Исповедь футбольного капитана

Владислав Радимов

Исповедь футбольного капитана

Дизайн переплета Александра Воробьева.

В оформлении книги использованы фотографии из фонда ФК «Зенит» и личного архива автора.

Книга написана при участии Алексея Андрианова.

© Радимов В. Н., 2026

© ООО Издательство АСТ, 2026

* * *

От автора

У каждого футбольного поколения – свои кумиры. В послевоенные годы советские дети играли в Гринина и Федотова. Дриблеры пятидесятых подражали Боброву, шестидесятники восхищались Ворониным и Метревели, а ленинградские пацаны, «дети проходных дворов», по Цою, с придыханием произносили фамилии Казаченка, Желудкова, Ларионова, Брошина, Клементьева и Чухлова. Я вставал в проржавевшие ворота на школьном стадионе и мнил себя Бирюковым и Дасаевым, одноклассники смеялись надо мной, вспоминая два гола со штрафных в ворота «Спартака» в исполнении Юрия Желудкова, и рисовали дружеские шаржи на причастного ко всем чемпионствам «Зенита» Михаила Юрьевича. Вратаря из меня не вышло, детская мечта так и осталась мечтой, медали и грамоты, полученные за победы в первенстве Ленинграда и в пионерских лагерях, пылятся на даче как символ несбывшихся надежд. Я втайне завидовал сверстникам из «Смены» и «Зенита», которому как-то проиграл со своим «Торпедо» со счетом 1:7, регулярно посещал стадион Кирова, вырезал турнирные таблицы из «Советского спорта» и собирал портреты игроков, у моего изголовья долго висела черно-белая газетная фотография Владимира Александровича Казаченка. Футбол оставался важной частью моей жизни и в зрелом возрасте, благодаря «Зениту», разукрасившему тревожные девяностые и романтичные нулевые в теплые сине-бело-голубые тона. Благодаря журналистике я подобрался к «Зениту» на расстояние вытянутой руки. Вот Давыдов, под руководством которого петербуржцы выиграли первый трофей в новейшей истории – Кубок России. Мне посчастливилось поиграть с Анатолием Викторовичем в одной команде на базе в Удельном парке, помнившей Бурчалкина, Храповицкого, Садырина и Степанова. Вот признанный лучшим вратарем страны 1984 года Михаил Юрьевич Бирюков, визави которого, блестящий голкипер «Спартака» и сборной СССР Ринат Дасаев, о триумфе 47-го чемпионата Советского Союза мог только мечтать. На моих глазах произошло становление звездной плеяды того самого 84 года рождения: Быстрова, Денисова, Власова. Чуть раньше засверкали в «Зените» Малафеев, Аршавин и Кержаков, хотя скептики и тогда сомневались, что в городе на Неве можно собрать звездный состав из собственных воспитанников. Наверное, только Юрий Андреевич Морозов верил и знал. А я, мотаясь по городу по журналистским делам в разбитой «шестерке» Геннадия Поповича и переживая с «Зенитом» его взлеты и падения начала нулевых, в глубине души ждал в команде еще одного выпускника «Смены». Парня, которого в конце восьмидесятых, когда я только вернулся из армии, называли восходящей звездочкой ленинградского футбола. Того, кто в шестнадцать лет ничтоже сумняшеся рванул в ЦСКА и по-прежнему остается самым юным автором забитого мяча в финалах Кубка России. До поры до времени наши пути, словно параллельные прямые, шли без единого намека на пересечение. В мае 1984-го в числе семидесяти тысяч зрителей мы на разных секторах болели за «Зенит» в матче с киевским «Динамо». Вместе, но через разные входы прорвались в СКК на золотой поединок с «Металлистом». Рукоплескали команде Павла Федоровича Садырина в январе 85-го на церемонии награждения золотыми медалями. Наверное, вместе с Тамарой Гвердцители затягивали «Желудков, Желудков, если женщина просит» и вторили Бену Бенцианову: «Куда бы ни был он заброшен, на высоте Валерий Брошин». Мы оказались вместе на стадионе Кирова в день закрытия Игр доброй воли в августе 94-го, он на поле, я на любимом секторе, чуть левее от центра. В мае 99-го сражались по разные стороны баррикад, я в финале Кубка России, мыслями за «Зенит», он в режиме реального времени в Лужниках за «Динамо». В ноябре 2002-го я видел, как в него, капитана «Крыльев Советов», летели снежки с ледяных секторов «Петровского», как будто он был причиной всех тогдашних бед петербургских болельщиков. А в марте 2003 года я снимал позорный баннер с северной трибуны «Петровского», вывешенный в самом начале встречи на Кубок РФПЛ с ЦСКА: «Радимов, убирайся!». Каждый из нас шел своей дорогой, перекрестком которой все-таки оказался петербургский «Зенит».

