Исповедь футбольного капитана

В актовом зале «Смены» ежегодно проводился праздник окончания сезона. В седьмом классе посвящали в сменовцы, выдавали спортивный костюм. К нам приходили артисты, чаще всего Михаил Боярский, вживую исполнявший песни под гитару. Заглядывали и именитые футболисты «Зенита». Я был в шестом классе, когда праздник посетил кумир моего поколения Юрий Желудков. Его портрет висел в холле «Смены», мы не раз останавливали взгляды на Доске почета и представляли себя рядом с Желудковым в числе лучших выпускников.

– Ребята, вы все хотите красиво жить, ездить на хороших машинах, быть узнаваемыми, выигрывать турниры, – сказал со сцены Юрий Владимирович, – но для этого надо очень много работать и никогда никого не бояться.

Вот это «никого не бояться» я запомнил на всю жизнь.

Владимир Быстров, выпускник «Смены»:

– Да, оставил Влад нас в машине, вот мы с Гариком поехали искать девчонок в соседнем дворе. Гарик стал ездить задолго до восемнадцатилетия, а тут, представляете, «мерседес»! В то время заявиться на такой машине во дворе, считай, залог успеха, на ближайший месяц не нужно было искать подруг, ха-ха! В 2001 году не то что угнать, а просто сесть в машину «деда» нельзя было представить, сию секунду можно было лишиться и головы, и ног, и других частей тела. А Влад нас понимал. Крики Радимова казались нам детскими сказками по сравнению с тем, что мы проходили.

Светлана Алексеевна Радимова, мама Владислава Радимова:

– В 1976 году мой муж, военный врач, получил распределение в восточную Германию. В течение шести лет мы жили в городе Гера, в шестидесяти километрах от Лейпцига, после чего вернулись в Ленинград, в коммунальную квартиру на Моховой. Под нами в точно такой же коммуналке жил Владимир Спиваков, наши комнаты находились друг под другом. Бабушку Влада, мою маму Нину Михайловну, в военное время эвакуировали с сестрами из блокадного Ленинграда. Семья жила в Антропове Костромской области, оттуда ушли на фронт ее братья. Под Костромой прошло и мое детство, лето проводили в деревне, куда добирались из Антропова на телеге.

Моя бабушка, Елизавета Ивановна, в годы блокады Ленинграда работала провизором в аптеке, помогала людям. Дедушка, инженер Михаил Геннадьевич, умер в блокадном городе. После окончания войны в Ленинград приехали вернувшиеся с фронта сыновья и из эвакуации дочери. В Костромской области мама кормила всю семью. Она обладала уникальной харизмой и силой воли, могла горы свернуть, всегда достигала поставленной цели. В детстве она играла в лапту только с мальчишками, во всем старалась быть первой, никому не уступала. Ее характер передался Владу. В Таврическом саду, куда они ходили гулять с маленьким Владиком, мама собирала команду, вставала в ворота и играла с мальчишками в футбол. Зимой оба катались на коньках, Влад на фигурках, мама брала напрокат «канадки». Чтобы не мерзли ноги, подкладывали внутрь газеты, звали ребят и гоняли с ними в хоккей. Влад был очень привязан к бабушке, если и ссорился с ней, то как-то по-доброму. Они всем сердцем любили друг друга.

Владик был тихим, даже застенчивым ребенком, хорошо учился в начальной школе, ходил опрятный, аккуратный, подтянутый. В 473-й школе он до седьмого класса носил пионерский галстук, нагладим – и он бегом в школу! Владу легко давалась математика, это тоже в бабушку, которая до девяноста трех лет помнила все номера телефонов. Владик считал в уме и легко оперировал цифрами, наверное, отсюда у него такое игровое мышление. Голова-компьютер. В Германии сосед по лестничной площадке учил Влада играть в шахматы. Говорил так: во время игры правую руку держи за спиной, пока ты ее не поднесешь к доске, можешь передумать, это позволит избежать неверного хода.

