Воронье гнездо. Игрушка безумного алхимика

- Слушай сюда, умница, - прогремел над головой грубый ледяной тон. Тонкая ткань сорочки затрещала, когда сильная рука схватила меня за шкирку и потащила вверх. - За жалобы отвечать будешь честью и репутацией. И будь уверена: мы попортим их куда сильнее, чем ты сейчас запятнала мне. Всё поняла?!

Я приоткрыла зажмуренные глаза, и зря. Злобный вертикальный зрачок пристально таращился прямо в лицо. Казалось, что этот взгляд разъедает меня, как щёлочь.

- Парфина! - я отчаянно вцепилась в плечи орчанки. - Но ведь это ты! Ты устроила этот дурацкий розыгрыш! Ты выставила меня дурой! Думала, что я просто приму это и проглочу? Ты ошиблась!

- Ха-ха-ха, какие мы нежные! - хватка на миг ослабла, но лишь для того, чтобы через секунду сделаться сильнее. Черноглазый взгляд почти царапал лицо. Из-под тонкой губы Парфины показался белый и острый клык. Таким кожу вспороть - нечего делать. - Ну и тупые ж вы, аэрийцы. Запомни, орки ничего не делают от балды. Если ты получаешь, то заслуженно. Ты попортила мои белые тренировочные гамаши, за это и поплатилась!

- Но это ты заставила меня их стирать! - от одного воспоминания, как я полоскала в мыльной воде чужие штаны и не могла воспротивиться принуждению, стало стыдно. Всё, что я сообразила тогда предпринять, дабы не очернить позором своё доброе имя - уронить в тазик сапфирную синь.

- За то, что ты облила меня и мои конспекты соком гайвары! - ехидно отчеканила Парфина. - Харэ строить из себя святую невинность, гадкая моль! Во всём, как ни крути, виновата ты, тебе и отвечать!

- Орочья память так коротка? - усмехнулась я, нарываясь. - Перед тем, как я плеснула в тебя соком, ты наступила на мои лучшие туфли, и у одной из них сломался каблук!

- Ну я же нечаянно, это и дураку понятно!

- Если бы нечаянно, ты извинилась бы!

- Перед тобой?! - Парфина раскатисто захохотала. Показалось, что стены затряслись, подпевая ей. - Перед жалкой, лживой аэрийкой?! Да лучше уж я голышом по мужской башне пробегусь!

- Давай, беги, - подначила я. - Они посмеются. А, может, глядя на твою фигуру, даже и не заметят, что кто-то зашёл не в ту дверь...

Поджав губы, Парфина тряхнула рукой, отпуская мою сорочку. Я подалась назад и влетела в стену. Кожа прочувствовала каждый камушек жёсткой кладки, и я едва не взвыла от боли. Но всё-таки нашла в себе силы поднять глаза и с укором посмотреть на обидчицу.

Парфина явно не собиралась заканчивать. Её щеки горели пятнами ржавчины, в глазах плясал сумасшедший блеск. Я слишком хорошо знала её ярость, чтобы упускать её из виду. В таком состоянии она могла и дверь выбить, и клозет выкорчевать, и кроватью в окно запустить.

- А теперь... - сквозь зубы проговорила она, снова делая шаг ко мне.

Глава 3

AI иллюстрация

Зелёная ладонь растопырила пальцы и стала похожа на огромного мясистого паука. А потом этот паук неожиданно прыгнул мне на шею, пригвоздив тело к кладке стены. Я даже пикнуть не успела. Короткие мгновения без воздуха растянулись резиной, превратились в часы и сложились в восьмины...

Внезапно Парфина убрала руку, отпуская меня. Не потребовалось даже судорожного вдоха: я лишь в недоумении потёрла шею там, куда впечатались крепкие орочьи когти.

- А теперь пора спать, - провозгласила Парфина и, смачно зевнув, поплелась к своей койке.

