Алхимия выбора

Медея оглянулась. Коридор был завален папками с документами.

– Я смотрю, ты весь в делах.

Он включил свет.

– Идем, налью тебе кофе, – алхимик прошел мимо нее, еще раз смерив взглядом. «Она совсем другая».

Кухня была просторной, большие окна выходили на проспект. Кэрроу поставил кофе. «Зачем она тут?»

Миди присела за стол и посмотрела в окно. По проспекту неслись экипажи. Когда он поставил перед ней чашку с напитком девушка отпила и непроизвольно поморщилась.

– Что? – Кэрроу присел рядом. – Я же положил сахар на этот раз.

– Стало еще хуже, – честно ответила Медея.

Он хмыкнул и потом произнес:

– А ты изменилась.

Миди заправила вновь выпавшую на глаза прядь. Она остригла волосы сразу после того, как узнала о своей «кончине». И все это время ее не волновал ее внешний вид. Она лечила людей и чувствовала себя прекрасно. Чувствовала себя сильной, смелой, красивой. Вот только теперь, перед ним, ей стало не по себе.

– Смерть мне к лицу? – девушка вновь отпила горько-сладкий напиток.

– Не нужно было тебе приезжать.

– Я не могла не приехать. Я должна изучить записи, хранящиеся в библиотеке ЦОГА. В секции для алхимиков. Уверена, в них есть ответ к тому, как противостоять Шестому.

– А я думал, ты хочешь держаться подальше от всего этого, – тихо произнес он.

– Я, – ей вдруг показалось, что он злится на нее. – Слушай, я за это время многое поняла.

Он чуть усмехнулся, но не перебивал.

– В библиотеке Ворасбурга я нашла запись о необычной алхимической практике. Это что-то сложное, но написано так, словно целитель может вызвать нечто очень сильное. Однако сами формулы – здесь.

– И ты примчалась сюда, чтобы почитать книги?

– Чтобы изучить записи целителя. Без твоей помощи мне их не достать.

Кэрроу чуть склонил голову:

– Неужели? Мне кажется, я и так достаточно помог тебе.

Медее было сложно. С ним всегда было не просто говорить.

– И я благодарна за то, что ты сделал. Я смогла исчезнуть, сменить имя, смогла вылечить множество людей. Как и хотела. Но я хочу большего.

На этих словах он потер подбородок, словно хотел скрыть улыбку. Миди продолжила:

– Ты же видишь, что происходит? Волнения возрастают с каждым днем. Но и это не так важно. Я пока путешествовала поняла одно – эксперименты Шестого необходимо прекратить. Не позволю чтобы он приносил жертвы равноценному обмену.

Кэрроу допил кофе и стал тарабанить пальцами по столу:

– То есть ты настолько благодарна, что сама явилась сюда? В город, что кишит армией? Просишь помощи у государственного алхимика? И плевать ты хотела, что может раскрыться правда о тебе?

– Кто же узнает меня? Мое лицо забывают, не успеваю я выйти за порог.

Он глубоко вздохнул.

– И ты думаешь, Некто из прошлого поможет нам?

– Да, целитель из прошлого. Он писал, что с помощью этой силы была остановлена война.

– Не припомню такого из курса истории.

– Это было еще до Аронии.

– Брось, ты нашла записи из забытой империи Аэруго? Серьезно? Звучит как бредни сумасшедшего.

– То есть ты отметаешь возможность, даже не проверив факты? –её щеки горели.

– Твою мать – тихо пробормотал он сам себе.

Потом вздохнул и добавил:

– Если в книгах не найдешь то, что нужно, ты исчезнешь отсюда и не вернешься в ЦОГА.

Миди улыбнулась.

– Даю тебе три дня.

– Мне нужна неделя.

Он усмехнулся и встал из-за стола. Подошел к плите и взял турку.

– Еще кофе?

– Лучше убей, – Медея крутила кружку с черной жидкостью, не в силах сделать еще глоток.

– Я правда рад тебя видеть, Стрэйт, – произнес он, стоя спиной к ней и наливая остатки кофе к себе в чашку.

