Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы!

Свобода.

Я неслась по теням, практически не касаясь земли, превратившись в смазанный силуэт. Моя густая серебристо-рыжая шерсть идеально маскировала меня в пятнах лунного света. Я бесшумно перепрыгивала через поваленные ветки, жадно впитывала тысячи запахов и чувствовала себя абсолютной, безраздельной хозяйкой этой ночи. Весь человеческий страх перед всемогущим ректором, перед инквизицией и поддельными документами испарился. Остался только чистый, первобытный, пульсирующий в венах восторг.

Сделав приличный крюк вокруг главного учебного корпуса, я решила подняться на небольшую скалистую гряду на самом краю парка, чтобы напоследок взглянуть на спящий замок сверху.

Мягкий прыжок, второй, идеальный зацеп изогнутыми когтями за каменный выступ — и я на вершине. Ветви старых сосен здесь расступались, открывая потрясающий вид на залитую луной и магическими огнями академию.

Я уселась на самый край прогретого за день камня, изящно обвив передние лапы пушистым хвостом, и подставила усатую морду свежему ветру. Жизнь определенно налаживалась.

И тут ветер резко переменился.

В мои сверхчувствительные ноздри ударил резкий, до боли знакомый, концентрированный аромат.

Озон. Ледяная горная хвоя. Мороз, от которого немеет язык.

Мои уши мгновенно прижались к голове, а шерсть на загривке встала жестким дыбом. Я медленно, микроскопическими движениями, стараясь не издать ни единого шороха, повернула голову в сторону глубокой тени под раскидистым дубом. Всего в пяти метрах от меня.

Из чернильной темноты медленно вышла высокая, широкоплечая фигура. Серебряные волосы мага ярко, почти мистически вспыхнули под лунным светом. На ректоре не было привычного, застегнутого на все пуговицы строгого камзола — лишь тонкая черная шелковая рубашка с расстегнутым воротом, подчеркивающая литые мышцы груди и шеи, и свободные темные брюки. В длинных пальцах левой руки он расслабленно держал пузатый хрустальный бокал с каким-то темным напитком.

Элиас Вернер смотрел прямо на меня. В его светлых глазах не было ни капли удивления. Только холодное, пронзительное, хищное любопытство.

«Попалась», — испуганно, почти по-мышиному пискнул мой внутренний зверь, напрочь растеряв весь свой недавний пафос и дикую грацию.

Замереть. Главное — замереть.

Моя внутренняя рысь отчаянно боролась с двумя противоречивыми желаниями: сигануть со скалы в спасительные колючие кусты или припасть на пузо и притвориться очень большим, очень глупым и совершенно безопасным лесным котиком. Я выбрала нечто среднее — осталась сидеть статуей, напряженно замерев, но инстинктивно выпустила когти, с противным скрипом скрежетнувшие по камню.

Элиас Вернер сделал неспешный, плавный шаг вперед. Хруст мелкого гравия под подошвой его сапога в звенящей ночной тишине прозвучал как ружейный выстрел.

— Какая редкая, экзотическая гостья в моем парке, — его голос был тихим, ровным и вибрирующим. Он обволакивал, словно тяжелый дорогой бархат, скрывающий под собой острие стального клинка. — Дикая рысь на территории академии, до отказа напичканной охранными контурами от любых магических тварей. Как познавательно.

Я не выдержала и издала низкое, вибрирующее в груди предупреждающее рычание. Чистый животный инстинкт выживания: не подходи, я опасна, я буду защищаться.

Ректор остановился в паре шагов от края скалы. Лунный свет падал на его точеный профиль, и я могла поклясться, что в уголках его губ пряталась легкая, циничная усмешка. Он невозмутимо сделал небольшой глоток из своего бокала. Судя по тяжелому пряному запаху, долетевшему до меня, это был терпкий эльфийский коньяк — крепкий и невероятно дорогой.

— Не рычи на меня, — мягко, но с такой абсолютной, подавляющей властностью приказал он, что моя вздыбленная шерсть невольно начала приглаживаться. — Если бы я хотел сделать из тебя коврик для каминной залы, ты бы уже висела в воздухе, распятая заклинанием паралича.