Непредсказуемость - вот самое страшное оружие. Она не даёт тебе расслабиться даже когда ты спишь и вынуждает быть начеку каждую секунду. Смотреть под ноги, оглядываться, когда идёшь по коридору; нюхать еду в попытке обнаружить незнакомый запах, трясти одежду перед тем, как надеть... Даже в клозет заглядывать прежде, чем присесть! Непредсказуемость - это про Парфину. Предугадать, куда заведёт её очередная выходка, невозможно.

А потому я считала дни до Эссенсуса. Ждала его с трепетом и волнением, как аэрийки ждут поцелуя Филлагории во время отбора невест для принца. Я даже завела себе календарь и каждый вечер вычёркивала числа крестиками. Эссенсуса боятся все, ибо этот экзамен в середине первого курса определяет, кто останется в Академии и продолжит обучение, а кому суждено будет вернуться домой. Все, кроме меня. Я нисколько не сомневаюсь, что пройду испытание: мощный родовой поток - это вам не шутки. На пути к великому магическому будущему оставалась лишь одна преграда - ритуал активации.

Парфина Враттах же не походила на будущую магессу. Её мать трудилась простой извозчицей, а отец - дровосеком. Соваться в магическую Академию с её стороны было, мягко говоря, неумно, но кто ж будет отговаривать желающих? Таких неумных на первом курсе целый взвод! А всё оттого, что случалось, когда магия - пусть и слабая - после активации просыпалась и у безродных, давая им путь в высший ранг. И если в Аэрии из-за близости Источника магия одарила почти всех, и расслоение не ощущалось, то в Фергазии и Крушинбэе из-за социального неравенства гремели настоящие военные конфликты.

Каждый хочет лучшей жизни даже если понимает, что это невозможно.

- Ты всё равно вылетишь после Эссенсуса, - тихо проговорила я, уже когда сон дурманил голову, а тяжёлые веки наплывали на глаза. - Нечего вымещать свою зависть на других.

- Ты доживи сначала до Эссенсуса своего, - ответила в темноте Парфина. - Клык даю: вылетишь до конца семестра. И покатишься в свою Аэрию, как бублик.

Мне хватило ума замолчать. Уж я-то знала: они могут это устроить.

***

Утро выдалось на удивление спокойным, если не считать того, что я проспала. Когда я открыла глаза, до начала лекции оставалось двадцать минут. Но горевать не хотелось. Всё к лучшему: Парфина уже усвистала, и в моём распоряжении осталась вся комната и душ.

Вытряхнула из тапочек колючие семена гарповника, вытерла порожек туалетной комнаты, наспех обмазанный чем-то скользким... Времени катастрофически не хватало. Пришлось забыть о раскалённой хаконде и опрятной одежде. Да и о сушке головы - тоже. Скрутив влажные волосы в тугой жгут, я кое-как закрепила его на затылке. Натянула мятое зелёное платье в пол, подкрасила губы амарантовым пигментом и с саркастической улыбкой оглядела отражение в зеркале. О, Филлагория: я будто только что из-под кровати вылезла у этого... как его там?

"Юдиас", - шепнула память. Послушно нарисовала запах жасмина, очертания острых скул, всклокоченные волосы и едва заметную горбинку на носу. И щекочущее прикосновение к щеке: непонятное, необъяснимое и пугающее. Темнота исказила черты его лица, не позволив запомнить. Словно специально спрятала от меня, чтобы ночь безумий осталась нашей общей тайной. Интересно, узнаю ли я его среди адептов?

Но он-то меня помнит. И наверняка наблюдал за мной на лекциях. И - как пить дать - будет таращиться сегодня, ловя каждое движение. От этой догадки стало волнительно и тревожно. Захотелось закопать голову в песок, как Крушинбэйский долгоног, и не вытаскивать обратно. Бывает такое странное чувство: то ли хочу видеть, то ли не хочу, то ли и то, и другое.

