Пасюк, завоевавший мир, или Историческая фантасмагория

Запах плесени и сырость встретили его на первых ступенях лестницы, которая начавшись, тут же неожиданно закончилась. Колизмат, не ожидавший такого поворота, не смог удержаться и шлёпнулся на холодный пол, при этом расцарапав себе нос и передние конечности. Эта маленькая неприятность не охладила его пыла — отряхнувшись, он пошёл вперёд, совсем не обращая внимания на тьму и неизвестность.

Вскоре темнота начала рассеиваться, и наш герой увидел, что находится в комнате, заполненной блестящими камешками, от которых исходил золотистый, красный, голубой, серебряный блеск. Это были первые предметы в жизни Колизмата, которые заставили его сердце биться чаще.

Заворожённый необыкновенным сиянием, он долго рассматривал золотые монеты, драгоценные камни, вставленные в кольца, браслеты, чаши и прочие ценности ювелирного искусства, непонятным образом попавшие в монастырь. Оцепенев от такого чуда, наш герой вскоре ощутил желание прикоснуться к этой красоте. Он взял один из кубков — и в тот же миг по телу разлилось неведомое доселе тепло, наполнив его неизведанным чувством наслаждения. От переизбытка нахлынувших чувств он произнёс первое в жизни слово:

— Это.

Возможно, для кого-то это незначительный прогресс, но для нашего героя это был большой шаг вперёд.

Золотой кубок, который он держал в руках, был шедевром ювелирного искусства: вкраплённые сапфиры и рубины, расположенные в два круга, соединялись в центре огромным чистым алмазом, в гранях которого переливался радужный свет. От такой красоты у любого могло закружиться голова, и наш герой был не исключением. Он, не отрываясь, смотрел на кубок и сам, как и кубок, светился, думая при этом, что навсегда мог бы остаться здесь жить.

К сожалению для него, этому желанию сбыться было не суждено — грозные ругательства и топот ног, доносившиеся сверху, нарушили его планы. Как бы ни был ещё не развит Колизмат, но его инстинкта — или, опять же, нюха — хватило, чтобы понять, что ему нужно покидать эту комнату.

Схватив кубок и запихав под монашеское платье первые попавшиеся под руки драгоценности, он стал пролезать в небольшое отверстие у пола, которое приметил при входе в комнату. Проход был затянут решёткой, которую Безфамильный в одно мгновение выдернул и с усилием — так как проход был очень узок даже для обычного человека — пролез внутрь и дополз до конца.

Проход заканчивался в библиотеке. На его счастье она была пуста: все, по приказу настоятеля, отправились на поиски «демона и вора, которого приютили по доброте душевной и теперь за это расплачиваются».

А наш герой, несмотря на организованные настоятелем поиски, смог пробраться в свою келью, где его ждал брат Павел. Опять же по счастливой случайности, монах ничего не слышал о поисках Колизмата. Он пришёл к нашему герою, чтобы попрощаться, так как во время вечерней молитвы ему открылось, что он должен начать путь отшельничества. Вот так, сам того не ведая, брат Павел во второй раз стал спасителем Безфамильного.

Выйти из монастыря им никто не помешал. Колизмат, прячась в ногах монаха, остался незамеченным для молодого сторожа, проведшего всю ночь со своей возлюбленной.

А в самом монастыре царил нешуточный переполох: из главной сокровищницы исчез кубок царя Мидаса — одно из величайших произведений античности, украшенное россыпью драгоценных камней. Перевернув всё в келье, в которой жил наш герой, монахи не смогли найти потерянное, но взамен под подушкой они обнаружили чёрствый кусок хлеба и обглоданную ножку баранины.

***

Повсюду был лес: хвойные деревья слева, хвойные деревья справа, они же впереди и позади. Брат Павел и Колизмат брели сквозь чащу уже несколько дней, а ей всё не было конца. Но если для монаха лес и был целью его путешествия — именно здесь он собирался начать путь отшельничества — то Колизмату этот пейзаж быстро надоел.

К тому же ему было скучно: во-первых, потому что брат Павел был постоянно занят своими мыслями (что для нашего героя, начавшего осваивать речь и соответственно желавшего её развивать, было печально), а во-вторых, что было ещё ужаснее, успев привыкнуть к разнообразной пище, подававшейся в монастыре, он не мог насытится ягодами и грибами.