Он сделал еще один скользящий шаг, и на меня обрушилась его невидимая аура. Это не была агрессия или явная попытка задавить меня магией. Это была просто демонстрация силы. Концентрированной, непререкаемой мужской силы. Воздух вокруг стал колючим от статического электричества, запахи ночного леса напрочь перекрыл густой аромат мороза. Моя пушистая задница инстинктивно прижалась к камню еще плотнее. Зверь внутри меня отчаянно заскулил, признавая в этом двуногом маге безоговорочного, опасного альфу.

«Держись, Рокси! Ты просто животное. Дикое, тупое животное, которое случайно забрело на огонек!» — мысленно скомандовала я себе, стараясь сделать взгляд желтых кошачьих глаз максимально бессмысленным.

— Красивая, — задумчиво произнес Вернер, откровенно и цепко рассматривая мою серебристо-рыжую шкуру. — Крупная. И на удивление чистая для обычной лесной обитательницы.

Он плавно поднял свободную правую руку, и на кончиках его длинных пальцев угрожающе заплясали искры холодного, режущего глаза синего пламени. Мои кисточки на ушах нервно дернулись.

— Но знаешь, что меня удивляет в тебе больше всего? — ректор склонил голову набок, и его серебристые глаза намертво впились в мои. — В твоем взгляде слишком много осмысленности. Звери так не смотрят. Так смотрят те, кто изо всех сил пытается казаться глупее, чем есть на самом деле. Очень знакомая тактика, не находишь?

У меня внутри оборвался невидимый трос. Он знает?! Или просто проверяет свою ненормальную теорию?

Я не стала дожидаться, пока этот гений дедукции сложит два и два окончательно. Когда его рука с сияющими синими искрами медленно потянулась в мою сторону — видимо, чтобы погладить или, что куда вероятнее, накинуть магическое лассо, — я сработала на опережение.

Мощный, отчаянный толчок задними лапами. Я взвилась в воздух, перелетая прямо через голову ректора. Краем глаза я заметила, как он молниеносно, с нечеловеческой реакцией отшатнулся в сторону, роняя бокал на камни, чтобы избежать столкновения с пятьюдесятью килограммами летящих мышц и острых когтей. Звон разбитого вдребезги хрусталя сладко смешался с моим триумфальным мысленным воплем.

Я приземлилась в густые, влажные заросли папоротника, чудом не переломав себе лапы, и рванула вперед с такой скоростью, на которую только была способна в панике. Ветви больно хлестали по морде, земля уходила из-под когтей, но я не останавливалась ни на долю секунды, пока не оказалась у знакомых кустов сирени возле черного входа.

Обратная трансформация всегда проходила болезненнее, если делать это на пике адреналина. Кости неприятно, со щелчками заныли, болезненно выкручиваясь и возвращаясь в человеческое состояние. Я рухнула на четвереньки во влажную траву, судорожно хватая ртом воздух, накинула брошенный плащ на дрожащее, покрытое мурашками голое тело и, спотыкаясь на негнущихся ногах, побежала в здание.

— Я труп. Я пушистый, стопроцентный, хладнокровный труп! — простонала я, вваливаясь в нашу комнату и бессильно сползая спиной по двери на пол.

Марго, которая, судя по всему, так и не сомкнула глаз, мгновенно подскочила с кровати, одним щелчком пальцев зажигая под потолком магический светильник.

— Рокси! Ты бледная как смерть, на тебе лица нет! Что стряслось? Тебя заметил патрульный отряд?

— Хуже, — я обхватила ледяные колени трясущимися руками, пытаясь унять крупную дрожь, бившую все тело. — Меня заметил Вернер.

— Что ректор забыл в парке посреди ночи?!

— Гулял! С коньяком! — истерично, с надрывом хихикнула я. — Марго, он смотрел прямо на меня. Он сопоставил факты. Он сказал, что я слишком умная для обычной рыси, и что моя тактика «казаться тупее» ему очень знакома. Он говорил со мной в зверином облике ровно так же, как со мной на лекции!

Подруга схватилась за рыжую голову и без сил упала обратно на смятые подушки.

