Алхимия выбора

Пока ехали до гостиницы, Медея рассматривала город. Нотосбург сильно отличался от других городов. Здания чаще всего были двухэтажными, максимум четырехэтажными, с красивыми балконами и верандами. Они утопали в зелени и цветах. Весь город был белый, как девушка в подвенечном платье.

Свадебный многоярусный торт напоминали и бесконечные роскошные виллы аристократов и предпринимателей, вместе с отелями, купальнями, высокими остроконечными церквями, ресторанами, театрами и казино. От всего этого у Медеи вскоре начала кружиться голова. Юг отличался от всей остальной страны.

Миди наблюдала за людьми и чувствовала, что атмосфера здесь другая. Несмотря на все ужасы, происходившие последние два месяца, здесь, в этом городе, где витал аромат моря, смешанный с запахами цветов, здесь чувствовалась особая легкость. Повсюду, наслаждаясь морским бризом, гуляли элегантно одетые дамы и господа. По городу разъезжали экипажи, улицы освещались множеством фонарей. «Наверняка, вечером здесь очень красиво», – думала девушка.

Гостиницу Кэрроу выбрал посредственную и не даром – чтобы не привлекать лишнего внимания. Вскоре все собрались в номере алхимика. Сегодняшней ночью должна была произойти та самая встреча в заброшенном здании театра. Оставалось мало времени чтобы все подготовить. Кэрроу передал бумаги с чертежами Стоуну и Лесли. Кевин, посмотрев на переданные ему чертежи, пробасил:

– Шеф, если честно, я не очень хорошо рисую.

– Ничего, вы должны сделать только общие наброски. Вскоре я присоединюсь к вам и все подправлю.

Кевин кивнул, а Сандра добавила, сложив листки во внутренний карман:

– Будет сделано, сэр.

Медея поняла, что Кэрроу отправил их в здание театра. Но что он скажет ей?

Константин сообщил, что сейчас пойдет в полицию, а потом присоединится к Стоуну и Лесли в театре.

– Может, мне надо было пойти с ними? Я-то как раз неплохо рисую.

Кэрроу покачал головой:

– Нет, не нужно. Чем меньше людей, тем лучше.

Медея кивнула. Кэрроу снял наконец плащ. Ей показалось, он бросил его на кровать с видом человека, который только что сбросил с плеч не ткань, а все обязанности мира. Константин направился к выходу.

– Идёшь?

– Иду, – отозвалась Медея, подходя к двери. – А мне-то что делать?

Кэрроу помедлил, а потом быстро вернулся и вновь взял черный плащ в руки.

– До вечера ты свободна, – несменная черная кожа вновь накрыла его плечи.

На её губах тут же расцвела мечтательная улыбка. Кэрроу подумал, что на лице Стрэйт было выражение такого воодушевления, будто она получила не просто разрешение на прогулку, а ключи от сокровищницы.

– Может, прогуляешься по набережной? – добавил он, прекрасно зная, куда именно она направится. Ему не хотелось больше ограничивать ее. Не после того, как она исчезла в Розбурге. Пусть погуляет по городу.

– Море! Безумно хочу его увидеть, – девушка двинулась к выходу, как будто ноги сами знали дорогу, даже если глаза ещё не видели воды.

– Только не лезь купаться, – предупредил Кэрроу уже у дверей отеля, – весна только началась – холодно.

Медея вскинула руки:

– Клянусь священной солью океана – не стану!

Они договорились встретиться в отеле около восьми, и Медея устремилась к морю, а Кэрроу – в сторону дел и обязанностей.

В участке Кэрроу задержался чуть дольше, чем ожидал. Город Нотосбург лишь с первого взгляда казался беззаботным. В участке Константин увидел, что здесь все также плохо, как и в других городах страны: камеры забиты людьми.

В полиции не удержался и отчитал одного наглого лейтенанта за превышение должностных обязанностей. Там же услышал о себе много нелестных высказываний. Полиция южного округа встретила весьма неласково. Намекали на то, что алхимик мешал им делать свою работу, да и в целом мешает.

Видимо, до них тоже дошли слухи о том, что он стал задавать излишние вопросы.

Условия, в которых содержались люди, ужасали, но Кэрроу заставил себя молчать и все-таки вышел из участка. «Не за этим я здесь сейчас».

Уже у порога его вдруг окрикнул младший сержант. Парень сообщил, что уже как пятнадцать минут некая особа отказывается покидать участок. Кэрроу переспросил, при чем тут он, на что получил ответ, что особа эта заявилась почти сразу после него и требует встречи именно с ним. Константин нахмурился. Что за особа, способная прознать, что он здесь и так быстро появиться в участке?