Однажды с четырехлетним Владиком мы поехали в центр Геры по хозяйственным делам, в местном отделении связи у меня был заказан телефонный разговор с мамой. Я хотела посадить Владика на сумки, но тут услышала объявление по залу: «Ленинград, кабина номер один». Междугородний разговор был заказан всего на три минуты, я, не теряя драгоценных мгновений, побежала к телефону, а Влад, потеряв меня из виду, вышел на улицу. Увидел, что меня нет, заплакал. Немецкие женщины попытались его утешить, а когда поняли, что русский мальчик потерял маму, отвели его в местную комендатуру. Влад тогда не выговаривал буквы «р» и «с», поэтому с волнением отвечал на простые вопросы: «Твоя фамилия?» – «Вадимов». – «Где работает папа?» – «В гошпитале». По месту работы отца, естественно, никакого «Вадимова» не нашли, чудом вычислили его настоящую фамилию. Папа примчался за Владом на санитарной машине, я все это время просидела в переговорной комнате, пока меня, навзрыд плачущую, не увезли полицейские с автоматами. После трехчасовых поисков приехали в ту самую комендатуру. «Знаем, знаем, – встретил меня дежурный офицер, – Владик Радимов!» На той же папиной санитарной машине мы вернулись домой, наревелись да так и уснули в обнимку.

Если бы мне сказали, что Влад станет известным футболистом, я бы ни за что не поверила. Мыслили земными категориями: лишь бы школу окончил, хотя мне нравилось его увлечение футболом, он не был предоставлен сам себе и не подвергался влиянию плохих компаний. От Владика мы требовали делать уроки и приносить домой хорошие оценки, он с этим справлялся.

Мы не знали о существовании футбольной школы «Смена». В начальной школе Владик был увлечен фехтованием. Зимний стадион, где проводились тренировки, находился в шаговой доступности от нашего дома на Моховой, все, на мой взгляд, складывалось хорошо. Но он обожал возиться с мячом и каждую свободную минуту проводил либо во дворе, либо с бабушкой в Таврическом саду. В «Смену» нас привел случай: на заднем сиденье «жигулей», на которых нас подвозил незнакомый мужчина, оказались футбольные мячи, вожделенный подарок для любого мальчишки! Стоил мяч огромные по тем временам двадцать пять рублей, мы сторговались на двадцати, узнали и о «Смене», сотрудником которой оказался наш водитель. Влад находился на седьмом небе от счастья! На улицу Верности Влада отвез дедушка Алексей Федорович Васильев, который сам очень любил футбол и хоккей. В «Смене» Владик прошел серьезный отбор и был зачислен в группу Марка Абрамовича Рубина.

– Мальчик у вас одаренный, я бы хотел, чтобы вы отпустили Владика в лагерь в Павловск, – сказал мне Марк Абрамович.

– Владик, конечно, поехал бы с удовольствием, но мы уже купили билеты на юг, мальчик едет отдыхать с бабушкой в Лазаревское, – ответила я.

Дома рассказала об этом разговоре Владику.

– Ни на какое Черное море не поеду, – твердо заявил сын, – только в лагерь!

Влад, повторюсь, был домашним мальчиком, и вдруг решил без нашей опеки ехать в спортивный лагерь. Я собрала сумку, поехала провожать на вокзал. Навстречу – Марк Абрамович.

– Чья сумка? – спрашивает тренер.

– Владика.

– Вот путь Владик и несет!

Сумка неподъемная, мы, взрослые, еле тащили ее волоком, но делать нечего, передали ребенку, он кое-как с этой поклажей и затиснулся в вагон.

– А вы, Светлана Алексеевна, до следующего воскресенья в лагерь ни ногой! Если что-то потребуется, я вам сам позвоню.

Вот так Владик стал самостоятельным. Естественно, мы отправились в Павловск на первой же воскресной электричке, купили гостинцев, а Влад даже не разрешил взглянуть на их комнату. Мы взяли в прокат лодку, катались по пруду, ели клубнику и слушали его рассказы о спортивной жизни.

У нас не было выходных: по субботам и воскресеньям посещали матчи первенства Ленинграда, старались не пропускать турниры в других городах, однажды на машине отправились за командой в Киев. В одиннадцать лет Владик перешел в спортивный класс 473-й школы Калининского района, но по-прежнему жил с нами. В семь часов утра выходил гулять с собакой, ехал на учебу и тренировки, в восемь вечера возвращался домой, делал уроки и еще успевал погонять мяч во дворе.

Влад взрослел, в переходном возрасте становился строптивым. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, мы поругались. Я бросила неосторожную фразу: «Ты такой худой, хилый, в футболе у тебя все равно ничего не получится». В тот момент его не взяли в юношескую сборную страны, он задумался об уходе из «Смены», а тут еще я со своими репликами. Владик собрал вещи и уехал от нас к бабушке на Моховую, отыскал там чугунные утюги и принялся бегать с ними по лестнице. Через пару месяцев мы помирились (нашел нужные слова Марк Абрамович), Влад закрепился-таки в сборной СССР, и все вернулось на круги своя.