***

Неделя прошла быстрее, чем он мог себе представить. Кэрроу был поражен упрямством Стрэйт. Она пропадала в огромном здании с утра до вечера. Попросила выдать ей разрешение выносить книги из специальной секции для алхимиков. Это было невозможно даже для него. Тогда она стала перерисовывать непонятные места и приносить копии. Стрэйт уговаривала Кэрроу зайти в библиотеку, помочь ей после работы, ведь ей не хватало знаний, чтобы понять многие вещи из этих книг. Но время не позволяло. Тогда она стала приносить свои зарисовки, и они по ночам разбирали записи из личных дневников алхимиков, собирая по крупицам информацию о целителях. Она мучила его вопросами, и порой он уставал от нее настолько, что буквально сбегал к себе в офис.

Этажом ниже он снял для Медеи квартирку, и потом, бывало, сожалел о том, что девушка находилась так близко. Явиться в половине первого ночи, с листом, исчерченным алхимическими кругами и формулами, и выведывать у него перевод и значение фраз, символов и прочего – это было в духе новой Медеи.

К концу недели Кэрроу настолько привык к постоянному присутствию этой особы в своей жизни, что в те моменты, когда вечером он не обнаруживал ее у своей двери, начинал беспокоиться. Однако он знал то единственное место, где следует ее искать: библиотека ЦОГА.

Однажды, вернувшись домой очень поздно, он не сразу поднялся к себе, а постучался к ней. В тот вечер она была дома. В тот вечер он принес ей нечто интересное. То, что, как он верил, порадует Медею.

Пройдя на маленькую кухню, он уселся за стол. Миди налила чай и поставила кружку рядом.

– Что, неужели не будешь мучить меня очередной страницей из книги?

– Только если ты собираешься мучить меня приготовлением кофе.

Девушка присела и оперлась на локоть. Кэрроу всегда требовал кофе, но в этот раз молча отпил то, что ему налили.

– Прекрасный чай, между прочим, – по его лицу было видно, что чай не входил в число любимых напитков алхимика.

– Сегодня я слишком устала, – отвечала девушка, – но завтра я закончу перерисовку нескольких страниц, на которых я, кажется, нашла самое главное.

Кэрроу увидел, как загорелись ее глаза.

– Понял, понял, – поспешил остановить ее, пока девушка вновь не начала говорить о записях целителя, – я на самом деле не об этом хотел поговорить с тобой.

Медея внимательно изучала его. Вновь ее взгляд скользнул по шраму от ожога на лице Кэрроу. Багровая кожа спускалась по шее и виднелась на его правой руке.

Миди все время искала, что сделало Шестого таким сильным, что подпитывает его, как именно он совершает преобразования без круга. Все это она пыталась найти в книгах того целителя.

– Я был на складе вещ-доков, оставшихся со времен первой стычки с сопротивлением, – сказал Константин, откинувшись на спинку стула. – Тогда, шесть лет назад, когда мы уничтожили прошлого лидера сопротивления, ведь именно тогда погибли твои родители, не так ли?

Это было именно так, подумала Медея, а ещё это было прекрасно известно Константину. Зачем же он переспрашивает?

– Да, они служили в восточном областном центре Анатоли. А что?

– Я нашел вещи, принадлежавшие твоему отцу. После смерти Джона и Леи Стрэйт все их личные вещи, а также документы с их личным делом, должны были храниться в областном центре восточного округа, но почему-то коробка с вещами твоего отца оказалась здесь. Я позволил себе открыть ее, и кое-что обнаружил там. То, что может быть тебе интересно.

Миди широко открытыми глазами смотрела на него, ожидая, что же обнаружил алхимик.

– Не томи!?

Кэрроу достал из внутреннего кармана своего черного несменного плаща, небольшой круглый предмет. Медея увидела, как блеснуло что-то золотое в его руках. Он положил на стол круглые часы. Девушка замерла, рассматривая вещь. Часы были с цепочкой, круглые, небольшие. Сверху была защитная крышка.

– Это часы твоего отца, – произнес Кэрроу, внимательно следя за реакцией девушки. – В документах написано, что их изъяли после его смерти.

Девушка медлила. Вновь взглянула на алхимика. Он принес ей весточку из прошлого. Вещь, принадлежавшая родному ей человеку. Она вновь опустила взгляд и осторожно дотронулась до корпуса часов.

Крышка щелкнула и открылась. Под ней оказался циферблат: серебристый, с черными арабскими цифрами. Изящные тонкие стрелки были покрыты чернением. На крышке была гравировка. Медея прочитала слова: «Помни о смерти, но живи».

Это были именно те слова, что так часто повторяла ее мама. Руки Медеи дрогнули. Она не знала, что ответить.