— Собираем вещи. Прямо сейчас. Завтра же утром бежим в соседнее королевство. Я слышала, там магам Огня платят неплохие деньги в гномьих кузнях, а перевертышей не жгут на кострах

— Нет, — я резко замотала головой, заставляя себя опереться о стену и подняться на ноги. Страх, сковавший легкие, постепенно отступал, а на его место, как назло, возвращался мой упрямый, самоубийственный азарт. Тот самый, который сегодня утром заставил меня дерзить Вернеру при всей аудитории. — Я не сбегу. Если бы он был уверен на сто процентов, он бы скрутил меня прямо там. Но он дал мне уйти. Он играет со мной, Марго. Пытается загнать в угол, заставить запаниковать и совершить фатальную ошибку.

Я подошла к окну и прижалась пылающим лбом к прохладному стеклу. Перед глазами, будто выжженный на сетчатке, все еще стоял образ ректора: расстегнутый ворот черной рубашки, мощная линия шеи и гипнотический взгляд хищника, который наконец-то нашел достойную, интересную добычу.

Мой внутренний зверь, который еще пять минут назад жалобно дрожал от первобытного страха, вдруг слабо, но явственно замурчал в предвкушении.

— Рокси? — испуганный голос подруги вывел меня из задумчивости. — О чем ты думаешь? У тебя опять это ненормальное, маньячное выражение лица.

— Я думаю о том, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла я, — что господин Серебряный Волк привык быть единственным охотником в этом лесу. Он контролирует все и вся. Но что будет, если добыча вдруг перестанет трусливо убегать и начнет огрызаться?

— Ты собралась укусить магистра Вернера? — в неподдельном ужасе выдохнула Марго.

— Я собралась свести его с ума. Завтра на полигоне по боевой подготовке мы с тобой будем сиять ярче всех. Если он ищет нестабильного, испуганного мага-перевертыша, я покажу ему такую идеальную, филигранную работу с огнем, что он сам засомневается в собственной адекватности!

Я решительно сбросила плащ на стул и нырнула под теплое одеяло. План был отчаянным, абсолютно глупым и практически суицидальным. Но отступать было некуда. Позади — сырые подвалы инквизиции и рудники, а впереди

А впереди меня ждал сереброволосый ректор, который пах морозом, озоном и моими самыми большими неприятностями в жизни. И, клянусь своими острыми когтями, я еще посмотрю, кто из нас первым попадет в ловушку.

Глава 3. Полигон, искры и другие способы самосожжения.

Утро наступило катастрофически быстро, словно кто-то невидимый безжалостно провернул стрелки башенных часов назло всем моим планам. Сон был рваным, лихорадочным. В нем то и дело вспыхивали холодные серебряные искры, звенел разбивающийся о камни хрусталь, а мои собственные, отяжелевшие от усталости лапы раз за разом отталкивались от влажной земли темного парка.

Когда над шпилями академии пронесся низкий, вибрирующий в самых зубах утренний гонг, я подскочила с кровати с пересохшим горлом и абсолютно ясным осознанием: сегодня решится все. Либо я окончательно закреплю за собой статус «подозрительной, но гениальной адептки», либо уже к вечеру отправлюсь мести плац в тяжелых антимагических кандалах инквизиции.

— Рокси, ты точно уверена, что не хочешь притвориться смертельно больной? — Марго жалобно посмотрела на меня, натягивая через голову форменную бордовую мантию. — У меня в арсенале есть великолепное заклинание ложной лихорадки. Будешь покрываться симпатичными фиолетовыми пятнами, достоверно бредить и пускать пену. Вернер к тебе даже на пушечный выстрел не подойдет.

— Никаких пятен, Марго, — я решительно откинула непослушные светлые волосы назад и принялась заплетать их в тугую, жесткую косу, чтобы ни одна прядь не мешала обзору в бою. — Сегодня мы идем ва-банк. Посмотрим, как наш ледяной ректор переварит мою «идеальную» огненную магию.

Боевой полигон Академии Огня представлял собой колоссальное поле, выжженное до состояния стеклянного антрацита сотнями поколений не в меру темпераментных студентов. Земля здесь была покрыта глубокими, рваными бороздами от боевых заклинаний и укреплена тускло мерцающими древними рунами, а сам воздух буквально дрожал и плавился от остаточного тепла. Пахло едкой гарью, серой и концентрированным коллективным страхом нашего курса.

Наш боевой наставник, магистр Торн — суровый мужчина с глубоким белесым шрамом на всю левую щеку и абсолютным отсутствием чувства юмора — уже расхаживал перед строем адептов, заложив руки за спину. Но не его тяжелый взгляд заставлял мое сердце совершать кульбиты.