Марк Абрамович Рубин, первый тренер Владислава Радимова, ушел из жизни 14 июля 2021 года.

По материалам интервью в газете «Невское время» от 24 декабря 1994 года, автор Игорь Порошин:

– Владик замкнут, закрыт, но не скрытен, он кажется почти угрюмым, если бы не удивительная способность становиться в компании сверстников веселым, жизнерадостным заводилой. На поле нетрудно было заметить, что мальчик хорошо координирован и ловок в обращении с мячом. С каждым днем я все больше убеждался, что в моих руках настоящее сокровище. Вопрос вопросов – взаимоотношения дара и системы, которая, как известно, помогает посредственности и агрессивна ко всему исключительному. Проще простого сломать молодое деревце либо задушить талант в десятилетнем мальчишке. Как это делается, я видел, по сути, каждый день. Философия советской, теперь российской, школы гласит устами детских тренеров: «Не водись», «Выбей!», «Чего мудришь?!» Я понимаю этих людей, срывающих голос, у них тоже свои турниры, свои очковые нормативы, которые приняты за первый показатель профессиональной состоятельности даже в детском футболе. Я сам во многом был таким, пока не встретил Радимова. Он переделал меня. Скольких очков недосчиталась сменовская команда, где играл Владик! Обведет, бывало, пятерых, на шестом запнется. Превратит в клоунов защитников, так потом еще и притормозит, дождется, пока те его догонят, для того чтобы он смог снова повторить трюк. Разумеется, два раза подряд такие номера не проходят. Хотелось мне в такие минуты на крик сорваться, но я сам себе приказывал сдержаться.

Есть люди-положения, Радимов из их числа. Я не боюсь сглазить или перехвалить Владика, ибо в нем заложено потрясающее честолюбие, которое, как сильный громоотвод, способно отвести любые беды. В 1986-м мы ездили в Новороссийск. Туда раз в год тогда съезжались детские команды со всего Союза. И вот прошли мы с командой 1976 года рождения долгий и изнурительный путь до финала. Чтобы забить в решающем матче гол, ни у одной, ни у другой команды сил не хватило. Пришло время бить пенальти, и Владик отказался, попросту струсил. На традиционном собрании с участием детей и родителей я вспомнил этот эпизод. Дедушка Владика, полковник в отставке, не дослушав меня, принялся прилюдно, как командир новобранца, отчитывать внука. Слово «трус» особенно громко и отчетливо прозвучало. Как же эта взбучка задела самолюбие десятилетнего Радимова! А сколько было переживаний, когда тренер юношеской сборной Александр Кузнецов не вызвал его на сборы! Дважды Владик сдавал мне форму. Мама его рассказывала, что он на протяжении месяца чуть ли не каждый день засыпал в слезах. Приходилось чуть ли не ежедневно объяснять парню, что в 15 лет не бывает ситуации, когда все потеряно.

Меня до сих пор преследует обвинение в «продаже» Владика. Поверьте, если бы я преследовал эту цель, то достиг бы ее гораздо раньше. В 1991-м на турнире в итальянском Салерно Владик устраивал настоящие сольные концерты. После одного из них ко мне за ужином подошел пожилой синьор, представившийся селекционером «Милана». Поверьте, я мог бы быстро столковаться с этим охотником за футбольными талантами. Чувствую, что невольно оправдываю капризы судьбы, которые сделали так, чтобы мое увольнение точь-в-точь совпало с телефонной бомбардировкой моей квартиры представителями ЦСКА. Правда, в конечном счете, если абстрагироваться от этих страстей, переезд пошел Радимову на пользу. Сказался огромный опыт Костылева как тренера мастеров. Он очень бережно, постепенно подготовил Владика к мужскому футболу. А деньги, законно полагающиеся детскому тренеру за футболиста, перешедшего в команду класса «А», я получил лишь весной этого года. К слову, сейчас рыночная стоимость Радимова не меньше миллиона, понятно, не рублей. А в том, что Владик раз от разу после столкновения на поле поднимается живым и невредимым, никакого чуда нет. Травма в девяти из десяти случаев – следствие неподготовленности игрока. Владик принадлежит к тому заповедному типу игроков, которые умеют и любят готовиться индивидуально. На тренировках его не нужно было погонять.