Кэрроу попытался было отмахнуться, но сержант развел руками и сказал, что девушка клянется, что располагает важными сведениями, сказать которые готова только государственному алхимику. Не ко времени все это, но вид паренька заставил алхимика внять его просьбе.

– Ну, хорошо, веди давай, – он прошел за пареньком в небольшой кабинет.

Оказавшись внутри, алхимик попал в облако сигаретного дыма и сладкого парфюма. За столом сидел тот самый лейтенант, с которым он недавно спорил в коридоре – Джек Рассел. Он курил и выглядел на взводе. Напротив него сидела девушка и смотрела на вошедшего Константина огромными глазами.

– Слава богу, – промямлил Рассел, увидев Кэрроу, – она нам тут все уши прожужжала, что будет говорить только с тобой.

Рассел встал и предложил Кэрроу занять его место за столом. Сам же отошел в сторонку, к окну, приоткрыл форточку и продолжил курить. Парнишка сержант тоже остался в кабинете, заняв свое место за соседним столом.

Кэрроу присел, рассматривая девушку. Посетительница была из тех, каких он видел только в сопровождении высших политиков. Куколка явно была тут не к месту, потому что место таким – на элитных вечеринках и сборищах толстосумов. Ясное дело, почему и сержант и лейтенант не спешили от нее избавиться. Просто наблюдать за такой – уже счастье.

– Вот и вы! Вас-то я и хотела видеть – произнесла особа и, окинув его взглядом, сказала тише. – Бедняжка, какой измученный и израненный! Тяжело же вам приходится.

Кэрроу ощутил смесь удивления и замешательства.

В кабинет зашел еще один детектив местной полиции, подошел к Расселу, сунул ему какую-то папку и так и остался рядом с ним. Еще один пришёл насладиться спектаклем.

Глаза всех сконцентрировались на девушке – эффектной рыжей бестии с огромными янтарно-золотистыми глазами. Ресницы у нее были длинными и придавали миндалевидным глазам вид этакого потерянного олененка, а фигуратакая способна и мертвеца поднять из могилы без всякой алхимии.

Кэрроу сурово оглядел всех. Мужчины принялись курить, изучать бумаги, а паренёк сделал вид, что занят работой.

– Слушаю вас! – произнёс Константин своим официальным голосом.

Этот голос действовал безотказно, но на огненную красотку не произвел никакого впечатления.

– Не просто вам приходится, – повторила она и поправила одну из своих лямочек на плече.

Кэрроу не мог понять причины, почему девица хотела говорить лишь с ним.

– Что вы хотели сообщить, мисс..?

– Мэдисон, – сказала она и поправила заблудшую прядь рыжих локонов. Потом оглядела троих мужчин и произнесла тише, – я местную полицию не знаю, но с западной знакома хорошо. Но вы, мистер Кэрроу – просто закачаешься, честно.

Кэрроу чуть поправил ворот рубашки словно тот стал душить его.

– Слушайте, мисс Мэдисон, у меня куча работы, что у вас? Вы из западного?

– Да, я из Дисополя, вообще-тои я располагаю важными сведениями о сопротивлении.

Кэрроу напрягся. В Дисаполе лидером местной ячейки был Винсент Вэро. Могла ли она быть от него?

Когда Винс был под прикрытием, он практиковал подобную передачу посланий для Кэрроу. Использовал ничего не подозревающих людей, чаще хорошеньких девушек, пудрил им мозги и под разными предлогами направлял к Кэрроу. Те, сами не догадывались, но передавали что-то значимое.

– Далеко отсюда до западного центра, – произнес Кэрроу. – Что вы здесь делаете?

– Я секретарь мера города, вообще-то, – она наморщила свой маленький носик. – Точнее бывший секретарь.

Кэрроу выжидательно смотрел. Скорее всего, она от Винса. Он же выкрал план из здания мера. Логично, что для этого пришлось сблизится с кем-то изнутри.

– Ну и запахи у вас тут, – произнесла девушка, смотря на курящих мужчин, – и вообще столько народу, камеры под завязку, – она встрянула рыжими волосами. – Но зато я вас встретила – вот удача.

Лейтенант у окна громко закашлялся сигаретным дымом, а Кэрроу округлил глаза. Он взглянул на Рассела. Тот слушал их разговор тоже выпучив глаза, а паренек за столом еле слышно хихикнул.