Для меня, воспитанного футболом чемпиона мира 1978 года, аргентинца Освальдо Ардилеса и лучшего левоногого центрального полузащитника всех времен и народов Юрия Желудкова, именно Владислав Радимов являлся эталоном футболиста. Мягкая, точная работа с мячом. Грациозная пластика. Крутой нрав – то, чего мне самому недоставало в детстве. Парадоксальная мысль и оригинальные решения, позволяющие «Зениту» выкручивать соперникам суставы и головы. Гол для «Эрмитажа», забитый Александром Кержаковым с передачи Радимова, в моем личном рейтинге среди тысячи зенитовских мячей уверенно занимает первое место. Я видел это чудо с бровки «Петровского». Зенит футбольной эстетики!

Радимов вырос в дворах-колодцах. Обычный мальчишка, аккуратно завязывавший пионерский галстук, гулявший с собакой, зимой катавшийся на коньках, а летом игравший в футбол. Кто из нас не разбивал мячом соседские окна, не играл прямоугольным ластиком в школьной рекреации и не пытался заслужить внимание симпатичной одноклассницы эффектным сейвом? Радимов свой. Ленинградский. Наши бабушки, блокадницы, возможно, вместе черпали воду на Фонтанке и у Ростральных колонн, стояли в одной очереди за хлебом, встречали салют 27 января 1944-го на ступеньках здания Биржи.

Я завидую их мушкетерской дружбе с Хохловым, Орещуком, Семаком, Липко. Так же одноклассники моего отца выпуска 1956 года на протяжении тридцати пяти лет собирались на берегу Галичского озера до тех пор, пока не стали уходить один за другим. Многие ли в современном сверхскоростном мире способны уделять время своим товарищам? Банда Радимова, как он тепло называет свою компанию, способна.

Почту за честь оформить в тысячи букв и сотни предложений его драгоценные воспоминания. Кто-то вздохнет, кто-то поморщится, а кому-то это поможет в жизни. Истории Радимова нужны не только бывалым болельщикам, ностальгирующим по «Петровскому», но и подрастающему поколению. Мальчишки познают рецепт успеха, научатся на чужих ошибках, побегут записываться в футбольные секции. Как мы в свое время играли в Желудкова и Ларионова, так и нынешние дети начнут подражать Радимову, узнав из этой книги о том, как он жил, играл и любил. Мы же, динозавры, помним его и благодарим за футбол. «Ваша игра – наша жизнь». Точнее не скажешь.