У кромки полигона, прислонившись широкой спиной к каменной кладке трибуны и скрестив на груди мощные руки, стоял он.

Сегодня Элиас Вернер выглядел как ожившее воплощение смертного греха и ночного кошмара одновременно. Вместо строгого академического камзола на нем была матовая черная боевая форма из драконьей кожи, которая облегала его монументальную фигуру, словно вторая кожа. Она беззастенчиво подчеркивала рельефные, литые мускулы груди, разлет плеч и сильные бедра. Серебряные пряди волос были небрежно перехвачены темным кожаным шнурком на затылке, а холодный, пронизывающий взгляд льдисто-серых глаз сканировал строй студентов с методичностью скучающего палача.

Когда его взгляд, миновав десятки голов, остановился точно на мне, я не опустила глаз. Напротив — расправила плечи, вздернула подбородок и выдала самую невинную, ангельскую из своих улыбок. О да, господин ректор, мы оба прекрасно помним эту ночь. И вашу лунную прогулку. И разбитый вдребезги бокал коньяка.

На долю секунды на его острых скулах дрогнули желваки, а в глубине зрачков промелькнула опасная, обжигающая искра.

— Итак, бездельники! — громовой рык магистра Торна вырвал меня из этой немой психологической дуэли. — Сегодня проверяем вашу скорость реакции и абсолютный контроль потока. Задача: в движении вызвать огненный хлыст, поразить бегущую мишень и погасить пламя до того, как оно сожрет ваш собственный резерв и перекинется на соседей. Рокс! На полигон, живо!

Марго сжала мою ладонь так сильно, что у меня хрустнули костяшки пальцев.

— Не убей никого, — испуганно прошептала она мне в спину.

— Постараюсь. Но ничего не обещаю, — шально ухмыльнулась я и уверенно шагнула за защитный барьер.

Моя магия была странной, нестабильной штукой. У перевертышей в принципе редко бывает классическая стихийная сила, но во мне она жила — дикая, импульсивная, подпитанная первобытной хищной яростью моей внутренней рыси. До этого дня я тщательно дозировала ее, выдавливая по капле, чтобы казаться серой, ничем не примечательной посредственностью. Но сегодня правила игры кардинально изменились. Мне нужно было доказать, что я — чистокровный, мощный огненный маг, а не пушистый незаконный шпион.

Я вышла в самый центр черного круга. Земля вздрогнула. Со скрежетом крошащегося камня из-под плит поднялась мишень — массивный, уродливый голем, пахнущий вековой пылью, который тут же рванул в мою сторону со скоростью разъяренного секача.

«Ну что, пушистая, давай покажем ледяному королю, как горит настоящий, дикий огонь», — мысленно шепнула я своей второй сущности.

Вместо того чтобы плести стандартное, занудное заклинание по учебнику министерства, я закрыла глаза на долю секунды и доверилась животным инстинктам. Звериная реакция перевертыша позволила мне уйти от первого таранного удара голема легким, текучим, почти танцующим движением. Моя бордовая юбка взметнулась колоколом, на мгновение обнажая бедра, и я краем глаза заметила, как Вернер у кромки поля резко подался вперед, отрываясь от стены.

Я вскинула правую руку, с наслаждением выпуская силу на волю.

Вместо аккуратного, академического огненного хлыста из моих тонких пальцев с гулом вырвалось яростное, ревущее бело-оранжевое пламя. Оно с оглушительным треском рассекло раскаленный воздух, принимая форму гибкой, живой лозы, осыпающей черный песок снопами искр.

Хлест!

Мой огненный хвост с влажным хрустом перерубил каменного голема ровно пополам, словно кусок сливочного масла. Тяжелые осколки брызнули в разные стороны, оставляя в воздухе запах жженого камня, но дикое пламя в моей руке не пожелало гаснуть. Оно взвилось вверх, жадно гудя и стремясь перекинуться на мерцающий защитный барьер, за которым жались студенты.

— Контроль, Рокс! Гаси его немедленно, спалишь полигон! — в панике рявкнул Торн, судорожно срывая с шеи спасательный амулет подавления.

Но я уже точно знала, что делать. В голове всплыли вчерашние слова Вернера на лекции: «Иллюзия покорности. Огонь нельзя перебороть силой, его можно обмануть».