– Мисс Мэдисон, не отвлекайтесь. Что у вас за сведения?

– Зовите меня Лили Мои хорошие друзья никогда не зовут меня по фамилии.

– Хорошо, Лили, – Кэрроу прочистил горло и откинулся на кресле, – теперь говорите, что вас к нам привело?

– Вы вправду хотите знать? Я говорила этим всем, – она махнула тонкой ручкой на курящих мужчин, – что сведения важные. Но они пытались убедить меня, что справятся сами. Но я-то знаю, что именно Вы должны всё услышать. Я понимаю, как местная полиция занята, вы все пашите день и ночь

– Угу, – Константин хотел ее поторопить, невозможно долго она тянула резину, – это наша работа.

– Не хочу отнимать ваше время, честно.

– Это мое время, Лили. Мое время – не ваша забота так что говорите!

– Ого! Ну здесь и духотища, – рыжая стала обмахиваться рукой и грациозно откинула волосы назад. Одна из лямок спала с ее плеча, почти оголив вообще все, что еще не было оголено.

«Господи боже В какие игры она играет? Или просто тянет время? Зачем?» – Константин стал закипать. Того и глади как воздух начнут разрывать искры молний.

– Вы, кстати, женаты, мистер алхимик?

– Женат, – ответил Константин совсем отчаявшись. Всё это напоминало какой-то театр абсурда.

Девушка наклонилась и доверительным тоном стала шептать:

– Тогда вы поймете, как же неудобно ходить во всей этой одежде, когда на улице весна!

Кэрроу остолбенел.

– А ваша жена когда-нибудь жалуется? – спросила она.

– Лили, – почти прохрипел он, – прошу вас, скажите уже, зачем вы здесь!

– Ого! Извините, – она отпрянула, – вы уж не сердитесь, мистер. Я немного того поехала после увольнения. Ведь и уволили-то не за что. Так значит, вы и вправду готовы меня выслушать?

Кэрроу сглотнул. Все это время он был здесь именно для этого!

– Валяйте, – бросил он.

– В общем. Был у меня парень, теперь уже бывший. Я обычно на таких и не смотрю – больно смазливый, но этот оказался не промах. Внутри – кремень. Я и приголубила красавчика.

«Винс, – подумал Кэрроу, – точно он. Наконец она перешла к делу. Слава богам!» Он кивнул девушке.

– Так вот, когда меня поперли со службы, я узнала, что Лерой – в сопротивлении. Меня и уволили из-за него. Подумать только!

– Так, – протянул Константин, – а вы не догадывались, что он из сопротивления?

«Хотя, пожалуй, это был излишний вопрос» – отметил он про себя Кэрроу, смотря на рыжую.

– Нет, – она рьяно покачала головой и кудри вновь рассыпались по плечам, – он и не тянул на кого-то, кто будет таким заниматься. Но потом, я сама видела его – она многозначительно вздохнула и добавила почти шёпотом, – с ними.

– С кем?

– С главным Я многое видела в «Берлоге».

Кэрроу держался из последних сил. Всё это было, итак, ему известно.

– Я видела лидера сопротивления, которого все ищут! – произнесла она торжественно. – И узнаю его из тысячи.

Лейтенант забыл про сигарету и подался вперед. Сержант схватил лист, готовясь записывать. Местная полиция была бы не против иметь описание Шестого, но Кэрроу! Ему-то оно зачем? Все это было потерей времени!

– Опишите его, – не выдержал Рассел, еще сделав шаг к столу.

– Конечно, – девица призадумалась и начала излагать, – он среднего роста, волосы темные, глаза – такие, что до мурашек. Очень молоденький, симпатяшка такой, просто загляденье

Кэрроу резко ударил рукой по столу. Девушка замерла, уставившись на него.

– Да не Лероя! – почти крикнул отчаявшийся алхимик. – Описывай Шестого!

«Господи боже, это невероятно!»

– А, – девица призадумалась и стала давать описания теперь уже Шестого.

Кэрроу встал с места и, прервав ее, грозно спросил:

– Это все, что вы хотели сообщить? – голова его разболелась. – Вам ничего не передавал Лерой? Он просил Вас встретится со мной?

Кэрроу рисковал, задавая такие открытые вопросы, но терпеть не было мочи. Рыжая отрицательно качала головой. Кэрроу шумно выдохнул и направился к двери.

«Пусть морочит голову местной полиции, с меня хватит!»