Владислав Радимов:

– Эта книга для детей и поклонников футбола, проживших жизнь на «Петровском», стареньком стадионе ЦСКА на Песчанке, самарском «Металлурге» и других футбольных аренах в нашей стране и за рубежом. Моя детская мечта сбылась: я, воспитанник «Смены», более ста раз с капитанской повязкой выводил на поле родную команду. Но от мечты до реальности – огромный путь. «Никогда никого не бойтесь», – так говорил нам чемпион Советского Союза в составе «Зенита» Юрий Владимирович Желудков. Я не боялся и постоянно доказывал самому себе, что могу и буду играть в футбол. В этой книге я постараюсь обратить внимание на то, что помогло мне с шестнадцати лет выступать на высоком уровне. Ошибки были, есть и будут, и отвечать за них приходится нам самим. Но если мои истории напомнят о самых светлых страницах вашего футбольного прошлого, предостерегут от ошибок, то я буду считать свою миссию выполненной. Я бесконечно благодарен болельщикам, поддерживавшим меня в разные годы в ЦСКА, в Самаре, в Санкт-Петербурге и сборной России, мы все эти годы шли бок о бок, были честны и открыты друг перед другом. Чту память ушедших. Кланяюсь родным, в первую очередь моей удивительной маме. Крепко жму руку друзьям, дай Бог им здоровья. Всем, находившимся рядом на протяжении пятидесяти лет, посвящается эта книга.

Ваш ВНК

Игорь Денисов, партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2003–2008 годах:

– Влад очень помог зенитовской молодежи, в 2003 году взял нас, восемнадцатилетних ребят, под свое крыло, многое для нас сделал. Истории бывали разные, не скрою, мы часто ругались, но Радимову поклонюсь в ноги. Я всегда его любил и уважал. Неоднократно говорил и еще раз повторю: Влад, огромное тебе спасибо за все!

Сергей Семак, главный тренер «Зенита», друг Владислава Радимова:

– Влад практически не изменился. Конечно, стал мудрее, взрослее, но сохранил свои отличительные черты: эмоциональность, открытость, готовность помочь. Он никогда ничего не скрывал, говорил то, что думает. Радимов – это сгусток эмоций и яркий талант, делающий то, что считает нужным, никогда ни о чем не жалеющий, располагающий к себе окружающих человек. Людям нравятся те, кто не держит камня за пазухой, не носит маски и в любых обстоятельствах остается самим собой. Мне кажется, эти качества Влада и позволяют всем нам общаться на протяжении многих лет. Я всегда чувствовал с его стороны глубокое уважение. Отвечаю Владу взаимностью.

Мигель Данни, партнер Владислава Радимова по «Зениту» 2008 года:

– Мне всегда очень приятно вспоминать работу с Владиславом. Когда я переходил из «Динамо» в «Зенит», он оказал мне неоценимую поддержку. Мы созванивались перед подписанием контракта с «Зенитом», его рекомендации оказались очень ценными. Он помогал мне во всем, мы часто шутили и смеялись вместе. Уже в моем дебютном матче мы завоевали Суперкубок УЕФА. Благодаря Владиславу я развивался в «Зените» как футболист; счастлив, что наш профессиональный путь перерос в настоящую дружбу на всю жизнь. Как игрок Владислав обладает исключительной силой характера. Он всегда работал на пределе возможностей и отдавался игре на сто процентов. Эти качества помогли и мне стать сильнее. Карьера Радимова вызывает восхищение: выступление в Испании и ведущих командах России, множество трофеев, капитанство в сборной. Такое серьезное испытание для любого спортсмена, как капитанская повязка, Радимов выдержал с честью. Его лидерские качества, умение находить общий язык с партнерами по команде и природное обаяние вызывали искреннее доверие и уважение у окружающих. Именно благодаря своим выдающимся способностям он достиг таких высот в карьере. Мне посчастливилось разделить с Владиславом множество ярких моментов не только как коллеге по футбольному цеху, но и как близкому другу, а в определенный период он даже выступал в роли моего наставника. Сейчас о нем пишется книга, и, на мой взгляд, это абсолютно заслуженно за все то, что он сделал для развития футбола. От всей души поздравляю тебя с днем рождения, дорогой друг! Желаю тебе прекрасного праздника в кругу родных и близких людей. Если звезды сложатся благоприятно и я окажусь в Санкт-Петербурге, то с радостью поздравлю тебя лично. А если нет, передаю свои наилучшие пожелания на расстоянии. Знай, что ты навсегда останешься в моем сердце!