Чтобы утолить голод, он, спустя несколько дней после побега из монастыря, решился попробовать полевую мышь, а затем лягушку, которые часто попадались на пути, и, как ни странно, они ему понравились. Лишь брат Павел, увидев, как Колизмат с хрустом поглощает лягушку, расстроился — сам он, в отличие от других монахов, мяса не ел и любую живность считал «тварью Божьей». Он посоветовал Колизмату не есть их. Но тот не хотел останавливаться, поэтому, чтобы вновь не слышать проповедей про «божьих тварей», стал поглощать пресноводных только за спиной благочестивого монаха.

К слову сказать, Колизмат мало понимал убеждения монаха и шёл вслед за ним лишь от незнания, куда идти самому.

Но к несчастью для монаха, двум путешественникам вскоре пришлось покинуть лес, так как оказалось, что он принадлежит королю и там часто проходят охоты. Путь их продолжался, и впервые за много дней они оказались на большой дороге, которая, как оказалось позже, вела в город.

Поняв это, брат Павел повернул и направился на запад, потом на восток, а потом вдруг на юг — последней сменой направления он окончательно запутал Колизмата. От такого головокружения силы нашего героя были на исходе, поэтому он решил передохнуть.

Развалившись на лоснящейся на солнце траве, он хотел лишь немного полежать, но дурманящий запах неизвестных цветов и жуткая усталость погрузили его в многочасовой сон, плавно перетёкший в многодневный. Брат Павел, погружённый в раздумья, не заметил его отсутствия и отправился дальше искать место для своего уединения.

Неизвестно, сколько бы проспал Колизмат, если бы не сильный шум и гам, возникший рядом с ним словно из ниоткуда.

Вздрогнув от сотрясавших землю звуков, так внезапно нарушивших его сон, Безфамильный протёр глаза и увидел, что находится посреди огромного поля, к центру которого с противоположных сторон сходятся две группы людей. Он ещё не успел понять, что происходит, как между ними началась схватка. В ход шли руки, ноги, головы, сучья деревьев, камни и всё, что попадалось под руку. Люди, одетые в практически одинаковые одежды, с практически одинаковой внешностью, мутузили друг друга, оставляя кроваво-багряные следы по всему полю.

Наш герой, прежде не видевший подобных сцен, с интересом наблюдал за сражением, которое длилось десять дней и десять ночей. Иногда драка прерывалась, но затем по непонятному сигналу вновь начиналась.

В один из периодов передышки Колизмат приблизился к одному из участников бойни, выглядевшего после многодневной драки, если признаться честно, ещё страшнее, чем наш герой: с выбитыми зубами, сломанным носом и свисавшими от усталости до колен руками — и попытался выяснить, что это за драка. Но так как речь всё ещё была им плохо освоена, он использовал жесты.

Предположительно опрашиваемый им человек находился на той же стадии развития, что и наш герой, поэтому быстро понял, что от него хотят.

— Э, не знаю, парень, из-за чего мы здесь собрались. Но мы почти выигрываем... а может, и проигрываем. Главное — драться нужно... обязательно! — только избитый мужчина успел это сообщить, как бойня снова возобновилась и уже не останавливалась. Лишь на десятый день, когда на поле не осталось ни одного живого существа, кроме нашего героя, драка закончилась.

Походив по бранному полю и не найдя ничего интересного, Колизмат отправился дальше. Снова пробираясь сквозь высокую траву, он следовал своему нюху, который вёл его в неизвестном направлении.

Нюх его не подвёл, и вскоре вдалеке он заметил очертания огромного замка. Впервые увидев столь внушительное сооружение с устремлёнными вверх башнями, рельефными пиками и мощными стенами, он долго рассматривал его и не решился подойти ближе, так как оно напоминало ему какое-то чудище.

Правда, вскоре интерес взял верх над страхом, и он устремился по направлению к замку. Но попасть внутрь оказалось не так-то просто. Входа нигде не было видно, а огромный ров с водой мешал подойти ближе.