Волнение улетучилось, едва я переступила порог лекционного зала. Успела! Воздух трещал голосами адептов, почти разрываясь. Пустовали только первые столы, под самой кафедрой: никому не хотелось сидеть на виду у профессора Ламио. Мысленно поблагодарив Филлагорию за то, что не дала мне опоздать, я выбрала себе крайнее место слева, оставив пустоту по центру кому-то менее секущему в тайм менеджменте.

Парфину я заметила почти сразу: в седьмом ряду, в компании бессменных подружек-орчанок: Леоны и Брит. Писать лекцию они явно не собирались: разговоры были куда интереснее! Леона, чьё имя я вчера на свою голову упомянула всуе, походила на отжатую половую тряпку. Увидев её сведённую монобровь и сморщенную авокадину носа я порадовалась, что мне досталось место впереди. Дверь ближе, толпа не будет мешать трусливо улепётывать. Главное - не забыть рвануть сразу после звонка!

К счастью, орчанки из гордого трио или не увидели меня, или усердно делали вид, что до такой шмакодявки им нет дела. Я позволила себе спокойно выдохнуть, но предательские мурашки поползли по плечам, укутывая спину. Всё равно нужно быть начеку: мне ли не знать, какие уловки способна изобретать Парфина! Повезло ж попасть в одну комнату с этим исчадием низших и стать её подопытной мышкой!

Пытаясь не привлекать внимания, я ссутулила спину и опустила голову, будто воровка, только что стянувшая чью-то сдачу. Лес голов во втором ряду спрятал меня от Парфины с подругами. Филлагория, сделала б ты так, чтобы они меня вообще забыли! Ну, или чтоб хотя бы не заметили. Могла бы я в стол врасти - вросла бы, ни секунды не мешкая. Кто знает, возможно, родиться древесным грибом даже лучше, чем мной.

- Адепты в сборе? - над залом раскатился басовитый голос, и к кафедре, перекатываясь огромным мячом, подплыл профессор базовой теории магии. Необъятный, как боевой фаерболл и мрачный, как грозовая туча. - Начинаем просвещаться?

Толпу всколыхнула волна покорных кивков. Профессора Ламио боялись все: от скромных заучек до Парфины и ко. Страх внушали не только его габариты, сравнимые с китовыми, и пуговицы пиджака, не сходящиеся на объёмном животе, но и переменчивый нрав. Он умел быть непредсказуемым, как Парфина. На лекциях Ламио казался спокойным и дружелюбным, и эта маскировка работала отменно. Но лишь ленивый не знал, что коварный профессор запоминал в лицо всех присутствующих. И горе тому, кто осмеливался пропустить его лекцию! Говаривали, что адепты из-за пары прогулов получали недопуск к Эссенсусу с невозможностью отработки.

- Извините!

Дверь аудитории хлопнула. и стоячий воздух расколыхал топот ног. Две крошечные эльфийки, похожие друг на друга, как сёстры, просеменили на цыпочках к свободным местам под самой кафедрой. Достали из крошечных рюкзачков такие же крошечные аккуратные тетрадки и уставились на профессора с одинаковым неискренним обожанием.

- Ни за что не прощу, - с усмешкой прокомментировал Ламио, когда возня прекратилась. Знать бы ещё, как расценивать эту фразу: как шутку или как угрозу. Одно я понимала точно: он запомнил лица этих двоих и сам решит, как использовать эту информацию. Как же я радовалась, что опередила их на целую минуту! Заставлять злиться Ламио мне ещё не доводилось, да и не хотелось.

- Вот паразит разожравшийся! Настоящий драный хряк! - стрелой прорвался с задних рядов задорный девичий голосок. Следом посыпались задавленные смешки.

- Я тоже люблю вас, ибреса Слоттер, - прокомментировал Ламио и невозмутимо улыбнулся.