Анастасия Радимова, супруга Владислава Радимова:

– Я чувствую его любовь. Владом управлять невозможно, он делает только то, что хочет сам, но наши желания совпадают. И это так классно! Я очень его люблю, рядом с ним я дома и очень хочу, чтобы он был счастлив. Иногда думаю о том, что было бы, если бы мы встретились раньше, но, наверное, всему свое время. Я не знаю, как ему, но мне точно очень повезло быть его любимой женщиной и женой.

Глава первая. Бриллианты

– 26 ноября 2004 года в ресторане «Москва» на моем дне рождения собралось полсотни гостей: партнеры по «Зениту», Вася Уткин, Сергей Семак, Рома Шаронов, певицы Наташа Власова и Татьяна Буланова. Празднование плавно перетекало в двадцатидвухлетие Саши Кержакова, мы закрылись на террасе и гуляли всю ночь.

У туалетов в «Москве» общий предбанник с несколькими раковинами, там кто-то из женщин и оставил бриллиантовые украшения. Обычная история: положили, помыли руки, ушли. Через несколько минут ко мне подлетел Володя Быстров, глаза квадратные, в руках сверкающая горка: «Влад, тут столько добра, алмазы, золото!» Украшений было действительно много, навскидку, эквивалент годовой зарплаты того же Быстрова. «Найдем владелицу», – ответил ему я. Нашли! Володя настолько честный парень, что даже не допускал мысли поступить иначе. Мы потом долго смеялись: «Быстрый, у тебя в руках было целое состояние»!

Петржела и чешские футболисты называли такие посиделки «акция», одна из которых случилась после очередной победы на «Петровском». Мы всей командой на клубном автобусе приехали на базу, где нас ждали заранее заказанные лимузины, всю ночь покоряли Питер, но наутро как один явились на восстановительную тренировку.

На первых предсезонных сборах в Чехии Петржела закрывал глаза на мелкие шалости, ради объединения команды разрешал нам после отбоя покидать гостиницу и пропускать по кружечке пива. Мы не злоупотребляли доверием, хотя с соблазнами, ха-ха, справлялись не все. Как-то Петржела велел сдвинуть ворота на линию штрафной площади, это шестнадцать метров отрезанного пространства. Один из зенитовцев, добежав до лицевой линии, сделал сильную подачу, откликнуться на которую из-за сокращенного расстояния было невозможно, мяч улетел куда-то за горизонт. Но он совершенно не понял, почему никто из партнеров не замкнул дальнюю штангу, вот до какой степени мы погуляли! Наверное, по современным меркам такой командный тимбилдинг не совсем правильный, но «Зенит» первой половины двухтысячных годов не был гуляющей и пьющей командой, «акции» действительно объединили разношерстный коллектив из чехов, молодежи и ветеранов. Впрочем, обо всем по порядку.

Владимир Быстров, партнер Владислава Радимова по «Зениту» в 2003–2005 годах:

– Да, было дело! Поехали к Радиму на днюху, мы с Гариком что-то шарились в туалете, вот и нашли все эти кольца, серьги, ожерелья. Мы тогда даже слова такого не знали, бриллианты, они нас не особо интересовали, ха-ха! Влад говорит, они стоили целое состояние? Нам, бедным студентам, тогда было не до бриллиантов! Почему принес Владу? Я хорошо погулял, кому, как не капитану в его день рождения, нести сокровища, ха-ха! Хорошо, что все хорошо заканчивается.