Хотя в начале рассказа и упоминалось, что судьба была несправедлива к нашему герою, даже ему порой сваливалась на голову удача. Он мог бы долго простоять у замка и не попасть на страницы этой книги, потому что бы умер от голода и холода. Но в тот самый момент мимо как раз проходила служанка, возвращавшаяся с рынка. Она напевала себе под нос и ничего не замечала.

Поэтому когда под её ногами что-то зашевелилось, от неожиданности она вскрикнула и хотела бежать, но Колизмат не растерялся и схватил её за ногу. Девушка попыталась отпихнуть его, но он вцепился мёртвой хваткой, учуяв запах свежего хлеба из её корзины.

Думая, что за ногу её схватила собака, девушка хотела кинуть ей кусок хлеба и уже запустила руку в корзину, как вдруг увидела перед собой несущуюся мимо крысу. Заголосив ещё сильнее, она уже не знала, кому следует кинуть еду, чтобы освободиться.

А Колизмат, увидев перед собой бегущее мясо, уже не обращая внимания на заманчивые запахи из корзины служанки, кинулся за грызуном. Имея большой опыт в поимке этих млекопитающих, он догнал её быстро. Переломив пополам крысу, он с удовольствием принялся жевать сырое мясо.

Изумлённая служанка передёрнулась от отвращения и собралась было бежать, но вдруг поняла, что встретила существо, которое давно искал хозяин замка. Ей не пришлось долго его уговаривать — Колизмат с радостью пополз вслед за девушкой (вернее, за корзиной с едой), надеясь, что в огромном доме он сможет отдохнуть и согреться.

Служанка провела его сразу на кухню. Здесь Колизмата встретили различные запахи: густого мяса и пряных трав, запах тяжёлого пота, исходивший от слуг (тяжёлый труд всегда источает запах), а также новый, чарующий аромат могущества и богатства, который сразу же понравился нашему герою. И только они встретили его приветливо.

— Ты кого привела, паршивка? — осведомился толстый и лысый человек в грязном одеянии.

— Это крысолов, сэр. Ведь милорд Питер давно ищет его.

— Не тебе думать, что ищет милорд! Посмотри, какой он крысолов — он сам как крыса! — усмехнулся главный слуга, а это был именно он, разглядывая нашего героя. — Ты уверена, что он умеет ловить крыс?

— Да, сэр. Я только что видела, как он поймал в поле самую жирную крысу, какую я только видела!

— Ладно, посмотрим. Если это так, то хозяин будет рад. Но если нет, то тебе работы мало не покажется.

Служанка улыбнулась, довольная тем, что угодила главному слуге, и убежала работать.

— Парень, ты точно крысолов? — недоверчиво продолжая оглядывать нашего героя, поинтересовался слуга.

Колизмат ничего не ответил — он уже был занят другим, особо важным делом: шмыгая носом, пытался уловить, откуда шёл приятный запах мяса.

— Ты глухой, что ли? — начал злиться толстый и лысый человек. — Отвечай, когда я с тобой разговариваю!

— Я есть! — произнеся эти слова, Колизмат кинулся вслед за маленькими тёмными глазами, скрывавшимися в углу кухни. Добыча была поймана быстро.

Глава четвёртая. Дар слова

Вот так, неисповедимыми путями, в жизни Колизмата начался новый этап. Он был сыт (для любопытных уточним, что в его рацион, помимо грызунов семейства мышиных, входили остатки с барского стола), в относительном тепле и среди людей, которые хоть и не считали его равным, но и не пытались убить. К тому же в новом окружении Безфамильный научился разговаривать. Пусть это были ещё несложные предложения, но они уже выражали его мысли.

— Есть, — как можно догадаться, было его любимое слово.

Помимо него, в лексиконе Колизмата появились новые выражения, перенятые у слуг, не все из которых были ему понятны: «пошла, паршивка», «торопитесь, проклятые». Новые знания он часто вставлял невпопад, поэтому нередко получал тумаки и пинки.

Основным занятием Колизмата в замке стала ловля крыс, коих в каждом тёмном углу водились сотни. Он не раз вступал с ними в схватку, не раз получал болезненные укусы, но отделывался лишь небольшими ранками, которые быстро заживали. Кроме охоты на крыс, Безфамильный тратил время на сон — на тонком тюфяке в одном из тёмных углов замка — и на наблюдение за людьми, которые его окружали.

