Аннабель в подводном царстве. Книга третья

— А вообще лежи. Меньше бесишь меня. А то, что молчишь, — это подарок мне от морских духов.

— Интересно, за какие такие заслуги? О, как же мне хотелось резво вскочить с того места, где покоилось мое отравленное тело, и выпустить пар на одном зарвавшемся засранце. Я понятия не имела, где мы находимся! Что нас ждет дальше? Сколько будет длиться загадочное расследование? Они ведь могут годами держать нас под стражей или в темнице, как обещал синеволосый! И никто за нами не спустится... Но из всего списка вопросов один заинтересовал меня больше всего... А с чего вдруг он курит? И эта до жути загадочная дилемма заставила мой уставший мозг включиться на полную катушку и наконец-то начать анализировать окружающую обстановку. Мы были в помещении. Полностью закрытом, иначе бы дым не стоял плотным облаком над нами, постепенно оседая невидимым покрывалом. Если мои глаза его видят, а нос ощущает, значит, здесь нет воды. Совсем. А как ее тут не может быть, мне было непонятно... Мимолетная мысль, приправленная призрачной надеждой, что мы с южанином на суше, неизбежно таяла, как блестящий снег под лапками огненной саламандры, решившей слегка охладиться от собственного жара. Обзору мешал крайне тусклый свет, в котором было не разобрать, что за мебель стояла вокруг меня. К сожалению, в таком бедственном положении видеть я могла немного.

— Знаешь, меня действительно бесят бабы. Даже моя мать. Я, не знаю, как можно вас выдержать даже следующий день после бурной ночи. Но из всех, кого я знаю, ты стала раздражать меня куда сильнее. Если бы ты не напоролась на это сраное копьё, исход схватки был бы совсем другой. Из-за тебя, я не раскидал этих рыбьих придурков и вынужден торчать здесь взаперти! — Решился на откровения Дин. Но с каждым произнесённым словом, раздражение парня набирало обороты вместе с моим внутренним негодованием. Вот Гад! Очевидно, что он пользовался возможностью, когда его оппонент не может ни дать сдачи ни высказать своё мнение в ответ. Трус. С трудом, но я стала чувствовать крошку от собственных зубов, так как всё сильнее их стискивала. Частичку себя, но мне удалось вырвать из цепких лап неизвестной отравы...

— Это ты виновата! Мало того что ты глупая, так ещё и неуклюжая! Какой с тебя боевой маг, духи... По возвращению, я подам официальную жалобу куда нужно и тебя лишат твоего диплома, по проффесиональной непригодности. Поняла, Харли?! Будешь носиться подавальщицей в каком-нибудь трактире... Хотя... Да, какая, на хрен с тебя подавальщица... Ты же и тарелки не сможешь отнести от кухни к столу... Бесполезное создание. И как тебя мать воспитывала...

Это стало что то сродни спускового крючка. Все обидные слова, я глотала, стараясь не обращать на них внимания, но про свою маму, ощущалось словно резким ударом острого ножа в грудь. На всю длину. До ручки. Не помню за сколько секунд я подорвалась на ноги и как кинулась на вальяжно сидящего рядом парня.

— Не смей трогать мою мать, подонок! Никогда! Я задушу тебя голыми руками! — Мои скрюченные пальцы, с трудом сдавливали могучую мужскую шею, но моему желанию перекрыть навсегда кислород тому, кто посмел оскорбить то святое, что осталось навсегда в моей памяти.

— Знаешь, меня действительно бесят бабы. Даже моя мать. Я не знаю, как можно вас выдержать даже на следующий день после бурной ночи. Но из всех, кого я знаю, ты стала раздражать меня куда сильнее. Если бы ты не напоролась на это сраное копьё, исход схватки был бы совсем другой. Из-за тебя я не раскидал этих рыбьих придурков и вынужден торчать здесь взаперти! — решился на откровения Дин. Его даже не смущало, то, что его душили. Но с каждым произнесённым словом раздражение парня набирало обороты вместе с моим внутренним негодованием. Вот гад! Очевидно, что он пользовался возможностью, когда его оппонент не может ни дать сдачи, ни высказать своё мнение в ответ. Трус. С трудом, но я стала чувствовать крошку от собственных зубов, так как всё сильнее их стискивала. Частичку себя, но мне удалось вырвать из цепких лап неизвестной отравы...

— Это ты виновата! Мало того что ты глупая, так ещё и неуклюжая! Какой с тебя боевой маг, духи... По возвращении я подам официальную жалобу куда нужно, и тебя лишат твоего диплома по профессиональной непригодности. Поняла, Харли?! Будешь носиться подавальщицей в каком-нибудь трактире... Хотя... Да какая, на хрен, с тебя подавальщица... Ты же и тарелки не сможешь отнести от кухни к столу... Бесполезное создание. И как тебя мать воспитывала...

Это стало чем-то сродни спусковому крючку. Все обидные слова я глотала, стараясь не обращать на них внимания, но слова про свою маму ощущались словно резким ударом острого ножа в грудь. На всю длину. До ручки. Не помню, за сколько секунд я подорвалась на ноги и как кинулась на вальяжно сидящего рядом парня.

— Не смей трогать мою мать, подонок! Никогда! Я задушу тебя голыми руками! — мои скрюченные пальцы с трудом сдавливали могучую мужскую шею, но моему желанию навсегда перекрыть кислород тому, кто посмел оскорбить то святое, что было в моей памяти, не было предела.