На улице его отпустило не сразу. Что за невезение, попасться на глаза этой особе.

Весенний ветерок привел его в чувство.

Уже по пути к зданию театра он опустил руку в карман плаща, чтобы проверить наличие мела для преобразовательных кругов, и обнаружил некую находку. Он вытащил свернутый лист бумаги, открыл его и прочитал следующие строки:

Знаем, что вы не согласны. Встреча. Руина старого форта. Полночь.

«Твою мать» Быстро вернул бумажку в карман и незаметно огляделся вокруг, продолжая свой путь до здания театра.

Пока они с командой завершали алхимические круги вокруг оперы, он пришел к мнению, что будет безопаснее узнать, кто именно написал эту анонимную записку.

Около семи все трое вернулись в гостиницу. Кэрроу отправил Стоуна и Лесли отдыхать перед тяжелой ночью. По плану, якобы-встреча-президента, куда хотел попасть Шестой, была назначена на четыре утра. Именно к этому времени они должны быть готовы и во все оружии. Кэрроу понимал, что даже несмотря на их подготовку, будет нелегко справиться с Шестым. Если, конечно, он действительно придет, что тоже было вопросом. Винсент в последнем сообщении подтверждал намерение узника номер Шесть быть в театре, но кто знает, как может повернуться жизнь.

Стемнело быстро, и уже к восьми улицы зажглись сотнями желтых фонарей. Кэрроу решил навестить Медею, но не нашел ее в номере. Внизу, в гостинице ее тоже не было. Он поинтересовался у работников, не приходила ли девушка со светлыми короткими волосами, и ему ответили, что та ушла днем и до сих пор не вернулась.

«Где ее опять носит?» – с раздражением наблюдал как стрелки часов перевалили за девять. Ее комната до сих пор пустовала.

Кэрроу решил прогуляться по набережной. «Быть может, Стрэйт просто потеряла ход времени?» Выйдя на свежий воздух, насильно стал прогонять назойливую мысль в голове. Мысль о том, что Медея вновь сбежала, не сказав ни слова. «Нет. Не могла. Не в этот раз».

Оказавшись у моря, решил идти по набережной, надеясь увидеть ее в толпе. Вскоре шаг его стал ускоряться, внутренне он чувствовал что-то нехорошее, словно холодный монстр окутывал его своими щупальцами. Это было не похоже на Медею – вот так не следить за временем. Значит, сбежала? Опять?

Следующие два часа он бродил по улицам города, пару раз возвращался в гостиницу, но след ее простыл. Решено было ничего не говорить ни Лесли, ни Стоуну, чтобы не сбивать их с рабочего ритма и правильного настроя. В конце концов, сейчас важнее их операция.

Вновь взглянул на часы. Половина двенадцатого. Ещё и эта анонимная записка. «Хотелось бы преобразовать себя и раздвоиться, чтобы успеть все сразу. Жаль, не умею», – думал он, отправляясь в сторону заброшенного старого форта.

Руины находились в самой удаленной точке пляжа, вдали от города.

Необходимо было понять, кто же выступил против него. Слишком много было неизвестных в этом уравнении. Его действие уже вызывают вопросы у своих? Или с ним связался кто-то из сопротивления?

Подходя к темным останкам стен форта, Кэрроу задумался над тем, кого бы предпочёл увидеть внутри. Сопротивление или своих? Неужели после стольких лет службы, стоило ему пару раз не согласиться с руководством, как его тут же объявили врагом народа и чуть ли не изменником?

Руины сторожевой башни, будто обглоданная временем кость, торчали из края обрыва. Камень стен потрескался, был покрыт солью и мхом.

Зайдя внутрь башни форта, Кэрроу оказался в темном помещении. Наверх шла полуразрушенная лестница. Витки ее обвалились, будто кто-то вырвал ее позвоночник. Один пролёт ещё держался и висел над пустотой, словно призрак былых времен. Раньше это была сторожевая башня, сейчас находившаяся в удручающем состоянии. Камни осыпались, где-то проросли растения, второй этаж почти полностью разрушен. Ветер гулял по пустым амбразурам, а внизу, у подножия башни, совсем рядом, Кэрроу слышал, как шепчет море, будто пересчитывает обломки стен форта. Алхимик огляделся, но никого не было.

– Ну, приветики, – вдруг услышал он откуда-то сверху знакомую манеру речи.

Оглянувшись, Константин увидел тень наверху.