Особенно интересно было наблюдать за главным слугой. На него и других слуг этот толстяк только и делал, что кричал, но стоило перед ним оказаться хозяевам — голос его тут же становился мягким и почтительным. И менялся не только голос. Вместо грубых окриков теперь звучали красивые, заученные фразы: «Всё будет сделано, сэр», «Вы прекрасно выглядите, баронесса». И за каждую такую фразу главный слуга неизменно удостаивался благосклонной улыбки.

Помимо работы и изучения людей, Колизмат занимался исследованием самого замка. Для представителя своего сословия, названного servant, он был чересчур любопытным. Его интересовало буквально всё: от цвета пыли за котлом до качества материала, из которого были сделаны стены.

Конечно, так как он был «крысоедом» (как его прозвали), некоторые части дома оставались для него закрыты. Но он исследовал вдоль и поперёк все доступные уголки. Однажды жажда познания стала столь велика, что он нарушил правило, упорно втолковываемое главным слугой: не переходить в хозяйскую часть замка. Повёл его туда не расчёт, а тонкий, манящий запах — тот самый, что он ощутил впервые, едва переступив порог замка.

Как только Колизмат очутился во второй части дома, то сразу почувствовал, что это был другой мир. От непривычного яркого света, источаемого множеством свечей, он зажмурил глаза; от мягкого прикосновения тёплого ковра его конечности сжались в приятной судороге; а от запаха, окутавшего комнату, его ноздри затрепетали, погружая в неведомое ранее наслаждение.

К сожалению, насладиться прекрасным он не успел. Истошный крик хозяйки дома, увидевшей жуткое чудовище (Колизмат производил именно такое первое впечатление), разорвал тишину. По роковой случайности — или может закономерности — он начал свои исследования именно в той комнате и именно в тот час, когда там потчевали хозяева и их гость сэр Квентин.

Тот первым отреагировал на появление странного ползучего существа. Выйдя из-за стола и вытащив меч из ножен, он встал в стойку, намереваясь защищать визжащих дам. Размахивая оружием, он честно пытался вызвать противника на бой, но вскоре сообразил, что сделать этого он не сможет по причине необычного физического положения существа. Благородство не позволило сэру Квентину напасть на безоружного противника. Ситуация была почти неразрешимой.

Но тут раздался ещё более громкий крик глашатого замка: «Идут!» Этот странный возглас привёл хозяев и гостя в ещё больший ужас, чем присутствие нашего героя.

— Закрывайте ворота! — крикнул хозяин дома ослабшим от страха голосом и вскочил из-за стола.

— Готовьте катапульты! — добавил сэр Квентин.

Дамы в тяжёлых платьях под руководством благородного гостя кинулись наверх — и о нашем герое мгновенно позабыли. Он, не понимая, что происходит, решил последовать примеру хозяев и уполз на кухню, где тоже творилось нечто невообразимое.

— Что там? — спросил он, глядя на слуг, мечущихся туда-сюда.

Но все были так заняты, что никто даже не обернулся.

Вдруг в гуле голосов слуг, прятавших еду, раздался оглушительный звук. Стены задрожали, несколько тарелок и кувшинов не выдержали резких колебаний и с дребезгом упали на пол. Один осколок, получив ускорение, впился в ногу полной служанки. Женщина вскрикнула и, не удержавшись, рухнула на пол — замертво, в одном сантиметре от нашего героя.

Эта третья попытка смерти утащить его к себе перевернула мировоззрение Колизмата. Именно с этого момента он понял, что жизнь для него очень дорога, он не хочет умирать и должен выжить любой ценой.

Тем временем для замка наступил переломный момент. Осада, устроенная «иноземцами» (главный слуга многократно произносил это слово), перешла в наступление. Как ни отбивались защитники, оружие врагов оказалось острее и точнее. Деревянные ворота и подъемный мост были сожжены, каменные стены с зубцами осаждены. Ворвавшись внутрь, враги начали грабить и осквернять. Зрелище было ужасным, но привычным для этих мест.