Василий Костровский, тренер Владислава Радимова в «Смене»:

– Одним из первых моих коллективов стал состав «Смены» 1976 года рождения, в котором я помогал Марку Абрамовичу Рубину. Поначалу Влад ничем экстраординарным не выделялся, некоторые тринадцати-четырнадцатилетние ребята на тот момент были интереснее в футбольном плане. Влад «выстрелил» попозже, лет в шестнадцать. Думаю, ему помогло то, что он хорошо прошел период взросления и трезво оценил свои качества, которых у него было пруд пруди. Кто-то из его ровесников уже играл на пределе, а у Влада оставался очень большой зазор. Это хорошо, что он не стал ранним игроком: довольно часто те, кто хорош в юном возрасте, первыми начинают выступать на взрослом уровне, первыми и заканчивают.

Словом, Влад имел возможность расти спокойно, без давления на результат или необходимость в каждом матче показывать выдающуюся игру. Он был одним из многих, это очень важный момент. Большинство парней, в том числе и Влад, постоянно играли во дворах, это помогало Владу оттачивать его своеобразную технику и понимание игровых ситуаций. К тому же он вызывался в сборную, что тоже придавало ему дополнительную уверенность как игроку и личности.

Не могу не отметить его характер. После прохождения периода взросления с ним стало сложнее работать, потому что он почувствовал свою силу и уверенность, пришла определенная мальчишеская наглость, с которой приходилось немного бороться. Влад был в числе тех, кто у меня больше всего кругов нарезал на тренировке в качестве «призовых». Он до сих пор вспоминает, что физически был отлично подготовлен, потому что так много, как у Костровского, он ни у кого не бегал.

Влад был мастак на разные хитрости. Я часто судил на тренировках, и при столкновениях он так достоверно имитировал нарушения, что я часто попадался на эти уловки. А потом он вставал и посмеивался. Помню, в юношах петербургские болельщики приходили просто посмотреть на игру Радимова, так потом на Аршавина ходили. Шоу, которое он устраивал на футбольном поле, было потрясающим, невероятным, Влад мог в одиночку решить результат матча. Бывало, вроде отпускает от себя мяч, но как только оппонент выбрасывается, тут же делает финт и уходит, оставляя его в дураках. В следующий раз соперник пытался сразу идти в ноги, поэтому Влад зарабатывал на себе нужные для нас стандарты и ненужные для противоположной команды предупреждения. Хотя сам был тоже не всегда сдержан, мог получить и желтую, и красную карточки. Впоследствии Влад подшучивал надо мной: «Василий Александрович, вы говорили, что я не заиграю, выйдут в большой футбол другие ребята». А я ему так же, шутя, отвечал: «Я тебя стимулировал, пытался вытащить на другой уровень, разозлить и заставить прибавлять. Получилось, что все правильно делал». Сейчас портрет Радимова висит в «Смене».

– Давай я тебя на фоне вот этого парня сфотографирую, ты на него похож, – смеюсь я, когда мы с Владом встречаемся на улице Верности.

– Да как-то не очень! – смеется в ответ Радимов.

– Улыбка такая же, как у тебя была в молодости, поэтому похож, давай позируй!

Вячеслав Малафеев, заслуженный мастер спорта, выпускник «Смены»:

– Влад вместе с моим братом Сергеем и другими одноклассниками 1975 года рождения «травили» меня в 473-й школе, по нынешним меркам это тянет на буллинг, ха-ха! Действительно, когда старшаки видели карапузика Славу, они начинали мною в буквальном смысле слова играть в футбол. Я пытался искать спасения у Сережи, но и он туда же! Тогда мне было не до веселья, но это точно не психологическая травма, так, детские шалости. Сейчас с Владом вспоминаем наши школьные времена с улыбкой.

Елена Янбухтина, одноклассница Владислава Радимова:

– С Владом Радимовым мы учились в первом классе, гордо восседали вместе за партой. Благодаря доброте и щедрости души нашего классного руководителя Екатерины Павловны мы стали отличниками, думаю, некоторая амбициозность и желание стать первыми в нас укрепились именно тогда. Мы жили в одном доме рядом с театральным институтом, ныне Российским государственным институтом сценических искусств, на той же улице, где находилась школа, часто вместе ходили домой. В один прекрасный день рыцарский порыв Влада по завоеванию моего сердца не преминул выплеснуться в парадной в виде поцелуя. К своему разочарованию, Влад получил отпор, схлопотал оплеуху, несмотря на мою безусловную симпатию. Влад побежал домой «зализывать раны», а я, смущенная, но довольная, получила подтверждение симпатии первого красавчика в классе. Этот инцидент не разрушил нашу детскую дружбу, однако наши жизни разделились: Влад увлекся футболом, я перешла в английскую школу. Мы нашли друг друга спустя много лет. У нас обоих была насыщенная жизнь, разный опыт, но по-прежнему осталось что-то приятно объединяющее, детское и теплое. Сложно представить, какими титаническими усилиями, упорством и волей дались Владу его успехи. От всей души желаю ему всегда быть полным новых интересов в жизни, бешеной энергии и ощущения детской радости!