Быть Адель Слоттер хорошо. Очень хорошо. Ибо ей прощается всё. Совершенно всё: от бранных фраз среди лекции до диких танцев в коридоре после отбоя. В чём причина - никто не знал: может быть, в самом остром и глубоком уме на курсе, а, может, просто её родители были баснословно богаты... От дикой и непредсказуемой Адель шарахались, как от прокажённой. Должно быть, и в комнате с нею никто не жил...

- Тема сегодняшней лекции, - Ламио сердито подбоченился, и за его спиной развернулся огромный экран с конспектом, - ментальная магия.

- Чушь! - заголосила Адель. Её словам вторил громкий стук, но я даже повернуться боялась. - Чушь! Чушь! Чушь!

- Ментальный магический поток воздействует на рассудок жертвы, кратковременно изменяя её эмоциональные и волевые характеристики, - продолжал Ламио, не обращая внимания. - В силах ментального мага заставить жертву исполнять определённые указания, чувствовать боль или наносить себе урон. Однако, такая роскошь доступна не всем: лишь сотая часть одарённых магией фергазийцев может похвалиться ментальным потоком. Вы знаете, что наш факультет менталистов был оптимизирован именно по этой причине: невостребованность. Среди населения Аэрии процент ментальных магов несколько выше, но всё равно остаётся ничтожно низким...

Возня откуда-то слева на мгновение прервала речь Ламио. Я осторожно повернулась на звук. Одна из крошечных эльфиек таращилась в пустоту перед собой, сминала в кулачке тетрадную обложку и беспомощно хватала ртом воздух.

- Эй, - я опустила голову на стол, прикрывшись тетрадью, и попыталась привлечь её внимание. - Тебе плохо?

Голос пролетел через проход, едва не зацепив Ламио, но того, кажется, слишком увлекла лекция. Он фанатично расставлял на экране с конспектом цветные кружочки, что должны были обозначать разные типы магических потоков. И слава Филлагории.

Эльфийка осторожно повернулась в мою сторону и мотнула головой, раскидав по плечам платиновые волосы. Её ответ совсем не походил на правду: фальшивое обожание в вытаращенных глазах сменил неподдельный страх. Она походила на лань, загнанную волками: будто ждала смерти или чего-то хуже.

- Поднимите руки, - профессор Ламио выступил вперёд, и я снова сделала вид, что записываю его глубокомысленные умоизречения, - те адепты, у кого в роду были ментальные маги.

Две робкие девичьи ручонки вынырнули из толпы. Одна из них принадлежала Адель.

- Вот и наглядное подтверждение статистическим данным, - прокомментировал профессор с лёгкой издёвкой в голосе. - А теперь рассмотрим взаимодействие ментального потока с другими...

- Гнойный выкидыш низших! - конечно же, это снова высказалась Адель.

Бум! Что-то, шелестя страницами, рухнуло на пол. Я вздрогнула и инстинктивно повернулась. Кто бы мог подумать: всё та же эльфийка... Её тонкие руки ходили ходуном, выписывая на столе странный танец и скидывая на пол перья. Бедняга не только не успокоилась, но и начала кусать губы, оставляя на кромке багровые отметины. И паника, кажется, передавалась её подруге...

- Ты... что? - я снова попыталась её окликнуть, но на этот раз эльфийку так захватили эмоции, что не удостоила меня даже самого надменного взора.

Пару секунд спустя тишину растревожил надсадный, клокочущий кашель, почти перетекающий в рвотный порыв. Кашляла вторая эльфийка. Стиснув ладошками шею, она таращила глазищи, будто пытаясь рассмотреть в воздухе что-то важное.

- Современная алхимия способна частично имитировать магию ментального потока, - продолжал профессор, не замечая переполоха под самым носом. - Но, увы, не может...

Хрясть! Вторая эльфийка, всё ещё кашляя, рухнула на лавку и замолотила ногами, будто в припадке падучей.

Ну уж нет! Такое терпеть нельзя.