– Птичка мне напела, что ты интересуешься личными отчетами президента? – продолжал говорить голос, и Кэрроу убедился, что знает, кому тот принадлежит. Это была та самая химера. Чешуйчатый.

– И как тебе его методы? – задал вопрос Кайл.

Кэрроу оглядел ещё раз лестницу и прикинул, что по ней до химеры не добраться, что плохо, ведь так он не сможет его поймать. Но, с другой стороны, хорошо, ведь так Кайл сам не сможет быстро добраться до Кэрроу. «Неужели сам сын узника номер Шесть пришел с ним на встречу? Велика честь».

– Методы жёсткие, но вам ли судить? – ответил алхимик, быстро надев боевые перчатки.

«Если преобразовать материю, я мог бы создать иглы, вместе с парой-тройкой молний. Тогда я смогу свалить его вниз. А что потом?» Кэрроу опасался, что Кайл пришел не поговорить, а просто выманить его и уничтожить. Глаза уже свыклись с темнотой, и он теперь четко видел его фигуру.

Кайл прошелся по остатку защитной стены и пара камней сорвалась вниз.

– Ты верный пес или все же способен мыслить сам? – спросил он нараспев.

– Я не обсуждаю приказы, а выполняю их, – отвечал Кэрроу. Эта фраза, которую он повторял так много раз в последнее время, осточертела ему самому. – Я очищу страну от таких зверей, как ты, – добавил то, в чем сомнений не было.

– Думаешь, я зверь? – Кайл театрально прижал руку к сердцу, словно алхимик оскорбил его до глубины души. – Знаешь ли ты, кто зверь на самом деле? Я думаю, у тебя уже есть предположение.

– О чем ты?

– О ком. После того, как мы взяли под контроль восточную область, Мэдлтон не смог это принять.

Кэрроу знал, что с восточным округом были большие проблемы после того, как он попал под влияние сопротивления.

– Ваш президент приказал отравить систему водоснабжения в долине Дейл. Тысячи мертвых. Десятки тысяч. Причем среди них не только невинные жители Аронии, но и солдаты, а также полицейские. Те, кто был верен президенту. Те, кто выполняли приказы. Совсем как ты. Мы держали их в заложниках, но мы их не убивали. А вот ваш президент – напротив.

– Лжешь! – Кэрроу сжал пальцы, не веря в то, что говорил Кайл. – Мэдлтон не будет жертвовать сотнями верных солдат!

– Сам посмотри, – улыбнулся Кайл и кинул что-то тяжелое сверху.

Перед ногами алхимика с глухим звуком упала папка. Кайл в это время спокойно уселся на обломок камня и свесил ноги. Кажется, он не собирался нападать. Константин присел рядом с папкой и осторожно открыл ее.

«Отравить тысячи невинных людей, только чтобы вернуть округ. Нет, не мог Мэдлтон быть способен на такое».

Кэрроу перелистывал документы, приказы. Их было не так чтобы очень много, больше черно-белых фотографий. То, что он увидел, не оставило сомнений. Подписи, даты, коды. Закрыл папку и медленно взглянул на Кайла. «Подлинно, сомнений нет».

Кайл видел, как поднялся алхимик, и в этот же момент бросил ему что-то блестящее со словами:

– Возвращаю это как знак наших добрых намерений. Сопротивление предлагает тебе и твоей команде сотрудничество.

Алхимик увидел, как к ногам его упал ошейник Коэна. Тот самый, в котором исчез тогда Кайл из полицейского участка Сэттлбурга.

– Присоединяйтесь, – продолжил блондин, – а если нет, то отец предупреждает: не вставайте у него на пути. Ты, Кэрроу, и твои люди, отойдите в сторонку и не мешайте. Тебе дали второй шанс. Подумай ещё разок, кого именно ты защищаешь.

Важная опора рушилась внутри, доставляя почти физическую боль, оставляя такие же руины, среди которых он находился сейчас. «Твою мать».

Кэрроу хотел было что-то ответить, но Кайл, быстрый как тень, исчез со стены форта.

«Мэдлтон, как ты мог?»

Кэрроу, взяв папку, скрылся в темноте.

«Жесток – да, я это знал, но предать верных людей. Черт побери».

Акт пятый

Винсент Вэро уже около часа сидел в засаде и, за отсутствием альтернатив, рассматривал здание оперного театра. Глаза давно привыкли к полумраку. До четырех утра оставались считанные минуты.

