по телефону говорю.

Парень примирительно вскинул ладони, безмолвно извиняясь.

Ого, как ты выкрутился! — улыбнулся Лео. — Да, иногда тяжело контролировать, когда говоришь вслух. Но главное, что в этом мире есть телефоны и наушники — сразу все вопросы у прохожих отпадают.

Оба брата рассмеялись.

Ладно, — произнёс Лео. — Я спать. Всё‑таки усталость берёт своё.

Давай уже, иди. Дай хоть от тебя отдохнуть, — шутливо ответил Мирон.

Глава 5

Придя в банк, он машинально выполнил привычные действия: подошёл к банкомату, вставил карту, нажал на кнопки — и вот деньги уже в кармане. Но сейчас всё просто, а когда-то это был настоящий квест. В первые походы сюда нервы натягивались до предела. И словно по закону подлости, за спиной тут же выстраивалась очередь: нетерпеливая, молчаливо осуждающая. А руки вдруг начинали дрожать, пальцы не слушались, кнопки отказывались нажиматься… Заглянув внутрь зала, он удивился: как пусто! Интересно, почему?

С этим вопросом он вышел на улицу и вдалеке увидел почту. У него родилась новая идея! Туда он тоже периодически заглядывал: там всегда скапливались негативные эмоции. Он не пропускал их через себя так остро. Лео в этом плане был более чувствителен, поэтому Мирону было проще собирать кристаллы.

Зайдя внутрь, он уже с порога почувствовал, как браслет начал собирать тёмный, тягучий синий цвет. Раздражение и нетерпение буквально витали в воздухе. Как раз в этот момент пожилая женщина ругалась с кассиром: та, по её мнению, что-то не так посчитала. За женщиной собралась очередь. Все стоявшие в ней испытывали схожие чувства, поэтому кристалл формировался достаточно быстро. Мирон отметил это про себя и задумался: А может быть, ещё влияет, насколько эмоции обоюдны?

Он встал в очередь. Прошло полчаса, а ему даже не пришлось придумывать причины, чтобы задержаться или что-то покупать. Очередь почти не двигалась. Кто-то, не выдержав, уходил, кто-то начинал ругаться. От этого эмоциональный поток только усиливался.

И тут у Мирона закралась мысль: а если на самом деле у него появились чувства к Вере? Когда собирался кристалл дружбы, это мог быть и Лео.

Появилась острая необходимость увидеть Веру прямо сейчас, услышать её голос. Он вышел — кристалл был собран практически целиком. Мирон понял, что по дороге уже не сможет собрать ничего, кроме этих эмоций, но это его не остановило. Он решил не идти пешком, а поехать на автобусе: так и быстрее, и по дороге можно будет собрать ещё. Хотя час пик уже закончился, плотность людей в транспорте всё равно сохранялась, и Мирон не прогадал.

Войдя в автобус, он отметил, что внутри довольно людно: все сидячие места были заняты. Он встал посередине салона, ухватившись за поручень. В автобусе было достаточно тихо, но тут зашла женщина средних лет — с поджатыми губами и тяжёлой сумкой. Она приложила карточку, прошла к местам для пенсионеров и, не найдя свободного, заметила сидящего парня. Сбор начался, но пока слабый. Женщина сразу начала кричать на него:

— Место не уступают! Что за молодёжь пошла!

Парень был в наушниках. Увидев женщину и поняв, что она к нему обращается, он вытащил наушник и тут же встал:

— Присаживайтесь.

Женщина даже немного разочаровалась — Мирон это сразу заметил. И сам вдруг почувствовал то же самое. Он так надеялся на яркую сцену, вроде той, что видел на днях!

В тот раз всё началось с ссоры пожилой женщины и девушки из-за места. Они буквально сцепились: голоса повышались, жесты становились резче. Потом к конфликту подключился весь автобус: кто-то поддерживал старушку, кто-то — девушку, кто-то возмущался общим беспорядком. Даже он, Мирон, невольно втянулся — атмосфера накалялась, эмоции били через край. Женщина перегнула палку, перейдя на крик и почти нецензурные выражения. И вот результат: за одну поездку сформировался целый кристалл. А сейчас Всё закончилось, даже не начавшись.