- Профессор Ламио! - я поднялась с места, уже не думая, разозлю ли его, привлеку ли внимание Парфины и допустят ли меня к Эссенсусу. - Адепткам нехорошо!

- Лекцию сорвать решили? - невозмутимо отозвался Ламио. - Я вас всех насквозь вижу!

- Да нет же! Взгляните сами!

Словно вторя моим словам, одна из подружек-эльфиек сорвалась с места. Её глаза выражали такой искренний ужас, что мне самой захотелось немедленно унестись из зала, лишь бы не видеть этот кошмар. Повизгивая и размахивая руками, эльфийка ринулась прочь. Описав зигзаг перед кафедрой и едва не задев профессора, как слепыш влетела в стену и рухнула на задницу. И продолжила свой путь к двери ползком: да так резво, что кто-то с заднего ряда отпустил нахальный восхищённый возглас.

- Лентяйки, - голос профессора звучал возмущённо. - Ваш актёрский талант безупречен, но меня вы с толку не собьёте. Лекции быть.

В тот же миг вторая эльфийка грохнулась с лавки на пол. Тут же выкатилась из-под стола, собирая голубым бархатным платьем пыль, бодро вскочила на четвереньки и с неистовой скоростью поковыляла к выходу. Её коленки так забавно стукали о лакированный паркет, что она собрала целую феерию смешков. Кто-то даже зааплодировал.

- Вы конспекты забыли, - надменно бросил ей вслед Ламио, и не думая поддерживать всеобщее веселье. - А рюкзаки теперь ищите в ректорате.

Дверь захлопнулась, зажав между створками лоскут голубого бархата, и над нашими головами повисла разъедающая тишина. Громкая и напряжённая, пропитанная страхом и недоумением. Каждый переживал произошедшее по-своему.

- Продолжим...

- Гранн Ламио, - снова попыталась выступить я. То, что я увидела, не укладывалось в голове настолько, что гнев профессора казался теперь чем-то обыденным. - Им и впрямь было плохо!

- Да, - поддержал меня кто-то со второго ряда. - Вы видели их глаза? Или как они тряслись?

Лицо профессора застыло тяжёлой каменной маской: одно движение - и рассыплется на песчинки.

- Наивные ибресы, - отчеканил Ламио неподвижным ртом. Сальный взор блуждал по моему лицу, и я знала: запоминает. И отомстит. Непременно. - Если бы им было плохо, они бы подошли ко мне и отпросились с лекции. Не стоит принимать глупые розыгрыши за чистую монету.

- Но вы же сами понимаете, что сначала всё было нормально! - сам собой выпалил мой язык - враг мой.

- Извольте, ибреса, - в голосе Ламио прорезались стальные нотки. - Вы считаете себя умнее меня? Если думаете, что правы, можете выйти из аудитории и проверить. И помочь ибресам, коли это требуется. Только учтите: сюда вы больше не вернётесь. Ни в этот раз, ни в следующий.

За грудиной похолодело. Ледяные щупальца страха вырвались из самого сердца и проросли насквозь, спутав оковами руки и ноги. Внутри я разрывалась на части: одна отчаянно хотела плюнуть на всё и побежать следом за эльфийками, вторая - просто остаться на плаву, не наживая себе лишних проблем. Какая же одержит верх?

Какой же нужно быть глупой и нерасторопной, чтобы так обратить на себя внимание! О, Филлагория! Ну, за что!

- Простите, профессор, - заглушив порыв благородства, во мне заголосила позорная трусость. Стало противно и мерзко от самой себя: до дрожи и испарины на лбу. Будто не я цедила эти слова. - Я была неправа. Ваши слова показали мне истину, в неё и верю.

Ламио снисходительно улыбнулся, почесал толстый живот, и недвижимая маска осыпалась с его лица:

- Так-то лучше. Если позволите, высокочтимая ибреса Энвиллан, мы продолжим лекцию.