Я не стала бороться со своей обезумевшей магией. Я не пыталась задавить ее волей или сковать ментальными щитами. Вместо этого я сделала медленный, глубокий вдох, расслабила напряженные плечи и мысленно позвала пламя назад. Мягко, словно огромную дикую кошку, возвращающуюся к хозяйке после удачной, кровавой охоты. Я укротила его не жестким приказом, а лаской.

Ревущий столп огня послушно, почти нежно, витками втянулся обратно в мои открытые ладони, впитавшись под кожу и оставив после себя лишь легкий шлейф белесого дыма да абсолютную, звенящую тишину на онемевшем полигоне.

Я медленно повернулась к трибунам. Мое дыхание было частым, грудь высоко вздымалась под тонкой тканью блузки, щеки горели от жара, а несколько светлых прядей выбились из косы, прилипнув к влажной шее и придавая мне совершенно дикий, нездешний вид. Но губы сами растянулись в торжествующей улыбке.

Магистр Торн удивленно моргал, переводя ошарашенный взгляд с дымящихся обломков голема на меня. А вот ректор

Элиас Вернер медленно, хищным, стелющимся шагом отделился от трибун. Он шел ко мне по выжженной земле полигона, и каждый звук его тяжелых сапог отзывался странной, волнующей дрожью где-то у меня в поджилках. Его взгляд больше не был холодным, сканирующим льдом. В темной глубине серых глаз разгоралось опасное, тяжелое и очень горячее пламя.

— Феноменальный контроль, адептка Рокс, — негромко произнес он, останавливаясь непозволительно близко. Так близко, что я физически почувствовала ментоловую, озоновую прохладу его дыхания, которая мгновенно смешалась с агрессивным жаром моей магии. — Вы идеально усвоили мой вчерашний материал. Эта покорность пламени в ваших руках это было почти интимно.

Он наклонился чуть вперед, нарушая все мыслимые границы личного пространства, так что длинная серебряная прядь его волос мазнула по моему обнаженному плечу, посылая вдоль позвоночника разряд чистого, колючего электричества. Его голос опустился до едва различимого, хрипловатого шепота, предназначенного исключительно для моих ушей:

— Но скажите мне, Рокс почему ваша идеальная, чистая огненная магия сейчас так отчетливо пахнет дикой, мокрой рысью? Той самой рысью, которая вчера ночью так невежливо разбила мой любимый коллекционный коньяк?

У меня внутри словно лопнул пересохший канат. Сердце сделало такое бешеное сальто о ребра, что я едва не закашлялась от нехватки кислорода.

Он знает. Точно знает.

Но сознаться сейчас, отвести взгляд — значит проиграть эту партию навсегда. А перевертыши из гордого рода серебристых рысей не сдаются, даже когда их припирают спиной к раскаленной кирпичной стене.

— Мокрая рысь, господин ректор? — я с придыханием выдохнула эти слова почти ему в губы, отчаянно балансируя над бездной между паникой и чистейшим, незамутненным блефом. Я не отстранилась. Наоборот, подалась на полсантиметра вперед, так что моя грудь едва не коснулась плотной кожи его камзола. — Даже не знала, что у нашего неприступного, ледяного магистра столь специфические, звериные фантазии. Может быть, вам просто стоит сменить сорт напитка? Тот, вчерашний, явно ударил вам в голову.

Серебряные глаза Вернера опасно, по-волчьи сузились. Его рука, затянутая в матовую черную боевую перчатку, медленно, неотвратимо поднялась. Я на секунду замерла, ожидая парализующего удара или заклинания инквизиторских кандалов, но его длинные, сильные пальцы лишь аккуратно, едва ощутимо касаясь горячей кожи, заправили мне за ухо выбившийся влажный локон волос.

Этот жест был настолько интимным, обжигающим и немыслимым здесь, посреди полигона, что мои колени мгновенно превратились в расплавленный воск.

— Хвалю за дерзость, Рокс, — его низкий баритон пробирался прямо мне в подкорку, минуя уши. — Но плохой из вас лжец. Знаете почему?

— Просветите же, — непокорно шепнула я, хотя сердце в груди уже отбивало паническую чечетку.