Мирон вышел на своей остановке. Двери с шипением закрылись за спиной. Настроение у него было приподнятым. Подходя к магазину, он увидел парня с цветами — тот как раз заходил внутрь. Мирон не придал этому значения: в магазине часто покупали подарки.

Поднявшись на первую ступеньку, он сквозь окошко двери заметил, что парень дарит цветы Вере и целует её в щёку. Сердце сжалось. Мирон ощутил что-то незнакомое: щемящую, острую боль, которая мгновенно пронзила всё тело. Ревность. От него к браслету потянулась медленная струйка бордового цвета, смешиваясь с синим. Он удивлённо посмотрел на браслет — такого он не ожидал. В книге было написано, что браслет не собирает другие эмоции… Но собрал.

Мирон ещё раз посмотрел. Они стояли и мило болтали, Вера смеялась искренне, звонко, запрокидывая голову. Какая же она красивая… Он резко развернулся и зашагал куда глаза глядят, не замечая ни людей вокруг, ни цветных нитей — те слились в размытый шум. Ревность не отступала, пульсировала где-то под рёбрами. Всё-таки она мне нравится. И в этом надо признаться хотя бы себе.

Вдруг браслет завибрировал. Мирон достал кристалл и замер в недоумении: синий цвет и бордовый, легший сверху, начали перемешиваться, создавая уникальный кристалл.

Немного прогулявшись и попытавшись собраться с мыслями, он вернулся к магазину. Зайдя внутрь, он первым делом увидел тот самый букет. Вера, услышав звук открывающейся двери, вышла навстречу:

— Ах, Мирон, это ты! Привет, — с улыбкой произнесла она.

— Привет, — буркнул Мирон. — А ты кого-то другого ждала? — Он покосился на букет.

— Нет, просто я думала, что это покупатель, — Вера заметила его взгляд на цветы. — Красивые, правда? Это мне мой бывший одногруппник подарил. Он приехал в гости к родителям и зашёл ко мне.

— Мне не интересно, кто он, — достаточно резко оборвал её Мирон.

Вера замолчала, на мгновение замерла, а потом тихо произнесла:

— Ладно. — Развернулась и ушла.

Мирон опёрся лбом о стеллаж с книгами.

— Да что же я делаю?.. — прошептал он, чувствуя, как внутри нарастает чувство вины.

И, не ожидая ответа на свой немой вопрос, он услышал голос Лео: Что ты делаешь?

Блин, Лео… Вот уже столько с тобой живу бок о бок, но иногда забываю, что ты в моей голове. Да, я нагрубил Вере. Увидел её с парнем, он вон... — Мирон указал на букет, и посмотрел.

Это я вовремя проснулся, — усмехнулся Лео. — Ух ты, красивый. А кто этот парень?

Да она как раз начала рассказывать, что он её бывший одногруппник, а я её прервал.

У-у-у, кто-то ревнует! — захихикал Лео.

Да, ты прав. Когда я всё это увидел — как он дарил ей цветы и целовал в щёку, браслет собрал мою ревность.

Ничего себе! Ну вот, у тебя уже и жёлтый собрался, и бордовый. Всё, следующий шаг — это фиолетовый, — присвистнул Лео.

Уж я не знаю… — замялся Мирон.

Брат, всему тебя надо учить, и это при том, что я младший! Иди за цветами и купи букет больше, чем этот.

Думаешь? — засомневался Мирон. — Я как раз десять тысяч снял.

Лео усмехнулся: Ты, видимо, не обращал внимания на то, сколько стоят цветы в этом мире. Тебе вряд ли хватит, чтобы перебить этот.

Может, ты и прав. Поможешь выбрать?

Конечно, брат.

Они вышли из магазина. Дверь ещё не успела захлопнуться, когда за спиной раздалось:

— Вот же дурак, ничего не понимает... — грустный голос Веры донёсся до Мирона.

Он не обернулся. Только плечи на секунду напряглись, а уголки губ дрогнули в улыбке.