– Думаю, никто и не заметит, что они пропали, – сказал Константин, – оставь их себе.

– Боже, – вымолвила наконец девушка и закрыла часы, зажав их между ладонями, – спасибо, Кэрроу. Это очень важно для меня. Я теперь с ними не расстанусь.

Константин улыбнулся.

– Я знал, тебе понравится.

Допив чай и обменявшись несколькими ничего незначащими фразами, которыми Константин попытался немного приободрить загрустившую девушку, они вернулись к тому, о чем говорили почти все время.

Медея не могла молчать. Рассказала, что завтра принесет страницу из книги. Ту самую страницу! Константин до сих пор не верил, что ей удалось найти нечто действительно стоящее. Пусть скоро он и выгонит ее отсюда, но было приятно вновь увидеться с ней. Он спросил, что ей уже известно, и ответ, который дала ему девушка, весьма заинтересовал самого Кэрроу.

Медея поведала о записи почти в конце дневника. В них было описано некое преобразование, способное отразить практически любую силу противника.

– Ведь это то, что нам нужно? – задала вопрос девушка.

– Звучит многообещающе.

– Если узника номер Шесть нельзя остановить, то нам необходимо отразить его атаки. Перенаправить его же силы на него самого, – завершила довольная Медея.

– Отличный план. В теории. Там написано, как это сделать?

– Как я поняла, целитель оставил что-то вроде формулы этого преобразования. Я с трудом понимаю многие алхимические термины, именно поэтому ты должен мне помочь. Например, я не могу понять, в чем суть преобразования, о котором он пишет.

– Что за преобразование?

– Оно называется, кажется, «Тиси́я кэ аспи́да», – Медея вопросительно взглянула на алхимика.

– Не слышал о таком.

– Смысл его в том, чтобы использовать энергию жертвы как щит.

Кэрроу призадумался, а потом вдруг вскочил, со словами:

– «Тиси́я кэ аспи́да»! Кажется, все-таки слышал об этом.

Он вышел за дверь. Через некоторое время он вернулся, неся в руках толстый фолиант.

– Это мои записи с лекций одного преподавателя в нашем институте. Жутко умный был мужик. Смотри вот здесь, – он листал исписанные от руки страницы и наконец показал одну из них девушке.

– Да, точно! – почти закричала Медея. – Это те же знаки! «Тиси́я кэ аспи́да», ведь я верно прочла название?

– Верно, именно так и называется. Профессор говорил, что это переводится как «жертвенный щит».

Миди радовалась, что правильно прочла древний язык.

– Но я не очень понимаю, как именно совершить это? По записям целителя, основа силы некоторых алхимиков – это чувство праведного возмездия. Там говорилось о том, что такие алхимики убеждены в том, что очищают мир, наказывая недостойных.

Константин открыл следующую страничку в книге и зачитал:

– Да. И преобразование «Тисии» словно щит защищает от подобных сил. Вот цитата: «Кара, направленная на невиновного, лишается морального основания и обращается к источнику».

Как бы Медея ни старалась вникнуть, что именно нужно сделать, у нее это не

получалось.

– В теории ясно, но не на практике, – подытожила она.

– Как и всегда, – отозвался алхимик. – Профессор говорил об этом преобразовании чисто с теоретической точки зрения. Не уверен, что это вообще возможно на практике.

– Но ты взглянешь на круг преобразования? – спросила девушка и посмотрела на него с мольбой. Кэрроу заверил, что непременно.

– И после, если записи не принесут нужного ответа, ты уедешь из столицы, – сказал он уже у выхода из ее квартиры.

– Так хочешь от меня избавиться?

Он обернулся и вздохнул:

– Кевин и Сандра знают, что ты здесь. Было бы не честно держать их в неведении. Они согласны с тем, что твое нахождение в ЦОГА слишком опасно. Для всех.

Медея кивнула. Не нужно было объяснять, чем они рисковали ради нее.

– Хорошо, Кэрроу. Но думаю, что я нашла что-то стоящее.

На этом они попрощались, и Константин поднялся к себе, размышляя о том, что шансы применить «Тисию» на деле близились к нулю. Осталось подождать до завтра, чтобы узнать наверняка.

***

Следующим вечером Медея так и не дождалась Константина. Строгий библиотекарь уже несколько раз напомнил, что библиотека скоро закроется и девушке пришлось уходить под его неодобрительные вздохи. Радовало лишь то, что она успела наконец скопировать все что касалось «Тисии». Эти два листка она свернула и убрала во внутренний карман потертой джинсовой куртки.