— Ваш пульс, — Вернер скользнул пальцем в перчатке чуть ниже, к моей беззащитной шее, и слегка прижал подушечку большого пальца к бешено бьющейся жилке. Его прикосновение обжигало холодом, несмотря на его ледяную ауру. Мускулы под кожей его предплечья напряглись, когда он неуловимым движением слегка потянул меня на себя, заставляя чуть приподняться на цыпочках. — Он сейчас выдает такую сумасшедшую скорость, словно вы стоите перед палачом на эшафоте. Или перед мужчиной, которого отчаянно хотите поцеловать.

Ох ты ж мантикора меня задери

Психологическое давление? О да, он был абсолютным гением ментальных игр. Он не просто ловил меня на горячем, он играл со мной, как огромный, сытый кот с загнанной мышкой. Или, вернее, как матерый серебряный волк с заигравшейся рысью. От его близости, от густого запаха озона и этой двусмысленной, порочной угрозы внизу живота сладко и тяжело потянуло. Зверь внутри меня, кажется, окончательно сдал позиции и вывесил огромный белый флаг, требуя немедленно прижаться к этому хищнику всем телом и потереться щекой о его небритую челюсть.

«Предательница!» — мысленно рявкнула я на свою кошку, возвращая самообладание.

— А вы проверьте, господин ректор, — я азартно прищурила желтоватые глаза, резко перехватывая инициативу.

Мои ладони, все еще хранившие покалывающее тепло укрощенного пламени, легли прямо ему на грудь. На плотную, прохладную драконью кожу боевого камзола. Под моими пальцами перекатились стальные, жесткие мускулы.

— Что именно заставляет мой пульс биться так быстро? Мой животный страх перед инквизицией или все-таки вы?

На полигоне, кажется, окончательно испарились остатки кислорода. Вернер окаменел. Я отчетливо почувствовала, как под моими ладонями тяжело и мощно стукнуло его собственное сердце. Его холодный взгляд потемнел, став почти черным от расширившихся зрачков, а пальцы на моей шее сжались чуть крепче. Без боли, но это было властное, собственническое, абсолютно мужское движение. Он медленно склонил голову, его губы оказались в миллиметре от моих, и я уже готова была зажмуриться, ожидая чего-то совершенно, катастрофически непедагогичного.

— Хм! Кхм-кхм! М-магистр! — громоподобный, искусственный кашель магистра Торна разорвал звенящую тишину, заставив нас обоих синхронно вздрогнуть. — Магистр Вернер, я, конечно, всецело понимаю, индивидуальный, э-э, разбор ошибок адептов — это критически важно Но у нас тут как бы учебный процесс стоит. И голем, простите, еще не до конца догорел.

Ректор закрыл глаза на долю секунды, затем медленно, словно преодолевая физическое сопротивление, разжал пальцы на моей шее и сделал плавный шаг назад. Безупречная маска ледяного, равнодушного диктатора вернулась на его аристократичное лицо за один удар сердца, хотя в темной глубине глаз все еще метались голодные искры.

— Да, магистр Торн. Вы правы. Слегка увлекся, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Вернер, педантично поправляя обшлаг черной перчатки. — У адептки Рокс крайне специфический, нестандартный источник магии. Мне потребовалось немного времени, чтобы проанализировать его амплитуду.

Он бросил на меня последний, долгий, обещающий взгляд, от которого по спине до самого копчика пробежала горячая волна.

— Вы свободны, адептка. Но наше с вами исследование еще не закончено. Жду вас сегодня ровно в девять вечера у себя в кабинете. Для более глубокого и детального изучения ваших скрытых потоков.

Повернувшись на каблуках, он стремительной, бесшумной походкой хищника покинул полигон, не оглядываясь. Я проводила взглядом его широкую спину, чувствуя, как колени все-таки предательски начинают подкашиваться.

— О великое пламя, — Марго подскочила ко мне, как только серебряная макушка ректора скрылась за трибунами, и мертвой хваткой подхватила меня под локоть, не давая осесть на песок. — Рокси, ты вообще дышишь? Что он тебе нашептал?! У тебя такой вид, будто тебя прямо здесь только что покусал очень голодный и очень горячий инкуб!

— Марго — я с трудом протолкнула слова сквозь пересохшее горло. — Он пригласил меня на свидание. Ну, или на допрос с пристрастием в застенках.