Слова профессора летели мимо ушей, как острые кинжалы. Постукивая пером, я делала вид, что записываю его изречения, на самом же деле бездумно выводила в тетради каракули и загогулинки. Я больше не верила ни одному его слову. Клочок голубого бархата, вымазанного пылью, что застрял в двери, не давал усомниться в моей правоте. Случилось что-то страшное. Что-то, выходящее за рамки моего понимания. И отчего-то я остро ощущала свою причастность к этому.

Однако о последнем, что было мне необходимо - ретироваться, едва звонок подаст голос - я помнила чётко. Когда часы над демонстрационным экраном замерли в пяти минутах от полного круга, все мышцы напряглись и стали каменными. Подо мной скрутилась огромная пружина, готовая в любой миг разжаться и толкнуть к спасительным дверям. Но едва пространство завибрировало от гулкого звона, и Ламио, погасив экран и прихватив рюкзаки бедных эльфиек, отправился восвояси, я окаменела. Не иначе как Филлагория оценила моё стремление стать древесным грибом и попыталась его воплотить.

Так, Лотта. Спокойно. Не дай панике себя потопить. Просто разогни ноги и сделай шаг. Ещё, ещё... Отлично! Я пошатнулась и влилась в толпу адептов, втайне надеясь, что Парфина и думать обо мне забыла. Шаг. Ещё...

На плечо неожиданно легла чья-то рука. Пальцы впились в кожу, словно намереваясь её проткнуть.

- Сбежать надеялась, аэрийская штучка? - ударил в висок знакомый голос.

Глава 4

Оливер Вандергейт. Иллюстрация Елены Поповой.

- Не выйдет, - подытожил голос.

Незримый враг оскалился, уткнувшись в плечо, и по стойкому аромату тыквенного дезодоранта я распознала Парфину. Кто б знал, как меня трясёт от этого сладковато-морозного запаха, что въелся даже в занавески в комнате! Он походит на вонь отсека для мусора в кухонном коридоре: такой же прилипчивый и брезгливый. Но Парфина считала иначе: впрочем, я давно убедилась, что вкусы этой больной ублюдины весьма специфичны. Зеленокожая, прознав мою слабость, во всю пользовалась мнимым преимуществом. Вот и сейчас, когда знакомый аромат коконом окутал плечи, безнадёга царапнула сердце, заверив, что я не уйду отсюда живой.

Но кто я, если просто так сдамся?

Стараясь держать невозмутимую мину - совсем как у профессора Ламио - я резким движением скинула руку Парфины с плеча. Та, ойкнув от неожиданности, отступила, но радоваться было рано.

Я с трудом сосредоточилась. Страх стал моей реактивной силой и петардой в пятой точке. Ступор исчез, освободив место чистой энергии. Рванув вперёд, я вмазалась в толпу и почти позволила ей дотащить себя до двери. Но разочарование пряталось в жалком метре от спасения. Не дойдя до порога, я уткнулась в квадратную морду Брит. Уткнулась и открыла рот, удивляясь, как эти трое смогли меня перехитрить. Всё же три тупые головы - даже орочьих - лучше, чем одна среднестатистическая.

Сощуренные карие глаза с вызовом зыркнули на меня:

- Погоди, Энвиллан. Мы ещё не поговорили.

Сильные руки толкнули назад, не дав и слова вымолвить. В отчаянии я замотала головой. Спасительная толпа осталась на недосягаемом расстоянии. Никому не было до меня дела. Кого-то, как и Парфину, грызла зависть к адептам могучих кланов, кто-то всегда и во всём винил жертву, кто-то ненавидел аэрийцев, а кто-то просто боялся орков с их жёстким нравом, предпочитая не связываться лишний раз. Множество факторов, чтобы оправдать свою трусость.

- А ну, не рыпайся! - рявкнула Брит, снова толкая меня в грудь. Едва не потеряв равновесие, я подалась назад и тут же оказалась в тёплых объятиях Парфины и Леоны.