Глава вторая. «Никогда никого не бояться»

– Мое детство прошло в коммунальной квартире на Моховой, 31. Под нами жил дирижер, скрипач Владимир Теодорович Спиваков; мама рассказывала, что соседи постоянно жаловались на мою долбежку мячом в коридоре. С первого по третий класс я учился в школе № 190 на Фонтанке, ходил на учебу через дворы с бабушкой. Она была религиозным человеком, крестила меня в церкви Святого Великомученика и Целителя Пантелеимона на улице Пестеля, в которой отпевали Кирилла Юрьевича Лаврова. Я уже в те времена не расставался с мячом, однако футбольных секций в центре города мы не нашли, для хоккея наших скромных возможностей не хватало, зато мне подарили рапиру, мама сшила доспехи, я получил маску и стал заниматься фехтованием на Зимнем стадионе. Полтора года я всецело отдавался этому замечательному виду спорта, стал даже бронзовым призером первенства Ленинграда. И тем не менее при первой возможности бежал играть в футбол во дворы улиц Пестеля, Моховой, Белинского, Гагаринской, которые наряду с Михайловским садом и Инженерным замком по-прежнему являются любимыми местами моего детства. Мне было восемь лет, когда дед, страстный поклонник футбола, отвез меня в «Смену». Попасть в лучшую футбольную школу города было невероятно сложно: при огромном конкурсе в двадцать человек на место требовалось набрать под двадцать баллов в беге с места, с разбега, прыжке в длину, тройном прыжке, уметь прилично играть в футбол. Экзамен по спортивному мастерству стал для меня серьезным испытанием. В фехтовании о значимости тестов я не задумывался, а вот набор в «Смену» оказался настоящей проверкой, игрой на результат. После сдачи нормативов мы погоняли мяч в зале, поперек поля, затем наступили томительные минуты ожидания: примут – не примут. В общеобразовательной школе я был круглым отличником, мама и бабушка строго контролировали мою учебу, а вот в «Смене» я впервые в жизни оказался в подвешенном состоянии, сердце выскакивало из груди, я ерзал на месте и не сводил глаз с двери, откуда должен был появиться тренер со списком зачисленных. Я набрал девятнадцать баллов, до сих пор, кстати, не понимаю, где не добежал и не допрыгнул, но в тот момент счастью моему не было предела! Меня пригласили на следующую тренировку в группу Марка Абрамовича Рубина. Я стал первоклассником в шесть лет, поэтому, перейдя в 473-ю школу, учился со сверстниками, тренировал которых Александр Петрович Смыков, а играл за младших, поскольку считался «поздним» по году рождения.

Наш год был вторым у Марка Абрамовича, накануне выпустившего класс Сергея Дмитриева. Чемпион Советского Союза как-то пришел к нам на тренировку. «Знаете, кто это?» – спросил нас Марк Абрамович. А мы даже слова вымолвить не могли, с открытым ртом смотрели на Дмитриева. С Серегой, царствие ему небесное, у меня связана трогательная история. Мы собирались из Москвы в Питер, я с загипсованной ногой должен был уезжать на следующий день после него, но Серега поменял свой билет и помог мне добраться до вокзала. Для меня это был шок: сам чемпион СССР Дмитриев оказал мне, дублеру ЦСКА, такое внимание!

«Смена» считалась лучшей футбольной школой города, заниматься в ней было не только интересно, но и почетно и престижно. На самом видном месте в вестибюле, справа от входа, на бордовой Доске почета красовались фамилии воспитанников «Смены» Желудкова, Клементьева, Брошина, Дмитриева. Не скрою, в глубине души я мечтал когда-нибудь оказаться в одном ряду со своими кумирами. Мысль о том, что по окончании «Смены» я заиграю в команде мастеров, а моя фамилия может соседствовать с легендами ленинградского футбола, не покидала меня на протяжении нескольких лет. Мечты, как известно, сбываются, теперь в «Газпром»-Академии наряду с Аршавиным, Быстровым, Денисовым, Малафеевым, Саленко и Радченко есть мурал и с моим изображением. Для каждого мальчишки публичное признание может стать серьезным жизненным стимулом.