Медея замерла, выйдя на огромную длинную лестницу, ведущую к библиотеке, потому что внизу, у самой дороги, ее ожидал Кэрроу и Сандра. Лейтенант Лесли, отметила Миди, с их последней встречи, кажется, стала еще красивее. Уверенная, с идеальной осанкой и высоко поднятой головой, с идеальным пучком светлых волос. Идеальная форма как с иголочки шла ей, будто была сшита на заказ. Миди чуть закусила губу и улыбнулась, помахав им.

– Мы как раз за тобой, – сказала Сандра, – появились важные новости.

– Привет, – Миди было некомфортно рядом с ней, больше всего было некомфортно от собственной реакции на нее.

Лэсли взглянула на девушку и отметила ее красные глаза:

– Сколько ты сидишь, уткнувшись в книги? – спросила она.

Миди достала из кармана часы своего отца и взглянула на стрелку.

– Так, дай подумать Кажется девятый час

– Понятно, – ответила Сандра.

Кэрроу увидел золотые часы и слегка улыбнулся:

– Извини, что не пришел, нужно было доделать важные дела в участке.

– Ничего страшного, – ответила Медея и все трое двинулись в сторону квартиры Кэрроу.

– Неужели всю эту неделю ты провела в библиотеке? – спросила Сандра.

– Да, так и есть.

«Как интересно, – думала Медея, – каждый день тянулся так долго, а неделя пролетела за миг».

– А ты ведь мечтала побывать в ЦОГА, посмотреть на площади, погулять по улицам, изучить старые кварталы города? – Сандра вспоминала то, чем делилась с ней девушка в поезде. До остановки в Розбурге. До ее побега.

– И все еще мечтаю. Возможно, после того как мы одолеем Шестого. Тогда я спокойно изучу город.

– Нам всем скоро придется оставить ЦОГА, – произнес Кэрроу.

Медее показалась эта его фраза странной. Что-то изменилось? Что ему стало известно? Планы поменялись?

– Я уверен, ты все успеешь в свое время, – продолжил Кэрроу. – Ты знала, что столица раньше представляла из себя несколько городов, которые потом объединились в один?

Миди кивнула. Отсюда и название – Центральный Объединённый Город Аронии. Она знала, что алхимик больше ничего не скажет о деле или их планах. Он никогда не говорил о делах на улицах, только в проверенных местах.

Все трое перешли широкий проспект. Люди опасливо косились на Сандру. Видимо их смущала ее офицерская форма.

– Моя любимая часть на севере, – добавил Кэрроу, чуть кивая на приветствие постового у здания полиции, мимо которого они шли. – Уютная, много брусчатки. А еще прекрасный старый город. Помнишь, Сандра, как мы были там на задании?

Лесли кивнула и добавила:

– На дико скучном задании, сэр.

Алхимик усмехнулся:

– Да, точно. Мы почти весь день гуляли по городу и маялись от безделья.

Теперь они проходили мимо парка. Медея вновь почувствовала себя третьей лишней. За эту неделю Кэрроу вновь стал близким ей человеком. Словно и не было этих месяцев одиноких скитаний. Она стала сильнее, увереннее в себе, вылечила так много людей. Но только здесь, рядом с ним, она вновь почувствовала себя дома.

– Северная часть напоминает мне застывший во времени островок средневековья, – произнесла Сандра, и голос принял несвойственные ей мягкие тона.

Алхимик взглянул на нее с удивлением:

– Весьма поэтично, Лэсли. А помнишь ратушную площадь, где тебя попытались обокрасть? – он улыбнулся ей. – Ты потом бедного мальчугана до полусмерти напугала. Отчитала так, что он даже заикаться начал.

– Нет, этого я не помню, сэр, – отвечала Сандра, но Миди заметила тень улыбки на ее лице.

Алхимик уже изучал приунывшую Медею.

– Не расстраивайся, Стрэйт. Мы обязательно прогуляемся по улочкам старого города. Они узкие и извилистые, а дома сходятся так близко, что кажется, можно коснуться стен одновременно двух зданий. Многие фасады старых домов украшены резьбой, а крыши покрыты красной черепицей.

– Звучит здорово, – отвечала Медея.

Несмотря ни на что, она наслаждалась этим разговором. Не часто можно было вот так просто поболтать на отвлеченную тему, не связанную ни с узником номер Шесть, ни с сопротивлением, ни с военным положением в стране.