Величественные колонны, укутанные строительной пленкой, возвышались словно гиганты, бросая темные мрачные тени на ложи балконов. Обнаженная кирпичная кладка соседствовала с уцелевшими фрагментами бархатных портьер. Кресел в партере не было, а сцена была сплошь покрыта пылью и строительным мусором. В воздухе витала смесь запахов старой древесины и масляной краски. Вэро знал, что с другой стороны сцены находится Кайл, а там, где должны заканчиваться кресла партера, где-то в тени, находился сам узник номер Шесть.

Все вокруг замерло в ожидании. Секунды растянулись, превращая мгновение в вечность. Когда часы показали половину пятого, а ничего в театре не изменилось, Кайл осторожно вышел из своего укрытия и спросил в пустоту:

– Ну и где этот чертов Мэдлтон?

Вэро тоже поднялся. Они с Кайлом переглянулись.

– Уже как полчаса должен быть здесь, – голос Вэро эхом отразился от стен.

Из темноты к сцене медленно вышел Шестой. Вэро изучал его лицо, и оно было похоже на маску, не выражающую никаких эмоций. Тут на сцене послышались шаги, и в тусклом освещении показался Кэрроу. В этот же момент со стороны Кайла возникла огромная тень Стоуна. Вэро был рад видеть свою команду.

– Узник номер Шесть, вы арестованы за государственную измену, – сказал Кэрроу и подошел к самому краю сцены.

Шестой тоже сделал пару шагов навстречу к нему и произнес спокойным и ровным голосом:

– Все-таки ты против нас. Я же дал возможность.

С этими словами узник номер Шесть щелкнул пальцами, и воздух пронзилоничего. Он посмотрел на свои ладони, потом на Кэрроу, потом присел и дотронулся рукой до земли. Но и после этого ничего не произошло.

– Я заранее установил вокруг здания алхимические круги. Потратил кучу мела, между прочим. Они не позволят тебе использовать здесь алхимию.

Шестой поднял на Константина взгляд, в котором, на этот раз, читалась смесь эмоций: удивления и злобы.

– Умно.

– Ни я, ни ты, ни один алхимик здесь не способны на преобразования, – продолжил Кэрроу с улыбкой на лице.

Кайл, осознав, что его отец лишился своих сил, моментально кинулся в сторону алхимика, но был остановлен мертвой хваткой Стоуна. Кайл вывернулся, но также не мог обратиться. Алхимические печати, поставленные Константином, работали наподобие того, как работает ошейник Коэна. Проблема была лишь в том, что действовали эти печати недолго. Однако, об этом не известно ни узнику номер Шесть, ни Кайлу.

Между тем Кайл вступил в схватку со Стоуном. Даже без чешуи химера неплохо сражался.

Узник номер Шесть поднялся, продолжая прожигать алхимика взглядом, а тот посмотрел на Винсента и произнес:

– Спасибо, Винс, без тебя мы бы не загнали его в ловушку.

Вэро кивнул.

– Рад видеть, шеф.

– Предатель, – медленно произнес узник номер Шесть, – Лерой, а ведь ты мне нравился. Или лучше сказать Винс?

– Винсент – мой человек, – говорил Кэрроу. – Более того, наверху, на балконе находится ещё один мой человек – прекрасный снайпер, и ты сейчас у нее на мушке. Если не хочешь, чтобы она проделала в тебе пару-тройку отверстий, надевай.

Константин кинул в сторону Шестого ошейник Коэна. Тот без труда поймал его.

Узник номер Шесть смотрел на металлический ошейник, но не шевелился.

– Надевай, тебе не привыкать, – произнес Вэро.

– Я носил его восемнадцать долгих лет, пока гнил в заточении, – тихо произнес Шестой. – Я его не надену.

Сказав это, он метнулся в сторону, пытаясь сбежать. В этот же момент пуля просвистела совсем рядом с ним. Сандра сделала предупредительный выстрел. Узник номер Шесть замер на месте.

– Она вас пристрелит, – сказал Кэрроу. – Надевайте. Вы проиграли.

Узник номер Шесть обернулся.

– Кайл, остановись, – произнес он.

Стоун и Кайл, все это время продолжавшие схватку, замерли, потому что Кайл безропотно выполнил приказ своего отца.

Шестой еще раз взглянул на ошейник в своей руке, а потом бросил его в сторону. Константин наблюдал, как мужчина расплылся в улыбке и медленно захлопал в ладоши.

– Браво, государственный алхимик, браво. Поздравляю с успешной операцией.

Он продолжал хлопать ещё некоторое время, а потом залез во внутренний карман и достал оттуда некий предмет.