Не скажу, что я много времени тратил на дорогу: час от «Чернышевской» до «Академической» по прямой ветке метро, далее на трамвае или троллейбусе до улицы Верности. Диме Радченко, добиравшемуся из Красного Села, требовалось гораздо больше терпения. Я садился в метро, читал книжки, делал уроки и даже не замечал, как пролетало время. Потом мы переехали с Моховой в отдельную квартиру на Богатырском проспекте. Бабушка работала в Гостином дворе, мама заведовала стоматологической клиникой на Московском проспекте. Признаюсь, об уровне жизни семьи я в ту пору не задумывался, поскольку был полностью сконцентрирован на занятиях в «Смене», но прежний размеренный темп жизни, когда после тренировки на Зимнем стадионе можно было спокойно посмотреть мультики и поиграть во дворе в футбол, резко ускорился. Я просыпался в семь утра, гулял с собакой, кокер-спаниелем (если мороз был под тридцать, собака скорее выгуливала заспанного и замерзшего меня), на ходу жевал бутерброд и бежал на автобусную остановку. Два часа занимался в общеобразовательной школе, днем уходил на тренировку, возвращался на три-четыре урока, потом опять тренировался, к восьми вечера возвращался домой, делал домашку и, когда позволяла погода, допоздна играл в футбол в коробке, которую нам открывал учитель физкультуры соседней школы. В субботу отдыхали, в воскресенье играли официальные матчи. Из шести первенств города мы выиграли пять, хотя в составе наших главных конкурентов, команде СДЮСШОР «Зенит» 1975 года рождения, выступали Панов, Сенников, Зезин, Угаров, Дима Давыдов. Много лет спустя, в октябре 2003-го, в серебряном матче с «Локомотивом» на «Петровском» меня держал на угловых Дима Сенников. «Сеня, ты с восьми лет за мной бегаешь, когда же ты меня отпустишь?» – ерничал я, толкаясь с нынешним другом моей семьи.

Марк Абрамович Рубин собрал дружную, боеспособную команду. Мы дважды выиграли представительный турнир в Новороссийске, в котором принимали участие ФШМ с Вадиком Евсеевым, «Ашхабад» с Роланом Гусевым, «Черноморец» с Володей Бутом и Ромой Орещуком. Теплыми словами вспоминаю учебу в 473-й школе. Все мальчишки были влюблены в молодую, очень красивую, всего лет на шесть старше нас учительницу химии Юлию Донцову. Как могут реагировать горячие молодые спортсмены на такую диву? Отпустить комплимент или выкинуть какой-нибудь фортель. Вот однажды мы и прогуляли урок химии! У кого-то оказался привезенный из Финляндии гандбольный мяч, во дворе пустовала хоккейная коробка, и мы практически всем классом отправились играть в футбол. Оставшиеся на уроке девочки на вопрос Донцовой о причинах отсутствия мальчиков просто молча указали на двор. Ох и влетело нам тогда от классного руководителя! Мы играли в футбол даже на переменах, стирательной резинкой, два на два, три на три. Проводили чемпионат класса по футболу, брали шестигранный карандаш, нумеровали грани и выкидывали, словно кубики. Это не только поддерживало интерес к футболу, но и сближало ребят. Из нашей команды на приличном уровне играл ныне работающий в «Газпром»-Академии Сережа Киселев, были и другие индивидуально сильные футболисты, вызывавшиеся в юношескую сборную города. С нами в сборной выступал Максим Пономарев из «Кировца», ныне отбывающий пожизненное заключение за убийство инкассаторов. Мой партнер Леша Чувашов в ту пору считался гораздо талантливее, в сборную попал сразу, однако ушел из футбола и посвятил свою жизнь морю. Сейчас Леша работает капитаном дальнего плавания; не знаю, жалеет ли он о своем выборе, но у него все хорошо, сын занимается в «Газпром»-Академии.