Алексей Комаров, одноклассник Владислава Радимова:

– Мы знакомы с Владиславом со школьной скамьи, учились в 473-й школе, сидели с ним за одной партой, вместе занимались в «Смене». С тех пор сохранили теплые отношения. Влад не зазвездился и, несмотря на свои успехи, для нас, школьных товарищей, всегда остается тем же простым парнем из девяностых. Наш класс до сих пор поддерживает связь, у нас даже есть общий чат, после выпуска в 1992 году мы регулярно встречаемся. Владислав мой очень хороший товарищ. Я знаю, что могу позвонить ему в любую секунду, он всегда ответит, мы прекрасно пообщаемся.

Я думаю, он стал великим футболистом во многом благодаря тому, что в ту пору мы все жили футболом. У нас не было гаджетов, свободное время посвящалось спорту. Мы настолько любили футбол, что даже между двумя ежедневными тренировками умудрялись гонять мяч, а зимой в школьной форме с галстуками играли на льду. Детство было великолепное, мы постоянно были на улице, физически развивались, это и воспитало Владислава как футболиста. Он компанейский парень, с большим чувством юмора, естественно, спортсмен до мозга костей. Я уверен, что эти качества помогли ему добиться успеха не только в футбольной карьере, но и после ее окончания.

Глава третья. ЦСКА. «Живу в номере с дядей Валерой Брошиным»

– В 1992 году в «Зените» играли воспитанники «Кировца», «Электросилы», СДЮСШОР «Зенит» – Зазулин, Кулик, Боков, Олег Дмитриев. Меня в главную команду города не приглашали, но я не расстраивался – не берут и не берут, окончу школу, дальше видно будет. Бизнесмен Леонид Шкебельский создал команду мастеров «Смена-Сатурн», в которую по протекции Рубина попал и я. На первых порах меня все устраивало, оклад превышал зарплату моих родителей вместе взятых, при тренере Виноградове я выходил в тройке нападающих вместе с Борей Матвеевым и Денисом Зубко. Меня вновь пригласили в юношескую сборную России, в чем большую роль сыграл Евгений Наумович Шейнин, уговоривший Александра Александровича Кузнецова посмотреть меня на сборе.

К шестнадцати годам я научился прилично играть левой ногой. Жарким питерским летом выходил в коробку и два часа колотил мячом в сетку левой ногой, без тренажеров и приспособлений: ударил, сходил за мячом, снова ударил, вновь сходил, и так бесконечное количество повторений. Первого сентября пришел в школу и так засадил с левой, что пацаны схватились за головы! Тогда я в очередной раз убедился в том, что добиваться успеха можно только через работу. За лето я здорово прибавил физически, но Кузнецов на первом же собеседовании, оглядев меня с головы до ног, уничижительно бросил:

– Ну что, все такой же хилый?

– Какой есть, – отвечаю.

– Сможешь с правой ноги сделать пас на сорок метров?

– Легко.

– А с левой?

– И с левой могу.

– Проверим.

– Проверяйте.

Играли в манеже с ЦСКА, выигрывали 3:0, я забивал два, один Димка Хохлов. Армейцы на год старше, но я был на таком кураже, что, находясь рядом с тренерской скамейкой сборной, переложил мяч с правой ноги на левую и метров на сорок сделал диагональ левому защитнику. Повернулся к Кузнецову с немым вопросом: «Видели?»

После игры нас с Хохловым ждал тренер ЦСКА Костылев, сменивший на тренерском мостике армейцев Павла Федоровича Садырина. Геннадий Иванович как две капли воды похож на Кирилла Лаврова. «Узнаешь?» – спросили меня. «Кто ж не знает Кирилла Юрьевича Лаврова!» – чуть было не выпалил я.

Геннадий Иванович и пригласил нас с Хохловым в ЦСКА: «Хотим вас видеть в команде, поначалу будете жить на базе и работать с дублем, потом, если будете готовы, переведем в основной состав». Сели в автобус сборной, на Ленинградском шоссе увидели большие буквы «ЦСКА». Саня Липко засмеялся: «Выходите, ваша остановка!» Я вернулся в Ленинград, но мама поначалу слышать ничего не хотела: «Какой ЦСКА в шестнадцать лет?!» К счастью, ее все-таки удалось уговорить.