Не успели они зайти и расположиться в гостиной, как в дверь постучали. Кевин Стоун появился с грохотом и шумом. Он уже освоился с новостью о возвращении целительницы, но вот с ее новым образом освоиться быстро не смог. Он басил о том, что Миди стала выглядеть совсем по-городскому, по-взрослому, что весь образ ее изменился на столько, что он бы не узнал ее, встретив на улице. Кевин только сокрушался о ее длинных волосах. Сандра же отметила, что ей, напротив, нравится новая прическа Медеи.

Наконец вся команда была в сборе, и, покончив с приветствиями, все уставились на Кэрроу.

– Получил весточку от Вэро. Я позволил сопротивлению выкрасть ложный план посещения президентом Нотосбурга. Помимо того, что это помогло Вэро заслужить доверие Шестого, это позволит и нам сделать следующий шаг. Сопротивление хочет поставить капкан на президента, но в итоге они сами угодят в ловушку. Мы соберем их в одном месте: здание оперного театра, закрытого на реставрацию. Именно там они ожидают встретить президента. Именно там их будем ждать мы.

Стоун хлопнул себя по коленке и пробасил:

– Там мы их и арестуем.

– Я на это надеюсь, – ответил Кэрроу.

Обсудив детали плана, Сандра и Стоун ушли делать последние приготовления. Необходимо было ехать в южный округ завтра. Миди тоже пошла к выходу, сообщив, что будет собрать вещи. Уже почти у двери Кэрроу окликнул ее:

– Ты уверена, что готова? Точно едешь с нами? Не нужно выскакивать на платформе. Скажи сразу.

– Я сама хочу, – ответила она, повернувшись. – Ты злишься на меня, что тогда я так вот сбежала?

– Нет, – он покачал головой.

– Злишься. Но мне нужно было собраться с мыслями. Нужно было подумать, понять, кто я есть и чего я хочу.

– И как, поняла?

– Поняла, Кэрроу. Я хочу лечить людей, а не убивать их. Хочу остановить Шестого.

– И не хочешь работать на власти? – он не смог не сказать это и усмехнулся.

– Но теперь-то все проще? Медеи Стрэйт больше нет. Есть Некто – целитель. И я еду с вами. Я смогу вас помочь и смогу остановить узника номер Шесть.

– Даже так? – Кэрроу удивился ее запалу.

– С твоей помощью, – добавила она. – Ты же помнишь, что он сделал с тем ребенком и с Люси? Бог весть, что он сделал с другими и что ещё сделает.

Кэрроу остался стоять в некоторой задумчивости.

– Что с тобой? – спросила Медея. Ей казалось, что в последнее время он постоянно какой-то хмурый.

Константин взглянул на девушку, и ему вдруг захотелось, чтобы она задержалась. С тех пор как она вернулась после своего побега на станции Розбург, ему все время казалось, что она вдруг также внезапно исчезнет.

– Не хочешь кофе? – спросил он. – Чай тоже есть.

Медея согласилась. Чувствовала, он хотел ей что-то сказать. В глубине души она была рада этому предложению и в то же время боялась того, что именно он скажет.

Кэрроу сварил черный ароматный кофе себе и поставил чашку с чаем перед ней. Они сидели на кухне, и часы на стене мирно тикали, отсчитывая секунды.

Медея отпила горячую жидкость и слегка поморщилась. Константин взглянул на нее с улыбкой:

– Чай тоже слишком крепкий?

– Да, пожалуй, – отвечала она. – Это скорее просто заварка. Ты же в курсе, что её необходимо разбавлять кипятком?

– Тебе сложно угодить.

Девушка произнесла после небольшой паузы:

– Ты знаешь, я в библиотеке слышала разговор двоих военных. Они обсуждали тебя. Обсуждали то, что в последнее время, ты не на самом лучшем счету.

Кэрроу чуть наклонил голову и внимательно смотрел на нее.

Девушка продолжила:

– Говорят, ты оспариваешь решения президента Что ты вообще последнее время сам не свой.

Кэрроу отпил кофе.

– Это просто слухи. Меня вообще коллеги по работе не жалуют, вот и треплются.

– А я думала, ты начал сомневаться.

– В чем?

– Последние приказы Мэдлтона не заставляют тебя задавать вопросы? – Миди хотелось, чтобы он признал уже, что работает на чертовых маньяков. Ей так хотелось, чтобы он встал на ее сторону.