В переходном возрасте я, как многие сверстники, оказался на перепутье, хотя благодаря родным и тренерам сумел избежать серьезных жизненных потрясений. Встречался с девочкой, замечательной Олей Тищенко, до сих пор работающей в 473-й школе. Я был частым гостей в ее доме прямо напротив «Смены», ее родители угощали обедом даже в ее отсутствие и очень тепло относились ко мне. После романтических прогулок в Сосновке я узнал там каждый уголок, мы с Ольгой дружим и общаемся по сей день. Как-то договорились с Олей о встрече, она попросила мяч с автографами зенитовцев, в попутчики набились выходившие со «Смены» Быстров и Денисов. Я оставил «мерседес» с ребятами около школы, отлучился на двадцать минут, но, вернувшись, не увидел ни машины, ни Быстрого с Гариком. Вдруг из-за угла школы вылетел «мерседес» с опущенными стеклами и орущей на всю улицу музыкой, за рулем Денисов, на пассажирском сиденье Быстров. Удивительные люди!

В четырнадцать лет меня впервые вызвали в юношескую сборную СССР. В Новогорск из Ленинграда приехали Панов, Зезин и четверо ребят из «Смены». Я испытал невероятные ощущения: поля, на которых работала главная команда страны, автобус, возивший национальную сборную на Евро-1988. Мы тренировались, играли и ездили на экскурсии по Москве, но по итогам сбора из шести ленинградцев в окончательном списке не оказалось двоих, меня и Панова. Я вернулся домой в подавленном состоянии, приехал в «Смену» и сдал форму: «Не хочу больше играть в футбол». На тренировки не ходил целую неделю, но мама с Марком Абрамовичем и кнутом, и пряником заставили меня вернуться к занятиям. Тот период сильно помог мне в будущем, я понял, что неправильно бросать дело на полпути, а для достижения цели необходимо много трудиться.

Один из докторов сборной рассказывал, что важным критерием гибкости тела является способность не сгибая колени достать до пола ладошками. Я вернулся к бабушке на Моховую, нашел у нее чугунные утюги и после всех тренировок бегал с ними с первого на третий этаж, развивал гибкость, выносливость и физическую силу. В общем, переболел, пережил, продолжил тренироваться и через два года вернулся в сборную, где сдружился с Хохловым, Орещуком, Липко и Беркетовым.

В «Смене» мы играли по схеме 4-3-3, в центре поля я чувствовал себя комфортно, в течение нескольких лет был лучшим бомбардиром команды. Тренеры отмечали мое игровое мышление и чувство мяча, я играл за счет смены ритма и направлений, развитых в дворовом футболе. По субботам мы гоняли мяч с утра до вечера, а в Удельном парке, прислонившись к чугунному забору, с придыханием смотрели на тренировки Желудкова и Ларионова.

Тепло вспоминаю Марка Абрамовича Рубина. Говорят, что тренер – второй папа, но в нашем случае он был едва ли не первым. Именно Рубин привил нам любовь к футболу, научил дружить, показал, как можно проводить время за интеллектуальными играми и разгадыванием кроссвордов. Это была настоящая жизненная школа, за которую Рубину я бесконечно признателен. Недавно с Василием Александровичем Костровским ездили к нему на могилу. Марк Абрамович по-отечески отнесся ко мне и в критической ситуации, когда на очередном турнире в Новороссийске во время игры в пятнашки я неудачно перепрыгнул через кусты. Открытая рана, кровь ручьем, кость виднеется, я в обмороке, мама одного из наших ребят быстро повезла меня в больницу. В Новороссийске, по слухам, свирепствовал СПИД, одноразовые шприцы были огромным дефицитом, поэтому для обезболивающего укола мне стали готовить стеклянный шприц. Я бы и рад, но взрослые почему-то категорически возразили против такой анестезии. Тогда меня стали оперировать по живому, до сих пор вспоминаю с содроганием, это было невыносимо больно! Мне запретили не только играть в футбол, но и купаться, так до конца турнира я и стоял на пляже, грустно взирая на море. А Марк Абрамович утешал и поддерживал.