Расторопные слуги и догадливые хозяева успели спрятаться в тайных убежищах. Лишь наш герой, долго проходивший путь обновления сознания, потерял драгоценное время. Теперь он не знал, куда бежать. Но потом сообразил, что с его физическим положением он может спрятаться там, где никто другой не пролезет. Колизмат выбрал тёмный угол, заставленный котлами и шкафами, откуда частично было видно, что происходит на кухне. Захватчики разбили всю посуду, подчистили еду (что было самым болезненным для Колизмата) и зачем-то утащили мёртвую служанку.

Просидеть в тесном и неудобном убежище пришлось долго, очень долго. Незваные гости пировали несколько дней и ночей, и всё это время в замке звучали крики, скрежет, хохот. Когда наконец всё стихло и слышно было лишь ветер, свистевший в комнатах, наш герой решился выползти наружу. Окружавшая тишина была жуткой от повсеместного беспорядка, от выбитых витражей и неестественно неподвижных слуг, лежащих в разных углах замка. В отличие от нашего героя многим слугам не повезло – места, где они прятались, были быстро обнаружены, а кровожадность иноземцев, следовавших правилам войны, привели к их растерзанию.

Остальные слуги, оставшиеся в живых, ходили по замку, занимаясь делом: одни убирали мусор, другие уносили мёртвых, третьи готовили еду. Они делали всё так спокойно, словно это было для них привычно.

Пока Колизмат растерянно озирался, сверху спустились хозяева замка и их гость.

— Где мои чётки? — неизвестно к кому обратился хозяин, ища потерянную вещь.

Недовольный безрезультатностью поиска (он сам заглянул даже под стол) и молчанием в ответ на вопрос, он резко развернулся и гневно посмотрел в угол, где лежал мёртвый слуга, которого еще не успели убрать, и заорал:

— Где мои чётки, паршивый голодранец?!

Слуга молчал. Как вы понимаете не по своей вине. Понимал это и сэр Квентин, который попытался отвлечь хозяина:

— Дорогой друг, кажется, вы оставили их наверху. Слуги ещё не убрались, поэтому вам лучше подняться в покои, а я присмотрю здесь.

Хозяин замка быстро согласился, но, уже поднимаясь по ступеням, вдруг остановился:

— Сэр Квентин, скажите слугам, пусть принесут мне горячую воду и приготовят ванну.

Гость кивнул и пошёл искать главного слугу. Но дверь на кухню была перекрыта нашим героем, который всё это время старался не шевелиться. И снова ему не повезло: споткнувшись о Колизмата, рыцарь вздрогнул и попытался вытащить меч из ножен, но те застряли. Напряжённость ситуации становилась комичной.

— Кто вы? — спросил сэр Квентин, пытаясь выиграть время.

— Я… — замялся наш герой, но затем выкрикнул: — Не убивайте! Ничего не делал. Я ловлю крыс!

Рыцарь, поражённый тем, что странное существо умеет говорить, не знал, что и думать.

— Не надо убивать! Я… слуга. Я ем крыс, — начал Колизмат и, вдруг вспомнив, как главный слуга, заискивая перед хозяевами, неизменно получал за это довольную улыбку, добавил: — Я никого не трогал… не убивал… хотел спасти… не получилось… много погибло…

Такой жалостливой речи в этом замке ещё не слышали. Даже слуги, уносившие мёртвых, замерли на миг — и поспешили дальше, пряча глаза.

Сэр Квентин был окончательно растерян.

— Я вам верю, — неожиданно сказал он, убрав руку с рукояти меча. — Можете идти. Я передам вашу историю барону. И… должен признать, что вы очень смелый чел… человек.

С этими словами рыцарь отправился наверх, по пути отдавая распоряжение, чтобы слуги принесли барону бочку с горячей водой.

А Колизмат продолжал стоять на месте с лёгкой улыбкой. Сегодня был день открытий: он впервые понял, что ложь — отличный способ выпутаться из любой истории. И с этой задачей он справился превосходно.

Глава пятая. Университетские годы

Всё в мире меняется: времена года сменяют друг друга, день сменяет ночь, одна эпоха — другую, и даже скучная, однообразная и безнадежная жизнь нашего героя сменилась на противоположную. После того как замок привели в порядок, а сэр Квентин сообщил барону о заслугах Колизмата, судьба стала к нему благосклонна.