- Сюда, - по-хозяйски скомандовала Парфина, прижимая меня спиной к столу перед кафедрой: тому самому, за которым сидели злосчастные эльфийки. Убедившись, что лекционный зал опустел, и я не убегу, она обошла меня и нахально ухмыльнулась в лицо. - Тебе не кажется, аэрийское чудовище, что ты должна пояснить нам кое-что?

- Чудовище тут явно не я, - выпалила в ответ. Получилось жалко: как мяуканье голодного и замёрзшего котёнка. Лучше б вообще не получалось.

- Орехов тебе мало было? - вмешалась Леона, выплывая вперёд. Для орчанки она выглядела весьма сносно и мягко, и её даже можно было бы назвать красавицей, если бы не две спорные особенности: коронная монобровь и огромный вес. - Я могу поделиться. В следующий раз накормлю тебя так, что ты мать родную не узнаешь!

- Почему в следующий раз? - запрыгала Брит. - Можно и сейчас!

- Ага, - поддакнула Парфина, выпуская косую ухмылку.

- Сама их сожри, - рявкнула я и подалась вперёд, но три пары зелёных рук тут же толкнули обратно к столу. Острый край ударил по пояснице, и я едва сдержала вой. Бедные почки! - Я запрещёнными веществами не балуюсь, в отличие от некоторых.

- Не балуется она, - захохотала Парфина и, навалившись на меня, заставила моё тело выгнуться. - Смотрите-ка! А вчера смузи только так глушила!

- Так ты в него сока глибби налила! - парировала я.

- Ну-ка, доставай орехи, Леона, я ей сама их в глотку затолкаю! - рявкнула Парфина.

Застучали тяжёлые деревянные пуговицы на сумке. Что-то громко булькнуло, но я так и не поняла, что: мою голову крепко зафиксировали ладонями Брит и Парфина, и перед глазами повис потолок. Я дёргалась и вырывалась, но мои попытки неизбежно сходили на нет. А когда глаза заволок туман непролитых слёз, в дымном мареве передо мной возникла огромная фигура Леоны. Выставив вперёд мясистую ладонь, она поднесла её к моему рту. В нос пробрался кисловатый запах, и я разглядела три крупных морских ореха в размягчённой скорлупе.

- Сама сожрёшь? - пробасила она. - Или помочь?

- Да что ты спрашиваешь-то?! - перебила её Парфина. - Пихай ей в рот!

Не сказать, что мне было страшно, когда толстые пальцы разомкнули мои губы и стали продираться сквозь ряд зубов. Скорее, мерзко от собственного бессилия и невозможности ничего изменить. Меня ломали. В шесть рук и в три не слишком умные головы. Мне нечего было им противопоставить. В конце концов, после долгого сопротивления, Парфина силой отвела мою челюсть вниз, и три морских ореха ошпарили кислотой язык. И что мне оставалось делать, кроме как прожевать их и проглотить? В одном лишь я видела плюс: дурманящее забвение намного лучше, чем осознание слабости и никчёмности.

- Ещё, - скомандовала Парфина, когда я проглотила вяжущую мякоть. Показалось, что глотка спалась и слиплась. Перед глазами ещё не плыло, и у меня хватало ума, чтобы осознать: через двадцать минут я буду лежать здесь ничком и, возможно, в луже.

- Да она ж портянки откинет! - прогудела Леона. - Смотри, какая тощая! Хватит!

- Да ладно, проспится и всё! - с издёвкой выцедила Парфина.

- Слушайте, - начала было Брит, но её речь прервал оглушительный сиплый кашель. Брит громко вздохнула и проморгалась. - Что-то не то.

- Что не то? - тут же всполошилась Парфина.

- Не так что-то, - я с облегчением ощутила, как мощные ручищи, сдавливающие затылок, ослабляют хватку. Брит отшатнулась от меня, как от раскалённого котла. - Мне как-то странно.