Перед отъездом в Москву на стадионе «Светлана» по ходу очередного матча первенства города помощник Шкебельского Сергей Афонин в течение двух часов уговаривал меня остаться в Санкт-Петербурге, обещал повысить зарплату, рисовал сказочные перспективы, упирал на ленинградские корни. Но я уже и слышать ничего не хотел: сам Садырин приглашает в ЦСКА, это звучало как заклинание, и я твердо сказал Афонину: «Нет». Единственный раз свою позицию я не отстоял в беседе с Виталием Леонтьевичем Мутко при переходе из «Крыльев Советов» в «Зенит». Мы еще вернемся к этой истории.

Нас с Хохловым призвали в армию, мы сдали какие-то экзамены, первое время ходили в военной форме, тренировались в воинской части, жили в генеральской гостинице. В день финала Кубка СНГ ЦСКА – «Спартак» на базе в Архангельском меня встретил земляк Димка Машкарин, затем состоялся разговор с Садыриным. Павел Федорович привел железные аргументы: «Татарчук уехал в “Славию”, мы видим в тебе игрока на его место в центре поля». Фраза обожаемого в Питере тренера «Ты нужен ЦСКА» окончательно развеяла сомнения. За армейцев выступали Сергеев, Колесников, Вася Иванов, Гришин, Бушманов, Машкарин, Колотовкин и другие ребята, выигравшие последний чемпионат и Кубок СССР и обыгрывавшие итальянскую «Рому». Я поехал на финал в автобусе с основным составом, в Лужниках переживал, когда Дима Харин не реализовал пенальти в ворота Станислава Черчесова, ловил себя на мысли, что восемнадцатилетний Бесчастных делает дубль в финале Кубка, а я, всего годом младше, сижу на трибуне. Вот так на примере Вовы я поставил перед собой новую цель, достичь которой удалось через два года.

Прошло полгода, мы по-прежнему жили в общежитии, тренировались с дублем, ходили на матчи главной команды. В Барселону в ноябре 92-го я не летал, по телевизору игру не показывали, поэтому, когда кто-то сообщил счет, 3:2 в пользу ЦСКА, мы не поверили. Обыграть «Барселону» со Стоичковым, Лаудрупом, Куманом, Гвардиолой и другими великими футболистами казалось невозможным.

– Что ты почувствовал? – спросил я Машкарина, забившего мяч на «Камп Ноу» на 57-й минуте.

– Поднял глаза на табло: «Ох, рано же я забил, как начнут нас сейчас возить!» – засмеялся Дима.

Мне исполнилось семнадцать. Тренироваться с основой хотелось не только для повышения своего мастерства, кормили на базе ЦСКА очень вкусно! Добирались от общежития на Песчанке до Архангельского на перекладных: троллейбус, метро до «Тушинской», рейсовый загородный автобус – итого два с половиной часа. После тренировки можно было не только вдоволь поесть, но и набрать с собой котлет, чтобы пожарить в общаге. Мы жили по четыре человека в номере, в комнате графин, кровати, тумбочка и дырка в полу вместо туалета в конце коридора. Горячей воды не было, на завтраки и обеды надо было ходить за два километра в Чапаевский переулок. Администратором общежития работала супруга Бориса Аркадьевича Копейкина, ревностно следившая за порядком, требовавшая соблюдения режима, категорически никого не пускавшая после одиннадцати часов вечера. Не давала спуску и мне, однажды дав от ворот поворот моей гостье. Я что-то буркнул в ответ и ушел в номер.

Через пару дней в Подмосковье на матче памяти Всеволода Боброва мне, Хохлову и другим молодым ребятам доверили место на поле. Я сыграл неплохо, положил полупрофессиональному сопернику четыре мяча, на обратном пути в «Икарусе» чувствовал себя героем дня. «Радимов, бегом сюда!» – крикнул мне помощник Копейкина Александр Алексеевич Колповский. Хохлов закивал: «Тебя приглашают в главную команду!» Я присел рядом с Копейкиным, приготовился слушать комплименты, как вдруг Борис Аркадьевич схватил меня за шкирку и гаркнул: «Радимов, еще раз моей жене что-то скажешь, я тебя в порошок сотру!» Я поник головой и побрел обратно в конец автобуса.