– Задавать вопросы не моя работа. Я – цепной пес власти. Моё дело – выполнять, что скажут, – как-то даже грубо ответил он.

Кэрроу почувствовал некую горечь в груди. Обычно ничье мнение его не заботило. Что поменялось?

– Больше двух месяцев творится какой-то кошмар, – Медея и хотела бы остановить себя, но тщетно, слова сами срывались с ее губ. – Массовые аресты без суда, расстрелы за пособничество террористам, уничтожение целых деревень на границе

«Почему ты так их защищаешь?» – думала она, глядя в его темные глаза.

– Я знаю, – голос вновь звучал сдержано, – видел в президентских отчетах.

– У тебя есть к ним доступ?

– Официально нет. Но я все видел.

Тот факт, что он знает даже больше, чем известно общественности, неприятно поразил.

– И что, ты считаешь это нормально?

Искры смешинок загорелись на дне его глаз. Он молчал.

– Как ты можешь быть на стороне Мэдлтона?! – не выдержала девушка. Голос ее звенел.

– Я на стороне закона.

Кэрроу сложил руки на груди. Кофе остыл, как и ее чай.

– Мэдлтона самого в пору отдать под суд, – пробормотала Миди, тоже сложив руки на груди.

Кэрроу не злился. Напротив, она казалась ему безмерно милой в своем стремлении к справедливости.

– А ты не думаешь, что и меня есть за что отдать под суд? – медленно спросил Константин.

Медея уставилась на него. Он продолжил:

– Если бы меня действительно судили, я почему-то уверен, что ты стала бы моим адвокатом, – легкая улыбка коснулась его губ.

– Естественно, – она помедлила, – я бы попыталась тебя защитить. – Миди тоже улыбнулась и завершила, – чтобы потом самой вынести приговор.

Они оба засмеялись.

– Поздно уже, – Кэрроу взглянул на часы. – Завтра нас ждет поезд. Отправление в восемь утра.

Уже в коридоре, открыв входную дверь, он замер, преграждая ей путь. Ему хотелось завершить разговор на хорошей ноте.

– Кстати, – хитрая улыбка коснулась его губ, – а ты не думала баллотироваться? С твоими-то лозунгами и представлениями о справедливости.

– Ты серьезно? – Миди уставилась на него огромными глазами, полными недоумения.

– Нет.

«Какая же она забавная», – пронеслось в голове, и он добавил:

– Но, представь, какой хаос мы бы устроили, если бы ты победила.

Константин освободил проход.

Спускаясь к себе, Медея размышляла, за кого в этой войне Константин и за кого она? И если с Кэрроу всё вроде бы понятно, то что делать ей? Медея чувствовала, что скоро всех вокруг заставят, вынудят сделать выбор. Ей одинаково не хотелось поддерживать ни сопротивление во главе с Шестым, ни ту власть, которую представлял сейчас Константин.

Акт четвертый

Город Нотосбург раскинулся на берегу теплого моря Ноэлани и утопал в зелени парков и садов. Светлые здания словно сливались с горизонтом, создавая ощущение единства архитектуры и природы. Только прибыв на вокзал города, Медея сразу почувствовала, какой невероятный здесь воздух. На юге было намного теплее, несмотря на раннюю весну. Деревья были окутаны ажурной, еще не плотной свежей зеленью. Воздух же был наполнен ароматами моря и цветущих яблонь. Хотя Медея не могла ещё видеть море, она чувствовала, что оно рядом, совсем рядом с ней. У нее дух перехватило от этого соленого воздуха, наполненного йодом. Ей хотелось как можно скорее увидеть бескрайнюю, синюю даль, услышать шум прибоя. Однако, лишь ступив на перрон вокзала, Кэрроу и его команда, частью которой наконец стала Медея, отправились в небольшой отель в западной части города.

Добрались да места на омнибусе. Медея уже видела такие в ЦОГА, а также в крупных городах на западе, но ни разу ей ещё не доводилось кататься на них. Омнибус представлял собой многоместный конный экипаж. Медея любила конный транспорт, и он до сих пор оставался основным видом транспорта в Аронии. В ее маленьком городке в основном использовали гужевые повозки, но за время своих странствий она успела много чего повидать. На западе она видела даже паровые машины с бензиновыми и электрическими двигателями. Впервые они страшно напугали ее своим шумом.