Нет, конечно, его не сделали главным слугой — он всё так же продолжал ловить крыс, которые после погрома, решив, что всюду им раздолье, фривольно бегали по замку. Не удостоился он и похвалы от хозяев. Однако теперь ему позволялось ходить по всему жилищу, и иногда нашему герою даже перепадали остатки деликатесов с барского стола.

Поначалу жена барона, их дочь, да и сам барон ещё вздрагивали при виде ползающего существа с длинным крысиным хвостом, торчащим изо рта, но постепенно к нему привыкли. Вскоре они перестали удивляться, завидев Колизмата в хозяйских покоях, где тоже водились крысы, и даже перестали удивляться его присутствию в обеденной, когда там находились хозяева. А спустя какое-то время даже перестали его замечать.

Наш герой, наоборот, стал замечать многое. С тех пор как он стал вхож в господскую часть замка, его мозг превратился в длинный папирус, на котором записывалось всё, что он видел. Он запоминал каждую деталь, каждый запах, окружавший хозяев, каждый звук, который раздавался из их комнат.

Чтобы удовлетворить любопытство, Колизмат заглянул во все углы, шкафы, вазы и даже заглянул в такие места, о существовании которых не знали сами хозяева. Он принюхивался ко всем запахам, исходившим из господских комнат. Особенно ему нравились запахи молодой баронессы: насыщенные и душистые, они были спрятаны в больших стеклянных бутылях; цветочные и пряные, исходившие от её постели, и мягкие, фруктовые, пропитавшие одежду. В комнате хозяйки он испытал ещё одно новое ощущение — лёгкой, невесомой ткани в руках, которое сравнил с пойманным дуновением ветра. Кажется, это были первые мгновения счастья в жизни нашего героя.

Но однажды этим счастливым моментам едва не настал конец. Как-то раз, достав вещи молодой хозяйки из сундука, он с упоением всматривался в каждую деталь, пытаясь запомнить все мелочи, и в этот момент в комнате появилась сама хозяйка. Изумлённая любопытством слуги, она поначалу хотела его прогнать, но Колизмат, к её удивлению, заговорил — робко, сбивчиво, но так искренне, что она передумала.

— Прошу, не гоните меня. Я лишь ловлю крыс, а эти вещи так красивы. Я вряд ли буду носить такое, но мне бы очень хотелось что-нибудь о них узнать.

Дочь барона была доброй девушкой, поэтому эти слова растрогали её. Она решила помочь странному существу и стала преподавать ему уроки.

Вскоре Колизмат выучил, что такое лён, шерсть, парча, сукно, бархат, сатин — и после таких лекций он узнавал ткань, лишь коснувшись её пальцем. Также он познакомился с разновидностями красок, посуды, научился отличать золото от серебра, а заодно освоил и палитру запахов. Особенно запомнились ему уроки, посвящённые еде. Здесь он проявил самую большую любознательность и скорость запоминания.

И вот вскоре благодаря этим урокам Колизмат ознакомился со всеми сторонами благородной жизни. Теперь он мог отличить простую глиняную тарелку от тарелки искусных ремесленников, качественное произведение искусства от подделки и даже определять, какой цвет одежды подходит даме больше всего.

Конечно, дочь барона могла научить нашего героя лишь тому, что знала сама, а эти знания были ограничены и распространялись лишь на ту часть жизни, которая её окружала. Но на данный момент Колизмату было достаточно и этого. Он и так стал выделяться среди других слуг, никогда не слышавших и доли тех знаний, которые он получил. И Колизмат безумно гордился своим новым, привилегированным положением.

Постепенно полученные знания открыли ему глаза на собственные недостатки. Он понял, что его одежда, как и привычная еда (крысы), далека от совершенства — более того, даже очень далека. Теперь вкус сырого крысиного мяса казался ему неприятным: кусочки застревали между зубами, их приходилось долго жевать, особенно после нежной свинины. Грубая ткань, облегающая тело, тоже перестала нравиться — ощущения от неё были совсем иными, нежели от богатой парчи. Но как изменить своё положение, Колизмат пока не знал. Настроение от этого слегка испортилось, но вскоре снова поднялось — сэр Квентин позвал его на охоту.